Фурри Ири

      Разгадывание тайны золотого яйца проблем не доставило. Седрик ответил Гарри любезностью и дал не только подсказку, но и сообщил пароль от ванны старост. «Хороший юноша», — промурлыкала Ири, когда Гарри поделился новостями.       — Все, как мы и думали, — порадовалась Гермиона, и сменила форму уха на кошачью.       — Весь вопрос в том, когда именно будет второй этап, — пробормотал Гарри и, не сдержавшись, чуть изменил зубы и прикусил такое миленькое ушко.       — Мрр, — притворно возмутилась Гермиона.       — Точно после бала, я бы ставил на конец зимы или начало весны, — сверкнул вертикальными зрачками Невилл.       — Брр, — поежился Гарри.       — Нев, а жабросли от судорог в холодной воде защищают? — Спросила Гермиона, освобождая ушко и возвращая ему человеческую форму.       — Не знаю. Наши из средиземноморья, да и остальные все теплолюбивые, не уверен, да и что-то мне про это вообще ничего не попадалось. Скорее всего, никто и не проверял.       — Не хочу я в воду лезть, — вздохнул Гарри.       — Надо, — сказал Живоглот, вернее, послал котяткам короткий, но емкий мыслеобраз.       — Но сначала закалка, — порадовала всех Ири.       — Сами-то вы в воду не полезете, — хмыкнул Гарри.       — Пф, — дружно фыркнули кот с кошкой. — Мяу, — синхронно ответили они.       — Кто бы сомневался, — рассмеялся Невилл.       — Мрр… — Дружно заурчали Ири с Живоглотом.       — Ну да, ну да, — улыбнулась Гермиона, потершись макушкой о подбородок Гарри.       — Надо, значит надо, — пожал он плечами, стойко принимая очередной удар судьбы.       Разумеется, Ири с Живоглотом не стали закалять котяток экстремальными методами. Первое время к тренировкам добавилось обычное растирание мокрыми полотенцем и постепенное снижение температуры воды в душе. Потом ввели классическое обливание, затем, когда Гарри с Невиллом достаточно адаптировались и воды Черного озера остыли, парни принялись регулярно окунаться и, со временем, плавать. Но в меру. Без ненужного экстрима. Естественно, испытали жабросли и не забывали о бодроперцовых зельях. Ко второму этапу турнира подошли во всеоружии.       Но не одной лишь подготовкой к нему жили они. Предстоящий бал превратил Хогвартс в растревоженный улей. Девушки и девчушки, из тех, кто нашел кавалера постарше и имел возможность попасть на Святочный бал, заказывали платья, согласовывали гардеробы, чтобы, не дай Мать Магия, они не совпали более чем на крохотную ленточку, да и то не хотелось бы. Спрос на модные журналы, как магические, так и магловские, возрос неимоверно. Ударными темпами осваивались косметические чары, Снейп ходил с подергивающимся глазом и оглядкой, ведь заклинания-заклинаниями, но косметическое зельеварение эффективней, да и долговечней. Хотя бы в плане похудания. Диеты-то времени требуют. Впрочем, когда и кого это останавливало? Красота требует жертв! Потому-то на диеты дружно села большая часть ведьм и, само собой, это добавило колорита и позитивных эмоций в происходящее.       И конечно же особняком стояли еще не нашедшие партнера или партнершу. Короче говоря, жизнь била ключом и, как в той старой шутке, частенько разводным. По голове. Естественно это не могло не привести к неприятностям.       Джинни Уизли окончательно потеряла надежду попасть на бал и послала письмо матери. В нем она жаловалась на жизнь и несправедливую судьбу. Ее кумир, герой, мальчик-который-выжил, официально встречается с грязнокровкой Грейнджер, которая, стерва такая, еще и ее, всю такую замечательную, игнорирует, связалась с этой барсучихой Аббот, секретиками не делится, душевных разговоров не ведет, и просто гадина. Змея подколодная! Жениха отбила! И прочее в том же духе.       Во второй части письма Джинни прошлась по братцу Рону, который, лентяй тупой, умудрился испортить отношения со своими лучшими друзьями, совсем скатился в учебе и окончательно слетел с катушек от зависти и ревности. Досталось и Фреду с Джорджем — занятые своими пассиями и проделками, близнецы нагло игнорировали душевные страдания сестры.       Короче говоря, вышло довольно типичное письмо маменькиной, избалованной вниманием и заботой девочки, в котором все вокруг оказались кругом виноваты. Сама же страдалица выступала, по меньшей мере, в роли императрицы в изгнании. Естественно, окруженной завистниками и идиотами. Хотя, с первыми как-то не особо получалось, всех подруг, кроме действительно страшненьких и совсем уж «умненьких» пригласили. Но не ее! Почему так? Несправедливо!       Разумеется, о том, что она сама отшила троих парней, Джинни скромно умолчала. Еще бы, она ведь ждала, да что там, была стопроцентно уверена — Гарри одумается. Послушает старательно распространяемых слухов, ужаснется от распускаемых сплетен, и прилюдно бросит Гермиону. Джинни и вовсе не возражала, чтобы та с горя в Черном озере утопилась или с астрономической башни бросилась. Но, к ее огромному разочарованию, Гарри не проникся, и даже жестко осадил Джинни, когда та решила в приватном разговоре лично открыть прекрасные зеленые очи своего принца.       Собственно говоря, ей еще повезло, ведь тот же Рон и вовсе в морду получил. Причем — трижды. Сначала от самого Гарри, когда по настоянию Джинни попытался наплести бывшему другу о Гермионе. Потом от Невилла. Правда, тут он пострадал несколько безвинно.       Поняв — с Гарри не получится, а время уходит, Джинни сменила объект атаки и принялась порочить Ханну Аббот. Той, правда, на это было плевать. Барсуки, вернее барсучихи, над сплетнями и слухами смеялись, причем, громко и открыто. Делали они это так дружно, что Джинни, внезапно для себя, обрела не самую лестную репутацию.       Невилл и Ханна находились на разных факультетах, но при этом стремительно сближались друг с другом в плане энергетики и взаимных чувств, им очень нравилось быть рядом, в определенном смысле у них проявилось нечто отдаленно похожее на ломку наркоманов, что и неудивительно, они ведь на тонких планах перестраивались. Однако, занятия Гриффиндора и Пуффендуя не совпадали. Плюс тренировки. Короче говоря — времени побыть рядом оставалось прискорбно мало. Вот и ввели они что-то вроде традиции обедать вместе, а чтобы никому обидно не было, делали это то за столом барсуков, то за столом львов.       Хотя, скорее все же не традицию, а моду или, если угодно, тренд. В обычной ситуации им бы это вряд ли удалось, но в Хогвартсе имелись гости. Ученики Дурмстранга и Шармбатона спокойно сидели за столами разных факультетов. Более того, они еще и свободно мигрировали с места на место. Альбус и остальные взирали на это вполне благосклонно. Еще бы, ведь Турнир Трех Волшебников позиционировался как соревнование призванное сближать, объединять и сплачивать магов и волшебниц разных стран. Во всяком случае все стороны придерживались именно этого в официальной риторике. Соответственно и возразить против перемещений Ханны с Невиллом и остальных пар, кочующих от стола к столу — подобное смотрелось бы, как минимум, странно. Потому никто и не возражал.       В один из не самых прекрасных для Рона дней, Джинни, раздосадованная обретенной славой и провалом планов, пошла на прямую конфронтацию с Ханной. Стала разглагольствовать на тему гусь, в смысле лев, свинье, то есть барсуку, не товарищ. То ли Джинни специально момент подбирала, чтобы близнецов Уизли не оказалось за столом, то ли стечение обстоятельств, но урезонивать ее оказалось некому. Вернее, эту роль взял на себя Невилл, в той же манере размышлений вслух, он срезал пассаж Джинни фразой о змеях, подло прикрывающихся львиной шкурой. «Шипение выдает», — кивнул ему Гарри. «Рычать не могут, для честного боя смелости не хватает», — пожал плечами Невилл.       Весь этот обмен любезностями оказался настолько прозрачен, что понял даже Рон. Если бы ему хватило ума на что-то большее, чем бездумно лезть за Джинни в драку, так однокашники бы и вовсе зауважали парня. Увы, но Рон остался верен себе. Прямой путь, смело в гору, лбом об стену, атакуем грабли и прочее в том же духе — вот его кредо. Разумеется, Невиллу он был не соперник, и все закончилось предсказуемо. Джинни смертельно обиделась на всех и вся, замкнулась и написала письмо маме — и упустила момент.       Конечно, шансов у нее изначально не было, Ири бы не допустила, но не стать изгоем и обрести союзниц в деле разлучения Невилла и Ханны она могла. Очень уж достойно выступил наследник рода Лонгботтомов, настолько, что парнем заинтересовались многие девушки. И единственное, чего им не хватало — центра кристаллизации. Сами-то они объединиться не могли, ведь их конечной целью был Невилл, а вот Джинни, видевшая в нем лишь ступеньку к Гарри… «Не сложилось, нашим легче», — фыркнул Живоглот, выслушав Ири. «Мрр», — кивнула та, согласная чуть более, чем полностью.       Если окончательно выбросить лишнее, письмо Джинни сводилось к простейшему «Я что, теперь на Святочный бал не попаду? А-а-а! Спасите, караул!» Естественно, Молли не могла оставить крик души кровиночки без внимания. Да только помогать можно по-разному. Она выбрала самый простой путь — послала дочери флакончик с любовным зельем. С другой стороны, а что еще она могла сделать, когда время на исходе? Посоветовать или даже приказать Рону пойти на бал с сестрой? Нет уж, это совсем ни в какие ворота.       Само собой, ничего серьезного Молли не послала, во-первых, еще успей достать или сварить, во-вторых, она пеклась о чести малышки. Как-никак, тринадцать лет всего, поэтому рисковать и высылать что-то действительно убойное — чревато!       Хоть и не трудно было догадаться, кого именно выберет своей жертвой Джинни, но Ири с Живоглотом прошляпили момент. С одной стороны, сказался взятый ими темп. Они банально вымотались и устали, потеряли пресловутую бдительность. Впрочем, тут их несколько оправдывало понимание того, что на Гарри и Гермиону не подействовали бы и куда более убойные составы, чем наскоро сваренная амортенция. Максимум что грозило котяткам — кратковременное помутнение разума, да и то они бы скорее всего заметили, осознали и быстро подавили волевым усилием. С другой стороны, совсем не факт, что в той куче разнообразных посылок, которые ежедневно прибывали в Хогвартс в связи с надвигающимся балом, даже кот с кошкой смогли бы не пропустить очередной флакон зелья. Тем более, Джинни не одну только амортенцию получила, и не она одна подобные эликсиры заказала. Зато она первая воспользовалась крайним средством. Ожидаемо, остальные-то еще не утратили надежду получить приглашение хоть от кого-то.       Страдающая по зеленоглазому принцу девушка опустила свой волос во флакончик, дождалась изменения цвета жидкости, и отправилась на ужин. Надо отдать должное мастерству конспирации Джинни — никто ничего не заметил. Операцию она провела словно заправский диверсант. Вымотавшиеся дальше некуда Ири с Живоглотом упустили момент. Да и не мудрено, ведь Джинни в последние дни такие фортеля выдавала, на эмоционально-запаховом фоне, что следить за ней не имело смысла.       Разумеется, кот с кошкой обратили внимание на потенциальную опасность, севшую рядом с Гермионой, но тут их подвел собственный слух. Немного магии, использование связи на тонких планах, и вопрос об очередном заскоке Джинни отпал сам собой. Волнение девочки стало понятно, она ведь лепетала ерунду, извинялась за свое поведение, каялась, признавалась в том, что распускала слухи и сочиняла сплетни, короче говоря, по всем признакам поумнела, осознала и раскаялась.       «Или просто пытается отыграть назад и притвориться», — дернула ухом Ири. «Поздно, не примут уже», — буркнул Живоглот, и закрыл глаза. «Мрр», — согласилась кошка, и улеглась рядом. Привычно накрыв друг друга хвостами, они задремали. Сегодня ночью им опять предстояло тренироваться до утра, а потом занятие с котятами, и лишь затем отдых. Краткий. Часики тикали, время старта приближалось. Как ни тормозили, как ни отодвигали его Ири с Живоглотом, но, в их случае, начала избежать не удавалось. Разве что совсем отказаться от задумки, но этот вариант они не рассматривали.       Сегодня Гермиона пришла в большой зал раньше Гарри и Невилла, перехваченных близнецами Уизли и утащенных на минуточку посмотреть какую-то мегаштукенцию. «Явно что-то грандиозное на бал планируют», — с улыбкой подумала Гермиона. Ее не слишком интересовали проделки Фреда и Джорджа, очень уж они непредсказуемыми были, и частенько за гранью оказывались, но иногда получалось мило и забавно. «В принципе, неплохие ребята, только без царя в голове», — усмехнулась Гермиона.       Она подумала о том, что, раз Уизли не позвали ее, значит их очередная проделка станет сюрпризом для девушек. «Возможно не слишком приятным. Тогда, пожалуй, стоит приготовить ответный ход», — решила Гермиона, и принялась составлять в уме список тех, кого можно привлечь к работе над ответным сюрпризом, как приятным, так и не слишком, но тут к ней подсела Джинни и принялась извиняться. Путано, многословно, и как-то не слишком искренне.       Ее лицо раскраснелось, голос дрожал, волосы выглядели так, словно она головой полы мыла и наспех пальцами расчесалась, и в целом она выглядела не очень. Гермиона с трудом сдерживалась от того, чтобы не отвернуться. Джинни знала о ее занятиях анимагией, и старательно душилась особо убойными ароматами. «Дозрев до извинений она просто забыла, а может и нет у нее не провонявших мантий», — подумала Гермиона, и все же отвернулась, под благовидным предлогом помахать рукой Ханне.       — А где Нев? — Спросила та, подходя к Гермионе.       — Они с Гарри задержались. Их Фред с Джорджем позвали очередную проделку обсудить.       — Ой, как бы нам всем это не аукнулось, — покачала головой Ханна.       — И на этот случай у меня есть кое-какие идеи, — улыбнулась Гермиона и зажмурилась на кошачий манер.       — Рассказывай, — повернулась к ней Амелия. Француженка с первых дней сидела за столом гриффиндорцев, а уж теперь, когда ее и Николь пригласили Джон со Смитом, она и вовсе влилась в коллектив ало-золотого факультета, став этакой тигрицей среди львов.       — Я наверно пойду, — пробормотала Джинни, печально шмыгнув носом и опустив голову.       — Конечно, и мы на тебя не в обиде, просто… Так сложилось, сердцу ведь не прикажешь, — сказала Гермиона.       — Угу, — ответила Джинни.       «Мы еще посмотрим, можно ли сердечку приказать», — не поднимая головы, боясь выдать себя злорадным и торжествующим взглядом, она отсела подальше от Гермионы, вокруг которой собрался стихийный кружок заговорщиц.       Впрочем, заговор против заговора называется контрзаговором, потому и юных львиц, стоило считать Кружком КонтрЗаговорщиц. Увы, но ККЗ не суждено было осуществить свои планы. Не до шалостей стало Фреду с Джорджем, не до идеи бабахнуть фейерверк над головами и осыпать всех неуловимыми блестками, которые бы бегали по платьям и в цветочки с бабочками собирались. Собственно, изначально близнецами планировались разные двусмысленные пожелания. Но идея случайных фраз из шаблонного набора, вроде «поцелуй меня», «обними меня», «я вся горю» и прочего их не очень интересовала. Вернее, они быстро перешли от нее к планам по создании зачарованных блесток, которые могли бы реально считывать и отражать поверхностные мысли. Вряд ли бы им хватило мастерства на такое, а уж если бы сподобились — страшно представить возможные последствия. Но история не знает сослагательного наклонения. А те, кто все же пробуют ее немножечко «посослагать», очень сильно жалеют.       Гарри всегда садился с одной и той же стороны от Гермионы, не стал исключением и этот ужин. Джинни сжимала в кармане пустой флакон от любовного зелья и ждала. С появлением Гарри комитет контрзаговорщиц распался, быстренько согласовав время новой встречи. Собственно, чего там согласовывать, когда есть гостиная с уютными диванчиками? А дальше в планы вмешался его величество случай. На этот раз он принял облик Альбуса Дамблдора.       Вместо того, чтоб дать детям возможность спокойно поесть, директор Хогвартса решил выдать небольшую речь. Не такое уж и редкое явление, но в последнее время изрядно надоевшее и, к великой радости учеников, понемногу сходящее на нет. Полчаса трепа на тему дружбы, мира, жвачки, в смысле сотрудничества, и прочего в том же духе. Ничего особенного, банальности, если бы не одно маленькое «но».       Задерживающиеся ученики, видя потрясающего бородой и самозабвенно вещающего Альбуса, предпочитали садиться ближе к входу. Из-за этого Рон оказался рядом с обновленным трио Гриффиндора. Сегодня он опоздал к началу ужина, надо сказать, весьма нехарактерное для него поведение, и находился на взводе даже больше обычного, а вот это как раз нормально, парень регулярно бил собственные рекорды.       Причина столь кощунственного нарушения правил приема пищи Роном Уизли выяснилась буквально через минуту. Альбус Дамблдор соизволил закруглиться с речами и величественно удалиться. Дать растущим организмам насладиться пищей телесной, коли уж они внезапно вкусили духовной. Именно этим и занялся Рон, да вот беда, не успел толком рот набить, как за его спиной Драко с прихлебателями прошел.       — Вы знаете, этот Рон настолько жалок, что его даже Мелисса отшила, — манерно протянул Драко.       Сопровождающие юного «прЫнца» личности отрепетировано заржали. Никто на десять метров вокруг глухотой не страдал, все с интересом посмотрели на неудачливого ловеласа. Рон, еще со времен эпического приглашения чемпионки Шармбатона поимел известность. Хотя, скорее она его. Как бы там ни было, свою славу он получил, теперь же и вовсе шел на то, чтобы сделать свое имя нарицательным. Судьба, наверное, тут уж ничего не попишешь, видимо — семейное. Разумеется, смолчать Рон не мог.       — Да ты хоре… — Вскинулся он, и тут же закашлялся. Да, несмотря на опыт разговора с набитым ртом и искреннюю любовь к пище, еда все же иногда умудрялась отомстить Рону и вставала ему поперек горла.       Видя, что бывший друг не справляется сам и уже не просто багровеет, а начинает явно синеть, Гарри, молодецким ударом по спине, спас бедолаге жизнь. Рон остался верен себе. С трудом проглотив практически непрожеванную пищу, он схватил первый попавшийся под руку кубок, и опустошил его до дна. Единым махом. Сидящая в отдалении Джинни не разглядела, из чьей именно емкости хлебнул братишка, а может и не сообразила сразу о последствиях.       Что можно сказать про любовные зелья? Они не просто эффективны. Если бы. Все хуже — они мгновенно эффективны!       Рон, судорожно переводящий дух, наткнулся блуждающим взглядом на огненноголовую сестричку и его, что называется, накрыло. Лицо парня расплылось в совершенно счастливой улыбке, глаза заволокло туманом обожания, все вокруг стало неважно, лишь Джинни, словно маяк, манила его к себе и озаряла путь. Где-то на краю сознания билась мысль — все это не правильно, так не должно быть, но, увы, сегодня был не его день. С совершенно безумным взглядом Рон полез прямо через стол. Он устремился к объекту своей страсти.       Гарри, не понимая происходящего, все же попытался остановить его. Он ухватил Рона за мантию и потащил со стола. Тот не заметил потуг Гарри. До того ли ему было? Страстные признания в любви, сорвавшиеся с губ Рона в адрес сестры, прозвучали чертовски отчетливо в наполнивший Большой зал удивленной тишине. Гарри на секунду растерялся, и этого хватило Рону. Скинув мантию, оставшись в одних подштанниках и майке не первой свежести, Рон поспешил к цели. На четвереньках. Прямо по столу. Он попытался запечатлеть на устах любимой поцелуй, но тут капризная фортуна решила сменить гнев на милость.       В последнее, прямо скажем, роковое мгновение, ладонь Рона опустилась на жаренную цыплячью грудку. Хорошо прожаренный и обильно политый маслом кусок заскользил в сторону. Гравитация тут же подсуетилась и потерявший опору Рон со всего маха приложил Джинни лбом. Та слетела с лавки, ударилась затылком о каменный пол, и тьма милостиво укрыла ее сознание. Она не видела, как братец слетает со стола, пораженный одновременными ступефаями близнецов, Гарри, Невилла, Снейпа, Грюма, Минервы и еще полудюжины пришедших в себя учеников, среди которых первыми отметились чемпионы турнира.       — Всем оставаться на местах, никому не двигаться, — проорал Грюм.       — Мяу! — Выругалась Ири.       — Мяу, — вздохнул Живоглот. После короткого обмена серией мыслеобразов, оба пришли к решению отдохнуть недельку самим, и дать сделать то же самое котяткам.       Мадам Помфри подбежала к Рону, все же такое количество ступефаев одновременно — многовато будет. Проверив мальчика и убедившись в том, что его жизни ничего не угрожает, она поспешила к Джинни. Оперативно продиагностировав ее, она вынесла вердикт. По ее словам выходило, что за девочку можно не волноваться. Если не считать легкого сотрясения и сломанного носа, Джинни в полном порядке. Ее травмы ерунда для магической медицины. Пара часов работы и курс успокоительного. Куда сложнее оказалось с Роном.       Мадам Помфри сообщила о том, что мистер Уизли подвергся воздействию любовного зелья. Уже по одному «мистер» и официальному тону можно было предположить дальнейшее. И оно последовало. «Раз уж он не справился сам и воспылал неконтролируемой страстью к сестре, дело может иметь самые скверные последствия. Я немедленно вызываю целителей из Мунго, изолирую мистера Уизли и отправляю сигнал аврорам», — она не только говорила это, но и делала.       «Случай не рядовой, но в литературе описанный и достаточно подробно исследованный, думаю, все обойдется», — успокоила она близнецов Уизли, напрочь забывших о планах пошутить во время Святочного бала.       В принципе, на использование любовных зелий смотрели несколько сквозь пальцы, но не тогда, когда их применяли против кровных родственников первой очереди или заключивших магическую помолвку. Впрочем, последнее, как правило, требовало вмешательства властей постфактум и сводилось к фиксации последствий для идиота, или, чаще всего, идиотки.       Увы, Фортуна дама переменчивая. Стоило Фреду начать переносить Джинни на наколдованные мадам Помфри носилки, как из ладони девушки выкатился пузырек. И ладно бы он под стол там или лавку закатился, но нет же, аккурат на середину прохода между столами выкатился. Не иначе это было очень тщеславное зелье. Снейп просто физически не смог удержаться от использования своего длинного носа по назначению. «Любовное», — объявил мастер зельеварения.       Пикантная, но в целом ясная ситуация, внезапно для всех заиграла новыми красками. Разумеется, большинство прекрасно понимали, что это всего лишь ошибка юной обольстительницы, роковая случайность, но тут как с нашедшимися ложечками — осадок сомнения остался. Мало ли что за нравы царят в семье Уизли. Всякое ведь в жизни бывает.       Финалом истории стало явление бригады целителей в компании парочки авроров. Подобные дела всегда расследовались по горячим следам. Во всяком случае старались. Не то, чтобы после вердикта Снейпа у кого-то имелись особенные сомнения, но порядок есть порядок. Экспертиза, опрос свидетелей и все прочие процедуры провели быстро, образцово-показательно, но все равно дело затянулось далеко за полночь. Картину событий восстановили от и до, бумаги составили и подписали. Молли отделалась минимальным штрафом, да и то лишь благодаря поручительству Альбуса. Зря он так поступил. Понять его можно, но этим он чуть ли не карт-бланш остальным дал.       И вновь неверная Фортуна осенила своим крылом Уизли. Вездесущей и скандальной репортерши Риты Скитер, которая в своем анимагическом образе жука, в преддверии бала, дневала и ночевала в Хогвартсе, не было в зале в критический момент. Она готовила серию громких репортажей о всеобщем падении нравов и упустила момент. Всю информацию она получила из материалов дела и от прикормленных авроров. Собственно, один из них и сообщил ей о случившемся ближе к полуночи. Само собой, звезда, да что там, сверхновая магической журналистики немедленно вылетела в Хогвартс. В буквальном смысле. Как переговорила в Хогсмиде с информатором, так и пожужжала.       Естественно она тут же растрезвонила о попустительстве Альбуса. Причем, явно перегнула палку. Очень уж сильна оказалась ее досада на себя и упущенный материал. Очень уж спешно ей пришлось писать статью для утреннего выпуска Ежедневного пророка. Но больше упускать момент она не собиралась!       Рита решительно отложила публикацию цикла статей и перебралась в Хогвартс. Естественно, она сделала это инкогнито. В ее не совсем здоровом воображении рисовались радужные перспективы. Она собиралась добыть на празднике пикантных фактов, разжиться фотографиями и додумать подробностей, которые могли бы быть. Чем-чем, а в первую очередь Рита Скитер прославилась именно железобетонными фактами, из которых умудрялась сделать столь парадоксальные выводы, что оставалось дивиться ее фантазии и крутить пальцем у виска. Все же регулярное и долгое пребывание в анимагической форме, особенно столь экзотической как жук, плохо сказывается на разуме. Особенно на недостаточно подготовленном разуме.       Естественно, случившееся с Джинни и Роном, как и утренняя статья в Пророке, не могли пройти бесследно. Ознакомившиеся с опусом Риты ученики впечатлились настолько, что половина иностранных гостей предпочла завтракать у себя. Благо и на корабле и в карете имелось для этого все необходимое. Те же, кто пришел в Большой зал, демонстративно применяли чары обнаружения зелий и пользовались специализированными артефактами. Но даже после этого, они очищали кубки эванеско, наполняли их заново агуаменти, и тут же накладывали защитные заклинания. И если бы так вели себя одни лишь гости! Хотя и в этом было маловато радости для Альбуса. Не успел он разобраться с головной болью в виде Международной конфедерации магов, как ему подкинули новую.       Нет, он бы легко справился с такими мелочами, мог и вовсе переждать, ограничившись правильным лицом и заявлениями для прессы, но оставшиеся не у дел девушки и парни решили действовать. Крохотный штраф пугал их куда меньше, чем перспектива не попасть на бал, или явиться на него без пары. Но вот беда, все та же статья неугомонной Риты Скитер вышла им боком.       Посмотрев на иностранных гостей, все слизеринцы, от мало до велика, применили свои навыки и артефакты. Собственно говоря, по большому счету они обезьянничали с одной стороны, и пытались показать, что не лаптем щи хлебают с другой. Между факультетами шло негласное, и откровенно вялое соревнование за то, кто больше иностранцев за свой стол пересадит. Вот и решили змейки блеснуть.       Само собой, Вороны тоже не остались в стороне. Для факультета умников это стало чем-то вроде очередной интересной загадки, которую они попытались решить. Разумеется, стандартные чары и артефакты для этого не годились. Можно сказать, у когтевранцев шло привычное соревнование друг с другом, а общеизвестные заклинания и прочие способы обнаружения зелий выступали в роли лакмусовой бумажки. Вероятно, часть воронят и вовсе воспользовалась моментом, чтобы проверить зелья собственной разработки.       Когда стол Когтеврана и Слизерина показал зелья, декан Пуффендуя поспешила к своим барсучкам. Взмах волшебной палочки, и брови мадам Спраут сурово сдвинулись. Она обнаружила зелья. Кто-то посмел покушаться на ее подопечных! Но устраивать расследование и разнос она не спешила. Опытный взгляд легко выявил напрягшихся барсучих. Песочить своих на глазах у всех мадам Спраут не собиралась. Пуффендуйцы одна большая и дружная семья. Сор из норы не выносят! «Сначала со своими дурочками разберусь, потом Олимпии на вид поставлю, пусть надерет перья своим вертихвосткам», — решила Помона Спраут, и повернулась к столу Гриффиндора.       Среди львов как-то не нашлось специалистов по выявлению зелий. Нет, тот же Невилл и Гермиона с Гарри кое-что могли, да и не только они, но в том-то и дело — их возможностей оказалось слишком мало, для проверки длинного стола, заставленного яствами. Грубо говоря, имелись спасжилеты и круги, тогда как требовался плот или лодка. Само собой, что могли, они делали, и после обнаружения пары зелий в кубках, Минерве ничего не оставалось, как последовать примеру Спраут. В тот же день случилось небывалое — библиотека впервые столкнулась с нашествием Гриффиндора, явившегося чуть ли не в полном составе.       Душа Риты Скитер пела. От избытка эмоций она тихонько грызла балку и радовалась. Факты, столько фактов, и главное каких! Их можно подавать совершенно невозбранно и в любом виде. Предполагать все что угодно! Ведь она ничего не утверждает. Ха-ха! А еще это деньги. Много-много денег от различных влиятельных и не очень волшебников, которые не захотят упоминания себя и своих чад в разгромных репортажах. «А уж как это прекрасно впишется в цикл моих статей», — подумала Рита, вынимая жвала из потолочной балки. Большего она сделать не успела.       Неожиданно метнувшаяся тень отбросила жука в стену. От удара он потерял сознание, безвольное тело отскочило и чуть не свалилось вниз, но вовремя подставленная лапа спасла его от падения. «Мрр… Вот и поохотились» — «Ррр».