Параллельно жить не запретишь.

Клуб «Only boys» преобразился как внешне, так и внутренне. Вход теперь был открыт и для девушек, введён дресс-код, из людей пускали всех, а вот к Параллельцам применили более жесткий отбор – Джиннам, Шакалам и Эльфам вход был воспрещён. Первых и вторых оттаскивали от входа в клуб за шиворот и давали смачного пинка. Лишь одно осталось неизменным – на сцене выступали по-прежнему только парни. Номера стали более насыщенны смыслом, парни по-настоящему танцевали не только телом, но и душой. Прэт блестяще справлялся с работой стилиста, а иногда даже и хореографа. Другими словами – клуб расцвёл. – Кристо, Рой, сегодня можете уйти.... Слова Дома заглушил истерический вой. – Что за блядство?! Охранники сразу же пошли на звук. Выйдя на улицу, парни увидели следующее: фейсеры скрутили какого-то мужчину и двух девушек, одна из которых жутко орала и требовала ее отпустить. – Парни, что случилось? Кто это? – Эта... девушка или кто ты вообще? Ох и страшная же ты! Она хотела войти в клуб, а после двух отказов пустила вперёд этого. Фейсеры по очереди толкнули к Рою и Кристо девушку и парня. – Анжела? Ты ли это? Да ты не одна, а с Лайзой! Вот это сюрприз. Рой махнул фейсеру и тот отпустил вторую девушку. Парень осклабился и зарычал, закрывая ее собой. – Успокой своего прихвостня. Что вам надо? – Мы пришли поговорить, Воранат. – У тебя голос что ли прорезался, Анжи? Анжела зашипела, но замолчала. – С тобой, Лайза, мне тоже не прельщает держать диалог, но выбор у меня небольшой. Твой цепной пёс вообще только слюни и умеет пускать по всей видимости. Пройдём внутрь. Вся пришедшая компания двинулась ко входу. – А-а-аа, только ты, Лайза, и вон в ту дверь, пожалуйста. Кристо, со мной. Рой останься здесь. Первой вошла Лайза. Дом немного замешкался в дверях и через секунду услышал звуки какой-то возни и злобное шипение. – Я убью тебя, танцоришка! Убери руки! Дом ворвался в кабинет и увидел, как Павел держит Лайзу в воздухе одной рукой, а та шипит и вырывается, царапая его руку. От Павла исходит леденящий все вокруг холод, глаза горят праведным, голубоватым огнём. От прежнего Пума не осталось и следа. Дом видит его таким впервые. Ему страшно и интересно одновременно. Кристо двинулся вперёд, немного мешкая и думая – помочь Павлу ее придушить или освободить, чтобы добыть информацию. Дом остановил его. – Пум-Пум... – Что тут делает эта мерзость, Дом? – Говорит, что хочет поговорить. – А ты хочешь с ней говорить? – Нет, не особо. – Тогда, можно я ее прикончу? – Да. Лайза испуганно посмотрела сначала на Дома, потом на Павла и заверещала. Рука Пума сжала ее горло сильнее, а перламутровое ледяное свечение окутало Суккуба и Шакалку. Она уже начала задыхаться, но прохрипела что-то про Магов. Пум тут же ослабил хватку. – Повтори. Опустив ее на пол, толкнул на стул. Девушка долго откашливалась, сипела и хрипела. – Я... кхр-а-ха... я пришла не по этому поводу, но этот кусок льда чуть не убил меня... А ты стал сильнее, стриптизер. Мне... кха-рха-х... даже стало страшно. Воранат, ты ему дал что ли, наконец-то? Пум снова рванул в ее сторону, Лайза шарахнулась и, упав со стула, забилась в угол с истерическим смехом. Дом остановил Пума, когда тот почти уже снова схватил ее. – Она что-то знает, родной. – Ещё одно ядовитое слово из твоего поганого рта в сторону моего парня и ты труп. Говори по делу. Дом все это время держал Павла за руку. Суккуб был не просто холодным, а ледяным. Пальцы Мага уже начало покалывать от этого. Он пустил через свою руку волну тепла, Павел, почувствовав это, еле заметно вздрогнул и начал оттаивать. – Эльфы хотят с вами встречу. – Мы уже виделись с ними. – Неофициальную, Воранат. В ресторане твоего дяди, танцор, завтра вечером в восемь. И это не обсуждается. Лайза встала на ноги и отряхнула с себя пыль. – Что ты знаешь про Магов? – Я знаю столько же сколько и вы, но вот мадам Максима с которой ты виделся в тот вечер, Дом, знает довольно многое и именно про твою семью. Она была вхожа в ваш дом задолго до твоего рождения. – Откуда ты все это знаешь? И почему мы должны тебе верить? – Ха-ха-КХА-хра! Мне похер, верите вы мне или нет. Я выдала свой козырь, чтобы твой стрип... парень, чтобы твой парень меня не прикончил. А откуда я это знаю не должно вас еб... волновать. – Такими темпами, Лайза, научишься культурно говорить. Впредь, пожалуйста, предупреждай меня или моих людей о своём визите. Дом протянул ей свою визитку. – Что-то мне подсказывает, что ты будешь у нас частым гостем, а мы не любим сюрпризов. И приходи с более достойной компанией, пожалуйста. Можешь идти, спасибо. Лайзу перекосило от указательного и нравоучительного тона Дома, но она нашла в себе силы не перечить, а только сжала в кулаке кусок чёрного картона и молча удалилась. Маг с минуту смотрел на спину Суккуба, кивнул Кристо, который, кстати, немного с опаской смотрел теперь на Суккуба, и когда тот ушёл, Дом молча подошёл к Павлу и развернул к себе лицом. – Я хотел ее убить, Дом. – Я понимаю. – И в одном она права – я стал сильнее. Только сейчас это почувствовал. В тот вечер, когда она меня похитила, я не смог отбиться даже от людей, а сегодня чуть не прикончил Шакалку. – Это реально из-за того, что между нами было? – Скорее всего, да. Ты не простой человек или Параллелец. Ты – Маг, Дом. Я подпитываюсь твоей энергией, но ты этого, видимо, даже не замечаешь. И это даже без самой физической близости. Сколько же в тебе энергии?... Ты перестанешь меня когда-нибудь удивлять или нет? – Это же хорошо. Мне для тебя ничего не жалко, даже если это будет моя жизнь... – Не говори так. Нет. Мне хватило потерь в этой жизни. – Прости. Просто, я люблю тебя, Пум. – Ты меня провоцируешь? – Нееет, на что я могу тебя провоцировать? – Я знаю этот твой взгляд... Дом, мы же на работе. – Я всего-то хочу немного согреть своего парня. Дом игриво посмотрел на Пума и подмигнул. Легкая улыбка легла на его губы. – Вроде, Суккуб из нас двоих – я. – Я хочу тебя. Всегда. Павел по инерции отступил назад и уткнулся спиной в шкаф. Дом подошёл к нему, положил одну руку на бедро, а вторую на щеку. – Ты не ответил мне на мою любовь... Павел моргнул, дымка спала, а Дом уже поменялся с ним местами и теперь он был прижат к шкафу. – Я тоже тебя люблю. – Так-то лучше. Ты меня завёл, Пум-Пум. Что будешь делать? – Ох! Прекрати, Дом. Мне надо репетировать... Я пойду. – Просто поцелуй. Один ма-а-аленький поцелуйчик. Павел уже начал отстраняться от Дома, но цепкие пальчики Мага притянули его за бока обратно. Пум оказался так близко к лицу Дома, что чувствовал своей щекой легкое щекотание от его длинных и пушистых ресниц. – Я об этом пожалею... Ты знаешь, как трудно репетировать со стояком? – Нет, но мне нравиться знать, что ты будешь возбужденным... Рука Дома сползла с бока на бедро, а потом легко коснулась паха Пума, будто нечаянно задев при этом его возбужденный орган. – Ох-Хох! Готов поспорить, что ты специально так делаешь. Дом, ничего не говоря в ответ, целует Павла в скулу, а потом легко кусает. – Было бы можно, я б тебя уже давно сожрал. Пум тихо засмеялся и коснулся наконец любимых губ. Легко и мягко смял их, ласкал так до тех пор, пока Дом не застонал – тихо и очень сладко. Такие стоны вообще не свойственны властному Магу. – Боже, как мне это стерпеть? Ты просто нечто, Дом! Прохладный язык Пума вместе с его шёпотом обжег множеством маленьких льдинок горячее нутро рта Дома и второй застонал чуть громче. Таких диких танцев их губы ещё не творили. Парни целовали друг друга так, будто сегодня настанет конец света. Первую минуту Пум старался не прижиматься к Дому, чтобы не слететь с катушек окончательно, но потом не выдержал и прильнул к нему всем телом. Ощущая под собой всепоглощающее тепло любимого, Павел забылся и, подхватив его под попу, посадил на стол. Вокруг них будто парило само возбуждение в осязаемой форме. Казалось, если прикоснуться к этому воздуху или вдохнуть его, то тут же кончишь. Резкий стук в дверь и громкий кашель резанул по ушам парней с неистовой силой. Оба вздрогнули и прижались на пару секунд к друг другу сильнее. Мокрый чмок от разрывания поцелуя, и оба смотрят на источник гребанных, мешающих звуков затуманенным и ошалелым взглядом. Макс. – Вам бы в порно сняться. Рейтинг будет бешенный, отвечаю. – Давно ты здесь? – Со слов, что ты, Дом, нечто. – Извращенец херов. – Сам такой. От твоих танцев люди в зале кончают. Дом все ещё сидел на столе, а Павел стоял меж его ног. – Может отлипните друг от друга? Есть разговор. Павел повернулся к Дому и нежно его поцеловал, шепнув, что потом повторят. Отойдя от Мага, сел в кресло. Дом спрыгнул со стола и тоже сел в кресло на рабочем месте. – Такие вы... раскрепощенные. Ну да ладно. Кристо мне рассказал, что тут произошло с той Шакалкой. И про Мадам Максима она не врет. Я проверил информацию – она действительно была близка с твоим дедушкой, Дом. И сейчас тоже навещает его в монастыре. Ты раньше не видел ее? – Нет, не видел. Такую женщину сложно не заметить. – Ну, да, ты прав. А твой дедушка... – Человек на 300 процентов. У него нет дымки. – Это ещё не показатель. Если очень-очень сильно захотеть, то Параллельцу можно научиться скрывать свою дымку и сущность вообще ото всех. Я слышал про такое, но этому надо учиться долгие годы. А почему ты не спросишь про все это у дедушки лично? – Не знаю. Я не могу напуститься. Как подумаю, что он мне чего-то не досказал, то сразу становится не по себе. – Ну, и твой дедушка не из тех, кто будет оправдываться и объясняться. Так что легче разобраться нам самим, да. – Угу, именно. Я назначу встречу с этой мадам на входные. Составите мне компанию? – Конечно. – Домушка... – Ох, Макс, начинается. Сваливаешь, когда так нужен. Она же Сирена. – Твой парень обольстит даже Дракона и без моей помощи! Тем более – он стал сильнее. Я его бешеную энергию чувствовал ещё за дверью. – И все рано зашёл в кабинет? – Извини, это сильнее меня. Я сопротивлялся, но меня сюда будто втащило что-то за грудки. Он любит тебя сильнее всего на свете, Дом, поэтому у него такая реакция. Готов поспорить, что убить для тебя или умереть за тебя ему сейчас раз плюнуть. Павел задержал дыхание и замер. Встретившись взглядом с Домом, не знал куда себя деть и нервно засмеялся. – Макс, по-моему, тебе пора, пока ещё чего тут не сболтнул. – Ага, дверь только закрыть не забудьте. На ключ. Или идите уже домой, кролики похотливые. Вредновато засмеявшись, Макс попятился к двери, показав язык Дому, выскочил из кабинета с заливистым смехом. В комнате повисло неловкое молчание. Дом смотрел на Павла во все глаза. Будь мы в мультфильме, то из его глаз сыпались бы сердечки. Павел был очень сконфужен. Он смущённо, даже немного виновато отводил глаза в сторону и, встав, застенчиво переминался с ноги на ногу. – Мне пора... на репетицию. Я пойду. – Это правда? – Ты же знаешь, что я сегодня сольно танцую. Конечно правда. – Я про слова Макса. Пум почему-то отвернулся от Дома и, скрестив руки на груди, глубоко вдохнул и закрыл глаза. Молчание начало затягиваться. – Пум... – Да, это правда. – Почему же ты такой напуганный и смущенный? – Потому что это моя точка невозврата, Дом. Не хотел тебя пугать. – Я не боюсь. – Любовь Суккуба – тяжелая ноша. – Пум-Пум, я не понимаю тебя... Вы с Максом придаёте такое большое значение этому и всему другому, что мне даже немного страшно. Я начинаю думать, что я какой-то недалекий или неотесанный, что никогда не смогу вас понять. – Это не так. Просто, ты ещё не так хорошо знаешь наш мир. Я объясню тебе все после выступления, когда мы будем дома, хорошо? – Хорошо. *** Клуб был забит под завязку. Парни сегодня устраивали большое представление. У некоторых, в их числе был и Павел, уже появились поклонники. Эти люди и Параллельцы оставляли кругленькие суммы, чтобы парни станцевали на бис. Каждый из посетителей был ознакомлен со сводом правил клуба, первое из которых гласило, что стриптиза в клубе «Only boys» нет, а проституции тем более. Танцоры танцевали совершенно бесплатно в том числе и на бис, а то, что зрители оставляли деньги – было полностью их инициативой. Все эти деньги шли в благотворительный фонд Дома Вораната. Этот фонд помогал всем нуждающимся. Конечно, Дом платил зарплату каждому танцору, но лично из своего кармана. Павлу сегодня пришлось станцевать шесть раз, три из которых были повторными. К концу вечера он был вымотан, но счастлив. Он наконец-то делал то, что ему нравится. Он был свободен и не обременен. Танцы сами рождались в его голове, он записывал их на камеру на репетициях, а потом, либо разучивал их с группой, либо доводил до совершенного соло. Прэт ему помогал с постановкой и костюмами. Вульгарные и кричащие наряды были навсегда забыты. Сексуальность, недоступность, красота – эти три слова стали девизом Прэта и всех остальных танцоров. Все, что Суккуб смог сделать, это дойти до своей гримерки и упасть на диван. Пролежав ничком минуты две, он услышал сигнал телефона и не глядя ответил на звонок. – Я сейчас приду, Пум-Пум. Звонок сбросился. Павел перевернулся на спину, прикрыл глаза и улыбнулся. Через минуту в комнату вошел Дом. Павел вытянул правую руку в его сторону и сжал ее несколько раз, как будто просил, чтобы тот ему что-то дал. – Устал? – Ммм. Дом взял стул, приставил его к дивану и сел. Выпрямив ноги парня, начал их массировать. – Почему не используешь свои силы, чтобы быть выносливее и не чувствовать усталости? – Потому что мне нравится эта усталость. Она от любимого дела. – Ты ненормальный, ахах. Дом тихо, переливисто засмеялся. – И тогда ты не делал бы мне массаж и не смотрел бы с таким обожанием после выступлений. – Я всегда на тебя так смотрю… Если хочешь – буду делать такой массаж каждый день. – Нет, только после выступлений. Это делает их особенными. У них появляется смысл, а у меня – стимул. Чем сильнее я устану, тем дольше будет твой массаж. – Ты такой… невероятный, Пум. Суккуб сел напротив Мага. Второй вопросительно посмотрел ему в глаза. – Спасибо. – За ч… – За все, Дом. Ты стал мне семьей. Я любил раньше, до тебя. Он был Вервульфом. Эта любовь почти убила меня. А точнее – расставание. Мы были вместе два года. Я был сильно в него влюблен и думал, что он тот самый. Что он единственный и на всю жизнь. Я никогда еще так не ошибался в своей жизни. Дом пересел на диван рядом с Павлом. – У Вервульфов есть одна особенность, она схожа с нашей – они тоже любят только один раз в своей жизни. В отличии от нас у них это отражается физически, а не только духовно, как у нас. Он нашел свою истинную любовь и ему пришлось меня оставить. Теперь я его понимаю. Он не мог пойти против природы и собственного естества. У Павла задрожали руки, и он сжал их, чтобы унять дрожь. Дом накрыл их своими и тепло улыбнулся. – Я ушел в отшельники. Бросил семью. Жил дикарем в Тибестких горах примерно год. Вернувшись в Бангкок, в первый же день увидел его со своей, теперь уже, женой и у меня сорвало крышу. Я захотел умереть. Наглотался снотворного с клофелином и залез на телевышку. Меня спас мой же звонок ему и его быстрая реакция. Я позвонил ему попрощаться. Хорошо, что он жил рядом с этой телевышкой. Я был сбит им с края крыши, когда одной ногой уже висел в воздухе. Теперь руки дрожали уже у Дома. Он пытался контролировать себя, но у него это плохо получалось – слезы лились по щекам ручьями и он не знал, как отреагировать на рассказ своего парня. – Вот поэтому я и сказал, что любовь Суккуба – тяжелая ноша, Дом. И поэтому я ждал от тебя признания в любви – это было страховкой и для тебя и для меня. Я возложил на тебя огромную ответственность. Ты будешь готов, если мы расстанемся, принять мою смерть? Я понимаю, что мои поступки очень эгоистичны, но это моя сущность. Мое естество. Я чуть не покончил с собой из-за фантомного ощущения любви, а если ты тот единственный – боюсь представить, что будет со мной после нашего расставания. И все, что тогда сказал Макс – правда. Для меня нет ничего невозможного, когда дело касается тебя. Будь то собственная смерть или убийство кого-то. Неожиданно для себя Дом перестал плакать, слезы, будто кончились. Он моргнул, чтобы снять свою дымку. Два рубина его глаз мягко светились и пристально смотрели на Суккуба. – Во-первых – я не дам тебе умереть. Во-вторых – я не собираюсь тебя бросать. И это не просто слова, Павел. На днях мне приснился сон – я задыхался, мне в прямом смысле нечем было дышать, будто весь кислород вокруг исчез. Было темно, я не видел ничего. Но, вдруг, недалеко от меня замаячил светом чей-то силуэт. Я направился в ту сторону и через минуту, почти уже потерявший сознание, дошел до этого силуэта. То был ты, Пум. Ты не шел мне навстречу, но когда я сам дошел до тебя, то мои легкие наполнились воздухом и я словно заново родился. Мы просто стояли друг на против друга и смотрели, а я еще и дышал глубоко и жадно. Этот сон значит только одно, что… – … ты тот единственный, который никогда меня не предаст. – Да. Я прочитал об этом в книге, которую мне Макс дал. Там все про особенности каждого рода Параллельцев….. Дом не договорил – Павел заключил его в самые крепкие и чуткие объятия на свете. Он захотел слиться с ним. Захотел проглотить и стать неразделимым целым. Слезы хлынули из перламутровых озер Павла. То, что он сейчас испытывал было самым значимым в его жизни. Если бы не жар тела Дома и не его рука, гладящая Павла по спине, то он, либо сошел бы с ума от счастья, либо потерял бы от него сознание. Парни просидели так в полной тишине минут десять. Павел перестал плакать и отстранился от Дома. – Спасибо. Ты, сам того не понимая, только что спас меня, Дом. – Я готов спасать тебя каждую минуту.