Портвейн

Ли проснулся за полчаса до будильника и лежал с бессонницей. Глаза не смыкались, их мышцы были натянуты так же, как и мышцы рта в довольной кошачьей улыбке. Мысли о былом вечере не давали покоя. Он думает, что здесь хорошо. Впервые. Парень прикусывает нижнюю губу. Его разум не затуманен, и он помнит каждую секунду их поцелуя. Хочется прижать лицо к подушке и, не дыша, закричать от счастья. В груди, словно шарик, что-то надувается, готовое взорваться прямо сейчас. Минхо особенно долго прихорашивался, успел поцеловать маму перед школой, чего давно не делал. Парень впервые рад пойти в школу. Он зашел в класс, первым делом смотря на задние парты. Ждал увидеть эти глаза, эти щечки. Но парта была пуста. Пока пуста. «Все нормально. Он может опоздать.» Но ни через урок, ни через два младший так и не появился. Карамельный откинулся на стул, состроив раздраженную рожицу. Его бровь изогнулась, губа приподнялась в тихой усмешке. Такое чувство, что его обманули. Такое чувство, что у него сорвался план, которого никогда не было. Минхо нерадостно поджал губы. У него много вопросов, а ответов нет. "Почему этот мелкий не учится?" На следующий день парень вновь взволнован, а Хана так же нет. И если ранее его окутывала грусть, то теперь это начинало открыто бесить. Ему нравилось проводить время с этим парнем, между ними, кажется, что-то произошло? Нельзя же вот так — сначала дать человеку надежду, намек, шанс, а потом исчезнуть. С Ли никогда так не поступали. Вокруг него всегда кружили люди — завистники и поклонники. Ни те, ни другие его не волновали. И вот впервые — ему не хватает внимания. Внимания от мальчика с пухлыми щеками, круглыми глазами и интересной формой губ. Таких мягких губ. Не хватает идиотских вопросов и смущенных взглядов. Не хватает этого тёплого дыхания, и собственного громкого сердцебиения. Да, все-таки Хан ему уже не просто интересен. С ним Минхо чувствует трепет и нежность. Может, теперь он ему нравится. Парень покусывал ноготок на большом пальце, то и дело посматривая на дверь. В один момент желая увидеть, как, распахнувшись, оттуда покажется смешное лицо, и, оглядевшись на место учителя, вальяжно войдёт в кабинет. - А ещё мне кажется, что мне больше идёт, когда юбка вот так подвернута, - она показала на чёрную ткань, перекрученную в два раза, оголяя тонкую кожу талии. - Но с мамой каждый раз оры по этому поводу. Она говорит, что слишком коротко. А ты что думаешь? Минхо не прекращал пялится на изгиб женской талии, не понимая, почему вспоминает тёплое тело парня со школьной крыши. И что он снова хочет обвить его руками. Ответа не последовало, и она снова начала щебетать, хлопая пушистыми ресницами, причмокивая временами мягкими от блеска губами. Резко Ли перебил девчонку, рассказывающую очередную скучную историю: — Где Джисон? — Что? — одноклассница подумала, что ей показалось. — Где Джисон? — натянул улыбку Ли, тяжело выдыхая. — А, н-не знаю. Он редко ходит… Знаешь, он какой-то торчок, так что тебе не стоит с ним сближаться, и… — Я спросил тебя где Хан, а не мнение о нем. Мне оно не интересно. Минхо устало встал, накидывая рюкзак на спину. Если Хана тут нет, то и ему скучно. Ли начал уходить с уроков раньше, как только понимал, что младший не придет. Перестал общаться, как раньше. Гулял по разным улицам, прежде чем вернуться домой. Сегодня по центральной - вниз, завтра по самой длинной дороге через старые дома. Дни шли скучные, а старший не сразу понял, как глубоко в памяти остался у него тот вечер. Начался сезон дождей, и спускаясь по улице, Минхо губами ловил капли дождя, стекающих с челки. Те уже успели остыть, забыть сладкий запах портвейна других губ. И, кажется, сам парень начал забывать их хозяина. На улице не было ни души. Ни одного гребаного человека. Но проходя мимо детской площадки, Минхо краем глаза замечает его. Облокотившегося на стенку ярко-желтой пластмассовой трубы. Его недлинные ноги в потертых свободных джинсах сгибались в коленях, оперевшись на противоположную стенку. — Ого, а судьба продолжает нас сталкивать, дружище, — заговорил первый Джисон. Он сидел, как и тогда, в худи. Капюшон небрежно накинут на голову, почти прикрыв глаза. «Неправда. Я каждый день ходил по разным улицам, надеявшись столкнуться в этом маленьком городе с тобой.» — Да, — усмехнулся старший. Ли перелез через забор, разделяющий их и, поднявшись по маленькой лестнице, залез внутрь, сгибаясь почти вдвое из-за роста. Их плечи близко прижимались, поэтому Хо сразу расслабился, чувствуя знакомое тепло. Звук дождя, что стукал по пластмассе, приятно окружал их, создавая свою атмосферу. — Что тут делаешь? — решился на вопрос Минхо. Хан достал что-то из кармана, скрутил это пару раз между ладошкой и бедром, и наконец показал самокруток между пальцами. Он улыбнулся одним уголком, подмигивая старшему. — Люблю включать музыку и курить здесь косяк, — парень открыл железную зажигалку, чиркнув по ней пальцем и, освобождая яркий огонь, подвёл его к концу свертка. Хан плавно затянулся, выпуская клубки дыма. Он снова повернулся к старшему, протягивая травку. Минхо игриво улыбнулся, принимая предложение. Лишь взять в руки, он смутившись сказал: - Знаешь, я никогда, - старший посмотрел на парня рядом, что оперся пухлой щекой на свои руки, рассматривая хена. - И тебя научить что ли? - за улыбкой виднелись передние зубы, так ровно очерченные тонкой губой, - впервые учу курить травку. - «Вчера» ты впервые целовался с парнем, а сегодня я впервые курю наркоту. Мы плохо друг на друга влияем. Ли облизнул губу, и улыбнулся, заражая улыбкой Джисона. - Тогда разреши продолжить разрушать твою жизнь? - Разрешаю. Хан чуть придвинулся, смотря то в глаза, то в губы Хо. - Возьми косяк в рот и затянись, когда наберёшь, скажи «ап-те-ка» с каждым разом вдыхая глубже в легкие. Минхо втянулся, еле слышно повторил, прокашлялся. Улыбнулся, втянулся снова. Повторил. И плавно выдохнул, улыбаясь ощущениям. Глаза заслезились, голова немного потяжелела. Дым проходил по всему его телу, обволакивая органы словно одеяло, наполняя спокойствием и умиротворением. Он изначально знал, что это зло, но Хану так легко доверять. Словно у ребёнка конфету взять. Что может быть не так с этой конфетой? Младший тихо хихикнул, наблюдая за своим хеном. Его взгляд смотрел на губы, что мягко придерживали самокрутку, потом он посмотрел на вздымающийся кадык, шею, грудь. Парень увел свой взгляд вниз, прерывисто выдыхая. От такого положения Минхо сильно сгибался, заставлял младшего пошло смотреть на его бугорок в штанах. Он смутился, тут же почувствовав, как горят его уши. Вообще, Хан часто пугался своих извращённых мыслей и фантазий, особенно если он под кайфом. Такие яркие и почти реальные. Такие смелые, но всегда с мужчиной. На обтянутое тканью бедро старшего упала его рука, и Хан перевел внимание на нее, ещё больше возбуждаясь мыслям. Длинные пальцы, кожа такая бледная с выпирающими венами, наполненными горячей кровью. Черт, возможно, это дурь, но парень еле сдерживается, просто смотря на эту руку. Наконец он смог оторвать взгляд, отвлекаясь. Джисон достал телефон из кармана, включая мелодию, что стояла на паузе. Музыка полилась волной, заполняя их небольшой корабль, их укрытие. 🎶If I told you that I loved you🎶 Минхо посмотрел на Джисона, нервно глотая. 🎶Tell me, what would you say?🎶 Джисон заметил это и прикусил нижнюю губу. 🎶Fallin' again, I need a pick-me-up🎶 — Tell me, baby, — Хан взял из рук старшего свёрток, затягиваясь полной грудью. Его глаза закрылись, тело размякло, ещё больше сползая вниз по гладкой стенке пластмассы, — ты здесь счастлив? Хан боялся услышать любой ответ. «Да» — значит ему хорошо в той школе, с теми людьми? «Нет» — ему плохо с Ханом? — Здесь… — Минхо слегка задумался, тоже сползая вниз, — в данный момент? Они посмотрели друг другу в глаза. Усмешка. Смешок. Травка ударила в голову звонким смехом, который перекрывал звук дождя. Их руки соприкоснулись. Хан попытался отдалиться, но Минхо крепко схватил кисть младшего. Тот ещё улыбался, пока старший не мог оторвать серьезный взгляд. Он ещё не ответил на вопрос. Хан затянулся в последний раз, выбрасывая окурок подальше на улицу. Минхо подвинулся, нависая над тонсеном. — Тоже хочу, — сказал парень, приоткрывая вздёрнутые губы своими. Он целовал настойчиво, сжимая его руку крепче. Капюшон слетел с головы младшего. Они иногда расцепляли поцелуй, пытаясь вдохнуть, но лишь выпускали дым из губ. Ли прижимал Хана локтями вниз, уже нависая над парнем. Джисон ловко просунул руку между двух тел. Он ухватил сквозь ткань брюк то, к чему так мечтал прикоснуться весь вечер. Минхо оторвался от поцелуя, тихо промычав в шею младшего. У Сона от этого прошли мурашки по всему телу. Он покраснел, но не переставал массажировать уязвимое место старшего. — Ах, Джисон, мы на детской площадке, — выдохнул Ли. — Курить здесь траву тебя не смутило, — усмехнулся парень. Джисон оторвал руку, поднимая ее белым флагом. — Ладно, я пошутил, это же… Странно? — он хихикнул, но больше это было похоже на вымученный оскал. Ситуация выглядела для него нелепо. Минхо молчал, смотря прямо в глаза, от чего становилось ещё мучительней. — Хей, сходим в магазин? Я хочу поесть чего-нибудь, — младший выскочил из трубы как ошпаренный, приглашая за собой хёна. У Минхо было странное чувство тревоги. «это же странно» Это странно? Минхо первый поцеловал Джисона. Ли для него странный? Ему не понравилось? Хо никогда не задумывался о любви. Симпатии были, и их было много. Но с бельчонком по-другому. Он ему не просто нравится, он ему очень нравится. Он хочет касаться его рук, шеи, губ. Он хочет коснуться его души. Минхо не задумывался о любви, потому что никогда не встречал ее. Он спокойно относится к однополым парам, это нормально. Почему только здесь, когда он, кажется, полюбил, старший встречается с чувством непонимания. «Это странно.» Тот мир, в котором ты живёшь: с притворными улыбками «друзей», обсуждением потом их же за спиной и уважением никому не нужного чужого мнения — вот, что странно, Хан Джисон. Они зашли в опустевший магазинчик. Из-за дождя людей было лишь пару, поэтому можно назвать опустевший. Ли есть не хотел, лишь осматривался. Хан уверенно подошёл к прилавку со сладостями. Они были рассыпаны по контейнерам, предполагая продажу на развес. — Хочешь сладкого? — Спросил старший, находя увлеченность Джисона. — Ага, как тебе орехи в шоколаде? — Звучит словно их придумали для тебя, — усмехнулся Ли, подходя ближе. — Думаешь? — Хан хитро улыбнулся, облизывая щеку изнутри. У Минхо прошлись мурашки от сей картины, но виду он не подал. Джисон дерзко открыл крышку контейнера, откидывая ее вверх. Взял небольшую горсть сладости и кинул в рот. — Хани! — никто даже не заметил, что Минхо назвал его ласково. Старший оглядывался по сторонам, а младший смеялся с реакции хёна. — Да ладно, никого нет, успокойся, — сказал Сон набитым ртом, снова потянулся за следующей порцией, но его руку вовремя перехватили. — Перестань. Хочешь их? Я могу купить. Такие слова немного обидели Хана. Он не может сказать, что ему повезло в жизни, но гордость у парня была и была в изобилии. — Не нужно мне ничего покупать! — попытался он вырвать свою руку, — как видишь, у меня все под контролем, — Джисон потянулся и второй рукой, которая так же, как и первая, теперь прикована к холодильнику с мороженным, что стоял под сладким. Они были так близки, что каждый ощущал дыхание на лице друг друга. Брови Хана были нахмурены от недовольства, злости и возмущения. Щеки слегка покраснели, и раздулись ещё больше. Брови Минхо тоже были нахмурены, но совсем по другому. Строгие, с чувством переживания. Одна слегка больше приподнята, чем другая. Ли расторопно бегал взглядом по лицу своего тонсена, продумывая в голове как можно успокоить парня напротив. — У вас тут все нормально, ребята? — из-за угла выглянул мужчина в возрасте. С темной бородкой и в очках, в которых все равно слегка щурился. По-видимому, хозяин магазина. — Все отлично, дяденька, — лицо Ли в раз изменилось с грозного, на милое. Хан смотрел на него завороженно, как на актера. И от яркой улыбки слегка размяк, приподнимая брови, — мы не можем решить какие орехи взять: вот эти шоколадные или эти с васаби, — он сжал руку сильнее, — но, думаю, я возьму все-таки эти, шоколадные. На кассе Хан держал руки в замке, то и дело говоря, что есть их не будет и «вообще он перехотел». Ли протянул карточку, уже убирая покупку в рюкзак, пока не услышал характерный пищащий звук. — Недостаточно средств. — Не может быть, — нахмурился старший, пока Хан тихо над ним посмеивался.  — Ох, это дорогие орехи, а вы аж пятьсот грамм взяли, — удивился мужчина, потирая глаза под очками. — О, правда? Ничего страшного, сейчас мы выберем другие. Парни вернулись к сладкому, но Минхо явно не смотрел на орехи, и не спешил доставать дорогие из рюкзака. — Хочешь энергетик? — вдруг начал старший. — Что? — Какой вкус? — Разве мы не меняем орехи? — Цитрусовый? А я возьму без сахара, — парень схватил банки, направляясь к кассе. — Дяденька, мы передумали. Возьмём энергетик. Хан замер. Минхо совершает кражу! Ли Минхо совершает кражу, потому что Хан хочет орехи. Минхо делает это ради него. Парень сглатывает и расплывается в улыбке. Он сдерживает порыв подтолкнуть старшего на ещё что-то более «неправильное». Просто он сам не замечает, что никто и никогда не делал что-то для Хана. Они шли вдоль дороги, звонко смеясь, временами сбегая к обочине, когда проезжала машина. На сыром асфальте были прозрачные летние лужи, через которые Хан любил перепрыгивать словно ученик младшей школы. В его руках шипела и сгибалась под пальцами жестяная банка энергетика, а из тонких пальцев выскакивали орехи, что давно запачкали его руки молочным шоколадом. Сони лишь изредка слизывал его, когда заслушивался старшего, но Ли их тут же отрывал "Грязные, не суй в рот!". — А как же «если надо, я куплю», — попытался изобразить хёна Хан, сдерживая улыбку. — Ха-ха-ха, очень смешно, Джисони. — К-как ты меня назвал? — сквозь смех спросил Хан. — Джисони. Ты же мой тонсен, или для тебя и это странно? — Ли посмотрел на Джисона, приподняв бровь. Он достал орешек и просунул его в приоткрытый рот Сона, специально задевая нижнюю губу. «Не забивай свою голову, бельчонок» Они снова подошли к этому перекрёстку. И Хан уже ненавидел его, потому что кроме как разочарование это место ему больше ничего не приносит. Хан мог бы сказать спасибо за угощения и попрощаться, но Хан не был таким вежливым. Минхо мог бы сказать до встречи и надеется на возможность увидеться снова, но Минхо давно уже не надеется ни на что, кроме себя. Поэтому оба стояли. Обоим сказать нечего, но и уйти что-то держит. — У меня родители уехали, дома скучно. Можно к тебе в гости? — Хан посмотрел с надеждой, кусая нижнюю губу. Как такому отказать, когда ты и сам этого не хочешь? Семья Ли прижилась в хорошем домике с недавним ремонтом. К двухэтажному строению подводила каменная тропа, а рядом располагался небольшой садик с молодыми деревьями вишни, которые Минхо чуть не снёс той ночью, когда напился с Ханом. Сейчас ему что-то напоминало тот вечер. Может позднее время? «А сколько время?!» — Скажу родителям, что ты с ночевой. Иначе не отпустят тебя так поздно. — Эм, не. Не хочу попадаться твоим родителям, — слегка отступился Джисон. — Что? — Какое окно выходит из твоей комнаты? — Ты собираешься лезть мне в окно?! *** Минхо крепко держал Хана за обе руки, пока тот карабкался короткими ногами о светлую каменную кладку. Кажется на ней останутся следы, но не это сейчас волнует старшего. Он уже тысячу раз проклял себя, что повелся на рыдания младшего о том, что ему якобы неловко и ему так удобней. Кому вообще может быть так удобней? Признать честно, за эти дни, что он провел с младшим, парень впервые совершал что-то такое безумное, что не делал ранее. Мелкий совершает много странных, ненужных и рискованных вещей. Кажется, из этого и состоит его жизнь. Кажется, из этого и состоит он сам. И кажется, именно этой дикости не хватало Ли. Парень схватил бедро младшего за внутреннюю его часть, сглотнул. Этого делать было не обязательно, но он сжал руку крепче, потянув внутрь комнаты. Под широкими штанами и не сразу понять, какие худые ножки у парня. — А у тебя просторно, — оглядывался Хан, когда наконец влез внутрь, — и уютно. Комната была обычная. Нельзя сказать, что она уютная из-за ещё не разобранных коробок и узелков ткани, где парень держал свою одежду. Это просто светлая комната с просторной кроватью из темного дуба. Напротив стоял большой шкаф, напоминающий тот, что из фильмов ужасов или проход в Нарнию. Стол, где стоял ноутбук, рядом работал увлажнитель воздуха, и большую часть комнаты занимал угол с кошачьим комплексом. Парень даже не успел толком поприветствовать свою любимицу. Суни уже давно любопытно выглядывала из домика, рассматривая гостя. — Не бойся, она городская, за грызунами не бегает, — сказал Ли, замечая пристальный взгляд младшего на кошку. «Зато, похоже, я бегаю». Минхо нравилось наблюдать за тем, как Хани исследует его комнату. Для него любая обычная вещь, типа увлажнителя или детских фотографий, вызывала восторг. — Это правда ты? — парень солнечно улыбался, словно ребенок, — А это… — Это мои друзья, мы ходили вместе на танцы, мне нравилось этим заниматься. — У нас, наверное, такого нет… — Ты прав. Повисла тишина. Хан выдохнул. Он понимал, что парень здесь не развивается, что ему тут скучно и одиноко. Минхо ещё не ответил на вопрос. Хан лег спиной на мягкую кровать. Свет потух и следом рядом лег Минхо. Они лежали валетом, вот только головами на одном уровне. — Ну так, почему вы переехали? — попытался начать разговор Хан. По правде ему не особо было интересно, главное, чтобы старший не хотел теперь уехать. — Из-за отцовской работы. — И надолго ? — Не знаю, — Ли отвечал лениво, будто не хотел это обсуждать, — а что с твоими родителями? Они знают о твоих прогулах? — По правде говоря, у меня только тетя. Минхо вопросительно повернулся, ждал продолжения, но его не было. И настаивать парень не хотел. — У тебя есть ещё? — вдруг начал Ли. Они остановились на очень интересном деле, но продолжить его без чего-нибудь, что его подтолкнет, парень не в силах. — Есть, — шепнул Джисон, доставая зажигалку. Он поджёг самокруток во рту, втягиваясь с тихим звуком горения. В двух пальцах Сон передал травку Хо, плотными кольцами выпуская дым. — Ты много куришь, раз научился такое делать. — Поверь, показатель того, что я много курю - это то, что я ещё не откинулся, — грустно усмехнулся Хан. — Так все плохо? — Ты когда-нибудь чувствовал себя пришельцем? Словно говоришь на другом языке, и тебя не поймет ни один человек на планете? — Кому-то больше нельзя курить… — Я серьезно. Минхо втянулся в очередной раз, выпуская тонкую струю дыма. Он поймал эйфорию, но не отпустил рассудок, точно слыша своего собеседника. Кажется, он понимает Хана. — Я готов выучить твой язык, чтобы понять, — Ли повернулся лицом к щеке Джисона и не стоит второму за ним повторять иначе эта близость сорвёт у Минхо все знаки «stop», — научишь? Но Хан повернулся, касаясь носами. Он прикусил губу, замечая взгляд старшего. — Хочу втянуться. — Держи, — Хо сделал глубокую затяжку, после которой схватил тонсена за щеки, впиваясь едким поцелуем. Пока старший впускал дым в лёгкие Хана, второй принял свое поражение. Он старался не влюбиться, старался не показаться влюбленным, старался не видеться со старшим, хотя очень этого желал. Видит бог, он пытался. Но сейчас, когда его плечи сжимают теплые руки, а губы жадно мнутся под чужими, он не хочет от этого убегать. Пусть он ошибётся ещё раз. Тихим стоном Джисон втягивается в поцелуй, жадно углубляясь. Он настолько увлекся, что очухался уже когда мягко повалил Ли на кровать, сев к нему на пояс. Минхо двояко улыбнулся, взялся за костяшки младшего и робко подтолкнул их вперёд. Отвёл назад и снова вперёд, создавая трение в интимном месте. — Ммм...хаа, — тяжело простонал младший, падая лбом на плечо старшего, — это так… Ли нежно приблизился к уху Сона, и горячим дыханием произнес: — Странно? — Приятно. Хан расстегнул ширинку, освобождая зудящий орган. Следом поступает так же с Ли, скрывая от смущения глаза. Для Джисона это словно очередной влажный сон. Хо так красив при позднем свете, и Хану только и хочется, что шептать его имя бесконечное количество раз. Старший мягко касается их обоих, заключая в одну, свою крепкую ладонь. Звезды в глазах. У него буквально искрится что-то неуловимое, но такое притягательное. Будто бенгальский огонь сгорает перед Ли, а тот только и пытается, что насладиться этим блеском. Он плавно начинает дрочить, вырывая своими движениями стоны Сона. И утопает ещё больше. Младший лишь поддается вперед, тяжело дышит, старается быть тише, но у него не получается. Не получается так же и сдерживать свои слова: тихие комплименты, имя хена, «быстрее», «сожми сильнее». Минхо тает. Тает от этих слов, от поведения парня напротив, от его реакции. Он замечает, как беспощадно тонсен кусает свою губу, не думая, целует ее, зализывая раны. Поцелуй рваный, но Ли не отстраняется, он углубляется. У Хана эйфория, но далеко не от наркотиков, и от наплыва чувств он кончает, пачкая одежду старшего. Тихий обрывистый стон высоким голоском вылетает одновременно. Джисон выдыхает. Он словно только что не умер, но возродился. Это будто сцена из художественной порнухи. Но это не художественная порнуха, и парень вовремя замечает, что кончили они не одновременно. Он смотрит в затуманенные глаза старшего, тот явно не получил разрядку. Джисон не отрывая взгляда, встает перед ним на колени. Тонкий кончик языка облизывает член старшего снизу вверх. Губы мягко обхватывают головку, от чего Хо тихо выдыхает. — Хани, тебе не обязательно, — карамельный положил руку на чужую голову, и, не успевая договорить, откинулся назад от наслаждения. Он упирался лишь на одну руку, продолжая сжимать джисоновские волосы в другой. Хан делал все очень хорошо, и второму не хотелось узнавать почему. Минхо смотрел на Хана таким взглядом, который Сон хотел бы запомнить надолго. Этот взмокший лоб, открытый рот с его пухлой верхней губой, этот прикрытый, но не отрывающийся от внимания взгляд. Ли стискивает зубы. Еще пару движений и младший чувствует теплую вязкую жидкость, которую сразу же проглатывает. - Мне нравится..., - Джисон вопросительно смотрит на хёна, - но если здесь есть ты. Пусть Джисон ошибётся ещё раз.