Фурри Ири

      Гермиона опередила Гарри, чтобы открыть дверь в комнату мальчишек, он благодарно кивнул ей и вошел, бережно неся то ли уснувшую, то ли потерявшую сознание кошку. Плетущийся в хвосте Рон, поглощенный своими мыслями, чуть не налетел на него, но был вовремя остановлен Гермионой, схватившей его за шиворот и дернувшей назад.       — Ты чего? — Возмутился Рон. В полном соответствии со словами одного небезызвестного персонажа из популярной космооперы, его страх перерос в ненависть, правда, еще неоформленную и ненаправленную, но уже причиняющую страдания.       — Ты чуть на Гарри не налетел, — ответила Гермиона.       — А нечего посреди комнаты останавливаться, — буркнул Рон.       Гермиона не ответила. Молча обойдя Гарри, она взглянула на его кровать и, тут же все поняв, принялась заправлять постель. Быстро расправив скомканное одеяло и положив подушку, она отступила и улыбнулась.       — Спасибо, — смущенно поблагодарил Гарри, осторожно опуская завернутую в мантию кошку. — Ох, — распрямил он затекшие руки. Мириады иголок впились в мышцы и на глаза сами собой навернулись слезы.       — Дружище, ну чего ты, Помфри же сказала, что с ней все хорошо будет, — не понял его Рон.       Гермиона только вздохнула и, сделав шаг к Гарри принялась растирать и разминать ему руки.       — Что с ней? — Спросил Невилл, до этого тихонько корпевший над домашним заданием и оставшийся незамеченным.       Гарри коротко рассказал ему о случившемся с кошкой и своих подозрениях насчет того, что это сделали люди.       — Гады, — коротко резюмировал Невилл, и предложил устроить кошку на своей подушке. — Все равно мне ба заговоренную сунула, — сказал он, вытаскивая из сундука с вещами приличных размеров розовую подушку, расшитую мишками и пчелками.       — Да уж, — протянула Гермиона.       — Сочувствую, — улыбнулся Гарри.       — Ха-ха-ха, — заржал Рон.       — Ну, — смутился Невилл, — бабушка же, — пожал он плечами.       — Спасибо, Невилл, — кивнул ему Гарри и посмотрел на Рона. Тот проржался и явно уже собирался пройтись по бабуле Лонгботтом вообще, и пухленькому внучку в частности, но резко передумал.       — Мяу, — подала голос кошка, сделав попытку выбраться из мантии.       — Может быть, лучшее ее ко мне забрать? — Предложила Гермиона, скептически оглядев мальчишескую комнату. Разумеется, она не верила в то, что Гарри согласится, скорее просто не могла не спросить.       — Спасибо, Герми, но нет, — решительно отказался Гарри. — Но если поможешь присмотреть за ней, — он аккуратно переложил кошку на подушку, — то сильно меня выручишь, — говоря это, он скручивал мантию в подобие рулона. — Мне спокойней будет, — добавил Гарри, принявшись отгораживать часть кровати туго свернутой тканью. В итоге получилось что-то вроде помеси бруствера и гнезда. Подоткнув углы подушки, Гарри отступил на шаг и кивнул. Теперь кошка спала в подобии чаши и ей не грозило свалиться с излишне пухлой подстилки.       — Конечно присмотрю. Можешь на меня положиться, — кивнула Гермиона, за уверенным ответом пряча смущение.       «Хорошо, что у них общий свет не горит», — порадовалась она, ощущая прилившую к ушам кровь. «За распущенными волосами все равно не видно», — промелькнула рациональная мысль, но тут же оказалась забыта. Гарри впервые сократил ее имя, и… Ей это чертовски понравилось.       — Спасибо, ты лучшая, — улыбнулся он, на секунду оторвав взгляд от кошки и посмотрев в глаза Гермионы.       — Можешь положиться на меня, дружище, — выдал Рон, успевший развалиться на своей кровати.       — Невилл, если кто-то кроме тебя или Гермионы полезет к ней без моего ведома, — Гарри осторожно провел кончиками пальцев по шерстке на голове кошки, — скажи мне, или сам в морду дай.       — Хорошо, — кивнул тот, не только встретившись взглядом с Гарри, но и выдержав его.       — Э… — Задохнулся от возмущения Рон, до которого дошел смысл услышанного.       — Не подходи к ней, Рон, просто не подходи, и мы не поссоримся. Ты понял?       — Далась она мне, — буркнул Рон и отвернулся. — Поздно уже. Спать давайте. Тебе еще завтра Снейпу объяснять, почему отработку пропустил.       — Не буду я ему ничего объяснять. Приду и отработаю, — пальцы Гарри машинально скользнули по кошачьей шерсти. — Сколько скажет, столько и отработаю. Молча. Пусть желчью подавится.       — Я пойду. Действительно поздно уже, — сказала Гермиона.       — Да, поздно, — эхом повторил Гарри, а потом словно очнулся и виновато улыбнулся. — Прости, задумался.       — Ты просто переволновался, да и мы все тоже устали. Доброй ночи, Гарри.       — Доброй ночи, Герми… — Кошка беспокойно дернулась и отвлекла, не дав ему закончить.       Гермиона кивнула Рону и, пожелав доброй ночи Невиллу, вышла из комнаты. Но в свою спальню не пошла, села на диван у камина, и задумалась. Определенно, это необычная кошка, есть в ней что-то знакомое. Даже не внешне, а на уровне ощущений. Очень уж она похожа на ту странную кошку из библиотеки. И Гарри… Она тряхнула головой, возвращая бег мыслей в деловое русло. «Может быть», — рука сама легла на грудь, коснулась маховика времени, но, немного поколебавшись, она отказалась от пришедшей идеи. «Если это та кошка или кто-то вроде нее, все равно узнаю, а если нет…» — Ответа не нашлось. Вернее, слишком много имелось ответов, и каждый из них порождал вереницу новых вопросов. «Спать надо!», — сказала себе Гермиона, решительно вставая с дивана.       — Гарри, ты чего не спишь? — Спросил Невилл, убирая книгу и смотря на гладящего кошку соседа по комнате.       — Не знаю, Нев. Не спится, и вообще все это как-то странно, — ответил шепотом Гарри. — Понимаешь, я, — он замолчал, пытаясь подобрать слова, — я ее словно чувствую, понимаю, это вроде как с Буклей, ну, после занятий, но тут что-то другое, более яркое и… Не могу объяснить, просто иначе как-то.       — Нуу… — Невилл задумался. Тут его взгляд упал на исцарапанную руку Гарри, осторожно касающуюся окровавленной шерсти, и его посетили кое-какие догадки. — Знаешь, если это не простая кошка, а жмыр там, или еще кто-то вроде того, между вами могла установиться связь.       — Поясни, — попросил Гарри.       — Ты где так руки исцарапал? — Спросил Невилл. Гарри рассказал подробней о том, как нашел кошку.       — Значит и Гермиона тоже?       — Да.       — А ведь она еще и оборотку с кошачьим волосом пила, — потер лоб Невилл, припомнив рассказы Рона и бродившие по школе слухи. Впрочем, тогда всех больше волновал наследник Слизерина, загадочные нападения, а после всё это затмили новости о василиске.       — Думаешь, дело в крови? — Спросил Гарри.       — Скорее всего, — кивнул Невилл. — Конечно, это не ритуал, да и вы явного желания создать связь не выражали, так что ничего страшного, но это многое объясняет.       — Может, к мадам Помфри сходить, провериться. Я за Гермиону волнуюсь, — пояснил Гарри.       — Лишним не будет, но раз она уже проверила кошку и отпустила вас, значит, ничего опасного нет. Слушай, — чуть не хлопнул себя по лбу Невилл, — вы же пытаетесь из своих питомцев фамильяров сделать? — Посмотрел он на Гарри.       — Вроде того, — кивнул тот.       — Так это же значит, что подсознательно к принятию готовитесь, ну, в смысле, магия ваша настраивается, у Гермионы и вовсе на Живоглота, а тот ведь полукровка с жмыром, то есть, для вас она, — Невилл посмотрел на кошку, — то есть, очень даже может быть, что вы неосознанно отреагировали на ее кровь, как бы приняли, ну, точнее будет, раскрылись для принятия, и теперь, если она согласится, то вы получите одного фамильяра на двоих. Кхм, — резко замолчал и покраснел Невилл.       — И чем нам это грозит? — Подозрительным взглядом посмотрел на него Гарри.       — Ну… Так-то ничего особенного, просто, э-м… Да, как бы…       — Невилл, — протянул Гарри елейным голосом, — четко и по делу, — рыкнул он.       — Брр, — передернул плечами Невилл. — Ты так не делай больше.       — Не буду, — кивнул Гарри.       — В общем, обычно фамильяр либо на одного хозяина завязан, либо на одну семью.       — То есть… — Начал было Гарри, но тут до него дошло и он, как говорится, завис, вытаращив глаза.       — Не, ну вам же не обязательно брак заключать и все такое, это просто принято так, традиция, но не закон там или еще чего.       — Успокоил, — выдохнул Гарри. — Все, давай спать.       — Ага, — живо согласился Невилл, шустро пожелал доброй ночи и накрылся одеялом чуть ли не по макушку.       Кошка открыла глаза, точнее, один глаз, второй ей разлепить так и не удалось. Пошевелила задними лапами, на миг выпустила когти, тяжело вздохнула и подумала: «За что боролись, на то и напоролись». Нет, если взглянуть на ситуацию отстраненно, все получилось даже лучше запланированного. Этап контакта и, можно сказать, внедрения, прошел с перевыполнением. Да что там — выше всяческих похвал прошел. Но чертовы пауки…       Сама дура. Вот кто мешал мне мозгами пораскинуть, подумать? Да никто. Ведь очевидно же — если таскать «реквизит» в одно и то же место, им обязательно придут полакомиться. Вот и пришли. Акромантулы. Сразу дюжиной. И то, что полянка, на которой держала пойманных для представления крыс, имела идеальное расположение для планов — слабое утешение.       Как только поняла — Золотое трио собралось возвращаться Хогвартс, так и рванула крыс потрошить и шерстку кровью мазать. Повезло еще, что для скорости тело заранее изменила. Иначе бы точно не отбилась. И ведь знают толк в засадах, гады восьмилапые. Пока в меня их ловчая сеть не полетела, ничего не замечала. Спасибо инстинктам, сработали быстрее разума, успела частично в боевую форму перекинуться. Увы, но полностью принять ее не смогла. Пусть моя шерсть в измененном состоянии покруче любого кевлара будет, но даже с ней не стоит рисковать, пытаясь разорвать паутину акромантулов своим телом.       За выдающиеся характеристики ловчих сетей волшебные пауки расплачиваются невозможностью использовать клеящие составы. Не держатся те на их паутине — ни магические составы, ни химические. Акромантулам приходится буквально вязать жертв. Все это позволило мне сохранить подвижность лап, но чертовы сети даже моим когтям со скрипом поддавалась! Да и сами пауки в сторонке не стояли, сразу бросились.       Драка вышла страшной. Тело билось на одних инстинктах, разум уплыл куда-то в багровый туман ярости, хитин легко рвался когтями, удары лапами, светящимися от магии, отрывали суставчатые конечности и пробивали панцири, превращая внутренности в мелкий фарш. Впрочем, всего этого я почти не видела и не осознавала. Для моего разума бой прошел фоном, оказался чем-то вроде ряби помех на экране, да еще и с набором бессвязных картинок, которые больше угадывались, чем реально воспринимались.       Несмотря на силу, скорость, яд и мизерные способности к стихийной магии, Акромантулы оказались посредственными бойцами. Тем не менее, мне хватило. Повезло еще, что они тут дикие самоучки. Так понимаю, чего-то вроде полноценной генетической или магической памяти у них нет, потому и колдовали они исключительно контактным способом. Буквально в рамках волосков собственных тел плетения создавали, да и те где-то по разряду стихийных выбросов и магии желания проходили. Нечто вроде «Хочу ударить побольнее, побыстрее, да еще и посильнее!»       И ведь все равно по краю прошлась. Да нет, за гранью тремя лапами из четырех оказалась. Но все же справилась, уцепилась когтями за жизнь. Вернулась и отбилась. Разорвала гадов восьминогих. Вбила тварям хелицеры по самое брюхо, и поползла.       Пока последний акромантул, наполовину разорванный, наполовину раздавленный, помирал, корчась в муках и радуя агонией, тело вернулось в кошачью форму, правда, несколько измененную внутренне, но это опять же инстинкты работали. Выбрали оптимальное решение для скорейшего выздоровления с помощью регенерации. Они же и повели на поиски укромного места, чтобы, значит, отлежаться. Вот тут-то одно на другое и наложилось. В мозгах настойчиво бился план, инстинкты давили разум, в итоге последние взяли верх, не дав выползти на дорогу между Хогсмидом и Хогвартсом. Немного по краю поползла, траву молодую кровью попачкала, да и отключилась, предоставив телу самому решать, что и как.       Ну Хагрид, ну скотина бородатая, нет, надо же было дать акромантулам расплодиться — ррр!!! Да чтоб они же его и залюбили!!! В буквальном смысле переносного значения! Ничего, как только освою Адское пламя, так обязательно наведаюсь с дружеским визитом к Арагогу. Или проще будет упереть пару цистерн с дустом? Надо подумать. Но пламя надежней. И точно приятней. Мне! Жечь гадов собственнолапно — что может быть лучше? Ни-че-го! А если все пройдет как надо, так можно и кое-что из арсенала предков применить. Да, это лучше всего будет. Тогда уж точно ни один восьмилапый гад не останется не обиженным.       Кошка закрыла глаза и провалилась в яркий сон. Хотя, не совсем сон…       Подобрав ноги, она сидела за спиной мужа и светящимися от магии глазами следила за другими самками. Только жена главы прайда имела право применять волшбу в этом зале. Пустая формальность, дань утратившей смысл и суть традиции. Впрочем, за столетия непрекращающейся войны с канаидами многое переменилось. Она прекрасно видела — другие самки, сидящие за своими мужьями, точно так же отбывают повинность. Мучаются, стараясь не смотреть лишний раз на других. «Самое страшное — взглянуть на себя», — подумала она, и подняла повыше голову. Ей, как и всем прочим, не хотелось видеть свою ауру.       Весенний ветер ворвался в окна, поколебал набранные из бусин шторы. Те зашуршали и затрещали костяными и каменными шариками, стукающимися и трущимися друг о друга. Она задержала дыхание, но тут же устыдилась слабости. Это глупо, все равно от запаха никуда не деться. Чахлые листья, разворачивающиеся из почек уже старыми и больными, пахли обреченностью. Даже странно, что они все еще разворачиваются, а не опадают сразу. Редкие бутоны цветов вызывали лишь жалость и омерзение, вместо чудесных ароматов и пыльцы от них несло тленом. Пыльца и вовсе походила на прах и перемолотый пепел. Мир умирал. В нем пробили слишком много каналов, для войны требовалась мана, много маны, и ее черпали, качали все больше и больше, некогда было фильтровать и перерабатывать, сырая сила межреальности, хаоса, пустоты… Да не в названиях дело, много их, у каждого народа минимум парочка-другая найдется. Главное — суть. Быстрее, быстрее провести очередной ритуал, быстрее запитать артефакты, скорее нанести удар или защититься, перебросить новую армию, поднять чудовищный шторм и не дать врагу высадиться, создать опустошительный ураган, развеять огненные смерчи, обрушившиеся на поля… Война на уничтожение.       — И что же, ты простишь им сделанное? Простишь голову сына на пике? — Она вернулась из нахлынувших воспоминаний, доставшихся от предков, и обратилась в слух.       — Нет, — когти мужа впились в округлый камень, служащий столом, покрылись тьмой, но не оставили на нем следов.       Даже руны, покрывающие поверхность небесного гостя, не вспыхнули, а ведь она сама видела, как этими же когтями муж рвал зачарованные доспехи лучших воинов канаидов, и даже сросшаяся с заговоренным металлом плоть измененных не могла остановить его ударов. «Впрочем, предки тысячелетия вытачивали руны», — подумала она, волевым усилием отгоняя видения прошлого.       — Ты понимаешь, что они попытаются уничтожить нас в море.       — Они не станут рисковать. Мы высадимся на их континент.       — Хорошо, но там нас будет ждать вся их армия.       — Надеюсь, не только армия, но и все, кто способен выпустить когти.       — Сколько нас останется после такой драки? Как мы защитимся от прорыва и выброса?       — Мы не станем колдовать, мы приплывем на парусах, по воле ветров и течений, без магии.       — Хорошо, допустим, но ведь они…       — Они поймут, а драки не будет. Я выйду на поединок с Клыком.       — Даже если тебе удастся победить, даже если ты сумеешь сдержаться и не отомстить за сына, тебя все равно не признают альфой. Они не простят нам начало войны.       — Им придется.       — Лучше направить послов. Я сам готов возглавить…       — Нет, это бессмысленно, все закончится их смертью. Хватит повторять одно и то же. Двадцать раз пробовали. Надо действовать быстро и радикально.       — Это самоубийство.       — Не все ли равно, братья, сейчас или позже? Мы стали причиной, мы упустили момент, мы одумались и поумнели, теперь это должны сделать они. Времени не просто мало, его уже нет. Либо мы объединимся и спасем не только себя и их, но и дадим шанс миру пережить наше безумие, либо…       — Выжившие увидят конец мира и позавидуют мертвым. Я согласен. Мой прайд с тобой.       — Бездна с вами, мы плывем.       — Согласен.       — Да…       «У него получилось», — улыбнулась она, и опустила голову. Не пристало жене главы прайда вести себя как течной молодке по весне. Черные прожилки и язвы в ауре, тянущаяся к источнику бахрома темных нитей-корешков, искорежившие энергетику проклятия, все это вызывало отвращение к себе, но больше не пугало. Не приводило к припадкам бешеной ярости. «Это просто еще одно топливо», — усмехнулась она мысленно. Яркое и горячее. Полезное в грядущем ритуале…       Чуткий слух кошки уловил незнакомый звук, и сон истаял, растворился, лег очередной страницей на полку памяти. Она открыла глаз, посмотрела на старающегося аккуратно слезть с кровати Гарри и фыркнула. Поднапрягшись, кошка попыталась разлепить склеенное запекшейся кровью веко, но лишь зашипела от боли и досады.       — Тише, тише, — тут же потянулся к ней Гарри. — Извини, что разбудил, но…       — Мяу, — перебила его кошка и повернула мордочку, продемонстрировав закрытый глаз.       — А… — Задумался Гарри, но кошка взглянула на него, встретилась с ним взглядом, и он понял ее посыл, — сейчас, воды принесу.       — Мяу.       Ох, как же это тяжело, пытаться донести до кого-то свои мысли через эмпатический канал. С другой стороны, получилось ведь и, будем честны, быстро вышло, с другой, голова закружилась и подташнивать стало. Надо заняться собой. Срочно. Но сначала память прошерстить, услышанное и почувствованное проанализировать. Пусть там все весьма обрывочно, но хоть что-то лучше, чем ничего.       Пока Гарри возился со мной, помогая разлепить второй глаз, погрузилась в собственный разум. Фактически, что-то вроде кошачьей дремы наяву, довольно просто, да еще быстро и удобно. Тем более в глубину лезть не собиралась, всего лишь вчерашнее вытащить. Что можно сказать? Не густо.       — Ну вот, — обрадовался Гарри, сумевший разлепить мне веко.       — Мяу, — выразила благодарность, и тут же закрыла глазки. Мол, спать буду, не будить, не кантовать, в случае пожара выносить первой и все такое.       — Слушай, Гарри, ей ведь надо этот, лоток там и миску какую, — раздался незнакомый голос. Нет, слышать-то я его слышала, но как-то не особо внимания уделяла.       — Сейчас трансфигурирую, — сказал он. Пришлось открыть глаза и даже голову поднять.       — Н-да, — протянул Невилл, одним скептическим междометием оценив труды Гарри.       — Мяу, — полностью согласилась, посмотрев на довольно неказистое нечто.       — Да ладно, сойдет, — махнул рукой Рон.       «Интересно, можно ли заколдовать стульчак так, чтобы он становился подобен старой, ржавой пиле с не слишком острыми зубцами», — подумала, посмотрев на Уизли, но решила отложить эту мысль на потом. Сначала надо с телом разобраться. Тем более, мисочка у Гарри вполне приличная вышла.       — Вот, — поставил он ее рядом со мной, и тут же наполнил водой с помощью заклинания.       — Мяу, — благосклонно оценила его труды.       — Раз, два, три… — начал он капать в воду зелья.       «Ндям-с», — печально вздохнула, закрыла глаза и начала работать с телом. Мозги кипят от всего случившегося и предстоящего. Пришлось заняться мазохизмом и притормозить процессы регенерации. Не полностью, но значительно. Спонтанная тренировка по самоконтролю вышла. Трудная. Но что поделать, придется пару дней честно лакать зелья и лишь после этого можно начать выздоравливать ударными темпами.       Возможно, скорее всего, даже вероятно — излишне перестраховалась, но лучше перебдеть чем недобдеть. Буду выздоравливать исключительно с соблюдением озвученных мадам Помфри прогнозов. Пусть, на мой взгляд, несколько пессимистичных. Дело даже не в том, что Гарри, добрая душа, может меня снова в больничное крыло стаскать, а в том, что так ему и Гермионе спокойней будет. Пусть видят, как иду на поправку, и радуются. Мне же… Да хоть та же тренировка — все на пользу, тем более мы кровь смешали. Не ритуал, конечно, но жизнь облегчит, главное — дать энергетике подстроиться, а это требует времени.       Что совой по глобусу, что глобусом по сове, результат один — надо ждать. Поспешила уже один раз, людей, правда, не посмешила, а попугала, да и сама чуть не померла. Что ж, будем вырабатывать терпение. В конце концов, для хищника сидеть в засаде — норма. Брр, что-то не в ту степь мысли ускакали. Лучше поспать.       Ага, так мне и дали, не успела и часа на массу подавить, как с завтрака вернулась компания ребят, да еще и Гермиона прибежала. Осмотрела, осторожно погладила, лоток переделала, вторую миску наколдовала, в которую тут же и сунула вкусненькой… Овсянки. Нет, все понимаю, болезному положено питаться полезным, но, блин-блинский, абЫдна! Тем более, от них пахло жареным бекончиком и прочими вкусняшками.       — Мяу, — выразила свое отношение к еде.       — Надо, — сказала, как отрезала Гермиона.       Угу, подходит значит кот к миске, заглядывает — фу, овсянка. Уходит. На следующий день вновь подходит, заглядывает — фу, вчерашняя овсянка. Уходит. На следующий день подползает, заглядывает — вау, позавчерашняя овсянка. Жрет. Да, бородатый анекдот, но именно он прекрасно отражает суть. Впрочем, если абстрагироваться от диеты и желания напрудить в тапки одной медведьме, все шло хорошо. Я выздоравливала семимильными шагами. Гарри радовал заботой и печалил примерным соблюдением рекомендаций. Гермиона делилась планами на будущее и старательно расписывала график занятий со мной, Гарри и Живоглотом. Рон вздыхал и дулся, между ним и остальными пробежала кошка. Хи-хик-с. Невилл тайно проносил вкусняшки и подкармливал бедную животинку, посаженную на жесткую, нет, жестокую, диету.       Он, в смысле Невилл, меня вообще изрядно радовал. Хороший парень, жаль, для меня, из-за смешения крови с Гарри и Гермионой, не слишком подходящий. Впрочем, мыслишки затянуть его в наше трио имелись. Даже пару ритуалов подходящих знала. Определенно, стоит серьезно подумать над возможностью привязать столь прекрасного парня к нашей компании. Он ведь не только компанию Гермионе составлял, пока Гарри пропадал на многочисленных отработках у Снейпа, но и саму ее подменял, пока она делала домашние задания в библиотеке.       Правда, у нее изрядно прибавилось свободного времени. Обиделась она на Рона. Разругалась с ним из-за его вечного бубнежа насчет одной кошечки. Отказалась помогать ему с эссе и домашними заданиями, вот и появилось время. Она ведь две трети освободившихся часов тратила на уговоры заняться делом. Собственно говоря, при мне же и посчитала. Потом глазами хлопала, за голову схватившись и раскачиваясь маятником.