Фурри Ири

      Ири восседала на рюкзаке, крутила головой и довольно, хоть и очень тихо, урчала. Передвигаться подобным образом оказалось удобней и интересней. «Если бы еще Букля не выражала недовольство уханьем, так и вовсе хорошо», — думала она, изредка косясь на клетку, подвешенную к рюкзаку. «Тоже мне неженка выискалась, подумаешь, чуть больше трясет, зато у котенка руки свободны», — целенаправленно подумала кошка, послав сове четкий, до предела упрощенный мыслеобраз. Та ухнула и затихла. На всякий случай Ири выглянула из-за края рюкзака, убедилась — сова жива-здорова, лишь поражена новой для себя мыслью. Даже осмыслением ситуации. «Вот и ладно, пусть думает, полезное дело», — фыркнула Ири и выбросила глуповатую птицу из головы.       По уму, Буклю стоило бы оставить в Хогвартсе, ведь она могла и сама прилететь к хозяину. Позже, когда тот устроится. Но Гарри постоянно возил ее домой в клетке, потому и кошка решила не нарушать сложившийся порядок вещей. Конечно, в связи с чемпионатом Мира по квиддичу и возрождением Турнира Трех Волшебников директор оказался весьма занят, но это не мешало ему все чаще и чаще бросать весьма заинтересованные взгляды на компанию из трех гриффиндорцев и пары кошачьих. «То ли Люпин, собака сутулая, рассказал чего, то ли еще какие причины имелись, но лучше не рисковать», — подумала в свое время кошка, имевшая весьма масштабные планы на лето.       Ради их осуществления, она с Живоглотом не просто по Запретному лесу бегала, но и вполне целенаправленно собирала его дары. Шерсть единорогов и прочих магических тварей регулярно оставалась на кустах и деревьях, о которые те чесали спины и бока. Перья, разная травушка-муравушка на полянках и под кронами росла, корешки, чешую и сброшенные шкурки, паутина и яд тех же акромантулов, да много всего полезного и дорогостоящего в Запретном лесу имелось. За время экзаменов Ири с Живоглотом умудрились собрать вполне приличный запас ценных ингредиентов. Не богатство, конечно, и на состояние не потянет, но для стартового капитала более чем. Оставалось лишь реализовать и умножить на спортивном тотализаторе. Как-никак, Мировой чемпионат по квиддичу позволял разом обеспечить себя ресурсами для осуществления еще более масштабных планов.       «Оригинально», — фыркнула Ири, стоило Гарри оказаться в волшебном банке Гринготтс. Архитектор, проектировавший первый этаж, явно вдохновлялся видами пещер. Во всяком случае, большой зал с колоннами, хоть и не походившими на всякие сталактиты и сталагмиты, навевал именно такие ассоциации. Тянущиеся по периметру зала рабочие места гоблинов, находящиеся на возвышении, да и сами эти места… «Наверняка за лакированным деревом скрывается камень или зачарованный металл», — повела носом кошка и с прищуром вгляделась в ближайшего гоблина. «И этих черная плесень не обошла», — дернула она ухом.       — Добрый день, — поздоровался Гарри, подойдя к свободному гоблину.       — Добрый, — проскрипел зубастый коротышка, отложив перо.       — Мяу, — Ири послала Гарри мыслеобраз, в котором передала слова продавца о кошельке,       — Я узнал, что у вас есть зачарованные кошельки и хотел бы больше узнать про них.       — Есть, — кивнул гоблин и почесал кончик длинного носа. Немного повозившись, он вытащил десяток образцов. От банального кожаного мешочка с тесемкой-завязкой, до классического портмоне. — Можно и с тиснением сделать, — сказал гоблин, шевельнув длинным ухом. Заостряющимся на конце, но при этом как будто сломанным, да еще и покрытым редкими седыми волосинками. — Достаточно одной капли вашей крови, и он будет привязан к вашему сейфу. Никто кроме вас не сможет воспользоваться кошельком, тот каждый раз проверяет не только магию, но и кровь, вот, — гоблин развернул горловину мешочка и показал мелкие, едва приметные иголочки.       «Понятно, почему они популярностью не пользуются», — мысленно фыркнула кошка. Не любят гоблины магов, очень сильно не любят, и хоть так, но стараются подгадить.       — И его не надо заряжать, достаточно просто регулярно пользоваться.       — Понятно, — кивнул Гарри. — А кошелек может выдавать только волшебные деньги, или еще и обычные?       — Любые. Нужно лишь четко представить сумму и желаемую валюту.       Ири фыркнула, ее чуткий слух отчетливо уловил в скрипучем голосе гоблина обиду. Еще бы, их же чуть ли не в тупости обвинили. Предусмотреть такую элементарную и самоочевидную функцию особого ума не требовалось. Впрочем, клерк делал скидку на возраст стоящего перед ним клиента, да и сидящая на рюкзаке кошка заставляла его держать себя в руках. Правда, сам он не просто не понимал, но и не очень-то осознавал этого, просто интуиция шептала — не надо демонстрировать гонор, может плохо кончиться не только для тебя, вот гоблин и вел себя предельно вежливо и корректно.       — Мрр.       — А сколько можно за раз снять? — Спросил Гарри.       — До трехсот галлеонов, — ответил гоблин.       — Мяу.       — Беру, — кивнул Гарри.       Десяток галеонов и капля крови, все буднично и скучно. «Явно без прибытка продают, если не в убыток, лишь бы подгадить магам», — оценила вязь плетений и качество портмоне Ири. Что ей не понравилось, так это общие для Кровавого пера контуры чар. Терять кошелек явно не стоило, гоблинов-то магические договора сдерживали, а вот кто-то иной… «Так ведь это не чек, который, по сути, волшебный контракт, можно и разорвать связь с пропажей, или же ударить по ней в ответ», — дернув хвостом, кошка прогнала глупые опасения. Паранойя хороша лишь до определенной стадии, после которой становится смертельно опасной болезнью. Можно ведь и дойти до того, что начнешь, к примеру, еды бояться. А что, всегда ведь есть опасность поперхнуться и помереть!       Идея постоянно получать царапины от кошелька Гарри не вдохновляла, но перекачивать все содержимое сейфа они с Ири не планировали. Во всяком случае в ближайшее время, так что он не видел проблем. Зато его радовали открывающиеся возможности.       — Мяу, — напомнила кошка о следующем пункте плана.       — Скажите, занимается ли ваш банк инвестициями в магловском мире, и принимаете ли вы ставки на результаты спортивных матчей?       — Занимается, принимаем, работаем только с совершеннолетними, — ответил гоблин и широко улыбнулся, продемонстрировав ряд острых зубов.       — Мяу, — сказала кошка, признавая здравость подобного подхода, но изрядно им раздосадованная. Гарри оставалось лишь вежливо попрощаться и покинуть банк.       Как выяснилось позже, хитрые зубастики не работали в убыток. Вернее, зачарованные кошельки они действительно продавали по цене материалов, но вот помещенные в них деньги автоматически округлялись. Проще говоря, если убрать в него кнаты и сикли, в сумме не составлявшие галлеон, те просто исчезнут, отойдя банку. С магловской валютой происходили те же чудеса, но там граничным значением выступал серебряный сикль. Разумеется, о таких нюансах гоблины не предупреждали, а на любые претензии имелся один ответ — читайте устав банка. Вон ту полку с парой сотен томов видите? Это он и есть. Заметьте, в общественном доступе, пусть и в единственном экземпляре. Да, не любили гоблины магов, очень не любили.       — И что делать будем? — Спросил Гарри, направившийся к магазину летающих метел.       — Поехали к Дурслям, надо подумать, — мяукнула в ответ кошка, решившая, что приобретение нормальной одежды в магловском магазине можно и отложить.       Все же, не смотря на чопорность и невозмутимость англичан, мальчик с рюкзаком начала века, на котором сидит кошка и болтается клетка с живой совой — такое точно привлечет внимание.       — Ладно, — вздохнул Гарри, меняя направление и топая к Дырявому котлу.       — Мяу, — ободряюще погладила его лапкой Ири.       — Угу, — кивнул он в ответ.       Закончился этот день путешествием на магическом автобусе Ночной Рыцарь, в городке Литтл Уингинг, в доме номер четыре, на Тисовой улице. Если раньше кошка собиралась заглянуть к Дурслям лишь для того, чтобы показаться на глаза старушке Фиг и прочим соседям, то теперь, после полетевших в тартарары планов группы «А», это становилось основой планов группы «Б». Вой дяди Вернона, исполненный любви и радости от явившегося племянника, мгновенно прервался и перешел в сдавленный сип, стоило Ири перекинуться в боевую форму и нежно взять когтистой лапой жирное горло моржа в человечьем обличии. Кошка находилась в несколько расстроенных чувствах, а осмотр дома магическим зрением не выявил того, что могло бы помешать разыграть жесткий вариант знакомства.       — Дорогие родственники, позвольте познакомить вас с моим фамильяром. Ее зовут Ири, — буквально промурлыкал Гарри. — Ири, отпусти, пожалуйста, — он голосом подчеркнул вежливое обращение к чудовищу, — дядю, и не пугай моих кровных родичей.       Мяу в исполнении туши, весящей за центнер, прозвучало весьма внушительно и стало прекрасным довершением образа.       — Нет-нет, — тут же запротестовал Гарри, — убивать его не надо, он не добыча.       — Мрр? — Светящиеся глаза заглянули в расширившиеся на всю радужку зрачки Вернона.       — Я не хочу принимать их в прайд.       — Ррр, — зарычал монстр, продемонстрировав клыки и зубы.       — И территория мне их тоже не нужна.       — Ррр! — Возмутилось чудовище.       — Мы себе лучше найдем, — тут же погладил монстра Гарри.       — Мяу, — разжалась лапа на шее Вернона Дурсля.       Ужасный монстр вновь стал крупной кошкой и убежал куда-то в дом, видимо обследовать территорию.       — Тетя, принесите пожалуйста дяде Вернону выпить, — попросил Гарри.       — К-кон-нечно, — простучала зубами Петунья Дурсль.       Когда усаженный на диван Вернон смог снова говорить, вернулась Ири. Одним тягучим движением она запрыгнула на колени Гарри, самовольно усевшегося в кресло дяди, и фыркнула.       — Зря ты так, вполне хороший дом, — погладил кошку Гарри.       — Мяу, — дернула та ушами и улеглась, тихонько заурчав под его ладонью.       — Итак, у нас возникли некоторые сложности, — заговорил Гарри.       Между ним и Дурслями впервые состоялось что-то вроде переговоров. «Аль Капоне был чертовски прав, когда утверждал, что добрым словом и пистолетом можно добиться намного большего, чем любым из компонентов в отдельности», — думала кошка, слушая разговор и не вмешиваясь. Зачем, ведь обе стороны оказались более чем мотивированы на достижение компромисса. Да и желания у них совпадали чуть более, чем полностью.       У Гарри имелись деньги и они с Дурслями прямо-таки жаждали не видеть друг друга. Диалог вышел на загляденье. Они буквально улавливали мысли друг друга. Короткий разговор — и все. Обширные деловые связи Вернона позволили ему буквально за какой-то час найти небольшой домик рядом с Брайтоном, известнейшим пляжным курортом Англии. Да-да, есть такой. Весьма популярный, кстати. Британия имеет довольно специфический климат, так что там не только туманы и дожди. Вернон договорился о том, что подъедет завтра посмотреть и, если все устроит, то арендует до осени. «Готов сразу внести полную сумму», — завершил он разговор и повесил телефонную трубку.       В буквальном смысле повесил. На стационарный аппарат. Кошка задумчиво мяукнула и почесала задней лапой ухо. Гарри вопросительно взглянул на нее, но та лишь хвостом махнула. «Успеется, так успеется», — он мысленно пожал плечами, ничего не поняв. Впрочем, Ири и не пыталась объяснить, фактически она банально отмахнулась. Не столько от Гарри, сколько от собственных мыслей.       — Мяу, — напомнила она ему о Дурслях и легенде.       — Ага, — кивнул Гарри и обратился к тете с просьбой придумать причину его отсутствия.       Петунья тут же пообещала распространить слухи о том, что ненормального племянничка удалось сплавить в лагерь для трудных подростков. Причем, глаза ее так сияли, что не приходилось сомневаться — она выставит себя и свою семью в лучшем свете. Еще бы, заботятся о сироте, да еще таком. «Конечно, через месяц придется показаться на глаза соседям, да и Дадличка», — кошка взглянула на бочкообразного юношу, старательно копирующего формой папу и все еще пребывающего в прострации, потому и участие в разговоре принимавшего не более, чем остальная мебель. «Нет, с этой стороны проблем не будет», — решила Ири.       Что-что, а правило не говорить о ненормальностях Дадли уяснил. Да и кто его слушать будет? Друзья-идиоты? «Пф. Через пару дней он свято уверует в то, что кузена и правда услали в какой-то там лагерь для трудных подростков», — мысленно фыркнула кошка. «А там еще что-нибудь придумаем», — она зевнула и зажмурилась.       Закончив переговоры, высокие стороны разошлись. Гарри отправился звонить Гермионе, а Дурсли принялись инструктировать сыночка. Ири особенно порадовало наставление баррикадировать двери перед сном, пока этот ненормальный и его зверинец в доме. «Похоже, сове тоже досталась часть славы, мрр», — подумала она, сворачиваясь клубком и закрывая глаза. Ей очень не хватало привычного урчания под боком и рыжего хвоста, мягко укрывшего спинку. «Придется потерпеть», — вздохнула кошка, и погрузилась в сон…       Рука мужа замерла в миллиметре от виска канаида. Сложенные щепотью пальцы Клыка остановились напротив сердца Когтя. Оба тяжело дышали. Зачарованные мечи, обугленные и погнувшиеся валялись на потрескавшейся земле. Куски заговоренных доспехов валялись в истоптанной, пожухлой траве. По телам воинов текла кровь из многочисленных ран. Но они смогли. Совладали с собой. Остановились в последний миг. Она поняла, что все это время не дышала. Легкие обожгло, и она сипло втянула воздух полной грудью. Голова закружилась, запах пыли и отголоски жизненной силы, которую щедро использовали в бою оба воина, ударили в разум и помогли справиться с собой. Еще ничего не кончено. Самцы сделали свое дело, теперь пришла ее очередь.       Она пошла назад, вернулась на пятачок, встала в центре между двух народов. Жена Клыка подошла одновременно с ней и так же, как и она, не удержалась от взгляда на своего мужа. «Пора», — светящиеся от магии глаза самок встретились и они обменялись мыслеобразами. Обе сделали одновременный шаг и переступили незримую черту. Несколько секунд и они подошли к своим мужьям.       — Они поймут, — сказал Клык.       — Поймут, но все равно пойдут, — ответил Коготь.       — Мы не оставим выбора, — сказала канаида.       — Другого шанса не будет.       Они знали — ритуал разорвет и без того расползающуюся ткань мира, будет выброс, прорыв, который уничтожит все на десятки тысяч шагов вокруг. Никто не сбежит, никто не сумеет защититься. Спасение будет лишь в созданном портале. Вот только пройти очищение и пережить перемещение смогут не все. «Хорошо, если один из тысячи», — подумала она и протянула руки тем, кто очень долго был врагом ее народа.       Она взялась за ладони самцов, канаида встала напротив и сделала то же самое. Кивок, и выпущенные когти пронзают руки. Кровь струится ручьями, но заключенная в ней магия и жизненная сила не дает ей упасть. Красные капли взмывают в воздух, вспыхивают, четыре голоса произносят слова заклинания, два на мяукающем языке фелаидов, два на рычащем языке канаидов. Хоровод рун сливается в вихрь, образует кроваво-огненный смерч, и вспыхивает, соединяет бесплодную землю и небеса умирающего мира. «Они все понимают, потому и не пытались мешать. Глупо. Мы могли бы составить большой круг», — подумала она за миг до того, как ее тело обратилось в прах, а душа стала частью засиявшего портала.       «Первая лапа вперед», — разорвал тишину приказ Старшего когтя. Тысячи воинов, лучшие из остатков некогда великого народа, пошли в центр равнины. Они шагали парадным маршем. Строем, не дрогнув, одновременно с отрядом канаидов они вошли в клубящееся марево. Большинство вспыхнуло сразу. Не сделав и десятка шагов сотни воинов стали пеплом, но остальные шли. Темная сеть в их аурах горела. Оставляла после себя багровеющие рубцы, истаивала. Отвратительная бахрома, словно живая, чувствующая приближение конца, рвалась к очагам, стремилась в ядра души и часто, очень часто, успевала добиться успеха раньше, чем до нее добиралось пламя. Но они предусмотрели это. Измененные не могли выжить тут, в окутавшем портал кроваво-огненном мареве. Они сгорали, обращаясь пеплом, по которому шли и шли остатки двух некогда великих народов, в последний миг сумевших остановиться и обрести шанс на жизнь.       «Надеюсь, в новом мире у нас вновь будут дети», — подумала она и напряглась. Вздыбила шерсть, направила в нее магическую силу, словно все еще имела тело. Сырая мана межреальности обрушилась на нее подобно волне. Да только не бывает таких волн, которые накатывают со всех сторон разом. Впрочем, не зря же междумирье называют хаосом. Тут может быть и не такое.       Новая волна, и мысли начали путаться. Еще один удар, и сознание померкло. Лишь сжигающая саму себя душа продолжала держаться. Словно утес посреди штормового моря, она противостояла бушующей стихии, храня портал. Долго, невероятно долго светил он тусклым огоньком и служил маяком тем немногим, кто прошел сквозь огненно-красное марево…       Гермиона повесила трубку, подхватила на руки Живоглота и побежала к родителям. «Мяу», — возмутился кот, когда она прыгнула с лестницы, перемахнув за раз кучу ступеней. Он совсем не разделял ее энтузиазма и его не радовали опасные для лапок двуногих котят кульбиты.       «Мам, пап, я хочу по-настоящему познакомить вас с Живоглотом» — выдала Гермиона скороговоркой, тайфунчиком ворвавшись в гостиную. «Гарри только что звонил, сказал можно» — пояснила она на недоуменные взгляды родителей.       На имени мальчишки, не так уж и редко звучавшем в их доме Грейнджеров, отец семейства мимолетно скривился. В прошлые годы оно не вызывало у него подобной реакции. Но сегодня, каждый раз, когда в рассказе дочери о школе всплывал этот парень, мистер Грейнджер вздрагивал.       Для Гермионы терзания отца остались тайной. Очень уж увлеклась она собственными переживаниями, да и теперь ничего не заметила, ужасно радуясь, что сможет показать родителям хоть что-то волшебное. Из-за дурацкого запрета, который она все же признавала необходимым, ее семья не могла увидеть то, чему научилась дочь.       — Глотик, давай! — Чуть ли не подпрыгивая и едва не хлопая в ладоши скомандовала Гермиона.       — Пф, — кот скептически посмотрел на старших Грейнджеров и дернул ухом.       — Да, точно. Мам, пап, вы это, ну, не пугайтесь что ли, — «успокоила» Гермиона родителей. Живоглот весьма выразительным жестом накрыл глаза лапой и помотал головой. Под умоляющим взглядом он все же вышел на середину комнаты и раздраженно дернул хвостом.       Дэну и Эмме показалось, будто они моргнули, но до того ли им было — на месте знакомого котяры стояло настоящее чудовище, от которого ощутимо веяло опасностью и звериной мощью. Что-то древнее проснулось в душах людей, заставило их замереть от первобытного ужаса. Расширившимися глазами Грейнджеры смотрели на страшные обсидиановые когти, отливающую металлом, огненно-кровавую шерсть и огромные белоснежные клыки. Подсознание людей настороженно оценивало перекатывающиеся бугры мышц, но льдистые глаза, в вертикальных зрачках которых будто замерзло пламя, лишали воли к сопротивлению.       Миг, и наваждение пропало. Вместо монстра, в гостиной вновь сидел знакомый кот. «Мяу», — сказал Живоглот, и плавным прыжком переместился на диван. Развалившись на нем, он заурчал, всем своим видом демонстрируя миролюбие, и помогая троим неразумным человечкам прийти в себя.       — Ух, — тряхнула головой Гермиона, первой справившись с шоком.       — Ч-что эт-то б-было? — Вышел из оцепенения Дэн Грейнджер, с ужасом смотря на то, как его бесстрашная девочка затаскивает на колени кота.       — Доченька, — пролепетала Эмма, вытянув руку, но не решаясь на что-то большее.       — Все в порядке, не волнуйтесь вы так, — улыбнулась Гермиона, принявшись чесать пузико Живоглота. — Разбойник, напугал, предупреждать надо, — ухватила она кота за уши. Тот стойко сносил тисканье, к тому же, оно было весьма приятным. — Не хочешь ничего пояснить? — Требовательно спросила Гермиона.       — Мяу, — весьма по-человечьи мотнул головой кот.       — И все же, — настаивала Гермиона, старательно чешущая и мнущая мохнатые бока Живоглота.       — Мрр…       — Все равно ведь не отстану, — сказала она угрожающе.       После непродолжительного диалога с котом, закончившегося заявлением о том, что некую Ири еще ждать, и угрозой вот сейчас, немедленно, помереть от любопытства, Живоглот сдался. Печально вздохнув и обреченно мяукнув, он взмахом лапы отвел руку улыбающейся Гермионы и спрыгнул на пол. «То-то же», — сказала победительница и вытянулась на диване. Кот фыркнул, снова вздохнул и зажмурился. Гермиона побледнела и затряслась, словно ее током ударило. Грйнджеры старшие, более-менее отошедшие от шока, дернулись к дочери, но негромкий рык остановил их порыв.       — В-все х-хорошо. П-просто. С-сейчас п-пройдет, — вновь «успокоила» родителей Гермиона. Запрыгнувший на диван кот включил моторчик и подставил голову под девичью ладошку.       — Уф, вроде отошла, — сказала Гермиона, автоматически гладя Живоглота.       — Дорогая, хватит нас пугать. Объяснись, — Дэн попытался взять ситуацию под контроль, насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах.       — Даже не знаю с чего начать, — задумчиво протянула Гермиона, перетаскивая себе на грудь кота, и начиная двумя руками почесывать его за ушами.       — Лучше с начала. Мы не спешим, — сказала Эмма.       — Тогда, — Гермиона задумалась на пару секунд, — все началось год назад с библиотеки… — Старшие Грейнджеры переглянулись и обменялись улыбками.       В их взглядах без всякой магии и особой наблюдательности отчетливо читалось — говорим дочка, подразумеваем книги, говорим книги — подразумеваем дочку.       — … Гарри решил нас немного проводить, тогда мы и встретили Ири. На нее Акромантулы напали, — плавное течение рассказа прервал пугающий рык Живоглота, но под руками Гермионы он быстро затих и прекратил скалиться. — … Когда мы с Гарри прибежали, этот бесстрашный кот сидел под потолком и отказывался спускаться, — рассмеялась Гермиона от воспоминаний, не забывая гладить спрятавшего морду в лапы кота. — Ну-ну, Глотик, ты же нашел в себе смелость и спустился.       — Мряу.       — Да никакой это не позор. Нечего глупости говорить. И вообще, ты же завоевал ее любовь, так что выше хвост.       — Мяу! — На этот раз прозвучало гордо. Настолько, что это даже Грейнджеры поняли.       Гермиона попыталась пропустить эпизод с Запретным лесом и оборотнями, да и в целом изрядно сгладить углы о приключениях в конце года, но неожиданно встретила бурную и негативную реакцию со стороны кота. Дэн и Эмма с удивлением наблюдали картину очередного общения дочки и Живоглота. Разгорелся нешуточный спор. Но в этот раз роли явно поменялись.       Закончилось все тем, что Гермиона снова легла на диван и закрыла глаза. Родителям пришлось вновь волноваться за дочь. Причем, трижды. Хоть в этот раз она их и предупредила, даже попыталась бегло объяснить, но легче им не стало. Собственно, Гермиона и вовсе намеревалась отослать их на время беседы с котом за чаем и чем ни будь вкусненьким, но своего не добилась. Впрочем, чай и лимонный пирог в итоге все же оказался на столике.       — …и тогда у него получилось превратиться, что нас всех и спасло, — закончила рассказ Гермиона.       — Вам с этим мальчиком, Гарри, тоже было страшно? — спросила Эмма, первой справившись с эмоциями от услышанного.       — Конечно! — Удивленно посмотрела на маму Гермиона.       — Я имею в виду, когда Живоглот монстром стал.       — Нет, не так, как сегодня было. Там такая ярость от него шла, — Гермиона от воспоминаний плечами повела и поежилась, — у меня волосы зашевелились и глаза кровью налились. Какой уж там страх, сама чуть на этих оборотней не бросилась. Ири, она же сильно израненной была, ей еще перед превращением досталось, к тому же… Ну… Она самочка, — задумчиво протянула Гермиона.       — Черт знает что! — Не дал ей уловить мелькнувшую мысль Дэн. — Казни, маньяки, оборотни, машины времени! Это разве школа?! Что у вас там, подобное каждый год творится?! — Взорвался он, врезав кулаком по столу.       — Н…       — Мяу, — веско сказал Живоглот, заставив Гермиону замолчать и отвести глаза.       — Так, дорогая, похоже, ты нам многое недоговаривала?       «Мама у меня всегда была излишне проницательной», — подумала Гермиона. «Мрр», — раздалось одобрительно-подбадривающее урчание и Живоглот потерся о ладонь, обещая моральную поддержку. Гермиона вздохнула.       — На первом курсе был тролль… — Начала она покаянный рассказ.       Дэн бушевал, Эмма плакала в обнимку с дочкой, Живоглот довольно жмурился. «Конечно, им придётся какое-то время помучиться и попереживать. Зато потом у них все будет намного лучше. Очищающие страдания бывают полезны», — думал кот, наблюдая за людьми. Ири правильно предупреждала. Умная она у него. Не разорви он сейчас этот узел из недомолвок и недосказанностей… Неизвестно, к чему бы все привело впоследствии. Котенок мог потерять родных и лишиться семьи. С точки зрения Живоглота, подобное было в корне неверно. Разумеется, детеныши должны вырастать и уходить в другой прайд, да только разум имел один огромный плюс — он позволял осознавать и сохранять кровные связи. «И отношения выстраивать не как у глупых псов в бесполезной драке», — фыркнул кот, и прикрыл глаза.       Скорей бы уже свою самку увидеть, он соскучился по ее запаху и эмоциям. Какое-то время он серьезно обдумывал новое для себя ощущение и пришел к выводу — оно ему нравится. Не само по себе, а как бы комплексно. Начиная от объекта его вызывающего, и заканчивая предвкушением встречи с ним же. «Сложно это все», — вздохнул кот. Раньше ему жилось намного проще. И все же, возвращаться к животному существованию у Живоглота не было ни малейшего желания. «Прорвемся», — подумал он, проваливаясь в сон-воспоминание.       Ноздри уловили привычный запах песчаной пыли, давно пропитавшей маску. «Снова будет буря», — понял он, с прищуром смотря на поднимающееся солнце…       С недавнего времени Живоглот все чаще и чаще видел историю одного из своих предков. Не героя, а всего лишь одного из многих командиров низшего звена, того, на ком, по большому счету, и держится любая армия.