Портвейн

Знаете в чем проблема второго шанса? Его могут перепутать с «наступить на те же грабли». Уверенность в риске, что в прошлый раз привел к поражению, пугает человека. Пугает и Джисона. Джисон не попадался с травкой, потому что был аккуратен, не попадался на краже, потому что был аккуратен. С чувствами он совсем неаккуратен, он импульсивен, резок, нетерпелив. Но лишь с Минхо он робок. Ли всегда был спокоен, осторожен и внимателен. С Джисоном у него срывает голову. Джисон боится сделать шаг, Минхо боится упустить момент. Ли проснулся, чувствуя как его губы растягиваются по всей нижней части лица. Младший держал руку на щеке старшего, и теребил его мягкие губы во сне. Минхо аккуратно снял его пальцы с себя, мягко улыбаясь сонному другу. Раздался тихий стук, дверь открылась и из проема выглянула женщина с морщинками у глаз. — Доброе утро, котенок. — Доброе, мама. — Выпьем чаю, пока твой друг спит? Приятный аромат улуна играл по всей кухне, выходя сквозь тонкую щель в приоткрытом окне. Женщина разрезала небольшой кусок клубничного пирога и положила в свою тарелку. Минхо не будет, она знает, что ее сын следит за фигурой и сидит на салатах, что очень отличается от Хана. — Папа на работе? — спросил парень, накладывая приготовленный корм для Суни. — Да, — женщина отпила горячего напитка, звонко поставила его обратно, на блюдце, — как зовут? — Джисони. — Я рада, что ты нашел друзей, ты даже перестал стонать, что хочешь уехать, — усмехнулась мисис Ли, — но я думала ты познакомишь меня с ним раньше, чем он окажется у тебя в кровати. — Ма, это не то… — Да-да-да, — женщина игриво изогнула брови, теперь понятно в кого сын, и посмотрела взглядом «я все поняла», — тебе лучше подняться и спросить будет ли Джисон кофе. Минхо устало вздохнул без желания спорить с матерью, и послушно начал подниматься по лестнице, останавливаясь уже около двери в комнату. Окно настежь открыто, а сквозь лёгкую ткань белоснежной тюли проходит прохладных свежий ветерок, поднимая ее в воздух. Резко стало очень холодно. Резко стало не по себе. «Что я сделал не так»;«Почему он ушёл» - все вопросы исчезали, стоило Хо ответить для себя, кому он их задаёт? И что он мог ещё ожидать от этого мальчишки? Это действительно бенгальский огонёк. Вот он с тобой, светится, искрится так красиво, и тебе кажется, что он будет с тобой всегда. Но только появляется эта мысль, как он тухнет. Его нет. Хан Джисона снова нет. Ли стоял в ступоре, злости и страхе снова не увидеть младшего. — Джисони… — Прошептал он для себя сквозь зубы. Хан давно не бежит по сырому от вчерашнего дождя асфальту. Хан давно не держится за сердце, что болит то ли от боли душевной, то ли от давно не случавшейся разминки. Он тяжело идёт, направляясь в сторону дома. Хотя может ли он назвать это «домом»? Давно он не ощущал что-то такое же приятное, что-то теплое и, что мог бы назвать «своим местом». Рядом с хеном ему хорошо, но он чувствует себя отбросом, недостойным такого хорошего человека. Минхо красивый, умный, хороший, пусть и язвительный, но, все равно, добрый. В отличие от Джисона, он может разбирать близких ему людей, от тех, кто «не ровня» для парня. От вторых быстро избавляться, когда первых ни за что не отпустит. И как бы Сон не искал знаки того, что он для него важен, не мог поверить себе. «Чтобы «я» и «был важен»?" Парень медленно в рассуждениях и самоунижениях доходит до ещё более забытого района этого и без того серого городка. Здесь дома начинаются с подвалов, здесь люди курят рядом с окном, что выходит на кухню какого-то кафе, здесь мальчик прятался и отсюда сбегал. Здесь его «дом». Около серой кладки, что кусками крошится с углов, стоят темные двери со ржавыми номерами квартир, что присобачены на гвозди. Ни в одной из них не будет мягкого коврика «welcome», зато скорее всего под каждой стоят звонкие бутыли и коробки от лапши быстрого приготовления. Какой то полный и пьяные мужчина разлёгся на почти прогнившей скамье, свесив одну из рук, тоже создавая некий ренессанс. Джисон по привычке остановился перед тем, как открыть дверь в квартиру, прислушиваясь к звукам внутри. Там никого сейчас нет. Никого, кто бы мог оказаться ещё месяца три назад. Отец часто пил и бил ребенка, нет и мамы, что защитит его. Лишь страх перед монстром, что давно не проявлял заботу, а потерялся в ловушке отчаянья и алкоголя. Джисон ничего умнее и не придумал, как спрятать этого ребенка, закрывая его слезы крепкими напитками и травкой. Он помнит. Все помнит, как будто это было вчера. Как тихо шёл по узкому коридору мимо приоткрытой комнаты, где сквозь храп можно было услышать звук телевизора. Временами там показывали новости, какие-то рассуждения двух сидящих на удобных креслах мужчин, или комедии. Телевизор был только в отцовской комнате, но Джисон помнит, как пробираясь в свою комнату, он доставал белую таблетку, раздавливая ее на мелкий порошок, и, собрав школьной картой в тонкую линию, не думая вдыхал. По началу щиплет, но это он плохо помнит. Только то, как садится на кровать, как откидывает голову к стенке. Только то, как за этой стенкой слышен тот самый телевизор с той самой комедией. Хан отчётливо понимает слова, тихо смеётся. Ему и не нужно видеть картинку. Он не замечает, как засыпает, но уже утром, на этой же мятой кровати его будит звон телефона. Джисон быстро выключает, и прислушивается. - Сраный будильник, - ругается парень, когда понимает, что отец спит. Под носом влажно, он вытирает рукавом текущую слизь, и смотрит в зеркало. «Есть ли смысл умываться?» Дверь приоткрывается и Хан вздрагивает. - Ты че ещё не в школе? - хрипло говорит мужчина, слегка пошатываясь. - Так я только встал, занятия через час. Мужчина округлил глаза, его брови сразу упали к переносице, а Джисон почувствовал неладное до того, как он двинулся вперёд. - Ну а хули ты шумишь так рано?! - руки не успели схватить ворот отскочившего назад парня, - Сколько раз говорил не будить? - Да понял я! Иди дрыхни дальше! - голос каждый раз дрожит, но ненависть заставляет быть смелее. - Ещё раз, - тяжелая рука упала на стол, смахивая лежащий на поверхности телефон, - и я твою игрушку продам. Парень прилежно кивает. Кивает, как всегда, чтобы от него отстали. - И как тебя блядь телек не будит , сукин сын, - прошептал про себя Джисон, как только дверь его комнаты захлопнулась. Он не любил школу, но дом он не любил больше, поэтому выбирал меньше зло. Выйти из дома - тоже нелегкая была задача. Он оглянул коридор, прислушивался, и только уверенный в том, что по пути нет отца - выбегал, зашнуровывая кроссовки уже на улице. И даже когда монстра забрали, оставляя на воспитание тётке, что не замечает парня или вообще на долго уезжает, Джисон не смог уже отвязать этого ребенка от привязанных им привычек. Не смог отвязать его и от привычки убегать, прятаться, отвечать за поступки. После признания — не бояться смотреть в глаза, пусть и получил отказ. Джисон наконец не хочет бояться. И не хочет убегать. Он отрывает прилипшую к металлической ручке потную ладонь, не желая входить внутрь. Он пойдет в школу, потому что хочет посмотреть в глаза. Ли Минхо прибегает в класс раньше обычного. Зачем-то надеясь увидеть там Хана, естественно, не видит. Кисти сильнее сжимают дверной проем по обе стороны, надувная венки на локтях. Одноклассники ошарашенно смотрят на слегка взъерошенного, растерянного и не собранного Ли. Карамельный уже собирался уйти, нет смысла здесь оставаться, пока его не окликнули. — Хана ищешь? — ядовито спросил один из одноклассников, подходя ближе. Видимо та девчонка рассказала об их разговоре. — Он был здесь? — С чего бы ему быть здесь? — После этих слов Хо был готов убежать, но его руку резко схватили, возвращая к разговору, — Лучше расскажи что там между вами? — А тебе какое дело? — Мы просто переживаем! — выкрикнула знакомая ему девушка. По глазам читается - она переживает. Не понятно из-за чего: может он действительно за это недолгое время стал ей важен или она просто не хочет терять такого хорошего кандидата на роль своего парня. Но она переживала. — Он очень плохой человек! На самом дне и тебя на это дно потянет. Но парня эта забота не льстила. — О, действительно? Интересно, откуда вам знать какой он человек? Или у вас крысячий суд? — огрызнулся Минхо. — Не кипятись, Ли, — продолжил стоящий рядом парень, — чувак он весёлый, но точно не тебе ровня, понимаешь? Или у вас там другие отношения? По классу прошёлся гул, а Хо уже тошнило от всех этих людей, от их лиц и голосов. Он начинал понимать Хана, он захотел его защитить. Ли притянул одноклассника за ворот, зажимая свирепым взглядом. — Тебе лучше закрыть свой рот прямо сейчас или я запихаю в него первое, что попадется. — Угомонись, тебе ещё с нами учиться, помни, — прошипел парень, — ты же не хочешь оставшееся время пробыть с обкурышем? Не лучше ли подружиться с кем-то по приятнее? - намекал парень на себя. — Напомни, как тебя зовут? - Сморщился старший. — Пак Джи... — Хотя не важно. Слушай сюда, я общаюсь с ним, потому что он — единственный, кто здесь не придурок. Ли словно вихрь летит по коридору, вздымая старые занавески с окон вдоль коридора, когда его хватает крепкая рука. — Ты действительно пойдёшь искать его хрен знает где? - она поймала его так резко и держала так сильно, не желая отпускать. — А что мне делать? — устало ответил парень, поднимая тяжелые веки, — для меня это важно, — говорил словно это и так понятно. — Но с чего ты ему важен?! — девушка сжала хватку сильнее, сдавливая кости небольшой руки. — Он уходит, когда ему хреново, и приходит, когда вещество ударяет в голову! Минхо сжимает челюсть. В голове крутиться только одно: — Он исправится, - говорит парень почти шепотом. — Но он даже не пытается! Он никогда не старался стать как ты, как я, как все! Он не хочет быть нормальным. Одноклассница отпускает его руку, стоит парню ее слегка дернуть. И он спокойно ей отвечает, оставляя одну в блеклом коридоре: — Но с чего ты решила, что я как ты? Или как они? Может именно поэтому я запомнил его имя быстрее твоего? Ли опускается по старой лестнице, и замирает когда на ее конце встречается с красными знакомыми щёчками. Запыхавшийся тонсен стоял так близко, и так тяжело дышал, вызывая душевной визг старшего. В это время Хан сразу обратил внимание на пульсирующую вену на виске, на сжатые кулаки и строгий взгляд старшего. Он был так опасен сейчас и так… сексуален? — Все нормально? — тревожно спросил Джисон. — Ты учишься в ужасном месте с ужасными людьми, улыбаешься тем, кто поливает тебя грязью за спиной, и спрашиваешь, нормально ли все у меня? А что насчёт тебя? Что насчёт того, кто убежал сегодня утром, ничего не сказав? — Ты зол? — Безгранично, Хан Джисон. Младший наконец выпрямился, неловко почесал затылок. Он не осмелился поднять взгляд, тихонько касаясь пальцев Ли. — Я хочу кое-что показать. Они сели на старый автобус, такой же старый, как и остановки, на которых он останавливался. Несмотря на долгую дорогу, старший не спешил спрашивать, куда они едут. Хоть куда, лишь бы с Джисоном. Сони старался коснуться длинных пальцев Ли невесомо, старший же не робел. Глубоко зевнул, перекидывая руку на плечо Джи. Так бы и положил ему голову на плечо, так бы и уехали куда-нибудь подальше отсюда — может обратно в Сеул, где Ли познакомил бы парня с настоящими друзьями, с хорошими людьми. А пока этим человеком будет для него сам Минхо. Мальчики вышли где-то за городом или близко к его концу, когда Хан завел Минхо в лес, что здесь был вдоль дороги с двух сторон. Ли уже начал сомневаться в адекватности младшего. Пробираясь вглубь леса, парни постепенно растворялись в нем, кажется безвозвратно исчезали, не думая вернуться снова. Их окружали звуки цикад, что становились громче по мере отдаления от тонкой полу-заросшей тропинке, откуда те начали путь. Наконец Ли заметил каменное строение. — Та-даам, — тихо прошептал Джисон, будто боясь разбудить это место. Маленький храм, почти полностью окутанный стеблями, что прорвались даже в маленькие окна. Создавалось ощущение, что он постепенно тонет в этом лесу, становясь его частью. Если уже не стал. Углы ступеней, что когда-то наверняка были идеально ровными, мягко разгладились. Невысокие статуи божеств стали зелёными от мха и плесени, но продолжали ехидно улыбаться. Они стояли у красной деревянной арки, что подсырела от дождей и постоянной лесной влаги. — Что это? — спросил карамельно-волосый, не отрываясь от созерцания. — Часовенка. Нашел ее, когда был маленький и стал приходить сюда, чтобы успокоиться. Подумал, что тебя это тоже успокоит. Они поднялись по небольшой заросшей мхом лестнице, по обе стороны окружённой сухими ветками ежевики. Первое впечатление у старшего было неприятное: по коже прошлись мурашки от резкой прохлады и влажности места, было темно, а эхо треска камней под ногами временами пугало. Но как только глаза Ли привыкли к темноте, как только они прошли через это помещение, выходя к более маленькому и открытому от дыр, где раньше были окна, Минхо почувствовал почему младшему здесь спокойно. Просто здесь никого. Глушь. Кажется это своеобразная точка Немо для него. Теперь понятно почему Хан боялся нарушить эту тишину. — А здесь спокойно. Холодный воздух дует из узкого коридора за спиной, перебирая задние пряди. Хан сел на хлипкую лавку, закидывая ноги на старый подоконник. Ли последовал за ним. — Это еще что. Вот на пляже куда круче. Волны прохладной воды облегают твои ступни, приятный бриз расчесывает волосы, вокруг никого, потому что ты выбрал тихое место, и вот-вот солнце начнет заходить за горизонт. Ты был на пляже? Я всего раз в детстве. «Почти каждые каникулы» — хотел ответить Минхо, но задался другим вопросом. — Но когда мы ехали сюда, проезжали пляж. Он же максимум в часе езды на машине. — Да, — на выдохе ответил Хан, опуская голову, — но автобусы туда не ходят, а у тети нет машины, — точнее она не повезет. — Может кто-то еще? — У меня больше никого. Минхо стало слегка не по себе от своих вопросов, кажется, он слишком давил. Или нет? Он не хотел отпугивать младшего, поэтому перевел свой бдительный взгляд с него куда-то вниз. Под ногами красовалась надпись баллончиком «Джису, я люблю тебя». Ли не сдержал усмешку, привлекая внимание Джисона. — Не особо оригинально, — оправдался старший. — Разве признание должно быть оригинальным? Это признание, главное, чтобы на него ответили согласием. Иначе… — Парень затих, оборачиваясь к окну, — иначе это просто ошибка. Ли стряхнул каменную пыль с чёлки младшего, что успела осыпаться с потолка где-то по пути. Кажется, он многого о нем не знает. Но даже при этом, чувствует, что Хан — самый лучший. Хрупкое создание, что пытается собрать себя по осколкам. — Признание не обязано быть взаимным. Это все равно признание, ты не должен стыдиться того, что кому-то раскрылся. — И какое для тебя «идеальное» признание? — Идеального нет, — Джисон погрустнел в глазах, — но знаешь… как это говорят в Японии «Луна сегодня красивая, не так ли?», слышал? — Ага. Повисла немая пауза. Кажется, Джисону было неловко, а Минхо прикрыл глаза наслаждаясь звуками цикад и мокрой прохладой. С полуразрушенного потолка большого помещения упало пару камней, отдаваясь эхом позади парней. Оба слегка вздрогнули оборачиваясь. Ли улыбнулся, стоило Сону прижаться к его руке, нежно теребя край кофты. — Боишься призраков? — спросил его старший. — Еще чего, — отпрыгнул Хан. Джисон бы сказал чего он боится, но у него сейчас в голове продумывается разговор совсем не об том. — Минхо… То, что произошло между нами… Это же травка, понимаешь? — Ты так думаешь? — опешил Ли. Он ждал этого разговора или намека на него, но вовсе не в таком русле. Парень был уверен, что между ними все взаимно. — Я это знаю. Ты бы не стал так поступать, извини, что дал попробовать эту дрянь. «Извини, что дал попробовать себя» — Почему ты думаешь, что я бы так не поступил? Минхо приблизился, хмуря свои брови. Хан стиснул пальцы, убирая их подальше от кофты и от самого старшего в принципе, но тот не даёт ему это сделать. Ловит их словно в сети, формируя замок. Теперь их кисти сплетены, как и сердца. У Джисона ком в горле. Не может сказать, что он ничтожен для Минхо, не может признаться насколько жалок, и как боится, что его снова отвергнут. Он лишь поджимает губы и тихо выдает: — Потому что… ты — это ты, а я — это я. — Это вообще не аргумент, Джи. Я в курсе, что мы не сиамские близнецы. — Минхо прижал холодные пальцы младшего губам, легко касаясь, — Вот увидишь, закончим учебу и уедем в город, поступим в хороший университет и ты забудешь об этих придурках. — Нет, — Джисон вырвал руку, стоило старшему заговорить про переезд. «Ты уедешь. У тебя все будет отлично. Тебе смогут помочь родители и со своим характером и умениями ты сможешь добиться высот. А я потяну тебя вниз. Я не смогу уехать, тетка не оплатит обучение. Я не смогу жить полной грудью со своим привычками. Я не тот человек.» Ли смотрел на огромные глаза, в которых отражался серый камень развалины, холодный, строгий. Глаза стали стеклянные и Ли понял, что не может давить. Старший встал, пошатнулся с пятки на носок, думал ещё что-то скажет, но ничего не смог выдавить. Руки неловко ерзали в карманах брюк. Ещё вчера у них был волшебный вечер, вспоминая который слезы наворачиваются. Хочется вернуться в тот момент, на ту кровать. Черт, да даже на ту детскую площадку, или на крышу школы, вернуться в класс, когда они взглянули друг на друга. Может начать общение слегка по другому? » — А ты понравился девочкам. — Хочу понравиться тебе.» Может хоть что-то изменив, Хан сейчас ответил бы по другому. Но Минхо ничего не изменит, а Хан бы не ответил по другому. — До завтра, Хан Джисон… наверное.