Фурри Ири

      — Герми, что с тобой, — всполошился вошедший в комнату Гарри, увидев подругу с растрепанной шевелюрой и чуть ли не бьющейся лбом о столешницу.       — Я дура, — ответила та, и все же приложилась лбом о разлинованный и исписанный листок.       — А… — Растерялся Гарри, и перевел взгляд на Невилла, сидящего рядом с кошкой. Та довольно жмурилась, тихонько урчала, благосклонно позволяла себя гладить, при этом она умудрялась коситься на Гермиону и втихушку трескать подсунутых ей рыбок. То ли анчоусов, то ли еще какую кильку.       — Ну, — улыбнулся Невилл, — просто она посчитала, и выяснила, что, в среднем, тратила на уговоры тебя и Рона заниматься два часа в день.       — Это же четырнадцать часов в неделю! Полтора рабочих дня! Или шестьдесят часов в месяц, то есть, целых семь с половиной дней! А в год… Да ты представляешь, сколько бы я могла прочитать и сделать…       — Мяу.       — Вот! Даже она понимает! — Вновь приложилась лбом об стол через листок с графиком Гермиона.       — Зато ты не просто знаниями голову набивала, но и хитрость со смекалкой развивала, — нашелся Гарри.       — Да? — Подняла голову и задумалась Гермиона. — Ну, если с этой стороны посмотреть, — ухватилась она за брошенную ей соломинку, и быстро превратила ее сначала в спасательный круг, а потом и вовсе плот. — Можно считать это даже научным проектом, — огласила она вердикт своих размышлений.       — А… Ага, — кивнули парни и одна кошка, несколько шокированные зигзагом женской логики.       Не иначе как под воздействием своеобразного шока от всего услышанного, Невилл решился на добивающий удар. Ничего особенного, просто в последние дни он столкнулся с таким благожелательным отношением к себе, которого не видел за все предыдущие годы. В некотором смысле, он неожиданно для себя открыл возможность поговорить о чем хотел, не будучи заткнутым, перебитым или еще как-то прерванным. Более того, он впервые оказался выслушан. Причем, не один раз. Короче говоря, от всего этого он был на седьмом небе и расхрабрился настолько, что даже предложил Гарри и Гермионе дружить.       Те удивленно переглянулись, вмиг забыв о потерянном времени — Гермиона, и философских размышлениях о неисповедимости путей женской логики — Гарри, и уставились на Невилла, от чего тот чуть не заработал инфаркт во цвете лет. «Мяу» — нарушила кошка тишину, которую можно было не только резать, но и для подвешивания топора использовать. Или еще какого инструмента. «Мяу», — требовательно повторила кошка.       — Невилл, да я тебя с первого курса другом считаю! — Выпалил Гарри.       — И я, — присоединилась Гермиона, тут же принявшаяся извиняться за наложенное на него в конце первого года обучения заклинание.       В два голоса парочка котяток вогнала Невилла Лонгботтома в краску — это же надо, слона не приметил! После чего отправила в полушоковое состояние нирваны заверениями дружбы. Наверное, не стоило Гермионе его обнимать, хватило бы и рукопожатия. Но смотрелся Невилл забавно. Настолько, что кошка не выдержала и расфыркалась. Да так громко и активно фыркала, что у нее раны разболелись.       Само собой, люди тут же испугались и кинулись спасать, видимо решили, что поперхнулась, или комком шерсти подавилась, но после бодрого мява и отмахиваний лапами, троица хомо как-то внезапно сообразила — пациент изволю ржать. Аки конь. Пусть и на кошачий манер.       — Ты нас понимаешь? — Первой сподобилась выдать очевидный вопрос Гермиона.       — Мяу, — старательно покивала головой кошка.       — Круто, — выдохнул Невилл, искусно спародировав своего жаба Тревора в части использования глаз.       — Э… А, ну, ты совсем все понимаешь? — Уточнила Гермиона, глаза которой стали поблескивать фанатичным огнем первооткрывателя.       — Мяу, — последовал утвердительный кивок, от которого девушка ушла в себя, принявшись лихорадочно вспоминать прочитанное.       — А как тебя зовут? — Спросил Гарри.       — Пфыр, — выдала кошка, склонив чуть набок голову и прищурив глаза.       — Ой, ты же не можешь говорить.       «Да, Гарри, ты все же разглядел слона, молодец, возьми печеньку», — подумала кошка, но вслух выдала возмущенный мряу, потом кивнула и следом отрицательно помотала мордочкой.       — Можешь говорить, но не как человек, — вернулась из водоворота мыслей и воспоминаний Гермиона, сразу поняв смысл сказанного кошкой.       — Мяу, — кивнула та.       Диалог с таким весьма ограниченным набором ответов как: «да», «нет», «да-нет» и «нет-да» вышел своеобразным. Конечно, помогала пантомима, выражение эмоций хвостом, ушами, глазами и шерстью, но все равно разговор вышел утомительный. В особо запущенных случаях подключалось что-то вроде эмпатической связи, но для привычного людям разговора… Весьма извращенно выходило. Тем не менее, надо отдать должное Гермионе, ее не зря называли умнейшей ведьмочкой поколения. Впрочем, кошка тоже молодец. Обе старались и за час интенсивного общения многого добились. Разумеется, Гарри с Невиллом пробовали помогать, но их быстро заткнули взмахом руки и лапы, после чего парни тихонько сидели в сторонке и шепотом общались друг с другом.       — Уф, — потерла лоб Гермиона. — Хватит на сегодня.       — Мяу, — согласилась с ней кошка, которой разговор дался тяжелее, опять же и общее состояние свою роль сыграло. Потому-то она и свернулась клубком, укрылась хвостом и смежила веки.       — Герми, а ты нас не просветишь, ну, о чем вы собственно, эм… Поговорили, — взъерошив волосы, поинтересовался Гарри.       — Если вкратце, — заговорила Гермиона, массируя глаза и откидываясь на подушку, — она согласна стать нашим фамильяром и обещает помочь с Живоглотом.       — Нашим? — Спросил Гарри, и переглянулся с Невиллом, живо припомнив относительно недавний разговор.       — Да. Она сама настояла, — устало ответила Гермиона.       — Хм, — протянул Гарри и пожал плечами на вопросительный взгляд Невилла, — ну ладно, — сказал он, и махнул рукой, решив, что не стоит ей знать о всяких обычаях, в конце концов, мало ли что там думают всякие разные, куда больше его волновал усталый вид подруги. — Надеюсь, это не опасно, я ну, не хочу, чтоб ты пострадала, — последнее он выдавил полушепотом и отведя взгляд.       — Все будет хорошо, — улыбнулась Гермиона, смотря на смущенного Гарри сквозь ресницы. — Я читала, не волнуйся, — добавила она весомый аргумент.       — Ну, раз читала, — хором выдали переглянувшиеся парни и дружно рассмеялись. Гермиона на это лишь горделиво вздернула голову, насколько это вообще возможно, лежа на подушке, но через пару секунд присоединилась к веселью.       — Мрр, — тихонько заурчала кошка, довольная услышанными словами. Точнее не столько ими, сколько вложенным в них смыслом и интонациями. Ее более чем радовала ощущаемая атмосфера.       Оперативно долечившись и восстановившись, выбралась наконец-то из мальчишеской спальни в гостиную. Устала валяться, захотелось лапки размять, и посмотреть на обиталище котяток изнутри. Как-никак, мне самой тут жить предстоит. По крайней мере, какое-то время. Дверь мне открыл Симус Финниган, сероглазый мальчишка, ничего особенного из себя не представляющий. Во всяком случае, для меня. Парень и парень. В меру ленивый, в меру способный, если одним словом, то, по-моему, наиболее подходящим будет — усредненный. Он ко мне не лез, изредка подкармливал, за что позволяла себя погладить, но не более того.       В некотором роде, можно сказать, сбежала. Устроила себе самоволку. Гарри-то не возражал, а вот Гермиона… Излишне добрая она. Забота, переходящая в гиперопеку — такое себе удовольствие. Ничего, отучу, объясню, в крайнем случае — продемонстрирую боевую форму. Впрочем, смогла донести мысль, что со мной все хорошо, без присмотра обойтись могу и давно уже здорова. Гермиона обрадовалась и решила отметить это походом в царство книг. Гарри и Невилл составили ей компанию. Еще бы, ведь требовалось найти прочитанные книги по фамильярам. Что ж, вот и ладушки-оладушки, блины шоколадные. Один мяв, и понятливый Симус открывает дверь, даже скрестись не пришлось.       — Мрр, — зажмурилась и дернула ухом, поблагодарив.       — Ага, — улыбнулся парнишка.       Выбралась в коридор, посмотрела направо, каменные стены, высокий потолок, почему-то сводчатый, впрочем, не архитектор я, да и… Магия же ж. Законы физики и проигнорировать можно, при большом желании и избытке сил. Плавный изгиб коридора. А вот это логично. Ученики факультета Гриффиндор проживают в круглой башне. Магические факелы торчат из заговоренных держателей — фиг достанешь просто так. Да и огонь в них горит волшебный. Хотя, там и не совсем огонь. Нет, пожалуй, все же стоит говорить о разновидности огня. Фыркнула, вот ведь, лезет в голову всякое…       Повернула мордочку в другую сторону. Все то же, правда, несколько больше живых картин, так ведь и жилых комнат там тоже больше. Через равные промежутки расположились деревянные двери с бронзовыми и латунными ручками. Своеобразное разделение на младшие и старшие курсы. Древность, однако, что ручки, что двери. Последние и вовсе расстраивают. Толстые, сколочены из цельных досок, да еще и стянуты полосами металла. В такой лаз для котика не просто пропилить. Осовременить бы их. Каждая дверь ведет в стандартную комнату, санузел или подсобку. Одно слово — общага.       Дернув ухом и втянув воздух носом, поморщилась. Не надо для кошечки никаких лазов, в общую гостиную имеется пара ходов, вот и славно, а в духоте, точнее, духане мальчишеских спален я жить не собираюсь. Уж лучше на кресле, у камина. Всегда любила на огонь смотреть. Есть в его пляске что-то древнее, завораживающее и инстинкты будящее. Задумалась, не сходить ли до девичьей половины, но решила поберечь обоняние. Вспомнилось, как порой в лифте чихала и глаза лапками терла, когда оказывалась в тесной кабинке после девицы младшего возраста безмозглия, спешащей на танцы или свидание, и чуть ли не полившей себя духами. А ведь тогда у меня не имелось настолько чувствительного носа. Нет уж, побережем его от разнообразных «вонючек», тут-то они поди еще и с магической компонентой.       Размышляя и вспоминая, неспешно добралась до лестницы, посмотрела на уходящие вниз ступени, и нашла еще один аргумент за то, чтобы переселиться из комнаты Гарри в холл. Да, понимаю, что ненормально это, да и проблем у меня со ступенями нет, но вот не нравятся мне лестницы и все тут. Это даже не заскок, а какой-то выверт психики. Может это от оригинальной миссис Норрис во мне что-то осталось, ей-то все эти лестницы вряд ли особую радость доставляли. Обычная же полукошка была.       Мысленно вздохнула и потопала вниз. Не стоит в привычном темпе через пять-шесть ступеней скакать, я кошка-кошка-кошка, я вовсе и не… Э… Н-да-а, так вот сразу и не ответишь, кто же и что же я такое. Химера — это бесспорно. Но узковато определение. Меня в него впихнуть — все равно, что в прокрустово ложе сунуть. Прыг-скок, шмяк-бамц, коготочки хрр, камушек махонький стук, вот и спустилась. Мяу, блин. Позорище-то какое, ладно хоть не заметил никто. Почесала заживающий шрам на голове задней лапой, мысленно пообещала акромантулам страшную смерть, и принялась вылизываться, осматриваясь по сторонам.       Алое и золотое. Золотое и алое. Так себе расцветочка убранства. Стяги, драпировка, картины, все больше батальные полотнища, да портреты разных морд, одна другой благороднее и суровее. Хоть бы даму какую сюда для разбавления атмосферы повесили. Впрочем, хватает уже той, которая из себя дверь изображает и вечно петь пытается. Мебель старинная, даже на вид тяжелая, вероятно дубовая, может и вовсе заговоренная, но точно прочная и надежная. Ножки — сплошь массивные литые лапы, вероятно львиные или тигриные. Узоры и резьба — либо золотым по красному, бордовому и алому, либо наоборот. Впрочем, золото тут чаще чем-то близким по цвету заменено. Лепнина на потолке белая. Неожиданно. Видимо, оформитель не дотянулся, или отдохнул душой. Судя по портретам, приемную комиссию составляли те, кто предпочитает смотреть прямо, вероятно, сразу в глаза врага, а не мечтательно пялиться на небо. Суровые времена, суровые маги, которым некогда лежать и плевать в потолок.       Прошлась вдоль стеночки до второй лестницы, принюхалась, чихнула. Будем считать вывод о «вонючках» подтвержденным. Капля праны преобразована в ману, та направлена в нос и вибриссы. Ага, еще и с магической компонентой. Нет, уж лучше в спальню к пацанам, там хоть и безобразно воняет, зато однообразно, проще привыкнуть. Фыркнув, поспешила к окну. Уселась перед ним, и принялась дышать, да разглядывать кусочек пышного облака, медленно ползущего по небу. Правда, надолго меня не хватило. Перевела взгляд на гардину. Фыркнула-мяукнула, они бы сюда еще рельсу положили, или сразу дубок молодой. Нет, к чему мелочиться — лучше ветку железного дерева, не простого, а волшебного, о котором читала, в справочнике по магоботанике.       Не поленилась, встала, подошла к тяжелым шторам, разумеется, темно-бардовым и с золотистой вышивкой. Потрогала лапой, обнюхала, лизнула, когтем ткнула. Задумчиво за ухом почесала. Чем-то материал походил на паутину акромантулов, чтоб они в лапах своих мерзких запутались и морды порасшибали. Но то ли его как-то хитро обработали, то ли еще что, но веса в нем изрядно прибавилось, и прочности добавилось. Интересно, очень интересно, хотя бы потому, что я совершенно не знаю, что же это такое. Даже особых догадок нет. Что ж, вот тебе и урок, а то возомнила себя всезнайкой.       Отошла назад, попробовала рассмотреть золотистый узор. Вроде бы нечто в духе древа жизни, но не поручусь, сейчас шторы раздвинуты и собраны в гармошку, так что… А ведь мысль-то интересная, даже очень, и кое-какие мысли сразу в голову пришли. Нет, рано пока обо всем этом думать. Рано. Бездна с ним, с узором этим. Дернула ухом и отправилась к вкусненькому — каминам, диванам и пушистым коврам.       Первым делом изучила камины. Очень уж они необычными оказались. Если смотреть на них, как на единую систему, то их ровно два. Так понимаю — один служил для отопления мужских спален, другой женских. При этом, каждый из каминов имел несколько… Э… Топок? Да, наверное, так и называется то место, где горят дрова. И перед каждой из этих топок располагался ковер, который выступал своеобразным фундаментом для возведения чего-то вроде своего закутка. Правда, на мой взгляд, излишне открытого, но диван или диваны с креслами, а кое-где и столиками, отгораживали область пространства перед огнем, но не выходили за пределы ковра. Разумеется, ученики давно растащили и перераспределили мебель под себя. Расставили в соответствии со своими потребностями и в зависимости от размеров более-менее постоянных компаний.       «Похоже, кто-то неплохо разбирался в психологии», — подумала, ступая на ковер. «Мрр», — довольно заурчала и выпустила когти. Хорошо-то как. Немного праны в ману, надо же разобраться со столь приятным для лапок…       Тут-то на меня и прыгнул любвеобильный котяра с рыжей, почти огненной шерстью. Мощный самец, крупней меня, с весьма приятным и манящим запахом. Как он меня властно за холку своими шикарными зубами прихватил. Хвост в струну вытянулся, все тело напряглось в ожидании. В груди непроизвольно моторчик завелся, заурчала, разум поплыл под властным давлением древнейших инстинктов. «Мрр», — басовито рыкнули в ухо.       Выброс магии, и котяру уносит в стену. Он чудом извернулся в воздухе и приземлился на нее лапами, спружинил и оказался на полу. Ловко. Угрожающее рычание и вздыбленная шерсть?! Самец. Восхищена. Когти оставляют борозды в камне, рвут ковер, магия клокочет, окутывает маревом шерсть, и мое тело летит вперед. Мяу! Ррр! Бах! Шшш! Стоять!       Ох, какую же знатную взбучку я задала котяре. Весь храбрый Гриффиндор стоял на столах, стульях, диванах, креслах… Ну, это те неудачники, кто впереди своего визга сбежать не успели. А мы с Живоглотом вели боевые действия. Если футбол котярой так назвать можно. Это же он, скотина, меня чуть только что не поимел! Да если бы не Гермиона, убила бы. Шмяк! Только попробуй еще раз такое провернуть. Бам! Дзинь! Стоять-бояться! Мяу! Врешь, не уйдешь! Шшш! Бамц! Шмяк! Шлеп! Быдыщ! Пошипи у меня еще! Хрясь! Бабах! А ну слезай, скотина! Шшш! Слезай, кому говорю! Мяу! Сам виноват! Прыжок, взмах когтями, кхррр-мяу-бамц! Шмяк! Быдыщ! Кот с пробуксовкой пытается удрать, истерзанный ковер, или изодранная штора, не слишком разглядывала, собирается гармошкой под пробуксовывающими лапами. Куда же ты, милый, мы только начали знакомство! Хлобысь! Мяу! И не надо так жалобно выть, ты же у меня не паршивая шавка. Ррр! Иди сюда, мой лев, львам не пристало прятаться от самок на гардинах. Хрясь, мяв, шлеп, бамц! Какие нынче самцы неловкие пошли, да и мебель что-то хлипковата…       Гарри, Невилл и Гермиона сидели в библиотеке. Скрипели перьями, обложившись книгами. Рядом, но все же в стороне расположился Рон, насуплено листающий подборку спортивных журналов. За стеллажом тихонько спорила компания воронов, три парня и две девушки с факультета умников жарко дискутировали насчет граничных возможностей вложения заклинаний расширенного пространства. Спор шел с переменным успехом, периодически стихал на шуршание бумаги, и вновь возобновлялся. Мадам Пинс тихонько дремала в кресле, за своим столом у входа, наслаждаясь рабочей атмосферой вверенной ей библиотеки. Как говорится — ничто не предвещало.       — И зачем мы только перьями пишем, — вздохнул Гарри, разминая уставшие пальцы.       — Это волшебные перья, они тянут из нас магическую силу и тем самым развивают тонкие каналы, что положительно сказывается на нашей энергетике и облегчает манипулирование концентратором, более известным как волшебная палочка, — ответила Гермиона, перелистывая страницу. — Ага, я так и думала, — обрадовалась она.       — Что там? — Спросил Невилл.       — А я тебе говорю, что можно возвести в пятую степень! — Раздался голос из-за стеллажа с книгами.       Чуткое ухо мадам Пинс уловило диссонанс в мерном шуме подотчетного объекта. Царство книг такого не терпело, и его хранитель встряхнулся. Расправил плечи, поправил рукав чопорного платья… На лестнице раздался топот. «Топот?» — Мадам Пинс задумалась. Топот приближался, теперь к нему добавилось хриплое дыхание. «Бегут сюда?» — Мадам Пинс усомнилась в собственном слухе. Топот и сиплое дыхание распалось на множество частей. «Словно стадо», — пробормотала мадам Пинс, все еще не в силах поверить, что надвигающийся звук, вернее его источник, вот прямо сейчас… В библиотеку ворвалась орда варваров. Во всяком случае, именно ее увидела хранительница книжного царства, в кучке гриффиндорцев.       — Вот они!       — Туда!       Мадам Пинс ме-е-едленно выдохнула набранный в грудь воздух и вытащила волшебную палочку.       — Гарри! Гермиона! — Заорали наперебой гриффиндорцы, подбежав к столу.       — Скорей!       — Там, — задыхались и глотая слова загомонили они.       — Коты.       — Ваши.       — Насмерть.       Гарри с Гермионой вычленили из обрушившегося на них гвалта главное. Что там еще хотели донести гонцы так и осталось неизвестно. Адресаты вскочили и рванули с места в карьер.       Неумолимо надвигающаяся на орду варваров карающая длань посторонилась, решив не отвлекаться от главного блюда. Невилл, копчиком почуявший мерную поступь мадам Пинс, подхватил сделанные друзьями записи. Сунув их в широкий внутренний карман мантии, он сдернул сумку Гермионы и сочувственно улыбнулся тяжело дышащим сокурсникам. Те открыли рты и вытаращили глаза, но сказать ничего не успели. С поразительной для своего пухленького тела грацией, каким-то совершенно невероятным, словно бы танцевальным па, Невилл просочился между стеллажей, умудрившись нырнуть в узкий просвет за миг до появления Немезиды.       Мадам Пинс тихонько кашлянула. Храбрые гриффиндорцы вздрогнули, дружно покрылись испариной, осознали, где они находятся и ме-е-едленно обернулись. «Молодые люди», — заговорила хранительница книжного царства, облаченная в темное платье с черным жабо. Стремительно бледнеющие храбрецы затряслись, им всем показалось, что температура резко упала до абсолютного нуля, ну или где-то… «Молодые люди», — повторила Мадам Пинс, и улыбнулась так, как вряд ли бы смог оскалиться самый страшный дракон. Впрочем, на фоне библиотекарши любой крылатый ящер сегодня показался бы милой безобидной зверушкой.       К сожалению, история не сохранила подробностей сказанного и, возможно, сделанного мадам Пинс. Увы, но все свидетели маленького недоразумения упорно молчат. По всей видимости, они просто не в состоянии вынести всей степени осознания своей вины за столь безрассудное нарушение раз и навсегда введенных в библиотеке Хогвартса правил. Надо заметить, что с тех пор, много лет подряд в храме книг была тишь, гладь да божья благодать. А все невольные участники и свидетели того, как добрейшая мадам Пинс расстроилась попранием устоев хранилища знаний были с ней предельно вежливы и корректны. До конца дней своих. Что особенно поразительно, среди известных нам завещаний, оставленных свидетелями и участниками инцидента, есть одна схожесть. В том или ином виде, фигурирует фраза — не будить спящего дракона, он стра-а-ашный!       Гарри и Гермиона ворвались в гостиную факультета с палочками наголо и замерли, пораженные не столько видом разгрома и забившихся по углам однокашников, сколько впечатлением от вида кошки, восседающей на кресле. Вот вроде бы кошка и кошка, но к ней бы сейчас и магл подойти не решился, что уж говорить про магов, которые ощущали намного больше, чем самый чувствительный из лишенных дара простецов.       — Мяу! — Раздалось с кресла.       — Мяу, — обреченно ответили откуда-то из-под потолка.       — Мяу! — Требовательно сказала кошка, и подняла голову.       — Мяу, — ответил изрядно мятый огненно-рыжий кот, каким-то неведомым образом забившийся между трубой дымохода и полукруглым элементом декора потолка.       — Мяу! — Повторила кошка, и топнула лапой.       — Мяу, — обреченно ответил кот.       — Живоглотик, — прижала руки к груди Гермиона, справившаяся с шоком.       — Мяу, — пожаловалась ей кошка, и дернула ухом в сторону кота.       — За что ты его так? — Спросил Гарри, осматривая сломанную в двух местах гардину и превращенные в изодранные лоскуты шторы.       — Пф! Мяу-мяу-мяу, — эмоционально, но совершенно непонятно ответила кошка.       — Ясно, значит было за что, — кивнул Гарри.       — Мяу, — согласилась мохнатая валькирия. И, посмотрев наверх, требовательно топнула лапой.       — Не слазит? — Сочувственно спросила Гермиона и украдкой посмотрела на Гарри.       — Мяу, — грустно кивнула кошка.       — Ты ведь простишь его, если он извинится? — Спросила Гермиона. — Он ведь уже все понял и больше не будет, — добавила она, увидев, как Живоглот быстро-быстро закивал.       — Мяу, — вздохнула кошка, обвила хвостом лапы и скептически покосилась на кота.       — Мяу-мяу, — неожиданно выдал тот.       — Мрр, — ответила кошка, и миролюбиво шевельнула кончиком хвоста.       — Мряу, — обреченно согласился кот, и дернулся. Кусок лепнины отвалился и гулко упал на пол, расколовшись на три части. — Мяв! — Подбодрил себя Живоглот и прыгнул.       Шмяк — приземлился он среди мебельных руин, совершив весьма рискованный для целости собственной тушки кульбит и лишь чудом не напоровшись на остатки стола, ножки которого торчали сквозь пружины разодранного дивана и походили то ли на колья, то ли на гнилые зубы.       — Мяу, — раздраженно выдала кошка, хлестнула хвостом по подлокотнику кресла и вновь уселась.       — Мяв, — ответил ей что-то совершенно непонятное Живоглот.       Кошка промолчала, только как-то по особенному ушами дернула. Гарри с Гермионой переглянулись, как бы спрашивая друг друга — ты это тоже видел? Вновь посмотрев на кошку, они поняли — да, видели. Сейчас, когда ее шерсть стала обычной, перестала отливать металлом и опала, сомнений не оставалось — кошка волновалась за кота. Была готова прыгнуть и сбить его или мешающее ему спуститься препятствие. Впрочем, подумать над этим они не успели, сосредоточив внимание на Живоглоте.       По разгромленной комнате мелко семенил рыжий котяра с опущенными ушами и волочащимся хвостом. Сейчас весь его несчастный вид делал его похожим на промокшую под ливнем дворнягу и мог вызвать жалость в самом черством сердце. Кот медленно приближался к восседающей на краю кресла кошке, несколько меньшего размера, с пепельно-серым окрасом и темными полосками на боках. Голова кошки была вздернута и повернута чуть в сторону. Она сидела неподвижно, всем своим видом олицетворяя ледяную королеву.       Живоглот приблизился на пару метров, ненадолго застыл, потом вздохнул, лег на живот и пополз. Добравшись до кресла, он совершенно по собачьи завилял хвостом и попытался тявкнуть. Этого кошка выдержать не смогла и зафыркала.       Гарри с Гермионой, напряженно смотревшие на маневры кошачьих, облегченно выдохнули, переглянулись и улыбнулись. Их руки дернулись навстречу друг к другу, но оба смутились и быстро отвернулись, сделав вид, что никакого внезапного порыва не было.       Все ещё пофыркивающая кошка отступила от края кресла и сместилась в сторону, попутно издав мурчащий звук. Живоглот немного поколебался, чуть слышно рыкнул, тряхнул головой и одним тягучим прыжком оказался рядом с кошкой. Самка взмахом хвоста отвесила самцу что-то вроде подзатыльника, от которого тот инстинктивно присел, и тут же оказался пойманным за ухо.       Несколько секунд кот был напряжен, но после раздавшегося урчания расслабился и опустил шерсть. Кошка фыркнула, освободила захваченное ухо и, мяукнув, лизнула самца в нос. Живоглот от неожиданности сел. Кошка тут же потерлась о его щеку своей. После чего отступила на шаг и зафыркала.       — Мяу, — тряхнул головой кот.       — Мяу, — ответила кошка, свернулась клубком и как-то грустно вздохнув, закрыла глаза.       Удивленно моргнувший пару раз кот лег рядом и, зажмурившись, укрыл самочку своим хвостом. «Мряу», — возмутилась та подобной наглости. «Мрр», — завелся моторчик в груди Живоглота. Спустя полминуты напряженной тишины, показавшиеся Гарри и Гермионе вечностью, заработал второй «мотор», и на кота опустился хвост самки.