Лабораторный кролик

«Ингрэм будет моим единственным навсегда!» — решил для себя омежка. Утром, по окончании занятий в школе, омега отправился «донимать» новенького. Алани горел желанием продолжить наброски вожделенного тела. Он хотел закончить с членом, чтобы дорисовать тому обнажённое, разгорячённое и пышущее здоровьем тело юного альфы. Омега, стоя перед желанной дверью, глубоко вдохнул, чтобы на выдохе перейти в наступление: — Будь что будет, — проговорил он, словно по слогам, а после осторожно постучался. Алани не знал, чего ожидать от альфы. Вдруг тот окажется достаточно смышлёным, чтобы проверить: получил ли омега разрешение профессора рисовать с натуры. Тогда омежке конец, потому что папа выгонит его из научного центра к чёртовой прабабушке. Как мы уже знаем, профессор Сервал относится со всем уважением к своим добровольцам, а потому не простит своему сынишке-проказнику такую бестактность в отношении альфы. Однако, к счастью, Ингрэм сообразительным не был. — Опять ты! — альфа, к несчастью омеги, был одет, причёсан и серьёзно настроен на разговор. — И тебе привет! Раз ты не занят, тогда раздевайся, я сейчас подготовлюсь и мы продолжим, — наглости омежке не занимать. — Ладно, только быстро. Предупреждаю, надолго меня не хватит! — смущённый альфа, отвернувшись от омеги, начал раздеваться в углу комнаты. Алани по привычке достал свои карандаши и развернул любимый альбом. Тогда Альфа уселся рядом на краю кровати, широко расставил ноги, руками облокотился о кровать и до противного скрежета стиснул челюсти, отвернувшись багровым лицом к стене. Ингрэм силой заставлял себя думать о чём угодно, например, о победе профессора над старением и смертью: — Награду за смелость и самоотверженный труд на благо человечества получает альфа Ингрэм Мак… — но гром аплодисментов в голове альфы сорвался самым злополучным образом. Омега начал гладить его член обеими руками, не в силах отвести глаза, при этом высунув кончик языка. — Трогать нельзя! Что ты себе позволяешь? Смотрю, ты в конец обнаглел! Я и без того с трудом сдерживаюсь! — альфа сжал колени и заорал на юного проказника так сильно, как мог, позабыв об юридической ответственности за нанесение морального ущерба правящей трети человечества. — Я всего лишь хотел убедиться в том, что он правильно лежит… для реалистичности…э… рисунка… — промямлил заИ́ка-виновник. И альфа пропал, стоило этим нежным шаловливым пальчикам коснуться члена, как тот уже по стойке смирно стоял в боеготовности. Признаться честно, он и раньше-то не особо лежал, но да ладно… Ингрэм тяжело вздохнул, смиряясь с очевидным — этот засранец маленький мерзавец никуда не денется и будет мучить его все оставшиеся годы. Да и сам альфа не готов отпускать омегу, тем более сколько ему там осталось? Правильно, «с гулькин нос». Несколько дней подряд Ингрэм сдавал анализы на кровь, мочу и кал. За это время Алани утвердился в мысли поцеловать альфу. Уже в постели он представлял себе, как всё пройдет: альфа не только рад будет ответить на него, но и по собственной инициативе поцелует омегу. Вдохновлённый своими мечтами, Алани с утра отправился на поиски своего предмета воздыхания. Однако в комнате альфы не оказалось, и омега спустился в научную лабораторию, где его тоже не было. Внезапно из соседней комнаты раздались стоны и задушенные крики. В кругу бет данного центра она именуется «Понторезкой». Алани никогда не интересовался происхождением этого названия, да и ни разу не был в самом помещении, чтобы знать, каким оборудованием оно было оснащено. Альфа быстро нашелся, одиноко привязанный в распятой позе к странному и в то же время пугающему прибору. Учёные и медперсонал были заняты полицейской машиной, что сигналила внизу. Как оказалось, полиция гналась за вандалами, что портили внешний вид зданий города и не обошли стороной научный центр, выцарапав на нём «МТИПНЖ», которое расшифровывалось как: Мы тоже имеем право на жизнь. Альфы оставляли такие надписи на стенах лабораторий. А стоило это делать на стенах государственных учреждениях, чтобы знали. А то, кто как не они, занимались финансированием дурацких реклам, вместо того чтобы вкладываться в научные разработки, при этом нагло вешая лапшу на уши простому народу? Они словно специально ждали пока альфы и вовсе перестанут на свет появляться, чтобы явить народу банк для замораживания спермы и ДНК, для будущего клонирования. Непонятно и то, как они собираются дальше эту жизнь проживать, ведь если омеги и боролись за права, то только в угоду выживания своего рода, что, в принципе, некое проявление эгоизма, но оно и понятно, каждый карабкается, как может. Что касается бет, спросите Вы? Они удобны в быту, да и при воспитании потомства пригождаются, но не более, будем честны. Алани оцепенел на месте от увиденного, такого поворота он точно не ожидал — мучить парня, добровольно согласившегося отдать себя науке… Где такое видано? Он не думал, что собственный родитель будет такое вытворять. Омега кинулся лихорадочно отвязывать своего альфу от прибора. Тот продолжал стонать, но реже, цепляясь всеми конечностями за своего героя. Ингрэм был полностью нагим, но омеге было совершенно не до любований, альфе требовалась срочная помощь. Алани набросил на альфу медицинский халат, запахнув на талии, и наткнулся на очень странную «деталь» — член замученного страдальца стоял так крепко, что хоть гвозди им забивай. «Ладно, потом разберёмся, может он вообще мазохист или там саб какой-нибудь» — прикинул наскоро спасатель. Ингрэм, ничего не говоря, цеплялся за своего спасителя. Уже в своей комнате он и вовсе набросился на омегу с кучей слюнявых, первых в жизни поцелуев, на которые Алани с радостью ответил, даже решился погладить «деталь», на которую обратил внимание ещё в коридоре возле «Понторезки». На что альфа издал не то крик, не то визг и заляпал халат белесой жидкостью с запахом. Омега хоть и испугался, но помог альфе, из которого, казалось, все кости из организма разом вынули, усесться на краю кровати и положить босые ноги. После всего произошедшего омега отошёл, не желая досаждать юноше ещё больше своими попытками рисовать картину против воли. — И что это было, чёрт возьми, Алани? — закричал разъярённый родитель, ворвавшийся в комнату отдыха без стука. — О чём ты, папа? Я тут ни при чём! — испугался смутившийся омежка, вовсю пытающийся ретироваться из своих же покоев, но попытки того обернулись крахом, так как был пойман и усажен обратно за стол, за которым обычно занимается математикой. — Ты зачем похитил альфу Ингрэма Маковэра из лаборатории? Он вообще-то сдавал сперму в банк воспроизводства. — Что? Так это была простая сдача анализов? — Алани сначала не поверил. — Мне показалось, его пытают и насилуют… — С чего это вдруг? — воскликнул профессор Сервал, — Каждый альфа старше восемнадцати обязан сдавать сперму и своё ДНК! — Но, папа, он стонал, весь голый и привязанный! — Алани хотелось расплакаться от несправедливости мира. — Нет, дорогой мой, он был обнажён и зафиксирован. А это не одно и то же! — Хорошо, извини, я не знал. Я лишь помочь ему хотел… — омежка сорвался на рыдание, ведь мало того, что его напугала странная комната, стонущий альфа, так ещё и единственный родитель во всю ругался на него. — С каких пор ты стал совать свой длинный носик в мои исследования? — строго отчеканил негодующий профессор. — В этом заключается моя работа. Вот дома капризничай да балуйся, а здесь ты должен обучаться, а не шататься по лабораториям. — Хорошо, папа, я больше так не буду… Мне стало его жалко, да и что за глупое название «Понторезка»? Что оно значит? — То и значит… Ай, не важно, я поговорю с обслуживающим персоналом, в самом деле, что за глупое название. А теперь марш домой делать уроки, приду вечером — всё проверю! К слову, куда подевались все лаборанты? Как ты вообще очутился без присмотра в этой комнате? — Подростки снова написали на стенах здания МТИПНЖ. — Нужно усилить охрану на входе, только проблем с юными альфами нам не хватало… И ещё. Ты же знаешь, что комнаты альф оборудованы видеокамерами с двадцати четырёх часовой видеосъёмкой? — устало поинтересовался родитель. — Нет, не знал. А к чему камеры? Неужто вы подсматриваете за переодевающимися альфами? — Что за глупости! А ещё моим сыном зовётся! — о-папа покачал головой. — Камеры установлены, чтобы контролировать состояние испытуемых, во избежание неприятных ситуаций со здоровьем.