Фурри Ири

      Рита Скитер очнулась непонятно где. Вокруг темнота. Она принялась изучать окружающее пространство доступными ей в образе жука способами и быстро поняла — для превращения в человека слишком маленький объём. «Наверняка зачарованный на прочность», — подумала Рита и решила не рисковать. Пиранья пера была ведьмой не робкого десятка, она не раз смотрела в лицо опасностям, неизбежным в ее профессии, но так влипать ей еще не доводилось. Конечно, изрядное количество компромата и умелое лавирование между интересами различных групп и фракций позволяли не только заниматься любимым делом, но и неплохо зарабатывать, а обширные связи, известность, наконец, грамотно составленное завещание, о котором знали все заинтересованные стороны, давали надежду на благоприятный исход. Но, Мордред и Моргана, она нутром чувствовала — тот, кто ее похитил, плевать хотел на все это! «Похоже игры кончились», — шептала ей интуиция. Единственное, что обнадеживало — она жива. «Значит я пока еще нужна и можно догово…» — Додумать она не успела.       Неприятная для Риты в образе жука тряска прекратилась, но сколько бы она сейчас дала за то, чтоб та продолжалась как можно дольше. «Круцио», — услышала она внезапно и ее скрутило болью. Казалось, ее одновременно жгли, били молниями, морозили, поливали кислотой и топили в щелочи. Как всю целиком, так и каждую клеточку тела по отдельности. Самое ужасное — непростительное заклинание, жуткое пыточное, не позволяло жертве лишиться сознания. Она чувствовала все, но не могла ничего сделать.       Скитер никогда не была сильна в теории, и уж подавно не являлась специалистом в непростительных, но базовые вещи о них знала. То же пыточное было тем эффективней, чем равнодушней применяющий его мог относиться к своей и чужой боли. Вопреки распространенному мнению, одного желания причинить страдания хоть и достаточно, но заклинание выходило слабенькое. Чтобы явить всю мощь круцио требовалось самому знать, что же такое боль. И не просто знать на личном опыте, но и уметь принимать ее. Уметь переносить. Пару раз Рите доводилось испытывать на себе это проклятье от всяких много мнящих о себе сошек. Да, было больно, очень больно и страшно. Но как же она ошибалась и глупо гордилась тем, что с честью выдержала непростительное — ее тогда просто нежно гладили и слегка щекотали!       Новое круцио и корчащийся в зачарованной банке жук сучит лапками и скрипит жвалами. «Хватит! Не надо больше!» — Взмолилась Рита Скитер, когда ей дали передохнуть.       — Круцио.       — Думаешь выдержит? — Услышала Рита, вынырнув из океана боли.       — Какая разница? Если свихнется, все равно не напишет о тех из списка. Что так, что эдак, но мы получим свои деньги.       — Тоже верно.       «Я заплачу, все отдам, только не надо больше…» — Закричала и забилась Рита Скиттер, да только кто станет слушать скрежетания жука?       — Круцио.       Из валяющейся на лесной опушке банки выполз дрожащий жук. На подламывающихся лапках он сделал пару шагов и рухнул на землю. Полежав пару минут, насекомое превратилось в изможденную, трясущуюся женщину. Не меньше получаса ушло у Риты на окончательное осознание — все кончилось. Она жива, относительно здорова и свободна. Растерев лицо грязным снегом она немного взбодрилась и смогла сесть. Кое-как приняв вертикальное положение и оглядевшись, Рита увидела приколотый к дереву листок. Причем, приколот он был ее собственной волшебной палочкой. Как она оказалась у неизвестных мучителей, ведь в анимагической форме вещи перемещались в пространственный карман, оставалось загадкой. «Ккк Мммордддррредддууу» — простонала Рита и трясущимися руками эпилептика сорвала листок. Чтобы прочитать эту Морганову бумажку ей пришлось положить ее на землю.       Первое что бросалось в глаза — яркий отпечаток губной помады, или крови, внизу листка и подпись мелким бисерным почерком:       

Будь плохой девочкой и не слушай старого пердуна. Пиши как задумала!       Ты нам нравишься, с тобой будет весело встретиться снова.       Твои поклонники И&Ж.

      «Хрен вам!» — Панически вскрикнула Рита, и ее скрутило в приступе рвоты. Спустя пару минут, утерев губы и отплевавшись, она все же справилась со слабостью и прочитала основной текст. Ничего особенного, всего лишь список лиц, про которых нельзя давать волю фантазии. Факты, не порочащие честь и достоинство, безобидные домыслы, про некоторых персон дозволялось истории немного подсолить, но в меру, без перчинки. Имелось и сухое, сугубо деловое уведомление о том, что в случае нарушения установленных правил, ее уведомят и пришлют парочку отличных парней, с недавних пор ставших ей знакомыми.       «Мы еще посмотрим, кто кого», — оскалилась Рита, и нащупала зашитый в мантию порт-ключ. Эксклюзивная работа, способ экстренной эвакуации домой, оказавшийся бесполезным недавно. Риту все еще потряхивало и, как говорится, зуб на зуб не попадал, да и соображала она не слишком хорошо. Произнести слово-активатор никак не получалось. Плюнув на заплаченные деньги, она просто сломала вшитую в мантию пластинку. Рывок, миг отвратительного полета вверх тормашками и она перенеслась домой.       «Сволочи!» — Закричала Рита, оказавшись в своей маленькой, но очень надежной крепости. Ее уютный домик, защищённый лучшими артефактами и чарами вызванного с континента мастера, оказался перевернут вверх дном. Посреди комнаты висела выпотрошенная сова, а ее кровью на стене было написано «Приветик» и стоял стилизованный отпечаток губ.       Рита Скитер обессилено села посреди разгромленной комнаты и разрыдалась. Она выла так, словно ее изнасиловали. Не будь она так поглощена собой, сумей задуматься, Рита впервые в жизни могла бы понять, ощутить себя на месте некоторых героев своих репортажей. Но Рита Скитер любила и жалела только себя, думала исключительно о себе, и потому она не задумалась. Ее взгляд, мечущийся между перевернутой мебелью и разбросанными бумагами, зацепился за укатившуюся под диван бутылку огневиски. Пара хороших глотков, отрыжка языками пламени, и в душе Риты поднялась волна злости. Она захлестнула сердце, и то забилось, заклокотало яростью. Еще пяток глотков и разум оплела жгучая сеть ненависти. Каленым железом она выжгла одно желание — отомстить. Всем и за всё! И плевать ей на цену, виновность-невиновность и прочие последствия. Ее обидели! Значит заплатят сторицей.       «Мрр, маги такие смешные», — поделилась с Живоглотом мыслями Ири. «Пф, слабаки», — ответил тот, приоткрыв один глаз. Разочаровала его Скитер. Всего-то парочку несчастных пыточных получила и сломалась. Слабачка. Немного эфирчика в баночку и вуаля. Магия, оно, конечно, здорово, но физиологию никто не отменял. Забалдевший жук был вытряхнут на травку и вскоре вернулся в человеческую форму, совершенно неадекватную и малопотребную, надо заметить. Никакого веритасерума или подчиняющего коту с кошкой использовать не пришлось. Впрочем, зелья правды у них и вовсе не было. Вряд ли бы Ири с Живоглотом это могло остановить, с круциатусом же не останавливало, а наука, как известно, требует жертв. Не все же мышкам страдать. Чем журналюги-то хуже, что вообще за дискриминация такая? Разумные кошачьи говорят решительное нет.       Счастливая Рита, сама ни черта толком не понимая, благодарила принятых за спасителей неко и звала в гости. Ири с Живоглотом не отказались. А проявив немного восхищения анимагическим видом Риты снова упаковали ее в баночку. «Интересно, с чего бы ее так трясло, вроде всего по паре коротеньких пыточных кинули, чисто убедиться, что все верно делаем», — задумалась Ири. «Наверно ее от эфира так плющит», — предположил Живоглот. «Ну, легилиментить она себя вряд ли позволит, да даже если ее и прочитают, успехов в разбирательстве с кашей из глюков», — задумчиво проурчала кошка. «Надо было покалечить», — рыкнул кот. «Нет, с ней и так удачно получилось», — дернула ухом Ири. Раньше у нее была мысль припугнуть и договориться, но после того, как она перечитала подборку газет, уделив внимание ранее пропускаемым статьям из так называемой светской хроники и узнала о результатах некоторых статей Риты Скитер… «Не убила — и за то пусть спасибо скажет», — подумала Ири. «Мрр», — завел грудной моторчик Живоглот, принявшись успокаивать подругу. По его мнению, надо было дать этой жучихе уничтожить Уизли, а потом ее саму пристукнуть, если конечно она к тому времени еще жива будет. Но Ири имела другие, более сложные планы. Вернее расчеты.       Кошка плевать хотела на рыжеголовое семейство. Конечно, она понимала — Уизли нужны Дамблдору. Тот же Артур — королевская пешка, а то и фигура в эндшпиле директора Хогвартса, но станет ли Альбус Дамблдор отвлекаться на их спасение или пожертвует — большой вопрос. Зато прямую атаку на себя любимого он точно не сможет проигнорировать. Не в текущих условиях. Очень осторожные наблюдения за Альбусом позволили предположить — дед начал охоту за кресстражами. Это вызывало множество вопросов, но ответов на них не было. «В конце концов, может он никогда и не прекращал их поиска», — решила Ири. В любом случае, на их с Живоглотом планах это почти не сказывалось. Скорее, даже на пользу шло. Особенно при условии небольшой удачи. Или неудачи. Зависит о того, с чьей стороны смотреть.       Котов и кошек на светские мероприятия приглашать как-то не принято, а идти самим и рисковать хвостами или лапами — Ири с Живоглотом решили, что им и с доплатой такого счастья не надо. «Нет уж, мы лучше на любимом кресле у камина поваляемся», — ответили они котяткам. «И вообще, объявляется неделя лени», — порадовали они Гарри с Невиллом решением об отдыхе. Правда, Гермиона немного расстроилась, но быстро забыла об учебе. Еще бы, Гарри ее наконец-то сподобился поцеловать. Так сказать, по взрослому. Да еще и прилюдно. Хотя, там скорее стоило говорить при свидетелях. Все же, они не первый танец бала страстным поцелуем завершили, а последний. Просто затянули немного, вот и оказались в интересном положении в момент включения света. Или зажигания? Да не важно. Тем более, не они одни последний «медляк» поцелуем завершили и несколько увлеклись. Пару дней парочка ходила смущенной, но держась за ручки, а потом привыкли и стали ходить под ручку.       Короче говоря, Святочный бал прошел великолепно, всем все понравилось. Ири с Живоглотом получили возможность веселиться все время отдыха, наблюдая и ощущая эмоции котят. Кошка и вовсе пофыркивала, периодически думая о том, что на дворе девяностые. Впрочем, она же саму себя и одергивала — все правильно детеныши делали. Живоглот относился к происходящему с практичным одобрением — вмешиваться не будем, но приглядеть — приглядим. Как-никак, Гарри с Гермионой явно на новый уровень перешагнули.       Между прочим, благодаря этому у них еще и прогресс в анимагии ускорился. Нечто сродни синергии на тонких планах произошло, такой себе очеловеченный вариант случившегося между Ири и Живоглотом. Конечно, до столь же прорывных вещей как пробуждение разума дело не дошло, но частичную трансформацию крупных частей тела оба освоили. Пожалуй, при желании и полном напряжении сил, они могли и в нечто сфинксообразное перекинуться. Естественно, Ири подобные эксперименты запретила, велев ограничиваться превращением рук-ног в лапы и не бежать впереди паровоза.       Скитер разродилась циклом статей о падении нравов молодежи. Весьма желчных и злобных даже по ее меркам, но вместе с тем совершенно иносказательных. Причем, прошлась она исключительно по составленному Ири списку. Внешне все поставленные условия Рита соблюла, но вот между строк… «Талант и мастерство пропить сложно», — довольно и где-то даже восхищенно отметила Ири. В отличие от любителей посудачить на кухне, она с Живоглотом точно знала — звезда журналистики писала свои опусы под мухой. Проще говоря, после общения с ней и Живоглотом, Рита Скитер ушла в банальный запой. Который, само собой, мозгов не прибавляет.       Впрочем, инстинкт самосохранения ей еще не отказал. А жаль, Ири периодически вспоминала статьи из почти что камерных изданий, в которых писали о результатах организованной Скитер травли. Благодаря талантам звезды Ежедневного пророка оборвалось минимум полдюжины жизней, а сколько судеб она сломала своими опусами и вовсе неизвестно. И ведь самой Рите с этого хоть бы хны. Было, до знакомства с котом и кошкой. И ведь везло твари, не иначе как интуиция развитая помогала, будь у тех ведьмочек, которые в петлю из-за ее статей полезли, живая родня в магическом мире, так давно бы заавадили Скитер. «Ладно, пока она нам полезна, пусть живет», — решила Ири. «Мрр», — согласился с ней Живоглот. У них имелась возможность заглянуть в гости к Рите, и они знали, что та, продрав зенки и видимо слегка утратив связь с реальностью, планировала потягаться с Дамблдором и половиной Визенгамота разом. «Что ж, земля ей гвоздями», — рыкнула Ири, совершенно искренне желая Рите продержаться как можно дольше, и занять Альбуса как можно сильнее.       Окончание бала и поцелуй Гарри с Гермионой стал финальным камнем, побившим розовые окна в воображаемой Джинни башне счастливого будущего. Эта башенка и так-то с начала года изрядный крен дала, а уж теперь, когда младшую Уизли добивали слухами и подробностями… Рухнула она и сгорела, оказавшись не каменной, а бумажной. Теперь Джинни ходила по замку привидением, все время вздрагивала и шарахалась от людей. Ее постоянно сопровождал кто-то из братьев, но старался не попадаться на глаза. Джинни неадекватно реагировала на парней с рыжими волосами.       Гермиона честно попробовала пожалеть бывшую подругу, но быстро поняла — никакого реального сочувствия в ней нет. Немного поразмыслив над изменениями в себе, она решила, что это нормально. Жить надо в первую очередь ради прайда и себя, а остальных, тем более пытавшихся навредить, можно и пожалеть, если добивания не заслужили и опасности не представляют. Но можно — не значит нужно, и уж тем более не обязательно. Успокоившись и перестав маяться дурью, Гермиона занялась своими делами.       Для Ири с Живоглотом все это не прошло незамеченным, и они обменялись довольным урчанием. Их влияние на котят начало проявляться явно. И если внешние признаки вроде изменений в моторике малозаметны и минимальны, то психология… Они стали воспринимать себя более естественно, мораль и воспитание еще довлеет над ними, но уже не столь сильно. Впрочем, полностью они и не пропадут. Психами и бесчувственными маньяками не станут, но и душевных терзаний от убийства или пыток они испытывать не будут. Если возникнет необходимость, то и непростительные применят. Без раздумий и душевных терзаний. По мнению кота и кошки — самый правильный подход. Законы выживания в любых джунглях-лесах всегда одинаковы. Не зря же говорят, что этикет изначально возник как правила поведения между двумя прекрасно вооруженными джентльменами.       Хищники, к которым в полной мере могли быть отнесены и Ири с Живоглотом, самой природой наделены орудиями для насилия и убийства. Они, как никто, понимают свои возможности и последствия, потому и редко пускают клыки и когти друг против друга. Отсюда и сложнейшие ритуалы демонстрации возможностей, намерений, силы и желания. То же самое, но в иной обертке, относится и к людям. Точнее магам, ведь им не нужны дубины, мечи, пистолеты, автоматы и прочие вспомогательные инструменты. Они, подобно хищникам, имеют естественные и эффективные средства осуществления насилия. Традиции и обычаи волшебников, в сути своей, схожи с теми, которые есть у животных. И это логично, ведь они базируются на том же принципе. Маги с ведьмами намного ближе к естественной природе, чем кажется на первый взгляд. По сути, Ири с Живоглотом лишь помогали своим котяткам… Нет, не сбросить корку воспитания и норм общества, а осознать ее наличие и отделить от нее суть. Грубо говоря, превратить панцирь в шубу, одежду, которую легко отбросить при нужде или надеть при необходимости.       Школьные будни размеренно катились, весна приближалась, отдохнувшие кот с кошкой тренировались и готовились, не забывая гонять подопечных. Все шло без проблем и эксцессов, пока на черном озере не начали сооружать вышки с трибунами.       — И зачем это было надо? — Усмехнулся Гарри, перекатывая золотое яйцо-артефакт из руки в руку.       — Чтобы не только чемпионы голову ломали, — пожала плечами Гермиона.       — Да как-то не припомню задумчивых толп в школе, морщащих лбы над визжащим артефактом, — рыкнул Невилл.       Пользуясь тем, что разговор шел в их тренировочном зале, он изменил голову на звериную. Точнее, постоянно менял соотношение человеческого и животного, ища оптимальный баланс для сохранения возможности общения. Озадачили его Ири с Живоглотом заданием, вот и работал.       — Мне вот интересно, что они у меня забрать такое хотят, без чего я жить не смогу? — Задумался Гарри, перефразировав послание русалок.       — Мрр, — зевнула Ири и выразительно посмотрела на Гермиону с Невиллом.       — Это уж совсем, — возмутился Гарри.       — Пф, — фыркнул Живоглот. Потянувшись, он оскалился и выпустил когти, недвусмысленно показав, что на него и Ири покушаться точно не стоит.       — А ведь меня просила Макгонагалл зайти, после тренировки, — сказала Гермиона.       — Она совсем дура? — Вскинул брови Гарри. — Я ведь могу и буянить начать. Разрушающими, а то и непростительными швыряться.       — Вряд ли мне что-то действительно угрожает, тем более… Ты ведь меня все равно спасешь, — проурчала Гермиона. Превратив голову в львиную мордочку она положила ее на ставшие лапами руки.       — Спасу, — принялся привычно гладить и чесать ее за ушками Гарри, — но сама мысль о том, что кто-то на тебя покусился, — его голова превратилась в львиную и он злобно рыкнул.       — Может лучше мне пойти? — Предложил Невилл.       — Мяу, — отрицательно мотнула головой Ири. — Не стоит рисковать, Кубок огня слишком старый артефакт, оригинала контракта нет, теоретически возможны нюансы, — пояснила она кратким мыслеобразом.       — Жаброслей много. Устроить рыбомордым бойню сможем, — дернул ухом Живоглот.       — Какой ты у меня кровожадный, — промурлыкала Ири.       — Я просто голодный, — фыркнул он.       — Тогда пойдем, поохотимся, — зажмурилась на миг Ири.       — Мрр… — Кивнул Живоглот.       — Пойду сдаваться деканше, — сказала Гермиона, проводив взглядом умчавшихся кота и кошку. — А вы спать идите, поздно уже, завтра силы понадобятся.       — Так я и усну, — буркнул Гарри.       — Медитация и воля, брат, Герми права, завтра нам надо быть готовым ко всему.       — Угу, — кивнул Невиллу Гарри. На том отдых после тренировки и закончился. Проводив Гермиону до кабинета Макгонагалл, парни отправились в душ и спать. Пришло время второго этапа Турнира Трех Волшебников.       После завтрака чемпионов и зрителей лодками перевезли на три башни возведенных посреди Черного озера. Внушительные конструкции из дерева, каждая с приличный дом. Между внутренних опор башен, прямо на уровне воды, разместились стартовые площадки для участников, выше, ярусами, расположились трибуны. Пока некий Людо Бэгмен, глава Отдела магических игр и спорта, вещал о предстоящем испытании и нагнетал атмосферу грозящими опасностями, народ рассаживался по местам и готовился наслаждаться зрелищем.       «Лучше бы они мостки сделали», — фыркнула Ири, смотря на все еще подвозимых зрителей. «Вода», — рыкнул Живоглот. Как и любой нормальный кот он любил рыбу, но не любил стихию, в которой та обитала. Невилл успокаивающе погладил его, на что Живоглот лишь фыркнул. «Да знаю я, что вы ее просто не любите, а не боитесь», — усмехнулся Невилл, продолжая гладить сидящих на коленях кота и кошку. «Мрр, не нервничай, котенок, все будет хорошо», — заурчала Ири.       Последние зрители расселись по местам, и слово взял Альбус Дамблдор. В отличие от Бэгмена он был краток. Сообщил о том, что подводные жители забрали у каждого из чемпионов по одному важному человеку. Теперь участникам турнира дается один час на спасение близких и дорогих людей. О том, что будет в случае провала, директор Хогвартса умолчал, тем самым создав на порядок больше интриги, чем минут сорок распинавшийся до него Бэгмен.       Ударил колокол и чемпионы, сбросив мантии, вышли на вынесенный край стартовой площадки. «Ооо!» — Восхитились мужчины от тринадцати и старше, при виде фигурки Флер. Но их оценка французской красотки утонула в дружном «Уии!» девушек. Слабый пол, где-то от двенадцати и старше, пришел в неистовство при виде стройных и мускулистых тел чемпионов. Седрик приветливо помахал зрителям и поиграл кубиками пресса. Крам вздохнул про себя, но так же приветствовал поклонников и поклонниц. Гарри и вовсе ничего не заметил. Он с мрачной миной и глазами, полыхающими жаждой рвать и уничтожать, жевал жабросли, не чувствуя их горького вкуса.       «Бом!» — Ударил колокол, давая сигнал начинать. Флер и Седрик принялись колдовать, Крам превратил голову в акулью, Гарри сразу нырнул. Холодная вода привычно обожгла кожу, но он не обратил на это внимания. Тренировки сказались, да и жабросли заработали. Тело изменилось, и он поплыл вперед не хуже рыбы.       В отличие от остальных чемпионов, он не стал заниматься глупостями вроде поиска подсказок-указателей. Зачем, когда на все озеро лишь одно крупное поселение подводного народа, и он прекрасно чувствует, что Гермиона именно в нем? Прижав руки к бедрам и соединив ноги, Гарри рванул напрямик к цели. Он плыл словно морской угорь, напрочь игнорируя заросли водорослей с ловушками, каменные лабиринты с гротами, и все остальное, что приготовили для чемпионов обитатели Черного озера. Понятное дело — зрители оказались разочарованы, но кому до этого дело? Уж точно не Гарри.       Неудивительно, что через каких-то двадцать минут он доставил на плот Гермиону. «Молодец, конечно, своеобразный рекорд, вот только теперь она будет вынуждена сидеть на плоту и стучать зубами», — подумала Ири. «На промозглом ветру в сырой мантии. Может простыть», — недовольно оскалился Живоглот. Как и положено коту, он просто не мог не волноваться о самочке. «Организаторы шоу из волшебников еще те. Глаза б мои не видели», — раздраженно рыкнула Ири.       Впрочем, кот с кошкой оказались в некотором роде посрамлены, и вместе с тем восхищены уникальной головой котенка. Гарри вытащил из кобуры-наруча, порцию жаброслей передал их Гермионе. Через минуту она уже наворачивала круги у плота. «Мрр», — довольно переглянулись Ири с Живоглотом, ясно ощущая веселье котят. Те плескались в воде, словно на дворе не конец февраля стоял, и вокруг не Черное озеро было, а лазурный берег или еще какие Гавайи. Правда, долго веселиться им не пришлось.       Тритоны выкинули из воды Флер. Заодно еще и в пикантное место обухом трезубца наподдали. Недовейла забилась в истерике, но без волшебной палочки она ничего не могла сделать. «С чего бы это она так?», — задумалась Ири. Нет, чисто теоретически, кубок мог как-то не так, хм, понять, или вернее принять условия задания и выполнить их дословно, но что-то кошка в подобном сильно сомневалась. «Ладно, почему бы и нет», — решила она, и послала котенку мысль-сообщение.       Гарри прекратил плескаться, переговорил с Гермионой и они дружно ушли на глубину. Зрители озадачились, но тут явился Крам, эффектно вынырнув в своей акульей форме и с девушкой на буксире. В буквальном смысле, он держал веревку в зубах, и плыл достаточно быстро, чтобы получилось нечто вроде водного лыжника. Хотя, скорее тут был все же бобслей, правда все так же водный. Перед плотом, на который требовалось доставлять спасенных, Крам остановился, вернул себе человеческую форму, подхватил продолжавшую плыть по инерции девушку, обнял ее, освободил от остатков веревки, и взмахнул волшебной палочкой, до поры до времени спрятанной в анимагический карман ауры.       Чары левитации, вероятно какое-то нестандартное заклинание, окутало Крама и спасенную прозрачным пузырем с радужными разводами и они взлетели над водой. Трибуны дружно взревели, приветствуя чемпиона Дурмстранга. «Вроде бы, ее зовут Кира», — припомнила имя девушки Ири. Крам, рука об руку со спасенной, опустился на плот. Парень оказался молодцом, в пару пассов высушил всех, и наложил согревающие заклинания. Правильно, нечего зря мерзнуть и радовать зрителей гусиной кожей синеватых оттенков. И мадам Помфри работы поменьше будет. «Могли бы и сразу с плота спасенных забирать, нечего самочек морозить», — высказал свое мнение Живоглот.       Вскоре на плот выбрался Седрик с Чжоу Чанг. «И что они в ней все находят», — фыркнула Ири. Нет, она не могла сказать, что девушка плоха. Да, в душе начинающая стерва с принципами, но, во-первых, не так уж это и плохо, при определенных обстоятельствах и адекватных рамках. Во-вторых, Чжоу не так уж и виновата. Развратили ее повышенным вниманием. Испортили. Вернее, пытались и пытаются, но она еще держится. Конечно, на фоне большинства Английских дам, прошедших селекцию инквизиторами или пострадавших в результате евгенических программ чистокровных, она, как минимум интересна, но не более того. Опять же, есть косметические чары и зелья, да и та же анимагия — первый шаг к метаморфизму. Разумеется, добиться выдающихся успехов на этом поприще сложно, так ведь зачастую много и не надо. Тут чуть исправить, там добавить, здесь капельку убрать, и вот уже дурнушка становится интересна, а может и вовсе превратиться в красавицу. И это только о внешнем речь. Впрочем, маги и ведьмы остаются людьми, то есть встречают по «одежке».       Минут за десять до финального времени появились Гарри с Гермионой. Не одни, с сестрой Флер и толпой преследователей. Гермиона тащила малышку, Гарри отмахивался невербальными жалящими. «Ладно хоть додумался палочкой махать», — фыркнул Живоглот, раздосадованный тем, что котенок раскрыл часть своих возможностей перед конкурентами. «Не важно, остался последний этап, там его козырем станет анимагия», — успокоила кота Ири. «А Крам с Седриком умнички», — добавила она, оценив реакцию и сообразительность парней. Те не дали вступить в бой Флер. Прими француженка форму вейлы и начни метать огненные шары, этот этап турнира мог и правда стать опасным.       Гермиона забросила на плот девочку, и запрыгнула сама. Знаками показав Седрику и Краму на жабры. Те сообразили и тут же наколдовали ей воздушный пузырь. Вернее, водный. Седрик создал оболочку, Крам наполнил водой с помощью агуаменти. Гарри, приложив особо настырного гриндилоу ногами-ластами, словно тюлень на льдину, выпрыгнул на плот. Седрик с Крамом тут же наколдовали водный пузырь коллеге и приготовились отражать возможную атаку из-под воды, но тритоны и русалки в драку не полезли. Они бросили на плот волшебную палочку Флер и отозвали своих «песиков». Гриндилоу игольчатые зубки поскалили, глазками злобно посверкали, щупальцами по воде помолотили, но ослушаться хозяев не посмели и ушли на глубину.        «Бдзинь!» — Удар колокола огласил окончание времени второго этапа. Пока судьи выставляли баллы, действие жаброслей прошло, и Гарри с Гермионой смогли встать на ноги, а не изображать из себя ластоногих. «Фарс», — фыркнул Живоглот. «Мрр», — согласилась Ири, так же весьма скептически относившаяся ко всем этим оценкам. Испокон веков все сводилось к тому, что лишь один участник доходил до Кубка в конце, хватал его, и становился победителем. «Могут ведь и не Кубок огня использовать, а какой-нибудь флаг или еще что-то. Тогда набравший больше всех баллов получит право взять его в спокойной обстановке», — пробормотал Невилл, уловивший мысли кота и кошки. «А что, и традицию соблюли, и соревнование честнее сделали», — добавил он. «Мрр», — кивнули переглянувшиеся Ири с Живоглотом.       — Д-думаю н-нам с-стоит п-потратить н-немного в-времени н-на б-бытовые ч-чары. — простучала зубами Гермиона, смотря на неспешно плывущую к ним лодочку. До закалки Гарри ей было далеко, а чары Крама на плоту развеялись еще во время выставления балов судьями.       — Спасибо, спасибо, спасибо, — бросилась обнимать Гарри француженка, наконец то прекратившая «душить» младшую сестренку и вернувшаяся в реальность.       — Аа… Эээ… Да, пожалуйста, — выдавил зацелованный в обе щеки Гарри.       — Ой, ты замерзла, давай я тебе помогу. — Гермиона осталась без поцелуев и объятий благодарной француженки, зато в сухой мантии и с мощнейшими согревающими чарами.       Закончился второй тур совместными посиделками чемпионов и спасенных в пабе «Три Метлы». Впрочем, не только ими. Много кто следом подтянулся. Друзья, поклонники, любопытствующие… Ири с Живоглотом тоже поучаствовали, никто не возражал и даже вейлы, редкий случай, потискали и потормошили кошачьих. Для них кот с кошкой были что-то вроде собак для кошачьих. Можно сказать, врожденная неприязнь. Перебороть и подружиться можно, но требуется некоторое усилие, а то ведь первая реакция — шерсть дыбом и все такое.       Вышло немного смешно, ведь обе вейлы, под взглядами Ири и Живоглота, чувствовали себя беспомощной добычей, и сами не понимали почему так реагируют. Кот с кошкой пофыркали от души, но ауру притушили, еще и часть энергии котяткам передали. Разумеется, те ничего больше, чем «это наши фамильяры», объяснять не стали. Никто и не спрашивал. Ясно же, раз у людей совместные фамильяры, значит дело сугубо личное, можно сказать, интимное. Флер с сестричкой дурами не были, да и остальные понимали — не стоит совать нос в дела отпрысков двух древних магических семей.       Все они вспоминали тот вечер с теплотой. Было много разговоров о жизни, учебе, планах на будущее, моде, погоде, спорте… Да обо всем на свете. За эти часы они действительно лучше узнали друг друга. По сути, дети сделали то, что должны были организовать для них взрослые. Во всяком случае, именно это они декларировали возрождая турнир. Следом за чемпионами, в тот же паб набилась куча детишек из трех магических школ, очень быстро они перемешались, став обычными подростками, с интересом общающимися со сверстниками. О чем-то спорили, в чем-то соглашались, чему-то удивлялись.       Не обошли стороной и поведение Крама на первом этапе. Он, кстати, оказался веселым и умным парнем, старательно и довольно успешно играющим роль недалекого спортсмена. Этой маской он защищался от надоевших поклонников и поклонниц, но главное — спасался от тлетворного влияния медных труб.       Отец Крама был выдающимся спортсменом, прекрасным квиддичным охотником, но он не справился с искушениями славы и те его погубили.       — Он рано ушел из жизни и оставил нам кучу долгов. Потому и дракона убил. Век профессионального спортсмена короток, а я хочу продолжить учебу, — закончил рассказ Крам.       Конечно, само участие в Турнире и возможный выигрыш могли решить все его проблемы, опять же выдающиеся спортивные достижения и отличные успехи в учебе, как по отдельности, так и вместе, давали шанс пробиться куда угодно, но теперь ему не требовалось прошибать лбом стены, так как он мог банально заплатить за ученичество.       Как-то само собой вышло, что его откровения слушали все, и слова обычно немногословного Крама стали сигналом к окончанию вечера. Опять же, и время позднее, а ведь всем им еще предстояло дойти до Хогвартса...