Фурри Ири

      Невилла поразило и тронуло доверие друзей, но очертя голову он никуда кидаться не стал, и на все соглашаться не спешил. Попросил время для раздумий и честно сказал, что не может согласиться без разговора с бабушкой. Столь взвешенная позиция вызывала уважение. Тем более, все прекрасно видели, как тяжело Невиллу дался отказ от немедленного участия в ритуале, и сколь страшился он потери дружбы.       Единственным недостатком ритуала фамильяра для кошки была невозможность освободить Гарри от крестража и быстрого исправления результатов его многолетнего общения с Роном и всем семейством Уизли в придачу. В принципе, можно было бы обойтись и без этой «уравниловки». Имелись более мягкие варианты, даже среди кровных ритуалов, но вспомненные кошкой дементоры, которых по канону предстояло разогнать Гарри в конце учебного года, могли стать проблемой. Существовала более чем реальная опасность нехватки магических сил.       Причем, исходя из своих наблюдений, кошка всерьез сомневалась в способности Гарри сделать это даже без всяких ритуалов. Сама она, в связи со всем случившемся с ней за последний месяц, не столько забыла про канон, сколько не вспоминала о нем. Теперь же ей еще больше не хотелось затягивать проведение ритуала. Да и вышедшие на новый уровень отношений подростки сближались на энергетическом уровне семимильными шагами. Не критично, но упускать столь благоприятный момент — кощунство и большая глупость.       Ответом на письмо Невилла стала посылка от Августы Лонгботтом, в которой она прислала зеркальце, связанное протеевыми чарами с другим. Проще говоря, теперь у внука и бабули появился видеофон. Кошка с интересом осмотрела посылку и, дернув ухом, фыркнула.       — Что? — Спросил не понявший ее Невилл.       — Мяу, — ответила кошка, и посмотрела в глаза Гермионе, поднявшей взгляд от справочника по ритуальной магии.       — М? — Задумалась Гермиона, — кажется она хочет сказать, что зеркальце долго не проработает.       — Ну да, тут мощный источник. Самое большое место силы в мире, — пожал плечами Невилл.       — Метлы же летают, — сказал Гарри, недавно вернувшийся с тренировки, и теперь с удовольствием выполняющий роль подушки для Гермионы.       — Пф, — фыркнула кошка.       — Да понимаю, что у них защита о-го-го, и в целом все сделанное в Англии так или иначе к нашему источнику устойчиво, но ведь и зеркальце это…       — Протеевы чары очень сложные и требуют тонкой работы. Особенно такие, которые обеспечивают передачу изображения и голоса, — наставительно сказала Гермиона.       — А ты бы их смогла наколдовать? — Спросил Гарри, внезапно заинтересовавшийся вопросом. Еще бы, это ведь давало ему возможность поддерживать с ней связь летом.       — М… Именно такие чары однозначно не смогу, но объединить пару пергаментов, — Гермиона прикусила кончик пера и задумалась, весь вид ее выражал сомнение и неуверенность, при этом она прекрасно поняла стоящий за вопросом интерес и всецело его разделяла. Ее разум лихорадочно перебирал варианты, но тут кошка пару раз мяукнула и изобразила, как протягивает лапку. — Точно, — обрадовалась Гермиона, — на нейтральный металл, вроде золотого галлеона, можно будет наложить чары для обмена письменными сообщениями.       — Много ли на галеоне напишешь, — хмыкнул Невилл.       — Во-первых, его можно временно увеличить. На Протеевы чары это не повлияет, — тоном профессора заговорила Гермиона. — Во-вторых, галлеоны стандартные, то есть почти одинаковые, и это изрядно упростит наложение чар.       — Герми, подскажи, где про эти чары объединения предметов посмотреть, — попросил Гарри.       — Записывай, — скомандовала Гермиона.       — Ну… Для начала тебе придется меня выпустить, — ответил Гарри.       — Тогда запоминай, — тут же нашлась она.       Невилл расхохотался, кот и кошка зафыркали, Гарри с Гермионой присоединились, но заглушающее заклятье, наложенное на оккупированное компанией место у камина, не пропустило наружу звуков веселья.       — Уф, — утер глаза Невилл, — ладно, пойду с ба говорить, — поднялся он, убирая зеркальце в карман.       — Мрр, — одобрительно кивнула кошка.       — Мяу, — сказала все еще веселящаяся Гермиона.       — Давай, друг, — вскинул кулак Гарри, уверенный, что Невилл без проблем уломает бабулю Лонгботтом дать добро.       «Что поделать, совсем еще котенок», — посмотрев на Гарри подумала кошка, и потерлась о мордочку кота. «Мяу», — сказал тот, предложив отправиться на прогулку и охоту. «Мяу», — согласилась кошка, первой спрыгнув на ковер, она прогнулась, потянулась, зевнула, и неожиданно бросилась к двери. «Мряу!» — Возмутился обманутый Живоглот, припуская следом.       — Не догонит, — улыбнулась Гермиона.       — Опять провела, — вздохнул Гарри, болевший в этом своеобразном соревновании хвостатых за кота.       — Он поддается, — проявил мужскую солидарность Невилл.       — Пф, — кратко, но емко, ответила обоим мальчишкам Гермиона.       Невилл получил добро и благословение от бабули. Еще бы, леди Лонгботтом оказалась совсем не против изрядно отбелить будущего лорда. К тому же, она умела смотреть наперед, обладала обширными связями, знакомствами, крепким здоровьем и развитой интуицией. Все это, вместе взятое, позволяло ей надеяться застать времена возрождения изрядно потускневшей славы древнейшего и благороднейшего рода Лонгботтомов.       На этот раз в заброшенном классе дальней башни Хогвартса собрались пятеро. Как и в прошлый раз разгорелся спор. Правда, теперь его инициатором стал Гарри. Кошка лишь печально вздохнула, когда мальчик попытался перетянуть одеяло на себя, и вместо простой и понятной жеребьевки заявил о своей готовности выступить якорем. Умом-то она понимала — он просто не мог иначе, но принять этот пустой балаган не могла. Разумеется Гермиона запротестовала — и начался диспут в котором принял живейшее участие Невилл. Коту и кошке оставалось лишь сидеть рядом и ждать, когда котятки накричатся. Наконец те выдохлись, на десять раз повторили аргументы и решили тянуть жребий.       — Мяу, — подала голос кошка.       — Мяу, — вышел вперед Живоглот и вскинул голову, слегка встопорщив шерсть.       — Мрр, — кивнула на него кошка, и до людей дошло, что кот желает принять участие в жеребьевке.       — Э… — Растерялась Гермиона.       — Мяу-мяу, — заверила ее кошка.       — Ну ладно, — согласилась она и вопросительно посмотрела на кошку.       — Пф, — мотнула та головой.       — Ладно, — кивнула Гермиона, несколько удивленная тем, что кошка не собирается участвовать.       В заранее припасенный мешочек отправились четыре одинаковых палочки, одна из которых отличалась цветом. Гермиона его хорошенечко потрясла и собралась первой испытать судьбу, но кошка мяукнула, а Живоглот недвусмысленно рыкнул.       — Герми, — прищурился Гарри, посмотрев на подругу.       — Я не собираюсь мухлевать, — обиделась та. Она и правда не собиралась, просто исходила из математической вероятности. Конечно, лучше было бы тянуть жребий второй или третьей, но Гермиона была уверена в том, что как раз Гарри-то мухлевать планирует.       — Мяу.       — Вот-вот, пусть первым Живоглот тянет, — кивнул Невилл.       — Ладно, — согласилась Гермиона и положила мешок на стол.       Кот подошел к нему, засунул лапу в горловину, подцепил когтем палочку и вытащил ее наружу. Проделал он это все не просто ловко, но и удивительно быстро. Палочка оказалась той самой. Окрашенной.       — Мрр, — довольно заурчала кошка.       — Ты это подстроила! — Безапелляционно заявила Гермиона.       — Мяу, — спокойно кивнула в ответ кошка и лизнула подошедшего кота в нос.       От такой наглости Гермиона растерялась. Уж кому-кому, а ей казалось — она прекрасно понимает четвероногих друзей, а теперь…       — Так надо, да? — Спросил Гарри, продемонстрировав недюжую сообразительность.       — Мяу, — последовал еще один кивок.       — Могла бы сразу сказать, или хоть объяснить, — обиделась Гермиона и уселась на край парты, поняв, что искать поддержки у Гарри или Невилла не стоит.       Кошке пришлось потереться о нее мордочкой и поурчать. Увы, но ограниченные возможности общения не позволяли ей объяснить малышке суть и смысл жизни самца. «Мяу», — сказала кошка, попытавшись передать Гермионе куда более банальную мысль, так и не посетившую ее голову — все книги с описанными ритуалами создавались совсем не для детей. Авторам прочитанных Гермионой фолиантов не приходило даже тени мысли о том, что кто-нибудь возьмется проводить ритуалы без стабильной, взрослой энергетики. И уж точно не выступит якорем.       — А из взрослых особей со стабильной магией у нас тут только вы, — вздохнула Гермиона, и погладила кошку.       — Мрр, — ответила та, не став объяснять, что как раз у нее-то энергетика еще до конца не стабилизировалась, тогда как Живоглоту не мешало бы ее расшевелить.       Сейчас его очаг находился в пограничном состоянии и походил на тусклый уголек под толстым слоем пепла. То ли погаснет, то ли разгорится. Впрочем, первое могло произойти только со смертью кошки. Очень уж прочная между ними образовалась связь, возникшая во время «боевых действий» в гостиной Гриффиндора, и укрепившаяся за минувшее время до состояния стальных канатов.       — Мяу, — одобряюще постучала лапкой кошка, и спрыгнула с колен Гермионы.       — Да, ты права, надо начинать, — кивнула та, и взяла каменную миску.       — Вот, — протянул Гарри листок с тщательно перерисованными рунами.       Запрет на использование магии крови никого из собравшейся компании не волновал. Если уж такой ритуал признают тьмой, так можно и патронус запрещать. А следом и вообще всю магию. Чтобы, как говорится, два раза не вставать и не мелочиться.       Гермиона кивнула, и Гарри взмахнул волшебной палочкой. Листок вспыхнул и сгорел, но напитанные магией руны остались висеть в воздухе огненными письменами. «Да уж, не поскупился на силу котенок», — подумала кошка, светящимися от волшбы глазами следя за действиями Гермионы. Та осторожно касалась рун кончиком волшебной палочки и переносила их на обод чаши. Невиллу же досталась роль своеобразного молотобойца. Он не просто снимал «прилипшую» к концентратору Гермионы руну, но и вбивал ее в камень.       — Мяу, — удовлетворенно кивнула кошка, когда последняя руна оказалась на месте.       — Уф, — утер лоб Гарри, которому пришлось все это время удерживать магические символы в пригодном для работы состоянии.       — Теперь самое простое, — сказала Гермиона, убирая волшебную палочку подрагивающими руками и доставая осколок обсидиана. В принципе, можно было легко обойтись без этого проводника, но раз в одной из книг рекомендовали…       — И неприятное, — поежился Невилл, смотря на поблескивающий острый край.       — Начинаем, — решительно сказала Гермиона, и протянула руку Живоглоту.       Кот аккуратно провел когтем, расцарапав ей палец. Капля крови упала в каменную чашу, и руны на ее ободе вспыхнули. Гермиона коснулась обсидианом крови, и провела им по ладони Невилла. Две новые капли упали на дно нагревающейся чаши. Забрав осколок, Невилл обмакнул его в крови и уколол лапку кошки. Еще три капли упали в чашу, и та засветилась. Кошка взяла в зубы обсидиан, сунула мордочку в начавший подниматься со дна чаши розоватый туман и уколола ладонь Гарри. Новые капли крови, и над чашей заклубилось темно-бардовое* облако. Гарри надрезал подушечку на лапе Живоглота, Гермиона отсчитала капли и кивнула. Кот убрал лапу. Гарри кинул кусок обсидиана в чашу. Секунд пять ничего не происходило, потом туман втянулся в руны, те вспыхнули и погасли, камень чаши треснул и распался на четыре части, но не до конца, а стал подобен раскрывшемуся бутону.       — Красиво, — шепотом сказал Невилл, неравнодушный к флоре и обожающий травологию.       — Да, — протянул Гарри.       — Невероятно, — выдохнула потрясенная Гермиона.       — Мрр, — довольно проурчала кошка.       — Мяу, — согласился с ней кот, и принялся слизывать кровавый нектар со дна каменного бутона о четырех листьях, каждый из которых отличался и символизировал стихии.       — Четыре факультета, четыре стихии, четыре… — Задумчиво забормотала Гермиона.       — Пф, — фыркнула кошка, посоветовав не искать символизм там, где его нет.       Живоглот последний раз провел языком и отступил назад. Бутон тут же осыпался каменной пылью. Глаза кошки вспыхнули магическим светом, она изменила максимум природной силы в магическую и направила ее в кота, помогая тому избавиться от пепла и разжечь уголек очага в настоящее пламя костра. Живоглот заурчал.       Он знал — скоро ему будет очень-очень больно и плохо. Это же знала кошка, и оба они воспринимали предстоящее как нечто нормальное и естественное. Принимали возможные риски — и пользовались оставшимся временем для того, чтобы выразить друг другу поддержку.       Трио удивленно смотрело на то, как кот и кошка урчат и трутся друг о друга мордочками. Люди, как никогда ранее остро чувствовали их эмоции, и это смущало. Заставляло волноваться, сомневаться, нервничать и прислушиваться к себе. Кот и кошка словно прощались, их поведение будило подспудный страх, но ничего не происходило. Совсем ничего, и от этого становилось только хуже. Гарри, Гермионе и Невиллу казалось, что они должны что-то сделать, или хотя бы увидеть, в крайнем случае почувствовать, ведь они же провели ритуал, они же колдовали, они вложили столько сил, но… Ни-че-го.       Что поделать, ритуальная магия не слишком зрелищное дело. А что от иного обряда сама ткань мироздания рвется, стонет и на сотню миль вокруг такие волны гуляют, на фоне которых теряются возмущения от высших заклинаний, выполненных полным кругом магов, так ведь особенности у нее такие. Как говорится — не баг, а фича.       Кот спрыгнул на пол и свернулся клубком. Ему становилось все хуже, а глупые детеныши все никак не понимали, что должны поскорей уйти. Наивные котятки топтались на месте и думали, что могут хоть чем-то помочь. «Как же тяжело просто лежать», — думал Живоглот. Ситуация из тех, которые его подруга называет — помоги не мешая. Она у него вообще странная, но уж какая есть. И он, конечно, не мог позволить ей страдать. И совершенно не имеет значения, насколько она сильней. Скоро это будет не важно. А там…       Живоглот глухо зарычал и зажмурился. «Первым делом нужно найти и отметить территорию», — попытался он найти спасение в мыслях. Потом нора. Нет, дом. Пусть будет дом-нора. Да так правильно…       Думать, тем более планировать будущее, да еще и когда мысли скачут — тяжело. Непривычно, но правильно…       Тяжело. Р-р-р. Надо прогнать котяток. Сейчас он может быть опасен…       — Мяу, — недвусмысленно посмотрела на дверь кошка.       — А… — Начала Гермиона и тут же стала пунцовой. Впрочем, не она одна.       Терять время кошка не собиралась, ей были прекрасно понятны многие человеческие условности, некоторые и вовсе не чужды, но рисковать она не хотела, вот и воспользовалась знаниями из прошлого. Недвусмысленно намекнула на нескромные планы, имевшиеся у нее с Живоглотом. Маленькая ложь во спасение. Гарри, Гермиона и Невилл выскочили из класса с пунцовыми лицами.       Кошка заняла стратегическую позицию у двери в класс. Прислушалась, удовлетворенно мяукнула и на секунду приняла боевую форму. Распоров ладонь, она быстро и размашисто нанесла три кривых руны кровью и, напитав их силой, отскочила подальше. Несмотря на довольно топорное исполнение и активно пытающийся выкачать родную силу «насос», количество перешло в качество. Дверь с косяком и частью стены оказались запечатаны простейшим, но и вместе с тем мощнейшим заклинанием. Уж чего-чего, а маны кошка не пожалела.       Вернув себе обычную форму, она осмотрела светящимися глазами результат и фыркнула от убогости увиденного узора, похожего на красно-алый иней. Дернув ухом, она отбросила лишние мысли и улеглась под дверью, нашла взглядом глаза самца, вздохнула и зажмурилась. Теперь ей оставалось лишь ждать, и время от времени посылать в него волны маны. Создавая по связывающим их каналам всплески магии, она помогала ему избавиться от «пепла» и чужой «сажи», попутно раздувая «огонь» источника.       Так себе помощь, но хоть какая-то. Все же тут вопрос стоял не столько в магии, сколько в воле. Хотя… Две стороны одной монеты, без аверса нет реверса, но разделяет их все же разум, такое себе ребро, тот самый гурт пресловутой монеты. Но если Живоглот не справится, если его воли и разума окажется недостаточно, если ребро не выдержит нагрузки и даст слабину…       Он станет опасен. Вероятно, примет боевую форму и свалится в пучину кровавого безумия и тогда… «Ему было бы легче, имей он возможность не прятать слабость. Но если случится худшее, я не дам ему выйти. Нам придётся драться. И мне бы очень не хотелось делать это среди детей. Да и глаза директора отвлекать будут», — вздохнула кошка, посылая очередную волну магии по звенящим и стремительно меняющимся каналам, связывающим ее с котом.       Весь вечер Гермиона не находила места. Она металась перед камином. Носилась от сидящего на диване Гарри, до оккупировавшего второе кресло Невилла. Покуситься на кошачье место никому и в голову не пришло.       — Герми, успокойся, с ними все будет хорошо, — устало прикрыв глаза сказал Гарри, наверно в сотый раз за два часа.       — Откуда ты знаешь, может быть им нужна наша помощь?!       — Львица, — вздохнул Невилл, вслед за другом прикрывая глаза       — Ррр, — оскалилась Гермиона. — Я так больше не могу. Эта неопределённость сводит меня с ума.       — Хорошо, давай еще раз сходим в башню, — сдался в очередной раз Гарри, решив, что проще выгулять подругу, чем мучиться тут. Ему с Невиллом стоило большого труда удерживаться от точно такой же бессмысленной беготни.       — Идем, — решительно развернулась к двери Гермиона. Ее волосы взметнулись и растрепались, став весьма похожими на гриву.       Быстрый забег по опустевшим коридорам. Взмах волшебной палочкой, алахомора на дверь, но отпирающее заклинание вновь не дало результата. Пять минут бесплодного, но зато активного колошматенья кулаками и ногами. Еще несколько попыток использовать магию, столь же безрезультатных. Очередная вариация диалога на тему подойти к профессору Люпину с просьбой показать парочку убойных заклинаний, подходящих для разрушения крупных твердых преград. Желательно относящихся к типу препятствий вида «стена замковая, металлом укрепленная, чарами защищенная». Стремительный разворот и забег до гостиной Гриффиндора.       — Герми, я в них верю, с ними все будет хорошо, — предпринял новую попытку успокоить подругу Гарри, падая на диван и переводя дыхание.       — С Глотиком не может быть хорошо! Он вытянул эту чертову палочку!       — Они справятся, — сипло сказал Невилл, несколько отставший от более резвых друзей, да и запыхался он больше них из-за лишнего веса.       — Она, между прочим, специально жульничала и даже этого не отрицала!       — Я тоже так собирался поступить, — пожал плечами Гарри.       — И я, — кивнул Невилл.       — Да вы… — Задохнулась от возмущения Гермиона. — Не важно! — Отмахнулась она. — Давайте сходим в библиотеку, может быть, найдем еще что-то про этот ритуал.       — Герми, скоро отбой, библиотеку закроют или уже закрыли, — воззвал к ее разуму Гарри.       — Ррр, — вновь заметалась девушка, от которой начали явственно расходиться волны магии.       — Так, это уже слишком, — решительно встал Невилл, понявший, что еще немного и у Гермионы случится выброс магии. — Гарри, — указал он глазами на замершую подругу. — Я на кухню и в больничное крыло за успокоительным.       — Не надо зелий, — возмутилась Гермиона, но руки любимого, пусть они еще и не сказали друг другу главных слов, стальным капканом сомкнулись вокруг талии и решительно утащили не сильно сопротивляющееся тело на диван. Кризис миновал. Спонтанного выброса магии удалось избежать.       Быстро обернувшийся Невилл принес не только зелья, но и термос мятного чая с печеньем. Гермиона не стала сопротивляться. Благоразумно выпила пару кружек, под присмотром парней опустошила флакон зелья Сна без сновидений, похрустела парой рассыпчатых пластинок с медовым вкусом и ушла спать. «Уф», — мысленно выдохнули Гарри с Невилом, в пять минут прикончили оставшееся печенье с чаем, разделили на двоих второй флакон с зельем и отправились на боковую. Не смотря на все это, спало трио беспокойно. Впрочем, не только им плохо спалось этой ночью.       Устав ворочаться, Альбус Дамблдор откинул одеяло и сел на краю кровати. В замке что-то происходило. Что-то странное и необычное, но опасности, во всяком случае такой, когда стоит поднимать тревогу и активировать защиту, он не чувствовал. Нащупав ногами мягкие тапочки с заячьими ушами, он встал, накинул расписанный анимированными Жар-птицами халат, скинул ночной колпак и вышел из спальни. Феникс Фоукс высунул голову из-под крыла и курлыкнул.       — Тоже не спится? — Спросил его Альбус.       — Курлык, — ответил феникс, и встопорщил перья.       — Ну-ну, — успокаивающе погладил его Альбус, — никто тебя не съест.       — Курлык, — с сомнением выдал феникс, и покосился на окно.       — Хорошо, сейчас закрою, — сказал Альбус.       Пройдя мимо директорского стола, он остановился у окна, вдохнул ночной воздух, все еще по весеннему прохладный, но уже напоенный ароматами распустившихся цветов. Он узнал некоторые из них и погрустнел. Вспомнилась сестра, любившая собирать букеты из полевых и лесных цветов. «Молодость-молодость», — пробормотал Альбус, и посмотрел на небо. «Звезды и серп нарождающейся луны», — отметил он. Когда-то он любил смотреть на них. «Да, когда-то мне было с кем мечтать», — вздохнул он, и привычным усилием тренированного разума, запретил себе думать о прошлом. Огладив бороду, он взялся за створки, и тут ему показалось, что в окне дальней башни что-то мелькнуло.       Альбус высунулся наружу, напряженно вгляделся, хотел достать палочку, но тут из башни выскочили две тени и прошмыгнули наискось через двор. «Опять близнецы шалят. Снова подпольную лабораторию устроили. Надо будет Молли написать. Или в гости зайти. Не дело детям в три часа ночи зельеварением заниматься. Спать надо», — подумав все это и успокоившись, он закрыл окно, почесал голову сунувшегося под руку Фоукса и отправился спать.       Улегшись в постель, он пару минут раздумывал, не послать ли завтра Снейпа проверить, но потом решил, что лучше дать задание Люпину. «Заодно и повод для дополнительного общения появится. Да, так и сделаю», — сказал он самому себе, и повернулся на бок. Сон не шел.       Мысли переключились на Гарри Поттера. Бедный мальчик. «Вряд ли он простит меня, а понять… Может быть, когда повзрослеет и если доживет», — вздохнул Альбус. Он хотел привычно отбросить мысли и заставить себя уснуть, но передумал. Перевернувшись на спину и невидящим взглядом уставившись в потолок, он вспомнил другого мальчика — Тома Реддла, не оправдавшуюся надежду. «Моя ошибка, не стоило ему рассказывать, хорошо еще, что не объяснил всего, гордыня — скольких талантливых и потенциально великих она загубила? Не счесть. Но ведь были и те, кто справился с ней. Эх, Геллерт, Геллерт. И учителя больше нет», — мысль о Николасе Фламеле больно сжала сердце.       Конечно, он был стар, даже философский камень и эликсир жизни уже не помогали, черная проказа, мерзкая плесень проклятья давно уже подобралась к его очагу и изъязвила ауру, но все равно, он мог бы пожить еще лет пять, а то и все двадцать, но предпочел рискнуть ради спасения мальчика. Эх, если бы я тогда точно знал, что Том сделал несколько крестражей… «Да что уж теперь. Поздно. Спать надо. И подстраховаться. Вдруг Люпин не справится, все же втемную его использую. Нехорошо, надо будет потом объяснить. Когда время придет. Спи», — приказал самому себе Альбус и провалился в сон без сновидений, словно в черный бездонный колодец свалился.       Гермиона проснулась разбитой и словно больной, но это не помешало ей вскочить, и броситься к их камину, проверять кошачье кресло.       — Пусто? — Раздался за спиной голос Гарри.       — Пусто.       — Вон они! — Воскликнул Невил, каким-то образом проснувшийся в несусветную рань одновременно с Гарри и Гермионой.       — Мяу, — сказала кошка, за себя и кота.       Живоглот выглядел потрепанным и исхудавшим, впрочем, его подруга так же имела вид весьма и весьма всклокоченный, но лапками перебирала намного бодрей приятеля. Добравшись до своего места, кот с кошкой запрыгнули на кресло, но сделали они это без присущей им грации. Скорее уж это походило на трудное восхождение. И все же они с ним справились. Оказавшись на привычном месте, кот буквально рухнул на живот. Кошка засуетилась, помогая ему подобрать лапы и устроить на них голову. «Мрр», — завел грудной моторчик Живоглот.       — Как вы? — Озвучила общий вопрос Гермиона, и трое подростков присели рядом с кошачьим креслом.       Принявшаяся умываться кошка ехидно посмотрела на склонившихся к ней людей и, через секунду, они оказались сидящими на полу. С их лиц можно было писать картину «Все оттенки шока». Кот, казавшийся забывшимся тяжелым сном, приоткрыл глаза и самодовольно рыкнул. Мол, а что же вы хотели — самец. И это звучит гордо. Правда, за это его тут же прихватили зубами за ухо и немного потрепали. Впрочем, почти сразу же шершавый язык кошки быстро прошелся по совершенно не пострадавшему уху Живоглота. Тот покаянно мяукнул, за что его удостоили тычком носа в мордочку. Весьма самодовольную — отчетливо поняла троица людей, с обалдением наблюдавшая за этой картиной.       — Я читала, на что похоже общение с фамильярами, но к такому готова не была, — первой справилась с собой Гермиона.       — Да уж, — потряс головой Невилл.       — Ух, — Гарри был немногословен.       Получив мысленное сообщение от кошки, они все испытали настоящий сенсорный шок. И почувствовали убогость обычного способа общения. Собственно, жалея котяток, она всего лишь передала банальное «окей». Сказала — все хорошо. Вот только вместе с этим ребята получили полный пакет визуальных и иных образов, в которых неподвижно лежащий Живоглот мелко дрожал, скрипя зубами, и топорща шерсть. Это было более-менее понятно, терпимо и где-то даже ожидаемо. Но, увы, из-за усталости кошка не смогла на этом остановиться. В результате бедные слушатели получили полный пакет запахов с расшифровками, не особо понятных, из-за отсутствия аналогий, но изрядно ударивших по разуму. Заодно на их сознание обрушилось все, что донес до кошки слух. Причем, они не только слышали, но и воспринимали визуализированные кошкой образы, в определенном смысле, люди видели, как скребут когти о камень пола. Вибриссы рассказали кошке, а теперь и им, о том, насколько сведены мышцы кота и с какой скоростью они сокращаются во время очередной волны судорог.       И ладно бы человеческое сознание подверглось только сенсорному шоку. В конце концов, пусть кошачье восприятие и работало в более широком спектре, но в общем и целом совпадало с доступным людям. Разумеется, очень многое их мозг просто не смог интерпретировать. Не находил аналогов даже при наличии подсказок. Банально не имел соответствующего опыта. Но ведь помимо чисто сенсорной информации на разумы Гарри, Гермионы и Невилла обрушились еще и чувства кошки.       Через их призму они гордились самцом. Верили в него. Знали без купюр все о терзающей его боли, четко понимали — почему и ради кого он терпит ее, держит в себе, не дает пойти по стремительно укрепляющимся каналам, возникшим между всеми участниками ритуала. Кошка, а теперь и люди видели — стоит уйти, и ему станет легче, не придётся сдерживаться…       Нельзя! Может быть опасно для всех. Готовность убить в случае необходимости. Тоска одиночества, если так придётся поступить. Восхищение. Обожание. Раздражение. Злость. И многое другое, настолько яркое, искреннее и открытое, а ведь была еще информация о тонких планах, из которой люди поняли лишь то, что Живоглот немногим не дотянул до кошки и получил перекос между животной и магической компонентой. Как и почему спросить никто не решился, следовало переварить уже полученное. Или дать кошке отдохнуть, чтобы она не перегрузила разум партнеров одной длинной фразой. Впрочем, главное они уяснили — опасности нет, перекос устраним, а остальное — да так ли оно важно?       Гермиона тряхнула головой, окончательно избавляясь от наваждения. Окунуться в мир чужого восприятия и понять, насколько ты другой — это был интересный, пусть и тяжелый урок.       «А ведь они друг с другом именно так общаются», — подумал Гарри, и все трое одновременно кивнули. Затем осознали произошедшее, переглянулись и смутились.       «Это же все желания, фантазии, мечты и черт знает, что еще… Та самая душа нараспашку» — подумала Гермиона, и тут же повторила мысль, четко проговорила ее про себя, при этом она смотрела на Гарри и Невилла, но те ее не услышали и она облегченно выдохнула. «Надо учить окклюменцию», — сделала она мысленную зарубку в памяти.       «По крайней, мере теперь мне понятно, как животные умудряются так четко в людях разбираться», — подумал Невилл.       Гарри, Гермиона и Невилл вновь переглянулись, убедились в том, что мыслей друг друга они не слышат, но это их не слишком успокоило. Им вполне хватало мозгов понять — это еще ничего не гарантирует. Они осознавали открытость четвероногих партнеров по ритуалу, и не могли исключать неудобных последствий. В конце концов, они подростки, на дворе весна, мысли разные, одним словом — найдется за что краснеть перед собой и друг другом.       Кошка фыркнула и пару раз мяукнула, обратившись к старому способу общения. Правда, ее поняли намного лучше. Видимо она все же кое-что передала через мыслеобразы. Такую себе тень или эхо, которые помогли разобраться в сказанном.       Не то, чтобы послание кошки их успокоило, скорее уж несколько расстроило, так как получалось, что люди вряд ли когда освоят подобную полноту обмена мыслями, а то, что станет им доступно, можно будет блокировать или усиливать с помощью магии и тренировки разума.       — Мы постараемся беречь ваши головы от излишних подробностей. Но в первое время будет тяжело. Особенно с Живоглотом, — сказала кошка. Именно так можно было перевести ее мяуканье на человечий лад.       — Надо нам дружно заняться окклюменцией, — постановила Гермиона.       — В библиотеку, — рассмеялся Гарри, переглянувшийся с Невиллом.       — Да, но после обеда, сначала доспать, привести себя в порядок, поесть и прогуляться, — улыбнулась Гермиона.       — Так точно, мэм, — козырнул Невилл.       — Мрр, — выразил одобрение Живоглот.       — Мяу, — согласилась с ним улегшаяся кошка.       Наложив на кресло заглушающее заклинание, зевающее трио отправилось по кроватям. В конце концов, солнце еще толком из-за гор не показалось, только облака осветило, так почему бы и не поспать часок-другой, в законный выходной? Вот и поспали. До обеда.