Фурри Ири

      Ночной забег сквозь опаснейший Запретный лес закончился внезапно — навстречу людям вышел Живоглот. Он тащил на спине Ири, придерживая ее зубами за холку. Что с самим котом — было неясно, а вот кошке явно досталось. В свете вновь показавшейся Луны светлая шерстка казалась пятнистой и практически черной от пропитавшей ее крови. Множественные проборы на ней, как с болью поняли Гарри и Гермиона, были ранами. Спросить «Что случилось?» ни один из них не успел. Кошка слабо мяукнула и послала мыслеобраз, в котором оба узнали Люпина, верней, его вторую ипостась оборотня.       Новое сообщение немного успокоило людей. Ири досталось сильно, но ничего страшного не произошло. Кости и органы целы, а мясо и шкура заживут быстро. Тем более Живоглот весьма старательно зализал раны, так что они уже и не кровоточат. Почти.       Ощущения, сопровождавшие сообщение кошки, не порадовали, но они оказались не такими болезненными, как можно было бы ожидать при виде истерзанного тела. Немного успокоившиеся и ободренные люди собралась помочь коту, но в эту ночь удача и судьба решили провести расчет. В лесу раздался вой, за которым сразу же последовало еще два, и самое ужасное, что даже не обладающие острым животным слухом люди поняли — их окружили.       Опустившись на брюхо, Живоглот осторожно положил подругу на землю и встал над ней. Ощерившись, он зашевелил ушами и принялся осматриваться. Его хвост заметался, безумно хлеща траву и лапы. Гарри с Гермионой остро почувствовали его ярость и обреченность. Кот не собирался сдаваться без боя, но они попали в ловушку, из которой не было выхода. Короткий импульс-мысль, и Гарри с Гермионой встали за котом, прикрыв свою спину деревом. Лишь заняв позицию, они удивленно переглянулись, осознав, насколько быстро и не раздумывая выполнили команду Живоглота. И, вместе с тем, они прекрасно поняли, насколько их позиция уязвима.       Кошка зашипела, отпихнула сунувшегося к ней кота и встала на лапы. Недовольное урчание — интенсивный диалог, громкий и интенсивный, но совершенно непонятный. Живоглот подчинился и отступил назад. Ири немного постояла, словно бы раскачиваясь, потом резко рыкнула, и превратилась в монстра. Очень похожего на того, который рвал дементоров.       Сам процесс трансформации походил на то, как изменялся крестный Гарри, но протекал в разы быстрее. Людям показалось, что они моргнули, а на месте крупной кошки стоит огромное чудовище. Глаз человека, без подпитки током маны или специальных заклинаний, не успевал улавливать промежуточных форм.       Хоть и побитая, с вновь открывшимися ранами, но Ири внушала страх и уважение. От нее веяло силой и мощью. Вот только разглядывать ее было некогда. Да и Живоглота люди прекрасно ощущали, а уж он-то понимал, насколько Ири не в форме.       На поляне появились новые действующие лица. Тройка крупных оборотней, заметно отличающихся от того заморыша, каким Гарри с Гермионой запомнили профессора Люпина, вышли под лунный свет. Они не выглядели худыми и изможденными. Хоть каждый из них по отдельности уступал размерами кошке, но их было трое, и они не были ранены.       Вервольфы не стали разводить политесы. Короткий строенный рык с одной стороны, глухой ответ с другой, и они стали приближаться, беря Ири в полукольцо.       Зайти со спины не позволял ландшафт в виде двух людей и кота. Не то, чтоб это могло остановить оборотня, но задержать, лишив напарников поддержки при совместной атаке, пусть раненного, но все еще грозного и смертельно опасного противника, на это бы «пейзажа» хватило.       Напряженный Живоглот замер, отчаянно пытаясь проломить преграду, мешающую ему полноценно измениться, он бился о нее как никогда ранее, энергетические каналы, связь, установившаяся между всеми членами прайда после ритуала, звенели и гудели, рискуя разорваться, но он не думал о них. Он знал, что и как надо делать, но не мог, просто не мог передать людям лишнюю силу, не мог сбросить ее и получить в свое распоряжение достаточно маны для обретения боевой формы. Те крохи магической энергии, что оказались ему доступны, сейчас с невероятной скоростью носились по телу, и бились, бились о незримую, потрескавшуюся, но все еще прочную преграду на очаге.       Оборотни и Ири на мгновение замерли. Гарри и Гермионе этот миг показался вечностью. Но не субъективно. Не в плане красного словца. За этот миг они успели продумать чуть ли не сотню схем боя. Правда не сами, им всего лишь достались отголоски мыслей Живоглота и немного перепало от Ири.       Оборотни размазались в едва уловимые взглядом тени. Гарри с Гермионой растерялись. Их глаза не успевали отслеживать врагов. Мозг не успевал понять и верно интерпретировать то немногое, что все же уловили люди. Зато это все мог Живоглот, с утроенной энергией обрушившийся на панцирь из спекшейся «золы» и «пепла», мешающий свободно добраться до магического очага. Его усилия увенчались частичным, но слишком незначительным успехом, и они же дали побочный эффект. Он как бы подключил людей к своему восприятию.       Гарри и Гермиона внезапно получили возможность наблюдать за происходящим. Сейчас они смотрели глазами кота, и как бы считывали его понимание происходящего. Можно сказать, он частично думал за них, выполнял первичную обработку информации, оставляя на долю людей лишь ее конечное осмысление.       Ири поддалась на провокацию правого, и в этот миг получила подсказку Живоглота. Резко приседая и разворачиваясь, она полоснула когтями по морде бросившегося левого и пропустила над собой центрового. Отвлекавший оборотень прыгнул, но опоздал. Кошка оказалась слишком быстрой. Она довернула корпус и выпрямилась навстречу, перехватила лапы врага, пронзила их выпущенными когтями, но и оборотень оказался непрост. Несмотря на боль, он сумел сжать пальцы, уцепиться за запястья Ири и два тела покатились по траве. Оборотень, получивший по морде, улетел куда-то в кусты. Видимо неудачно приземлился, но это мало что меняло. Второй промахнувшийся вскочил и рванулся в бой.       Ири успела перекувыркнуться и полоснуть вцепившегося в нее когтями ног, попутно перебросив через себя. Это могло бы стать смертельным, будь ее враг менее опытен или находись она в лучшей форме, но, увы — оборотень сумел изогнуться, втянуть живот и напитать шкуру магией. Ири не смогла пробить его защиту настолько, чтобы избавиться от врага. И все же она его достала, временно выведя из боя. Вот только этот оборотень даже после такого не выпустил ее лапы. Правда и рисковать напряжением мышц брюха он не стал, а то бы мог и вовсе отправить кошку в полет. Тем не менее, время для напарника он выиграл, точно рассчитав момент, он отпустил Ири.       «Мяу!» — Взвыл Живоглот, но то ли Ири его не услышала, хотя, как это может быть с учетом их связи, то ли просто не успела среагировать… Подоспевший оборотень прыгнул на нее, сбил с ног, и они кувырком покатились по траве. Враг оказался наверху и тут же попытался воспользоваться пастью. Клыки рванулись к горлу Ири, но та нанесла встречный удар лбом. Оборотень на миг «поплыл», прогнувшаяся дугой кошка сбросила его. Выбросив лапы следом, она, не глядя, ударила когтями, сумев качественно располосовать вражескую лодыжку. Но в этот миг на нее налетел третий оборотень. Ири успела увернуться от его лап, крутанулась, попытавшись подсечь, но не попала. Пинок по ребрам подкинул ее и отбросил на пару метров. Она пару раз кувыркнулась, использовала инерцию, чтобы вскочить, но двое оборотней одновременно обрушились на нее. Три тела превратились в мельтешение из лап, когтей и клыков. Когда этот живой клубок покатился по земле, даже Живоглот перестал улавливать конкретику. Последнее, что успели увидеть Гарри и Гермиона — спешащий к рычащему клубку оборотень, у которого прямо на глазах затягивались раны на животе.       Живоглот с еще большим остервенением обрушился на преграду и прервал своеобразную трансляцию, да и не знал он, что каким-то образом сумел дать детенышам возможность наблюдать через себя за происходящим. От кота веяло физически ощутимой тоской и виной. Он ничем не мог помочь самке, а то, что она проиграла, сомнений не вызывало. Минута, максимум две, и ее убьют. Еще секунд пять-десять, и не станет его. Потом придет черед котят. Инстинкты и разум молчали. Верней, инстинкты то пытались что-то там вякать про когти в лапы и бежать, но впервые кот не обратил на них внимания, не то чтоб стал прислушиваться и выполнять.       — Лезь на дерево, — скомандовал Гарри.       — Не поможет, — мотнула головой Гермиона.       — Лезь.       — Нет.       — Ррр! — Зарычал Гарри.       — Ш-ш! — Зашипела в ответ Гермиона.       Эмоции обоих зашкалили, желание оградить, спасти и защитить оказалось настолько сильным, что породило всплеск магии. Произошел банальный выброс, сродни тем, которые постоянно случаются у детей с даром. Вот только, Гарри и Гермиона не были детьми. Связывающие их узы ритуала оказались изрядно «раскачаны» Живоглотом, и поток маны, словно электричество по проводам, пошел по этим самым каналам. На краткий миг совместное усилие людей справилось с противотоком, и кот, получив столь внезапно так недостающие ему крупицы маны, нанес сокрушительный удар по сковывающему очаг барьеру.       Волна ярости затопила разум Гарри и Гермионы. Настолько свирепой, что у них волосы на голове зашевелились и оба сами не поняли, как на дереве оказались. Рыжая тень, окутанная всполохом магического пламени, метнулась вперед. Походя снесла голову раненному в живот оборотню. Тому не помогли даже подставленные лапы. Живоглот пробил блок ценой перелома собственной руки, но даже не заметил этого. Огромный прыжок, и над лесом взвился тонкий, оглушающий, пронзительный визг, мгновенно сменившийся бульканьем. Кот, хотя, какой там кот, чудовище, монстр, в котором лишь угадывались кошачьи черты, выплюнул кусок мяса, вырванный из плеча и шеи врага.       Лишь третий оборотень успел отскочить и встретить Живоглота достойно. Все же, тот потратил слишком много сил, как физических, так и магических. Две фигуры сошлись в бою. Оборотень и кот буквально выжигали себя. Со стороны Гарри и Гермионы схватка выглядела как окутанная странной дымкой сфера, вернее, нечто сферообразное, постоянно меняющее форму. Люди не сразу поняли — это эффект от мелькающих с умопомрачительной скоростью лап.       Внезапно все кончилось. Раздался вой-визг, тут же сменившийся скулящим хрипом и победным ревом. Целую секунду Гарри и прижавшаяся к нему Гермиона смотрели на огненно-рыжее чудище, так похожее на Ири. Лишь затем, когда им показалось, будто они моргнули, чудовище исчезло. Там, где оно только что стояло, остался лишь бьющийся в предсмертной агонии оборотень. Живоглот разорвал врага пополам. Даже странно, как ЭТО еще могло агонизировать и издавать какие-то звуки.       — Смотри, — прошептала Гермиона.       — Вижу, — так же тихо ответил ей Гарри.       Медно-рыжий монстр придерживал одной лапой менее крупного и более изящного тёмно-тёмно бурого сородича, с редкими пятнами пепельно-серого цвета. Вторая конечность Живоглота висела плетью, и на ней явно не хватало пары когтей, да и пальцы торчали как-то странно. Скорее всего оказались выбиты или сломаны, а может и все вместе. Но собственные раны его сейчас не волновали. Живоглот урчал так нежно и самозабвенно, что ближайшие листья трепетали, будто на них ветерок дул, а немногие уцелевшие травинки и вовсе к земле склонились.       Гарри и Гермионе вновь показалось, будто они моргнули, но еще до того, как их разум осознал увиденное, они поняли — эффект от смены формы. На месте чудищ появились такие знакомые и родные Ири с Живоглотом. Кошка оставалась в сознании, но даже хвостом пошевелить не могла. Кот суетился рядом, пытаясь за раз вылизать все многочисленные раны подруги. Подергивающаяся лапка, которую он чуть ли не волочил за собой, пачкая кровью все вокруг, делу явно не помогала.       От участка леса, на котором сошлись в бою три опаснейших создания магического мира и два… Хм… Еще более опасных, мало что осталось. Поляна и окрестности выглядели как после бомбежки и артобстрела. Гарри потряс головой, но вид перепаханного дракой оборотней леса не изменился. «И когда они только успели?» — Подумал он, мимолетно вспомнив о том, как ему довелось посмотреть у миссис Фиг хроники военных лет.       — Как будем спускаться? — Спросила Гермиона, посмотрев вниз. — И как мы сюда вообще забрались? — Она наморщила лоб, прикинув, что под ними метров пять и нет даже завалящей ветки или приличного выступа.       — Заклинание левитации, у меня сила из ушей льется, сначала тебя спущу, на мантию левиосу наложив, потом ты меня.       — Давай, — согласилась Гермиона.       Гарри взмахнул волшебной палочкой, и аккуратно опустил подругу. Та потерла горло, все же мантия не самый удобный объект для импровизированного лифта. Посмотрев вверх, она увидела, что Гарри заранее подсунул пальцы за воротник. «Хитрец», — с теплотой подумала Гермиона. «Могла бы и догадаться», — укорила она себя, впрочем, больше по привычке. Взмах волшебной палочки, и Гарри взмывает в воздух. Секунда, и он плавно опускается на землю. Переглянувшись и улыбнувшись друг другу, они поспешили к четвероногим друзьям. Хотя, можно ли их после увиденного сегодня называть четвероногими — большой вопрос.       — Нужно убираться из леса, пока еще какого-нибудь дракона не принесло, — сказал Гарри, расстилая снятую с себя мантию рядом с кошкой.       — Да уж, только его тут для комплекта и не хватает, — поежилась Гермиона, делая то же самое.       — Спасибо, Ири, — поблагодарил Гарри кошку, за полученную подсказку, и принялся связывать рукава мантии.       — Я читала, что оборотни могут быть очень быстрыми и с ними сложно бороться, но никак не ожидала подобного, — пробормотала Гермиона, покосившись на окровавленную тушу рядом.       — Да уж, одного из этих Бродяга бы вряд ли прогнал, — передернул плечами Гарри, накидывая связанные рукава мантии на шею. — Знать бы еще, откуда они тут взялись — добавил он задумчиво.       — Школа и Хогсмид, по идее, должны иметь защиту, опять же, дементоры тут летают. Думаешь…       — Потом, Герми, нам еще из леса выбраться надо. И лучше поторопиться.       — Мяу, — вмешалась Ири.       — Да, ты права, — кивнул Гарри. Гермиона тут же подошла к ним, и он осторожно переложил в ее импровизированную переноску кошку. Живоглот не стал изображать из себя героя, дав Гарри самому переместить его в «кенгурятник». — Все, идем.       — Идем, — эхом отозвалась Гермиона, внимательно наблюдающая за манипуляциями Гарри, и не заметившая, как лапа Ири чуть изменилась, вытянулась, на миг появился окутанный темной дымкой магии коготь, и одно из колец цепочки с маховиком времени оказалось перерубленным. — Ох, — охнула Гермиона вставая. — Что-то я за сегодня набегалась.       — И не говори, — согласился с ней Гарри, поднимаясь на ноги.       Золотая цепочка скользнула по воротнику Гермионы, задела кожу шеи, но наброшенные на нее же рукава мантии, тяжелый день, завозившаяся и мяукнувшая кошка, сделали свое дело — никто не заметил потерю опасного артефакта. Точнее, никто из людей. «Времени всегда не хватает, а гарантий, что тебе оставят такую опасную игрушку, нет. Прости, котенок, но так ты сможешь честно соврать о потере», — над последним кошка задумалась, будет ли это вообще ложью, но боль от ран и слабость не способствовали размышлениям. Она провалилась в сон…       Потрескавшаяся земля бескрайней равнины под ногами, солнце, светящее с безоблачного неба, но выглядящее так, словно проглядывает через туманную дымку. «А ведь когда-то на него можно было смотреть только через темное стекло или заклинания», — подумала она. Две армии стоящие друг против друга. Хотя, какие армии, два древних народа, за время долгой, очень долгой войны почти уничтоживших собственный мир. Муж идет вперед. Она следует за ним. Остальные фелаиды стоят. От строя канаидов отделяется две фигуры — самец и самка. Первый клык и его… «Наверно жена», — подумала она, напитывая глаза магией.       Они встретились в центре, прямо на островке чахлой и пожухлой травы. «Даже не по щиколотку», — подумала она мимолетно, настороженно следя за канаидами. Те остановились на расстоянии прыжка. Самец, почти такой же, как муж, только гривы нет, из-за чего он кажется чуть менее крупным. Самка со светящимися от магии глазами. Смотрит на нее. Кажется, она удивлена. «Как и я», — призналась она самой себе. Еще бы, у нас схожа даже черная бахрома, тянущаяся к ядру и пытающаяся изменить суть, вместе с темной сетью в ауре и язвами проклятий. Два разных вида, так долго воевавших, что стали отражением друг друга. Нет, в отражении все наоборот. Зеркально. У нас иначе. У всех у нас.       «Неважно. Здесь и сейчас все закончится. Раньше или позже, но закончится», — подумала она и кивнула. Канаида ответила ей тем же, и они синхронно развернулись, словно заранее репетировали. Теперь самое трудное — идти назад и не оглядываться. Нельзя бежать, нельзя даже быстро шагать, да ничего нельзя. Только идти. Всего лишь идти, но как же это тяжело — идти спокойно. Но они обязаны сделать все так, чтобы в головах остальных не зародилось и тени сомнения.       Слух улавливает тихий рык мужа и ответ его врага. Нет, уже не врага, уже противника. Они знают, понимают — их бой лишь формальность. Они давно приняли решение. Они хотят одного и того же. Она поняла это. Она знала — Первый клык и его жена разделяют их цель. Понимают и согласны. Да все уже давно всё поняли, и тем страшнее всем.       Если Первый коготь и клык не сумеют совладать с собой, если не переступят через пропасть ненависти, видовой и личной, если не совладают с инстинктами и не обуздают ярость боя — тогда для двух народов все закончится. Для кого-то раньше, для кого-то позже, но это уже не имеет значения.       За спиной раздался хлопок — мечи и тела рванулись друг к другу. Самцы начали бой. Стон заговоренного металла, всполохи высекаемых искр, запах окалины, но никакой магии. Честная схватка. Правильная. Такая, какой ей стоило бы быть тогда, в самом начале войны. Третья и теперь уже точно последняя попытка исправить, нет, уже не исправить, но хоть спасти оставшееся, спасти два запутавшихся вида, растративших себя на борьбу друг с другом.       Она дошла до своих. Встала напротив строя своего народа, вскинула голову, взглянула в вертикальные зрачки глаз своих братьев и сестер, и… Подняла руки. Магия побежала по ним змеящимися разрядами молний, собралась на кончиках когтей, опасно, ткань мира слишком хрупка, но это важнее опасности и риска. Она принялась чертить сложнейшую вязь рун. Это не было заклинанием или ритуалом, она всего лишь цитировала избранные места хроник, выполняла волю мужа, напоминала своему виду об ошибке возгордившихся предков и… Признавала ее перед канаидами. Делала то, что пытались сделать многие до нее и… Извинялась за все.       «По крайней мере, теперь мы не унесем это с собой», — подумала она, опустив усталые руки. Надо повернуться, посмотреть на мужа, но она боялась увидеть его проигравшим. Убитым или умирающим. «Не хочу», — стучало сердце. «Надо», — сказал разум, и тут шум боя стих. Все мысли мигом оставили ее, сердце замерло и тело само обернулось…       — Гарри Поттер! — выскочивший из придорожных кустов Снейп выкрикнул это скорее истерично, чем привычно процедил с желчью в голосе.       — Профессор, давайте мы зайдем к вам позже, сейчас нам надо помочь фамильярам, — предложила Гермиона.       — Если вы не станете нам мешать, я буду хоть весь следующий год чистить ваши котлы. Могу дать магический обет, — сказал Гарри.       — Что с вашими котами? — Спросил надменно Снейп, вернее, попытался спросить надменно, да только ответом ему стали две пары удивленных, если не сказать шокированных глаз. Нет, сыграл-то Северус Снейп идеально, можно сказать образцово-показательно. И губы поджал-скривил, и ноздри раздул, и бровями повел, и взглядом чуть прищуренным… Да только все это могло обмануть человека, даже весьма и весьма поднаторевшего, но все же человека.       — Они защищали нас от оборотня, — честно ответила Гермиона.       — Им здорово досталось, но они живы, мы спешим к мадам Помфри, — добавил Гарри.       — И как же пара котов смогла вас спасти? — Оглядел подростков Снейп, он им не верил, такое просто не укладывалось в голове, но весь его опыт говорил о том, что ему не врут. Само собой, не договаривают, так оно и понятно. Разговор идет чуть ли не на бегу.       Причем, последний факт Северус Снейп осознал несколько внезапно для самого себя. Впрочем, он тут же успокоился мыслями о том, что все это результат трудного дня, опасных приключений, и банального инстинкта самосохранения, который подспудно повел тело в надежное логово.       — Мы успели забраться на дерево, — пояснила Гермиона.       — А что с беглым преступником Сириусом Блэком? — Посмотрел на Гарри Северус, но мальчик его поразил. Второй раз за считанные минуты.       — Заклинанием патронуса я прогнал дементоров и помог крестному оседлать пришедшего к лесному озеру гиппогрифа. Сириус улетел на нем. Куда именно, не знаю.       — Скажешь, что потерял сознание из-за дементоров, и лишь видел, как человек в тюремной робе улетает верхом на гиппогрифе. Понял?       — Да, сэр, — кивнул Гарри, поразив Северуса Снейпа в третий раз.       Впрочем, можно сказать, счет у них стал три один в пользу Гарри, все же для него и Гермионы слова Снейпа оказались ничуть не менее шокирующими, чем услышанное в свой адрес «сэр».       — Помочь? — Спросил Северус, волевым усилием утихомирив вихрь мыслей и чувств, попытавшихся стесать давно приросшую маску. Опыт сказался.       — Нет, — одновременно ответили Гарри с Гермионой, и Северус предпочел идти дальше молча.       Сам он фамильяра не имел, да и никогда особо ими не интересовался, но кое-что все же знал, потому и решил не рисковать. Очень уж воинственно прозвучал ответ. «Наверняка поленились и простейший ритуал с кровью использовали. Вот и рычат. Недавно провели. Да и ладно, мне же проще. И мантию чистить не придется», — подумал он, отогнав мелькнувшую на задворках сознания зависть. Правда, непонятно к кому. То ли людям, то ли кошачьим.       В чем-то мадам Помфи повезло, ведь она еще не ложилась. Сначала к ней заглянул Хагрид, и ей пришлось поделиться парой флаконов успокоительного зелья. Похоже, полувеликану в кои-то веки не помогло проверенное средство в виде пары-тройки бутылочек крепчайшего огневиски. Затем Невилл привел Рона, истерящего, словно девчонка во время первой менструации, а ведь у него всего-то не такой уж и страшный укус был. По сути — полнейшая ерунда, но вот, поди ж ты, пришлось отпаивать зельями, а то ведь у мальчика не только глаз дергался, но и нес он совершеннейший бред. Хорошо еще Альбус зашел и подтвердил часть рассказанного, а то уж она собиралась вызвать целителей душ из Мунго. Все же психиатрия никогда не была ее призванием.       «Нет, ну надо же, — покачала головой мадам Помфри, — развелось извращенцев, готовы крысой прикинуться, лишь бы в кровать к ребенку залезть», — думала она, наливая себе чашечку ароматного чая. Куда только авроры смотрят. Да и Альбус хорош, мог бы и раньше разобраться, что к чему, да решить проблему. Мало нам всем неуловимого Сириуса Блэка, теперь еще и незарегистрированный извращенец-анимаг. «Мир определенно сошел с ума», — мадам Помфри вздохнула, поднесла чашку к губам — и тут звякнули оповещающие чары. «Ну уж нет», — сказала она, да только долг и призвание целительницы взяли верх. Поставив чай, она выбежала навстречу гостям.       — Извините, что так поздно, мадам Помфри, — начал Гарри.       — Но нашим фамильярам срочно требуется помощь, — продолжила Гермиона.       — Они спасли нас от оборотня, — подхватил Гарри.       — Им сильно досталось, — закончила за него Гермиона.       Медведьма на это лишь вздохнула, но ничего говорить не стала, вытащила волшебную палочку и принялась колдовать. Разумеется, первым делом она проверила детей. Убедилась, что с ними все в порядке, выдала по паре зелий Сна без сновидений, и лишь затем занялась переложенными на кровать кошачьими. «Хорошо хоть на мантиях», — подумала мимолетно мадам Помфри, делая замысловатые пасы и произнося слова диагностических заклинаний.       «Столько паники из-за ерунды», — поджала она на миг губы, ознакомившись с результатом. «Хотя, им-то откуда знать», — покосилась она на держащуюся за руки пару. «И чему их только на Уходе За Магическими Существами учат. Ах, ну да, там же нынче Хагрид преподает», — мысленно скривившись, мадам Помфри наколдовала исцеляющих и укрепляющих заклинаний. Не столь из необходимости их применения, сколько для успокоения детей.       «Вот и все», — сказала она и легким пасом переместила на кровать флакончики зелий. Решив не мелочиться, она нагрузила Гарри с Гермионой не только инструкциями, но и выделила от щедрот по десятку эликсиров для питомцев. Все равно учебный год заканчивался и запасы придется обновлять, вот и не стала мелочиться. Мало ли, вдруг летом пригодится, или еще что.       Парочка сердечно поблагодарила, Живоглот мяукнул, и сумасшедший день, давно уже ставший ночью, наконец-то закончился. Проводив посетителей, мадам Помфри в два глотка допила остывший чай, проверила Рона и отправилась спать. Но надо отдать ей должное, она не ворчала, и ей даже на миг не пришла мысль принять что-либо из своих обширных запасов успокоительного.       В гостиной факультета Гарри и Гермиону ждал приятный сюрприз. Невилл, сидя у поставленного рядом с креслом столика, поддерживал заклинанием температуру чайника. Тут же нашлись разложенные по тарелкам сэндвичи, накрытые чарами сохранения. Стоило Невилу развеять магию, как носы Гарри и Гермионы уловили обалденный запах свежеиспеченного хлеба. Животы дружно заурчали, однозначно намекая на позднее время и давно забытый ужин.       — Нев, братишка, ты лучший, — воскликнул Гарри.       — Ну… — Смутился тот от подобной реакции.       — Спасибо, — улыбнулась Гермиона, осторожно опуская Ири в кресло.       Невиллу хватило ума молча кивнуть. Все это время он чувствовал себя ужасно виноватым из-за того, что не разделил с друзьями опасность. Сэндвичи и чай — то немногое, что он мог для них сделать. Умом-то он все понимал, особенно после того, как услышал из первых уст обо всем случившемся, но вот душой… Правильно говорят — нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Впрочем, кое-что еще он все же мог сделать.       После позднего, нет, все же уже очень раннего перекуса, Невилл разогнал друзей по комнатам, да еще и проконтролировал принятие выданных мадам Помфри зелий. А чтобы Гарри и Гермиона смогли нормально отдохнуть, он остался с мохнатой частью их маленькой компании. Взял на себя роль сиделки и стража.       Первое оказалось куда нужнее. Ири спала беспокойно, все время вздрагивала и будила Живоглота. Кот просыпался, начинал мурчать, это мигом успокаивало кошку, но стоило коту забыться сном, как все начиналось снова. Быстро поняв, что к чему, Невилл пересел на ковер, занял удобную позицию возле кресла, и начал аккуратно гладить кошачью голову. Помогло.       Альбус Дамблдор отпустил Северуса отсыпаться, но сам ложиться не стал. Во-первых, все равно вставать скоро, во-вторых, мысли тяжелые в голове директора Хогвартса ворочались. Словно мельничные жернова, перетирал он новые и старые факты, превращая их в муку догадок, знаний и гипотез. Правда, так себе «мука» выходила. Серая какая-то. С каменным крошевом из вопросов без ответов. Как минимум, удовлетворительных ответов на большинство из них. Одним словом — малосъедобная получалась мука.       «Еще немного, и я сам в это Мордредово пророчество поверю», — Альбус устало потер лицо и принялся прохаживаться по кабинету. Поспешил я с отработкой в лесу, поспешил, надо было подождать подольше, может быть, кровь единорога повлияла бы на Тома сильней. Но очень уж хотелось Квиррелла спасти. Эх, глупый мальчишка, силы и власти захотел. Болван. Учишь их, учишь, а все всё равно норовят пойти легким путем. Впрочем, Том не дурак, не стал бы он подставляться и нарушать магический контракт и нападать на ученика до окончания учебного года.       Взмахом руки Альбус переместил к себе стакан и невербальным Агуаменти наполнил его на две трети. Сделав пару глотков, он продолжил размышлять, вспоминать и думать.       Хорошо, допустим, с духом Тома все понятно. Там философский камень сработал слишком хорошо, защитил не только Гарри, но и крестраж в нем. Сам Том выжил из-за все того же крестража. «Которых у него оказалось много», — пробормотал Альбус. Дзинь — стакан в руке разлетелся крошевом. «Спокойней, не надо эмоций», — сказал он самому себе и взмахом волшебной палочки убрал осколки. «Может быть сходить до Помфри? Нет, пусть спит», — решил он, и на секунду прикрыл глаза. Направив магическую силу в порезанную стеклом руку, он в две минуты залечил ее. «Старею, долго возился», — вздохнул Альбус, и пошел к столу.       Усевшись в свое любимое троноподобное кресло, он вытащил из ящика матовую сферу, внутри которой бушевал огненный шторм. «И ведь как все хорошо получилось, стоило пугнуть оставшихся на свободе сторонников Тома, как Люциус тут же дал слабину. Как был дураком и напыщенным павлином, так им и остался. Даже не понял, что дневник является крестражем. Вранье это все, что талант в одном — талант во всем. Обычно как раз наоборот бывает», — думал Альбус, задумчиво смотря на укрощенное и запертое в непроницаемую оболочку Адское пламя.       «Нет, что один крестраж не вытянул другой — это даже ожидаемо. Особо и не надеялся, но ведь скрепы-то он ослабил, да только василиск их не разрушил. А все из-за тебя, Фоукс», — мысленно укорил феникса Альбус. Птица в ответ виновато курлыкнула, мол, не виноватая я, инстинкты сработали. «Да знаю, сам не предусмотрел. Возраст», — вздохнул он, прекрасно поняв своего фамильяра. Но план был хорош, один крестраж ослабляет скрепы другого, василиск их окончательно разрушает, а Тонизирующий глоток мандрагоры окончательно выкорчевывает. Уж я бы не сплоховал, тем же Адским пламенем сжег, но не сложилось. «Вот зачем ты Распределяющую шляпу потащил?» — укоризненно посмотрел на феникса Альбус. «Да ладно, молчи, и так знаю, чтобы проход открыть», — махнул он рукой, не давая Фоуксу ответить.       «Может просто поговорить с Гарри, объяснить? Нет, может получиться еще хуже, чем с Томом вышло», — тут же покачал головой Альбус. Увы, но привычка придерживать информацию, выработанная во время Второй мировой войны, и изрядно пригодившаяся позже, стала значительной частью его натуры. Опять же Том, предавший учителя и ставший Темным Лордом Волан-де-Мортом… Классика из серии «обжегшись на молоке, на воду дуешь».       «Люпин не справился — это ясно. Впрочем, особо на него и не рассчитывал», — размышлял Альбус, принявшийся безотчетно катать сферу по столу. Когда он узнал о побеге Сириуса, в его голове словно тумблер щелкнул — оборотни. Вот ведь, столько лет думал над тем, как избавить Гарри от крестража и окончательно упокоить бывшего ученика, но мысль о ликантропии в голову не приходила.       Конечно, первые годы ему вообще не до изысканий было, требовалось вычистить метастазы раковой опухоли, которую породил Том, и которую до сих пор не удалось уничтожить. Опять же колдомедицина, целительство и магические болезни никогда его особо не интересовали. Но ведь могло получиться! Оборотни, особенно в момент смены формы, кардинально перестраивают энергетику. Разумеется, Альбус понимал, что житье у них далеко не сахар, но для Гарри альтернативой была смерть. Вот и приходилось выбирать меньшее из двух зол.       «Столько возился с модернизацией сигнальных чар и ради чего? Как три оборотня могли не справиться? Не иначе сэкономили на зельях. Идиоты. Ясно же намекнул, что надо обязательно принять и действовать мозгами, а не полагаться на инстинкты и данные самим себе установки. Нет, погнались за котами. Болваны», — вздохнув, Альбус мысленно подозвал Фоукса. Тот перелетел на стол. «Я не могу рисковать, в преддверии чемпионата по квидичу Министерство проведет зачистку», — сказал он тихо, и протянул матовую сферу фениксу.       — Ты знаешь, что делать.       — Курлык, — склонил голову Фоукс, и подхватил эту магическую бомбу.       — Урони прямо в центр, пусть погибнут быстро и без мучений.       — Курлык, — Фоукс пообещал сделать все точно, и ткнулся клювом в руку хозяина. Феникс разделял его боль, хоть и весьма смутно понимая ее причину.       — Лети, — сказал Альбус, погладив огненные перья фамильяра. Фоукс ободряюще заклекотал, подхватил лапой матовую сферу, взмахнул крыльями и исчез в огненной вспышке.       «Что ж, остается последний способ — магический контракт», — вздохнул Альбус, отвернувшись от покачнувшихся штор и вытаскивая заготовленные письма. «Если даже Кубок огня не поможет мне избавить мальчика от крестража… Тогда придется дать Тому возродиться», — он сжал кулаки, и взглянул на морщинистые руки. Опасный путь, очень опасный, но так появится возможность найти остальные крестражи и у Гарри будет шанс. Мизерный. Очень уж последний из оставшихся способов радикален. Эх, а как было бы проще, будь со мной Геллерт и учитель. Нашли бы еще пару сильных магов, и можно было бы провести простой ритуал на крови. Увы, Николас уже отправился в иной мир, а Геллерт слишком слаб. «Да и я не переживу отката от десятка магов, а меньшим числом… Не стоит и пытаться», — пробормотал под нос Альбус, и принялся перечитывать приглашения-предложения возродить Турнир Трех Волшебников.       — Ири кошмары мучают, вот, только так, или если Живоглот урчит, — пояснил Невилл спустившимся в гостиную друзьям.       — Ты так всю ночь и утро просидел? — Спросила Гермиона, опускаясь на колени рядом с кошачьим креслом.       — Ну… Да, — пожал плечами Невилл. — Только на накладывание заглушающих чар отвлекался, кивнул он однокашников, торопящихся на завтрак или возвращающихся с него.       — Давай подменю.       Невилл не стал строить из себя невесть кого, и молча уступил место на подушке, которую предусмотрительно кинул ночью на пол.