Гейство или коллективный психоз?

— Какого хера, Мась… ой, Жень?! Какого хера, я тебя спрашиваю?! — зашипел Иван, стоило девушке захлопнуть дверь и уйти восвояси. — Мы договорились! — Для прикрытия, — ответил тот дежурной фразой. — Да пошло оно к чертям собачьим, прикрытие твоё! — Тихонов зло облизал губы. — Ты… блять, Жень, с какого хера ты взял, что это можно было сделать?! Пиздец. Полный пиздец. Как минимум, «блять»: Ваня матерился так редко, что можно было сказать, что не матерился вообще. Ответа не последовало. Заискрились глаза у Чуркина. Пах скрутило почти животным желанием. Он быстро перескочил через кровать и стал надвигаться на Ваню и вдруг вспомнил, что у него аж три пары наручников. Передумал, решив, что это будет слишком явным насилием. — Это ещё не всё, — он зажал руки программиста над его головой, делая беспомощным и не давая выбраться. — Бля, Жень, не надо, — пискнул Ваня. — Не надо, честное слово. Пожалуйста. Едва он начал стягивать с него трусы, как Тихонов смог вырваться из хватки рук. — Я съебу куда-нибудь на пару часов, — дрожащим голосом сказал Ваня. — Успокоюсь. Не звони мне. — Не сможешь. Дверь оказалась закрыта. — Открой, сволочь! — крикнул лабораторный работник, стукнув по стене. Женя прижал его к стене и поцеловал, прикусив ему губу. Там моментально выступила кровь, Ваня вырвался и выхватил из цепких Жениных рук ключ. Открыв комнату, он выбежал за дверь и едва сдержался от слёз. Губа саднила. Скрывшись в ближайшем интернет-кафе, он написал во «в контакте» Сергею, а после пытался позвонить, но он не отвечал. Когда Ваня, разбитый и помятый, к девяти вернулся в комнату, Женя сидел на кровати и что-то мутил с пробирками. — О, пришёл. Я тут совершенно случайно взял отпечатки у одного очень крутого парня, и они совпали угадай с чем? — не глядя на открывшуюся дверь и севшего на стул в углу программиста, задумчиво произнёс Евгений и влил очередную порцию реактива в маленькую пробирочку. — Не люблю угадайку, — буркнул в ответ Ваня. — С отпечатками на орудии убийства — кухонном ноже. Но почему-то мне кажется, что его подставляют. Тихонов промолчал. Дневной инцидент буквально вытряс из него все нервы, поэтому он был обессилевшим и просто молчал. — Жень, что это было сегодня днём? — наконец решился спросить программист. — Зачем? — Потому что ты мне, блять, нравишься! У меня морским узлом всё внутри скрутило, когда я тебя увидел! — чуть подвинув правую ногу вправо и положив на ноги подушку, сказал Женя. Ваня бы этот жест узнал из тысячи — Серёга так делал, когда трахаться хотел, чтобы немного успокоиться. — Ты гей? — спросил ошеломлённо Ваня, привстав в углу. — Да. Просто… просто мои родители в шестнадцать отказались от меня, узнав об этом. И с тех пор я так странно к этому отношусь, ну, к тому, что от меня отказываются в каком бы то ни было смысле. Прости меня, пожалуйста. Я хотел тебя изнасиловать, — вздохнул Женя и отсел за кровать. — Ты был таким милым. Лохматеньким, — шепнул Чуркин, — Эдик был на тебя похож, — совсем тихо добавил он, так тихо, что Ваня едва услышал его. — Эдик? — переспросил Ваня. — Он убит? — тот молча кивнул, и по молчанию Ваня понял, что он соглашается. — Эдуард Вольный, убили за долг и ориентацию, убили бы и его парня, но он сказал ему шмыгать в окно? Это был ты? — спросил программист, припоминая подробности дела о гомосексуальной паре. Второму пареньку тогда повезло очень — упав из окна третьего этажа, он даже не поцарапался, потому что приходил на опознание на следующий день, и был абсолютно здоров. — Ага. А откуда ты знаешь? — Ты забываешь, где мы работаем, — он так выделил голосом «мы», что Женя невольно улыбнулся по ту сторону кровати. — Я, конечно, не имею привычки обижаться, но Серёже мы всё рассказать должны. Если хочешь, я дам тебе себя поцеловать. Но только если ты скажешь, что это было без моей воли, а то трупа будет два. А так я и один не гарантирую. — Нет, спасибо. — Кстати, ты ещё забыл, где мы находимся. Потом можешь приходить и знакомиться. Конечно, когда узнаем, какой гей порезал другого. А если мы не выясним, то… трупа точно будет два. Как минимум два, — усмехнулся Тихонов, крутя в руках головку наушника. — Знаешь, почему я пришёл к вам? — Почему? Тут в дверь постучали. Взревев от досады, Ваня пошёл открывать и с удивлением обнаружил, что уже так поздно: принесли ужин. — Десять вечера, вот ваш ужин. Вы попросили задержать на два часа, — протараторила молоденькая девчонка и протянула поднос Тихонову. — Да, спасибо, — ответил он грубее чем хотел и захлопнул дверь. — Теперь выбирай, — следующая фраза обращалась уже к оперу, — или мы ужинаем и смотрим стриптиз, или мы смотрим стриптиз и ужинаем. Просто стриптиз тут посмотреть надо, — с усмешкой добавил он, — хочешь — смотри, а хочешь — пробы бери. Я, кстати, пробы взять могу — стриптиза и дома насмотреться успею. Женя в ответ улыбнулся. — Я бы поел, — сказал тихо. Посмотрел глазами побитой собаки и взял одну порцию с подноса. А кормят, кстати, неплохо так. У Вани губа жутко болела на прикушенном месте, а враньё родному человеку физически доставляло двойную боль, и врать было тяжелее от того, что Серёжа верил, что он просто простыл. Верил, как верил в детском саду маленький Серёжа Майский в настоящую дружбу, как верил Серёга Майский у костра с банкой тушёнки в победу на войне, как верил пару лет тому назад майор Майский в любовь. И Ване было больно. Поэтому он кусал до крови костяшки пальцев и ждал, пока они смогут пойти на первый этаж, чтобы поработать под прикрытием, а Жене может и приватные танцы посмотреть… Но в первую очередь — работа. Работа, работа, работа. Вышли за руку. На Тихонове были неприемлемо обтягивающие штаны, которые скорее раздевали, чем скрывали. Он бы с таким же успехом мог показаться на людях в одних женских бикини, утверждая, что одет. Но в этом месте царила как раз такая атмосфера, что он мог показаться в одних бикини и получить выкрик, что на нём слишком много одежды. Поэтому он и был в этих штанах. Женя хотя бы выглядел не так по-блядски, был одет сверху и вообще смотрелся вполне солидно. Ваня прошёл, и с голых спин снял потожировые, внёс их в базу. Интуиция подсказывала, что, даже если все улики против того крутого парня, это ещё далеко не конец дела. В конце концов, интуиции в ФЭС привыкли доверять. — Так знаешь, почему я пришёл? — переспросил спустя пару часов Женя. — Почему? — Потому что убитый — мой парень. И я знаю, кто его убил.