Фурри Ири

      Лишь через неделю Грейнджеры смогли выбраться в гости к Гарри. Арендованный Верноном дом располагался далековато, потому и ехать решили на выходные. Впрочем, что не делается — все к лучшему. Эмоции у родителей Гермионы немного улеглись. Гарри успел подготовиться к визиту, проведя генеральную уборку и закупив необходимое, А то в доме ни постельного белья лишнего, ни продуктов толком. Наверно, впервые за многие годы, Гарри оказался благодарен Дурслям. Во всяком случае, ни одно из дел по дому не было ему незнакомо и объем работы не вызывал ступора. Перекинувшаяся Ири, в меру доступного когтистым лапам, оказывала помощь, но в основном работала грузчиком, передвигая старинную мебель и давая возможность убрать накопившуюся пыль.       Дом, скорей домище, считался вроде как охотничьим, но был стар и уже лет пятьдесят не знал ремонта. У владельцев недвижимости и солидного куска земли вокруг имелось целых три проблемы, и все они оказались связанны с недвижимым имуществом. Первая — возраст домовладения, солидно превышающий столетие. Сей прискорбный факт автоматом внес здание в культурно-историческое наследие. Как результат, ни снести, ни отремонтировать его на современный лад стало невозможно. Верней, весьма и весьма дорого. Требовалось сохранить прежний вид, что тут же обрекало на муторное согласование по любому, даже совершенно ничтожному поводу. Для Англии довольно типичная проблема многих старых семей.       Вторая беда — окружающий лес. Какие-то ушлые ботаники обнаружили в нем уникальных эндемиков, и это мигом превратило частную собственность в заповедник. Классическая ситуация, нормальная для англосаксонского законодательства, из-за которой владелец не имеет возможность что-либо сделать со своим имуществом. Такой вот своеобразный выверт священного права частной собственности, столкнувшийся с… Хм… Да, пусть будет общественным благом.       Наконец последняя неприятность — налоги никто не отменял. Конечно, учитывая дотации и всякие компенсации, сумма получалась весьма незначительной, но для прижимистого пуританина и эти крохи оказались сродни сдиранию кожи заживо. А уж осознание того, что тут можно развернуть не вшивенький мотель или гостиницу, а полноценный туристический центр… Оно и вовсе сводило предприимчивых наследников в могилу стройными рядами. Конечно, они усиленно судились, но их шансы были не нулевыми, а отрицательными. Судебные издержки, на которые никакие субсидии не распространялись, еще быстрей доводили до стрессов и нервных истощений бьющихся за священные права граждан.       В принципе, все это осталось бы неизвестно Ири и Гарри, не возьми их с собой Вернон, до заикания боявшийся оставить парочку ненормальных с семьей. Нет, определенно, характер у него имелся. Мистер Брайан, деловой партнер Вернона и нынешний владелец проблемной собственности, как-то по своему понял интерес господина Дурсля к охотничьему домику и земле, потому и поделился проблемами, с ней связанными, попутно проведя отличную презентацию.       У кошки сложилось ощущение, что делалось это все с одной целью — продать дом и земли. Правда, по ее мнению, осуществлялось это как-то странно. «Хотя, мало ли какие у них там отношения по бизнесу», — подумала Ири. В принципе, этот дом ее более чем устраивал и почти идеально соответствовал некоторым планам, но покупать его… «Нет смысла», — решила она, осмотрев чердак и подвал. На первый уже лет сто никто не заглядывал, во второй изредка спускались, но далеко не забредали. Котел, сантехника и погреб, когда-то, судя по запахам, бывший винным, вот и все. Большая часть подвала лежала впусте. «Очень хорошо», — подвела итог разведки Ири.       Гарри импонировала сама идея пожить отдельно, да еще и в собственном доме, так что он согласился бы и на куда более убогое жилище. А уж когда кошка «одобрям-с» выдала, ему лишь дяде Вернону покивать осталось. Тот мигом решил вопросы с мистером Брайаном, выписал чек, отслюнявил племянничку наличности, строгим голосом приказал навести порядок, закупить продукты по списку Петуньи, не баловать, проблем не создавать, и ждать их приезда на выходных. В качестве награды за примерное исполнение его обещали оставить пожить тут на неделе. Сыграл Вернон более чем натурально.       Во всяком случае, у мистера Брайана, взбреди тому в голову явиться и проверить имущество, вопросов к одиноко живущему посреди леса подростку не возникнет. Правда, до ближайшего населенного пункта тут километров двадцать… «Впрочем, напрямик ближе, а велосипед и рюкзак снимет вопросы», — решила не множить сущности Ири. К тому же, она четко видела — никаких чар контроля тут нет, так что тот же велосипед можно трансфигурировать или вовсе иллюзию навести. «Но тогда в разобранном виде, а лучше и вовсе с погнутым колесом и рулем, чтобы никто покататься не захотел», — сделала кошка мысленную зарубку.       К большому удивлению Гарри и Ири, дядя Вернон вернулся через пару часов и привез продуктов и велосипед, который они успели обсудить, пока ходили по дому и намечали план генеральной уборки.       — Вот, — указал Вернон на пару объемистых пакетов и велосипед со снятым передним колесом. — Сами справитесь? — Уточнил он насуплено.       — Да, дядя.       — Мрр, — заверила Ири.       — Звони, если что надо, — буркнул Вернон. Пару раз переступив с ноги на ногу, он махнул рукой и полез за руль.       — Спасибо, дядя, — пробормотал Гарри, получивший тычок кошачьей морды в ногу.       — Родня же, — ответил умудрившийся услышать его Вернон, и с пробуксовкой покинул территорию домика.       — Ни черта не понимаю, — потер лоб Гарри, и посмотрел на кошку.       — Мяу, — дернула та ухом, выражая солидарность.       Конечно, кое-какие предположения у нее имелись, но все это не имело значения. Может на Вернона Дурсля благотворно страх повлиял, и он жизнь переосмысливать начал, может ментальные закладки имелись, которые слетели или деформировались по любой из кучи причин. Она даже проснувшуюся совесть допустить могла и элементарный здравый смысл, направленный на укрепление озвученной домовладельцу легенды.       «Ты права, неважно почему, нам это только на пользу», — кивнул Гарри, после чего начались их трудовые будни. Домом давно не пользовались, вот и работали в авральном режиме. Готовились встречать гостей и ждали, и дождались, и насладились, попутно озадачившись. Вернее, озадачилась кошка. Нет, точнее все же озадачились, но несколько по-разному.       Выходные с Грейнджерами прошли не то, чтобы совсем уж комом, но где-то рядом. Ири с Живоглотом пришлось изрядно постараться, чтоб мистер Грейнджер не пришиб Гарри. Как минимум морально. Все-таки у Дэна имелись весьма весомые основания считать парня источником опасности для дочери. Пожалуй, исключая тролля, именно общение с ним привело его маленькую принцессу к оцепенению, прогулкам под луной в компании оборотней, дементоров, кто бы это «черт побери такой не был» и какого-то психа, превращающегося в собаку. Может и не во всем он был объективен и прав, но понять любящего отца можно. Правда, с другой стороны, Дэн Грейнджер был благодарен этому парню за неоднократное спасение дочери. И честно признавался себе, что где-то в душе восхищается и даже немного завидует Гарри. Разумеется, как любящему отцу и немало повидавшему человеку, ему импонировало отношение парня к дочери. Пожалуй, его все же не столько факты и опасные приключения раздражали, сколько напрягало стремительное развитие отношений между Гарри и Гермионой. Не заметить, как юная пара смотрит друг на друга, понимает с полуслова, стремится друг к другу — это надо быть слепцом!       Короче говоря, эмоции мистера Грейнджера мотыляло из стороны в сторону, мысли штормило, и в целом он ощущался этаким облачным фронтом, от которого не знаешь, то ли грозы и молний ждать, то ли распогодится и солнце выглянет. Эмма честно пыталась сгладить заскоки мужа, но она и сама не сильно далеко от него ушла. Пусть и по несколько иным причинам. Впрочем, причины-то в основе лежали все те же, но порядок приоритетов немного иной. Так ведь женщина.       Естественно, третьим участником этого «кордебалета» оказался сам Гарри. Этот «отжигал» по-своему. Да так, что Ири головой о твердые предметы стучала. Гарри упорно пытался делать все не так, как видел у Дурслей. Нет, разумеется, он не наливал суп в чашки, а кофе в тарелки, инверсия касалась лишь выборочных моментов в сфере отношений. Хорошо еще, до Ири быстро дошло, что к чему, спасибо связи на тонких планах, но ей пришлось изрядно постараться, объясняя Гарри допущенные промахи и сделанные ошибки.       Какими бы моральными уродами в отношении к нему не были родственники, но их семья в любви и согласии прожила больше весен, чем он видел. Увы, Ири не удалось полноценно донести эту мысль до Гарри. Тут и сложности общения сказались, и обстановка разговору не способствовала, все, как говорится, пришлось делать на живую, но хоть озадачить котенка мыслями в нужном направлении она смогла — и то хлеб.       Естественно, нельзя винить Гарри в том, что он привык видеть Дурслей исключительно в мрачном свете и воспринимал все, с ними связанное, в негативном ключе. Разумеется, заставить его абстрагироваться и посмотреть на отношения Вернона и Петуньи не через призму собственной нелюбви к ним, как личностям, было сродни титаническому подвигу, тем более в сложившихся условиях, но хоть накал страстей сбить удалось. Как минимум временно.       Тяжелей всего пришлось Гермионе. С одной стороны отец, хоть и пытающийся сдерживаться, но, мягко говоря, не очень успешно. С другой мать, которая, умудрялась вставлять шпильки и отцу и Гарри. С третьей он сам, ведущий себя странно, если не сказать своеобразно. И ведь внешне-то все нормально, можно сказать чинно и благопристойно, никто не хамит, никто не грубит, да только ощущение, что вокруг одни лицедеи, и каждый в кармане фигу держит. В словах так прямо и слышится классика «Вы сегодня отлично выглядите» и прочее из серии «Вуаль вам к лицу».       «Хорошо еще Ири быстро разобралась и объяснила в чем дело», — думала Гермиона, после разговора с кошкой взяв многое в свои руки. Правда, это привело к еще большим сложностям с отцом, зато мама внезапно «прозрела» и стала адекватной. Правда, пока она общалась с дочерью, Ири приголубила Гарри сложным мыслеобразом, и парень выпал из реальности, совершенно механически занявшись прощальным ужином. Это взбесило Дэна, который до этого расспрашивал Гарри о драконах.       Мистера Грейнджера явно несло не в ту степь, он это понимал, но решив, что его нагло игнорирует сопляк, закусил удила и принялся рассуждать о лимите удачи, возможностях пережить встречу с драконом кого-то вроде девочки-подростка, скажем курса четвертого, и трудностях борьбы с крылатым огнеметом. Мужа вовремя отвлекла Эмма, а там и уславшая Живоглота кошка подключилась. Посмотрев на Гермиону, она мяукнула.       — Мам, пап, Ири просит нас с Гарри поколдовать, говорит, что тут нет чар надзора. Пойдемте на улицу, вы же хотели посмотреть, чему я научилась в Хогвартсе.        — Да, конечно, идемте, — сказала решительно вставшая Эмма.       Мистер Грейнджер собирался добавить что-то про драконов, выразиться, в том духе, что с радостью оценит навыки того, кто счел себя достойным его принцессы, но получил тычок по ребрам от супруги и смолчал.       Аналогичная участь постигла Гарри, который так же собрался выдать нечто вроде: «Сейчас кое-кто увидит кое-чего, и вопросы…» — Локоток Гермионы, пришедшийся в бок, так и оставил слова в виде мыслей. «Мрр», — одобрительно кивнула Ири, после чего громко мяукнула, привлекая внимание, и передавая сочиненную на ходу программу показательных выступлений.       Следующий час Дэн и Эмма Грейнджеры наслаждались шоу. Началось все с простейших чар левитации. «Мяу», — скомандовала кошка, и Гарри с Гермионой принялись жонглировать парящими в воздухе ветками и камешками. Те летали по весьма замысловатым траекториям, и передавать контроль оказалось довольно сложно, но ребята отлично чувствовали друг друга и с подстраховкой Ири вполне справились. Следующим номером стала трансфигурация. Гермиона послала Гарри ветку, тот превратил ее в шкатулку и отправил обратно по дуге. Взмах волшебной палочки, и находящаяся в высшей точке шкатулка обернулась птицей. Та захлопала крыльями, заклекотала, и улетела в лес.       «Мяу», — скомандовала Ири, послав мыслеобраз следующей задумки. «Агуаменти», — сказал Гарри, Гермиона сделала пасс волшебной палочкой, и созданная магией вода начала обращаться в лед. Запланированного кошкой цветка не вышло. Сделанное юными чародеями походило на помесь стелы и кактуса, впрочем, ветки-колючки довольно приятно сверкали отраженным светом луны, и их оказалось много, да и зрители не знали, что именно пытались сделать подростки, так что трехметровое нечто Грейнджеров вполне впечатлило. Особенно после того, как его разукрасили разноцветными огоньками. Всего лишь разноцветные вариации Люмуса. Этакий аналог магловских гирлянд, только каждую лампочку вручную магией делали.       «Мрр», — оценила труды магов кошка, и послала новый мыслеобраз, предложив продемонстрировать мастерство в чарах при помощи дуэли. Гарри и Гермиона идею всецело поддержали, и бились с полной самоотдачей. Тут их чувство локтя оказалось очень даже в жилу. Опять же и он, и она старались показать, что не столь беззащитны, и могут позаботиться друг о друге. «Хорошо, очень хорошо», — оценила их старания довольно жмурящаяся кошка.       «Мяу», — сказала она, когда оба котенка изрядно выложились. Поединок прекратился, Гарри с Гермионой переглянулись, потом уставились вопросительно на Ири, но та лишь фыркнула и головой помотала. «Сами», — мяукнула она. Гермиона кивнула, взяла Гарри за руку, направила в него остатки своей магии, и тот эффектно завершил представление, создав патронуса. Правда, обычного, а не того, который рвал дементоров. Урчание кошки на человеческую речь можно было бы перевести как «понятненько, значит, часть праны все же попадает». Сотканный из света лев, или кто-то на него весьма похожий, пробежался по воздуху, позволил Дэну с Эммой коснуться себя, затем понесся в небо, и там распался мириадами искр. На взрыв фейерверка это походило весьма отдаленно, но эффект произвело куда более впечатляющий.       — Уф, сил нет, — улыбнулась Гермиона, и привалилась к Гарри.       — Мяу, — одобрительно кивнула кошка.       — Она зовет в дом, — перевел Гарри, придерживая за талию Гермиону.       — Хорошо, — кивнул Дэн Грейнджер, обнимая жену за плечи, он стоял и смотрел на небо, все еще остро переживая чувства Гарри и Гермионы, которые смог ощутить, коснувшись патронуса.       Кошка на миг зажмурилась, вполне довольная результатом. «Попробуем закрепить», — подумала она, первой прошмыгнув в дом. Люди вошли следом. Чета Грейнджеров еще находилась под впечатлением, и потому просто последовала за находящимися на грани истощения подростками. Те по привычке пошли к камину. Гарри и Ири постарались повторить расстановку мебели по примеру гостиной Гриффиндора, вернее, их места в ней, но с учетом родителей Гермионы, заменили одно кресло вторым диваном.       Через минуту обе пары сидели и смотрели на пляшущий в камине огонь. Ири, опередившая людей, позаботилась об этом, подбросив на багровые угли пару полешек.       — Это было… — Нарушила тишину Эмма, но ее перебили.       — Мяу, — привлекла внимание людей Ири, появившись с пледом в зубах.       — Мяу, — явился Живоглот, выглядевший так, словно только что марафон пробежал.       Кошка потерлась мордочкой о кота и тут же улеглась. Тот схватил выпущенный ей кончик пледа, и укрыл им ее с головой. Отойдя к камину, Живоглот упал рядом с огнем, совершенно по-собачьи вывалил язык и тяжело задышал. Его глаза засветились магией и он мяукнул. Разумеется, все смотрели на кота, а зря. Впрочем, все равно бы ничего не разглядели.       Знакомое и одновременно какое-то иное ощущение, словно ветерок пронеслось по сознанию зрителей. Люди дружно моргнули, перевели взгляд, их глаза округлились, а челюсти сами собой устремились вниз.       — Как вы, котятки? — Мурчащим голосом спросила девушка лет двадцати, поправляя укрывший ее плед.       — И-ири? — Ошарашенно выдавили Гарри с Гермионой в два голоса, круглыми глазами вглядываясь во вполне человеческое лицо с едва приметными полосками на щеках, вызывающими ассоциацию с кошачьими усами.       — Мрр, — кивнула она и острые кончики мохнатых ушек, выглядывающих из-под серебристо-пепельной шевелюры, чуть шевельнулись. — Несколько необычные ощущения, — прокомментировала Ири, с нечеловеческой грацией поднимаясь с пола.       Поправив плед, словно прилипший к ней, она пошла к кошачьему креслу. Люди заворожено смотрели на торчащий из-под пледа кончик хвоста и справились с наваждением лишь когда Ири остановилась. Замерев перед креслом, она на секунду задумалась, чуть заметно пожала плечами, и не столько даже села, сколько как бы перетекла в него.       — Мяу?       — Не очень, — ответила Живоглоту Ири.       — Мрр.       — Да?       — Мяу!       — Для первого раза наверно, — улыбнулась Ири, продемонстрировав явно нечеловеческие клыки и зубы. — Времени мало, — обвела она взглядом вертикальных зрачков смотрящих на нее людей. — Невилл нужен. Хорошо выложившийся в магическом плане. Это больше трансфигурация, а не полноценный оборот, вроде вашей птицы из шкатулки, — пояснила она всем, но смотрела при этом на Гермиону. Та кивнула, поняв, что вопросы лучше отложить на потом. — Вы, люди, слишком усложняете, — дернула ухом Ири. — Это в вашей природе, местами хорошо, порой полезно, но сейчас мешает. — Котенок, — она заглянула в глаза Гарри, — расскажи им о своей жизни все. Без утайки. Они смогут понять многое. Возможно, все.       — Хорошо, — кивнул Гарри, не сводя взгляда с лица Ири.       — Какие же вы порой слепцы, — совершенно по-кошачьи зажмурилась и вместе с тем по-человечески вздохнула Ири. Знакомое чувство, одновременное осознание моргания, и люди снова видят кошку. — Мяу, — выдала та с досадой и раздраженно дернула хвостом.       Тут же на кресле оказался кот и потерся об нее мордочкой, после чего парочка на некоторое время замерла нос к носу, затем улеглась рядом, привычно укрыв друг друга хвостами, и уснула.       — Вы как? — Забеспокоилась Эмма, увидев синхронно трущих лбы детей.       — Нормально, мам.       — Так всегда, когда они быстро и много говорят, — пояснил Гарри.       — С вами они тоже так могут? Это не опасно? Ты ведь специально на диване лежала, когда с тобой Живоглот разговаривал, а…       — Ха-ха-ха, — рассмеялись Гарри с Гермионой, перебивая Эмму.       Мысль поучаствовать в полноценном диалоге кошачьих показалась им невероятно забавной, особенно в сочетании с вопросами безопасности. Нет, разумеется, Гермиона все объясняла, но родители — это родители. Тем более такие любящие и заботливые.       — Нет, мам, — терпеливо заговорила Гермиона. — Реши они с нами просто поговорить, — она изобразила пальцами кавычки, — и мы почти сразу потеряем сознание.       — Значит опасно, — подобрался Дэн.       — Нет, пап, — вздохнула Гермиона, — просто очень сложно. Как бы сказать, они в более широком диапазоне чувств живут. Все им доступное — чересчур много для нашего восприятия. Нам они пока только тщательно подготовленный пакет информации послать могут. И чем он, — Гермиона задумалась, подбирая слова, — не больше даже, а информативней, или скорей многосмысленней что ли, тем тяжелей понять, скорей даже воспринять и переварить, уяснить суть.       — Ясно, что ничего не ясно, — хмыкнул Ден. — Но ведь это нагрузки на мозг, а значит возможны…       — Нет, пап, не столько на мозг, сколько на ментальный слой ауры, тут даже не совсем магия, она просто проводник.       — Кто они вообще такие? — Решительно сменила тему разговора Эмма. — Ты весь прошлый год писала и говорила о фамильярах, но из того, что я запомнила и поняла — они нечто иное.       — Они наши партнеры по ритуалу, мы кровные братья и союзники, у нас с ними многоплановая связь на всех уровнях энергий. Вплоть до уходящих к внутренним оболочкам души каналов, — решил поучаствовать в разговоре Гарри, попутно поделившейся кое-чем из рассказанного Ири.       — Боюсь, нам это мало что объясняет, — покачал головой Дэн.       — Простите, сэр, я не подумал, — стушевался Гарри.       — Ладно, главное мы поняли, вы с ними более чем прочно связаны, в подробностях потом разберемся. Я так понял, ты хочешь нам рассказать о себе?       — Ну, видимо да, — покосился Гарри на кошку. Та никак не отреагировала. Ири с Живоглотом явно дрыхли без задних лап, наверняка изрядно устав как физически, так и магически. А вот сам он наоборот сейчас мог бы десяток патронусов выдать. Тряхнув головой и отогнав несвоевременные мысли, Гарри задумался над своим прошлым. — Ну… Эх, даже не знаю, с чего начать, никогда о себе не рассказывал, — он запустил руку в волосы на затылке и взъерошил их, словно пытаясь таким образом вытащить из памяти какой-нибудь момент, который мог бы стать отправной точкой рассказа.       — Попробуй с самого начала, — ободряюще улыбнулась ему Эмма. Гермиона же просто сжала пальцы на ладони Гарри.       — Ну… Тогда все, наверно, началось в ночь на Хэллоуин восемьдесят первого года, когда моих родителей убил темный волшебник Волан-де-Морт. Вообще-то его настоящее имя Том Реддл, но большинство колдунов и ведьм до сих пор его настолько боится, что предпочитают использовать всякие замены вроде Тот-кого-нельзя-называть или разных Сами-знаете-кто…       Пока Гарри выговаривался, Ири думала. У нее не было особой уверенности в том, что котенка поймут и примут старшие Грейнджеры. Вот Гермиона — да, тут кошка не сомневалась. И поймет, и поддержит, и примет. Впрочем, одно то, что Гарри расскажет вслух о своей жизни, чувствах, сомнениях, поделится наболевшим, уже несет огромную пользу для переосмысления всего с ним случившегося. Поможет на многое взглянуть по-новому. Для него самого, пожалуй, это важней, чем для всех остальных присутствующих будет. Не зря же психологи с церковниками взяли на вооружение приемы с исповедями, пусть они по-разному называются, суть-то одна остается.       «Бедный Живоглот, да и котяткам тоже, пришлось поработать. Не до истощения, но близко к опасной черте подошли. Удивительно, что удалось настолько преобразиться. Не зря столько тренировалась. Совсем не зря. Фактически, стала классической нэко», — размышляла кошка, делающая вид, что спит и ничего не замечает.       Были у нее робкие надежды на то, что сможет достичь этого через годик субъективного времени, хотя куда реальней она рассматривала перспективу года через два-три. Если бы не сложившаяся ситуация, она бы и пытаться не стала. По планам вообще стояла работа над речевым аппаратом, способным к человеческому общению, а оно вон как вышло. Очень уж не хотелось, чтобы между Гарри и родителями Гермионы пропасть разверзлась. Жалко котяток стало, вот и попыталась вмешаться, умудрившись не просто выше головы прыгнуть, а сразу рекорд перебить.       «Любой прорыв, результат долгих и планомерных усилий, как и геройство, чаще всего, следствие ошибок», — подумала Ири, прислушиваясь к очагу. «Нет, повторить даже отдаленно похожее в ближайшее время не смогу. Да и опасно это. Дождемся стабилизации», — сделала она вывод из анализа своих ощущений.       Мысли кошки переключились на Живоглота. Тот проследил за всем процессом изменения формы и теперь мог повторить его, возникни в этом острая необходимость. «Куда важнее, что у нас есть образец. Шаблон, с которым можно работать», — мысленно замурчав, кошка построила энергетический образ самой себя и добавила рядом с ним аналогичный, но полученный от Живоглота. Рассматривая обе фигуры, вспоминая ощущение от тела, более всего похожие на еще не разносившийся ботинок, она искала способ совместить это с боевой формой. Очень уж беззащитной и слабой она ощущала себя в неко-форме. Магической энергии много, но все равно не то.       «А вообще весьма симпатичное тело вышло, по меркам человека и вовсе красавица, правда, экзотическая», — отметила Ири. «Но фурри все же лучше, ближе и естественней», — решила она, развеивая образы энергетических проекций самой себя в трех разных ипостасях.