#9 Всевидящий

Луна была уже высоко-высоко, прямо над головой у затаившегося охотника. Небо было абсолютно чистое, — именно этот факт рождал вопрос в голове странников, что шли позади него. У охотника же не было никаких вопросов. Он был совершенно отбитым на голову воином-берсерком, каковым считали того его же товарищи. Чем ближе они приближались к загадочной крепости, тем сильнее у всего их окружающего пропадали яркие оттенки. Все вокруг стремилось стать чуть ли не монотонным, черно-белым, что сильно всех озадачивало, но при этом, все же, поворачивать назад вообще никто не хотел. Жажда наживы? Жажда разгадать тайны, умерить свое любопытство? Или справедливости? — Охотник. — шепнул тому на ухо, подкравшись, ловкач. Тот спокойно, будто знал, что к нему подкрадываются, ответил: — «Монтэ-Канику» прямо перед нами. Сколько легенд… — Ты не замечаешь ничего… необычного? — Все необычное я игнорирую. Все опасное — уничтожаю. — Воу-воу, крепыш, уважаю твою выдержку, но… в общем, там оракулу не по себе. Хочет повернуть назад. — Пускай поворачивает. Я никого уговаривать не буду. Для меня эта миссия… это что-то личное. Это то, что действительно вызывает у меня какие-то чувства. — бурчал берсерк. — Личное? — Мой друг… пропал так же, как жители пропадают, уходя из Летовки, Синелки, Повелья… Спокойные деревеньки… Добрые люди не заслуживают такого. — А твой друг? Добрый? — Нет. — коротко ответил он. Четверо авантюристов собрались вокруг оракула. Они пытались убедить его идти дальше, старались подбодрить и воодушевить. — Оракул, ну что такое? Не позорь богов! — говорил жрец. — Не забывайте про имена… Не называйте имен, а то оно вами овладеет… — повторял стрелок. — Вы же все это видите. Все вы это чувствуете? Эта аура… Она хочет нас спасти, мы должны остановиться, нам это не по силам. — Ты бредишь, оракул. Как может нам быть что-то не по силам, когда над нами боги?! Стерра? Дамигал? Астофель?! Все они на нашей стороне, я вижу их знаки! — проповедовал жрец. — Боги с нами? Правда? — переспросил оракул. — Да, я же вижу. Я не могу лгать, ты знаешь. Обет Кево! — гордо продолжал тот. — Жрец не будет врать. Боги с нами, оракул. — подтверждал чародей, придерживая свой меч на поясном ремне. — Тогда, наверное, у нас есть шанс… Но я все еще чую темную силу. Оракул поднялся на ноги, поправил парные кинжалы, закрепленные на своем предплечье и сказал: — Простите! Я готов идти. — Тогда вперед! Задавим сомнения! — командовал жрец, махая своим посохом-алебардой в сторону крепости. В полукилометровом радиусе все деревья, вся растительность почернела, рассыпалась, земля, — хорошая и урожайная почва, — затвердела, а где-то вовсе преобразовалась в грязевые болота. «Монтэ-Канику» было видно с далека. Мертвая крепость без признаков жизни. Без должного ухода обваливалась, покрывалась глубокими трещинами. Ноги авантюристов уже ступали по омертвленной земле, окруженные острым мраком уныния. Впереди всех уверенно шагал охотник. Этот воин не просто так стал членом команды. При всей его безбашенности он не был дураком. Он в какой-то мере умел контролировать свою ярость. Два могучих топора и длинный тисовый лук с колчаном за спиной, развитая мускулатура и лицо зверя, — давало врагам повод задуматься, прежде, чем поднимать на того руку. Цель его похода — найти пропавшего брата по оружию, который тоже интересовался легендой и исчез, направляясь из Повелья к мрачной крепости. Когда он позвал его с собой, тот презрительно отвергнул предложение, отказался от бессмысленной прогулки. Он не верил в легенды и не верил, что его друга может кто-то одолеть. Теперь внутри него гуляли сомнения. Чуть позади шли бок о бок ловкач и стрелок. Поступь первого была очень легка. Казалось, он не ходит по земле, а лишь отталкивается от нее, порхая. В бою он предпочитал использовать парные изогнутые катаны, о чем сообщало закрепленное на его спине оружие. На поясе и груди у него имелось по три метательных ножа. Стрелок пользовался шедевром военного дела, — арбалетом. Арбалет был не простой, — стальная окантовка. Его можно было сложить в двусторонний топор. Болты у него, кроме обыкновенных бронебойных, были еще и с огненным порошком. Такие снаряды при попадании в цель — поджигали ее. Следующие три авантюриста шли строго друг за другом: Жрец, оракул, рыцарь. Жрец использовал в бою силу богов и лечебные эликсиры, нюхательные травы, проясняющие рассудок и различные мази. Оракул полагался на свои экстрасенсорные способности. Он был больше всех чувствителен ко всему, чего не увидеть другим людям. В открытый бой оракул предпочитал не вступать, но, при нужде, использовал парные зазубренные кинжалы, мастерски подрезая жилы противников. Рыцарь же, продавливая под собой землю, двигался в тяжелых, но надежных латах. Шлем он не носил, — ограничивает обзор, как он говорил. В одной руке у него был готовый к сражению полуторный меч, а во второй не менее надежный широкий щит с выступающим железным шипом для нанесения серьезных ударов плашмя. Последними шли чародей и молчун. Чародей носил в ножнах зачарованный в пламени меч и полагался на свои магические силы, используя оружие лишь для самообороны. Молчун — это другое дело. Он орудовал своей катаной не хуже легендарных Хонских головорезов. У него с рождения дефект речи, который не позволял ему связывать буквы в слова. На лице он носил белую маску с проходящей по центру черной полосой, что говорило знающим о том, что молчун принадлежал к ордену немых монахов в городе Керадат. — Дождь собирается… — сказал оракул. На небе по-прежнему было ни облачка, но товарищи все равно прислушались к нему и были готовы. — Что? Мы так и будем молча идти или, может, поговорим? — завелся ловкач, — без обид, молчун, — подмигнул он, а тот кивнул в ответ. — О чем ты хочешь поговорить? — поддержал начало рыцарь. — Все знают байку про души умерших? — продолжил ловкач. Почти все ответили утвердительно. Все, кроме стрелка. — Я не слышал такой. Рассказывай. — Ну, говорят об этом, в основном, в Летовке. Мол, пропавшие обитают в крепости и иногда их можно увидеть. Когда они проходят мимо арочных окон, можно заметить, как они стоят на балконах и выступах со своими белыми лицами, смотрят пустыми глазами на всех еще живых, принадлежащих нашему миру, существ. — Это с чего пошли такие дурацкие байки? Небось опять барды-смельчаки навыдумывали… — говорил стрелок. — А вот и нет. Думаешь, мы первые, кто решился приблизится к «Монстэ-Канику»? Были до нас еще удалые. Говорят теперь, что метров за сто авантюристы уже слышали жалобный вой, переходящий в предупреждающее рычание. Рассказывают, что, если подойти слишком близко, то можно навлечь на себя ярость духов, которые приходят сюда из деревень… — Сейчас мы сами узнаем на сколько правдивы эти твои байки… — буркнул берсерк. Крепость уже была совсем рядом. Издалека она казалась даже больше, чем вблизи. Пробраться внутрь можно было с трех сторон. Все варианты — через бреши в стенах. Центральные ворота были все еще накрепко закрыты. Долго авантюристы не гадали и решили пройти через самую ближайшую дыру, которая сразу должна была вывести их в правую стрелковую башню. К остальным, тем более, подобраться было бы тяжелой задачей, — все в грязевых болотах. Поднялся сильный ветер. Оракул особенно пристально всматривался в пустые окна, в открытые разрушенные балконы. Охотник крепко вцепился в свои топоры. Раздался протяжный вой, западающий прямо в душу, вгоняющий в состояние ужаса. Однако, оракул вынес свой вердикт, а все его приняли: — Это просто ветер. Нет нужды бояться. — Эх, не зря мы взяли с собой оракула, ох не зря! — ликовал ловкач. — Смотрите, там, вдалеке. — сказал рыцарь. Там, вдалеке, собирались тучи, образуя одно огромное грозовое напастье. И тучи эти, видно, приближались прямо к крепости. Теперь команда доверяла словам оракула еще больше. — А говорил же! Говорил! Дождь будет! — кричал ловкач, ибо говорить тихо не было смысла. Слишком сильный ветер закладывал уши. — Скорее в крепость! Укроемся от гнева природы там! — кричал жрец. Дорогу в сам лабиринт закрывала тяжелая, прочная, на века, дверь. В самом подворье не было ничего примечательного, кроме полной разрухи. Все покрывала колючая красная поросль, в темноте казалось даже, что ветви ее двигаются в произвольном направлении, но это, конечно же, просто воображение. — Давай я! Я выломаю ее с помощью силы богов! — говорил жрец. — Прибереги свою божественную мощь на что-нибудь более существенное. Я выломаю ее сам, используя свою силу. — отвечал охотник. Берсерк достал свои топоры и начал со всей дури знакомить дверь со своими ударами, но вот эффект это оказывало малый. Когда он решил прекратить, то уступил непроходимое препятствие ловкачу. Тот, вместо того, чтобы достать свои катаны и рубить железную дверь, присел на корточки, закрыв своим лицом и руками замочную скважину, и стал что-то делать с ее механизмом. Через несколько секунд возни дверь распахнулась сама, со скрипом приглашая всех пройти внутрь. — Стерра с ним! Доказательство, что боги с нами! Вот оно! Вперед! — воодушевился жрец. — Стойте! Хочу заметить, что внутри довольно тесно. В случае чего, вы не сможете пользоваться своим оружием. Предлагаю пустить меня или ловкача вперед. — предлагал чародей. — Дело говорит. — согласился стрелок. — Я со своим щитом сюда не пройду… Оставлю его здесь. — сказал рыцарь. — Погоди-погоди. Лучше тебе вместе со стрелком остаться здесь и прикрыть нас, или предупредить, если какая нечисть решит пойти за нами… — сказал ловкач. — Значит, быть по сему! Идем же! — говорил жрец. Решили они разделиться. Стрелок с рыцарем охраняли вход, а остальные продолжили углубляться в «Монтэ-Канику». Впереди всех шел чародей, следом берсерк, а за ним уже другие. Путь они освещали при помощи факела в руке у направляющего. То тут, то там, промежутками, в стенах коридоров встречались человеческие черепа, покрытые толстым слоем воска. Всюду были небольшие пустые комнаты, непонятно для чего предназначенные. Скорее, с момента постройки крепости, их вообще ни для чего не использовали. Снаружи уже вовсю бушевал ливень и ревела гроза, разжижая болота еще сильнее, укрывая за собой твердые участки земли. Стрелок с рыцарем прятались от гнева небес прямо в начале лабиринта, согнувшись, ибо были они слишком высокими для узких проходов. Дверь решили прикрыть, чтобы их не затопило, но это им не особо помогало, потому что вода все равно попадала через дыры и трещины, через пустые арочные окна и балконы. — Оракул, чувствуешь что-нибудь? Видишь? — спрашивал жрец. — Нет. На удивление, здесь, внутри, атмосфера гораздо спокойнее, чем там, на подступе. — Все обман! Злые силы пытаются играть с нами! Усыпить бдительность! — утверждал тот. — Не расслабляйтесь. — проревел охотник. Через минут тридцать блужданий по однотипным коридорам, они вышли к лестнице на верхний этаж. Там уже было просторнее. Их сразу встречал широкий холл, весь залитый водой. Через проломы в стене открывался вид на мертвые болота и бушующую бурю. Облака закрутились подобно водовороту и стали спускать к земле свои вихревые щупальца. — Тут ничего нет… — сказал с грустью берсерк. — Надо подняться выше! Корень зла где-то рядом! — продолжал жрец. — Я ничего не чувствую… — говорил про себя оракул. — Будем внимательны. Возможно, призраки уже подкрадываются к нам. — сказал ловкач. Из холла выводили два более комфортных прохода. Один из них выходил к третьему этажу, другой — к запутанному, с постоянными поворотами, коридору, с обвалом в конце. Единственное, для чего он мог быть полезен, так это для спуска на первый этаж. После осмотра второго этажа команда двинулась выше. Прямо в конце подъема их встречала еще одна аналогичная дверь. Ловкач сразу принялся за дело, косясь на топоры берсерка. За дверью послышались шаги… Как заключил охотник, шаги были неуверенные. Кто бы ни находился по ту сторону, они также напуганы, как и авантюристы. Точнее, большая часть авантюристов. Охотник жестом показал остальным приготовиться к бою, но они и так все понимали. Дверь была открыта. Берсерк приказал всем отступиться, что те и сделали. Тот с рывка залетел внутрь с топорами наготове. — Кто ты?! — с яростью закричал охотник, глядя на бледного беспомощного человека с мечом и потрескавшимся деревянным щитом в руках. — Мертвец?! Призрак?! — кричал жрец, залетая следом за первым. Теперь же они были в достаточно уютной комнате с ковровым покрытием. Обогревателем служил камин, в который регулярно, судя по отметинам на песчанике, подкидывали магические жерла, — твердое ископаемое, которое добывают на вершинах самых высоких, приближенных к небу, гор. Его свойством является высокая огнеопасность и потушить такой огонь очень трудно. Для растопки такой ингредиент подойдет, как нельзя кстати. Окон здесь не было и единственное, куда можно было пройти, так это в следующую, с боку, дверь. — Возможно, мертвец… — сказал бледный бородатый старик со сморщенным лицом. — Не шути с нами… — бурчал охотник, — отвечай, кто ты и что здесь ошиваешься? — Это мой дом. — Ты Монтэ-Каник?! — спрашивал жрец. — Я… — Ах ты! Смерть тебе! — Стойте! — крикнул оракул. — Не надо убивать его, пока не разберемся, что тут происходит! — Соглашусь с оракулом. — сказал чародей. — Ну-с, посмотрим. — поддерживал ловкач. — Что ты здесь делаешь? — допытывал охотник грубым голосом. — Живу… — лениво отвечал старик. — Где люди?! — Какие? — Я тебя сейчас зарублю, старик… — Чего с ним вообще разговаривать?! Это слуга дьявола! Вместилище тьмы, тьфу, дрянь! Дай мне, я сам очищу мир от куска этого… — вопил жрец, но берсерк перебил его своим звериным баритоном. — Что за дверью?! — Купальня. — Открывай, проверим. — Уходите из моего дома. — сказал дрожащим голосом старик. — Ты не понял. Я либо убью тебя и войду туда, либо войду туда и убью тебя, если ты мне соврал! Если хочешь умереть, в любом случае, тебе достаточно просто дернуться! Ну?! — Вот ключи… — сказал тот и подбросил тому повязку из четырех. — Какой из них? Ловкач! Возьми, проверь. — Давай. — согласился тот, подскочил, как перышко, улетел к двери. Несколько секунд и правильный ключ отворил замок. — Открывай. — буркнул охотник. Тот послушался и медленно, затаив дыхание, с тем же неприятным тягучим скрипом, начал ее раскрывать. Все, кроме берсерка, который не спускал глаз со старика, сосредоточили свое внимание на ловкаче и двери. — Что там, ловкач? — спросил не поворачивающий голову охотник. Там действительно была купальня. С крыши спускалась воронковидная труба, в которую собиралась дождевая вода, а затем подавалась в достаточно объемный квадратный резервуар. Из резервуара воду можно было подать в глиняную ванну или пустить по проходящим вдоль стен каналам, и через импровизированный железный краник подавать ее во что-то вроде раковины. Единственное, что смущало в этой купальне, так это серебристая статуя женщины без верха, с длинной, до пола, косой. В руках она держала миску полную крови. — И что это за бесовщина? — спросил ловкач. — Убить его! Искоренить тьму! — кричал жрец и делал рывок к старику. — Рано! — сказал чародей и, прокрутив руками в воздухе, оттолкнул жреца в сторону. — Да как ты смеешь применять магию против проводника светлой воли?! — Эй! Успокойтесь все! — говорил оракул, но его никто не слышал. Странный гул наполнял сознание. Буря во всю играла снаружи, затапливая нижние этажи крепости, вихрем высасывая болота и развеивая их по округе. Серебряная статуя казалась такой угрожающей и, в то же время, совершенно безобидной. Кровь в миске, похоже, пульсировала, а на этажах снизу раздавались многочисленные плескающиеся шаги. Казалось, мертвецы пропавших восстали из загробного мира и теперь спешили на помощь своему безумному королю, — Монтэ-Канику. — Где мой брат по оружию?! — проревел берсерк. — Мертв. — словно из ниоткуда пришел ему ответ и его окончательно сорвало с катушек. Он нанес удар сразу двумя топорами по старику, но тот блокировал щитом, который тут же разлетелся в щепки. Каник отстранился назад, прокрутил меч в руке и ударил в ответ, но берсерк с легкостью его отразил, после чего стукнул того рукоятью по голове. Удар вызвал рассечение, а кровь стала заливать лицо бывшего полководца, но то не терялся и был готов сражаться за свой дом. — Ты воин, я вижу! Но в тебе нет чести! Ты давно променял ее на черную силу, которая и поглотила все вокруг! — говорил охотник. — Убить! Убить его! — вопил жрец, взмахивая алебардой, нагнетая обстановку. — Да что вы делаете? Остановитесь! С ума, что ли, посходили?! — кричал ловкач, но его тоже теперь не слышали. Берсерк продолжил наступать на старика, но теперь был остановлен ловкачём, подскочившим на защиту беспомощного. — Зачем ты идешь против меня?! Магия очернила и твой разум тоже, ловкач?! — Да остановись ты! Что с вами двумя происходит? — Почему ты не дашь мне замочить эту темную тварь?! — продолжал напирать охотник, чем оказывал давление на своего неожиданного соперника, которое тот неспособен был сдержать лоб в лоб. — С чего ты решил, что он должен умереть? — говорил чародей. — Вы что, дураки, глупцы, не слышали историю Монтэ-Каника?! — кричал жрец, перекрикивая бурю. Подъем в комнату завалило после удара молнии, вихрь разбирал крепость камушек за камушком, желая войти в гости. — Слышали, да, но что из этой истории правда, а что нет? Ты не думал? — говорил оракул. — Как, что?! Все правда, конечно! Не мешайте суду богов! Тварь должна быть сожжена в священном огне, дабы зло более не очерняло окрестности после смерти вместилища! Слышите, нет?! — Не верю я в божий суд, когда о нем говоришь ты, жрец! — говорил чародей. — Ну еще бы! Грязный колдун идет против святого слова! Против воли Его! Тьма поглотила и тебя, чародей! — тут жрец начал атаковать его, пытаясь ткнуть алебардой в грудь. Чародей отразил быструю атаку факелом, из-за чего тот переломился, а удар алебарды отклонил силой магии, отводя удар в сторону. Между ними начался бой насмерть. Жрец неустанно атаковал его, не подкидывая шансов ударить в ответ. Берсерк тоже возобновил наступление, но его ярость, пока что, сдерживал собой ловкач. Старик пытался что-то донести, но его теперь не слышала ни одна сторона мнения. Было слышно, как над их головами по крыше скакали крылатые демоны, что пришли пожрать души нарушителей. Казалось, вихрь совсем скоро ворвется в крепость и станет смертельной точкой для всех, кто будет стоять у него на пути. Слышимые внизу шаги не прекращались. Вой теперь доносился прямо с нижних этажей. Теперь с уверенностью можно было сказать, что это точно не ветер. — Хватит… — тихо проговорил оракул, понимая, что его уже вообще никто не слышит. Он чувствовал «чьё-то» присутствие. Именно «чьё-то». Невидимая сила плела свои сети, в которые уже попали все незрячие. Он не знал, как ее остановить. И понимал, — только смерть умерит ее злую волю. Смерть питала тьму и только она может ее сдержать. Оракул был зажат чародеем, который сражался с жрецом с одной стороны и подступающими мертвецами и призраками с другой… Он решил не стоять на месте и побежал вниз по ступенькам, — на встречу тьме. Странно, ведь, казалось, после удара молнии, спуск завалило. Берсерк пропустил первый удар и испачкал своей кровью ковровое покрытие. Ловкач мастерски орудовал парными катанами и резво уклонялся от выпадов и дуплетов охотника. Места было не так много, как хотелось. Он это понимал и, если бой затянется, то его, скорее всего, ждет кровавое поражение. Берсерк был противником не слабым, а его порог боли мог впечатлить многих его братьев по оружию. Жрец зажимал чародея, загоняя ближе к обвалу. Еще несколько поступающих выпадов и ему будет некуда отходить. Левая ладонь чародея слабо светилась, — он готовился к контратаке. Старик попытался помочь ловкачу и вмешался в бой взмахом своего меча, но берсерк выбил его оружие из руки, блокируя его попытку, чем открыл себя перед атакой стремительного воина с двумя катанами и пропустил проникающий удар в живот. Охотник схватил лезвие рукой, бросив один топор, а вторым оружием хотел отсечь ловкачу руку, но тот этого не допустил, отпустив оружие и кувыркнувшись в сторону старика. Он уже блокировал новый удар берсерка, который он наносил катаной, выдернутой из живота. Победа, казалось, была близка, но охотник не подавал признаков слабости и без устали наносил новые и новые удары по всем доступным противникам. За спиной его раздался щебет электрического разряда, осветивший всю комнату. Жрец пал замертво, покрытый многочисленными глубокими ранениями. Чародей истратил почти всю свою мощь и еле мог держать оружие, по сему он не спешил на помощь ловкачу. Сила охотника только росла и с каждым ударом было все тяжелее. Скорость его тоже выросла, будто запах крови только сильнее опьянял, вызывая у него состояние слепого звериного бешенства. Пришла очередь ловкача пролить свою кровь… После очередного выпада берсерк бросился прямо на него и тот, не успевая уйти от рывка, попался прямо в его лапы. Он оскалил свое лицо и со всей силы укусил того за ключицу, впился своими зубами и стал разрывать плоть. Ловкач закричал от боли и чуть не выронил катану, но, удержав ее, занес для удара. Охотник схватил его руку своей и, с яростью, вывернул вместе с локтевым суставом ловкача, заставляя того выронить оружие. Сзади на него бросился чародей, все еще без сил, но с пониманием, — медлить нельзя. Берсерк отпустил ловкача, оттолкнув его к камину и повернулся к чародею. Тот неожиданно выронил меч, не в силах им орудовать, и сразу нанес удар кулаком по лицу. Однако, для него этот удар ничего не значил. По этой причине, он сразу контратаковал, пнул чародея ногой, затем, бросив свой второй топор в сторону, решил разорвать его голыми руками. Чародей не был в состоянии противиться такой силе и, пытаясь хоть как-то отбиваться, полностью пал без сил и был забит насмерть. Берсерк стоял весь в своей и чужой крови. Гул, стоящий в голове, стихал. Шаги на нижних этажах прекратились, будто их и не было, а буря сошла на нет, разгоняя последние тучи. Все та же луна продолжала спокойно освещать «Монтэ-Канику». В висках пульсировала острая боль. В глазах начинало темнеть. Он умирал и смотрел на старика, поглаживающего мертвого ловкача, сидя у камина. — Многих ты одурачил так же? — прохрипел охотник. — Я ничего не делал. Вы, авантюристы, слишком верите в легенды. Я жалкий, потерявший все, что было, старик. Я не какой-то там черный колдун, которым окрестили меня в народе. Все думают, что роль безумца играю я… Конечно, не исключено… Только не надо забывать, что всякому люду должно сойти с ума, если верить в небылицы. Сумасшедший я, но безумцы здесь, — вы… Берсерк не нашел слов и пал в лужу крови, развалившись на промокшем ковре. — Ты слышал? — спросил рыцарь. — Да, это чародей! — У них там, похоже, бой с нечистью! — поддержал стрелок. — Надо им помочь! — рыцарь бросил щит и протиснулся дальше по коридору. Несколько часов они еще потратили на устранение завала на лестничном пролете, ведущем в комнату полководца. Под завалами они нашли тело оракула, которого, судя по всему, прибило падающими камнями… Добравшись до комнаты с ковровым покрытием, они нашли иссушенное тело с седыми волосами и никого и ничего больше, кроме прохода в купальню. Там они наткнулись на серебряную статую с миской в руках. — Что там, кровь? — спросил стрелок. — Нет… Вино. — сказал рыцарь. Судя по количеству грязи, вино уже очень и очень давно наполняло эту миску. — Где все, рыцарь? — недоуменно спросил стрелок. — Да я и сам что-то не пойму, стрелок… — отвечал тот, смотря, как ночь успела смениться рассветом. *** — Что это только что было?! — перебил девушку с длинной черной косой Кайл и схватил Нэт за руку. — Я говорю, что первая группа авантюристов состояла из семи человек, подготовленных воинов… — Что?! Нет! В смысле… Я не понимаю… — Кайл! Что с тобой? Что не так? — встревожилась Нэт, сжимая его руку в ответ. — Ты… — зациклился Кайл на девушке с откровенным верхом, — ты… ты же статуя… — С вами все в порядке, молодой человек? Простите, статуя? Вы в своем уме? — сдерживая смех, говорила она. — Надо уходить отсюда, Нэт. Это место нехорошее… Давай уйдем! — сильнее сжимал ее руку и переходил на истерику тот. Нэт не показывала, что он делает ей больно. — Конечно, уйдем. Давай, если ты хочешь, милый, уйдем… — успокаивала его. — Хочу заметить, деньги, потраченные за вход, возвращены не будут! — Оставьте это. До свидания. — попрощалась Нэт, вытягивая свою вторую половинку за собой. Луна. Кайл не вдавался в подробности, объяснив свое поведение накопившимся стрессом на работе, который смешался с темной атмосферой «Монтэ-Канику». Он не рассказывал того, что увидел. Увидел необъяснимым для него образом. Теперь ему не спалось и после трех часов ночи, и после ритуала. Сидя на балконе, смотря на копошащихся внизу людей, на легкий снегопад и на проглядывающую сквозь рваные облака луну, он все думал о серебряной статуе и давил в себе непонятное желание вернуться в старую крепость, подняться на третий этаж, — в комнату с камином и ковровым покрытием, — открыть дверь в древние купальни и испить красного вина из каменной миски в ее руках. Думал он и думал, прямо до того момента, пока не уснул прямо там, на балконе, с тлеющей сигаретой в одной руке и стаканом коньяка в другой. Солнце.