浮世UKIYO

浮世 U K I Y O

Раздражающий звук усиливает нарастающую головную боль Юнги. Он не может понять, откуда идёт этот тикающий звук почти как у часов. У Юнги в офисе, как и во всём пентхаусе, нет часов. Мин всегда обходился без них. Так откуда идёт этот чёртов тикающий звук? — Хён, ты меня слушаешь? Юнги поднимает взгляд. Намджун сидит напротив него, по другую сторону стола. Его глаза бегают из стороны в сторону, челюсти болезненно сжаты. Юнги понимает его. Он и сам бы волновался сейчас, если бы тикающий звук не отвлекал его так сильно. Но да, он слушает. — Сколько? — спрашивает он, и Намджун делает долгий и глубокий вдох, собираясь с мыслями. Намджун редко нервничает, и именно поэтому Юнги не нравится вся эта ситуация. Она не нравилась ему с самого начала, но сейчас, когда он видит, как взволнован и зол Намджун, она начинает его пугать. — Этот человек ворвался в один из наших складов. — Сколько, Намджун. Намджун сглатывает и нервно облизывает губы: — Двадцать килограммов. Юнги обдумывает новую информацию и делает быстрые подсчёты. Он тянется за пачкой сигарет, вынимает одну, а затем достаёт зажигалку из кармана пиджака. Он поджигает сигарету и делает длинную затяжку, задерживая дым в лёгких на несколько секунд, перед тем как выдохнуть. — Чистых? — спрашивает Юнги, и Намджун сухо кивает. — То есть ты хочешь сказать, что я потерял три миллиарда вон? Намджун цокает языком и снова кивает. Чёрт. — Ты найдёшь этого ублюдка и приведёшь ко мне живым, — говорит Юнги, сбивая пепел над хрустальной пепельницей «необычной» формы, которую Сокджин подарил ему в шутку на Рождество два года назад. По крайней мере, Юнги надеялся, что это была шутка. — Даже если у него не будет денег, я просто переломаю ему все кости, и это принесёт мне хоть какое-то удовольствие. Намджун на это лишь закатывает глаза. При других обстоятельствах, без тикающего звука, Юнги отчитал бы его за это. — У нас есть записи с камер видеонаблюдения, — добавляет Намджун, на что Юнги выгибает бровь. — Эти подонки умудрились украсть мой кокс, но забыли проверить камеры? — Думаю, им просто повезло, — Намджун откидывается назад, чтобы достать ноутбук из сумки, лежащей на полу. Он ставит его на стол, открывает и начинает искать записи с камер, которые собирался показать. — Они хотели взять больше, но их спугнула охрана. — Тем не менее они его всё равно украли, — бормочет Юнги. — Украли кокс на три миллиарда. Это выводит его из себя. Не потому, что он жалел о деньгах, которые, скорее всего, потерял. Чёрт, три миллиарда — это ничто, он такую сумму тратит за неделю, покупая новое дорогое барахло. Это дело принципа, сам факт того, что кто-то смог его обокрасть. Или, возможно, это из-за нескончаемого тикающего звука, из-за его головы, которая раскалывается с того самого момента, как пришёл Намджун. Как так выходит, что каждый раз, когда Намджун приходит к нему, он всегда приносит хреновые новости? — Вот, — Намджун поворачивает ноутбук экраном к Юнги. Качество изображения оставляет желать лучшего, на складе темно, но ему всё равно удаётся различить силуэты воров. Двое мужчин, ворвавшись внутрь, спешно хватают товар. Они складывают обёрнутый в плёнку наркотик в две большие спортивные сумки, и Юнги понимает, почему Намджун подумал, что они хотели взять больше. Сумки действительно большие, в каждую могло вместиться по меньшей мере пятьдесят килограммов, если не больше. В одном из окон мелькает свет фонаря, заметив это, воры сразу же бросаются наутёк. Когда они оборачиваются и камеры фокусируются на них, Юнги удаётся разглядеть их лица. — Я не знаю, кто этот, — говорит Юнги, показывая на экран. — Но второй выглядит знакомым. — Ты знаешь его, — Намджун расправляет плечи. — Ли Ёджун. Юнги пожимает плечами. — Это должно мне о чём-то говорить? — Он один из наших дилеров в богатых районах. — Скоро он будет никем, — кивает Юнги. — Конечно же, мы знаем, где он живёт? — Он недавно сменил адрес, но Хосок быстро нашёл его временное укрытие. Он не слишком продуман в этом плане. Юнги хмыкает, выдыхая дым. — Это просто потому, что он идиот. Только идиоты будут красть у меня. — Мы наведаемся к нему сегодня? — Как будто у нас есть выбор, — усмехается Юнги. — Засранец может ускользнуть в любой момент. К тому же, — он бросает многозначительный взгляд на Намджуна, — завтра у меня этот чёртов ужин. — А, — вздыхает Намджун, — тогда придётся пойти сегодня. — Дай для начала докурить. Возьми сигарету, составь мне компанию. Ты же знаешь, я ненавижу курить один, когда в комнате ещё кто-то есть. Намджун, наконец, расплывается в улыбке, отчего у него появляются ямочки у уголков рта. Он наклоняется вперёд и берёт сигарету. В течение нескольких минут они оба курят в тишине. Относительной тишине, если не учитывать этот грёбаный тикающий звук. — Мы сегодня собирались пойти поесть китайской еды, — неожиданно говорит Намджун, на что Юнги тяжело вздыхает. — Чёрт, мы не сможем пойти. — Это бесит меня больше, чем вся эта история с кокаином. — Позвони Хосоку, скажи, что мы не придём. — Позвать его с нами? Около секунды Юнги думает, задерживая дым в лёгких, а затем качает головой и выдыхает. — Он слишком грязно работает. Мне нравится мой костюм, не хочу замарать его кровью. Намджун берёт телефон и начинает печатать, скорее всего, сообщение Хосоку. — Он будет зол, когда узнает, что мы не взяли его с собой. — Он это переживёт. — Или, может быть, ты переживёшь следы крови на своём костюме? — Я спрашивал твоё мнение? Намджун фыркает, а затем блокирует экран телефона и убирает его в карман, поднося сигарету к губам. Юнги вздыхает и потирает переносицу, головная боль продолжает усиливаться. — Откуда это чёртово тиканье? Намджун хмурится. — Какое тиканье? — Ты разве не слышишь? Это чертовски раздражает, я не знаю, откуда оно идёт. Я слышу его с того момента, как ты пришёл. — Оу, — Намджун поднимает руку. Под рукавом его белой рубашки Юнги видит часы простого, но элегантного дизайна. — Ты слышишь их тиканье? — Да, — кивает Юнги. — Извини, — Намджун снимает часы и кладёт их в карман. Тиканье становится значительно тише. — Они показались мне довольно тихими, я едва мог слышать их, так что… — Всё в порядке, — Юнги подносит сигарету к губам и делает последнюю долгую затяжку, перед тем как выбросить её в пепельницу. — Идём. Чем быстрее мы покончим с этим, тем лучше, возможно, мы даже успеем взять китайской еды. Намджун с усмешкой встаёт со стула. — Я бы на это не рассчитывал.

________________________________

Юнги не особо любит свою работу. Он знает множество мифов о жизни наркобарона: секс, наркотики, шлюхи, дорогая выпивка, деньги, разбросанные на шёлковых простынях. В реальности же это огромное количество бумажной работы, головных болей и бессонных ночей. Юнги понимает, что если у тебя нет совести, то ты можешь насладиться этой жизнью. Его же моральные ориентиры хоть и слегка треснули, но всё же работают отлично. Он уже давно перестал пытаться переступить черту: это не приносит ему ничего хорошего и не избавляет от ночных кошмаров. Чёрт, кошмаров стало только больше из-за того, что он старался держать руки как можно более чистыми, что выглядело довольно ироничным. Но карма та ещё сука, она знает, как нужно делать свою работу. Намджун заезжает в один из средних районов, не особо богатый, учитывая состояние дороги, по которой они едут, но бывает и хуже: Юнги сам видел и чувствовал это в воздухе. Он видит, должно быть, Фейри* на одной из аллей, на нём не так много одежды. Он симпатичный, но вряд ли долго протянет на улицах. — Здесь, — говорит Намджун, и Юнги смотрит туда, куда он указывает. Это здание, скорее всего, построено недавно, но свет не горит ни в одном из окон. Уже довольно поздно, почти два часа ночи, но тем не менее. — Оно заброшено? — Квартиры здесь начнут продавать через месяц или около того, — говорит Намджун, сворачивая на обочину. — Хорошее место, чтобы спрятаться. Пустое. — Но это больше на руку нам, чем ему, — говорит Юнги. Намджун паркуется и выключает зажигание. Он бросает взгляд на Юнги, открывает бардачок и достаёт оттуда пистолет и, что удивительно, перчатки. Юнги кажется, что Намджун — единственный человек, у которого в бардачке есть перчатки. — Я должен взять свои вещи? — спрашивает Намджун, пряча пистолет за спину и засовывая его за пояс брюк так, чтобы его не было видно под пиджаком. Юнги кивает, проводя рукой по тёмным волосам, и щёлкает языком. — Хорошо, давай просто пойдём. Они оба выходят из машины, Намджун быстро обходит её и останавливается перед багажником, открывает его и достаёт оттуда чёрный портфель. Захлопнув багажник, он закрывает машину, и они вдвоём идут ко входу в здание. Входная дверь была взломана, возможно, это сделал Ёджун, когда пришёл сюда в первый раз. — Какой этаж? — Третий, — отвечает Намджун, идя впереди. Учитывая темноту вокруг, они с относительной лёгкостью находят лестницу. Поднимаются медленно, убедившись, что подошвы их обуви не создают слишком много шума. Как только они достигают третьего этажа, Намджун кивает Юнги, и тот следует за ним. Они идут прямо в конец коридора, игнорируя пять дверей. Ёджун, должно быть, думал, что прятаться в последней квартире будет хорошей идеей, потому что с улицы не видно окон квартиры, что, надо отдать должное, на самом деле очень хорошо. Как только они оказываются перед дверью, Намджун запускает руку во внутренний карман пиджака и достаёт набор отмычек. Аккуратно он вставляет одну из отмычек в замочную скважину, слегка поворачивает, а затем помещает ещё одну в нижнюю часть замка. Намджун фыркает, затем достаёт металлическую рейку из маленького набора и, убрав всё ненужное в карман, возвращается к работе. Намджун засовывает рейку внутрь замка, сосредоточенно нахмурив брови, слегка нажимая отмычкой. Через несколько секунд раздаётся лёгкий щёлкающий звук. Намджун бросает Юнги короткий взгляд, кивает ему, а затем достаёт из-за ремня пистолет. Как только Намджун открывает дверь, Юнги видит силуэт человека, который держит что-то перед собой, возможно какое-то оружие. Ёджун взмахивает рукой, пытаясь ударить Намджуна тем, что было в его руках, но тот перехватывает его запястье. Намджун быстро поворачивает пистолет в руке и ударяет Ёджуна в висок нижней частью рукояти достаточно сильно, из-за чего Юнги слышит звенящий звук. Ёджун стонет, а затем падает на пол, Намджун хватает его за руки и волочет дальше, вглубь квартиры. Юнги входит следом, закрывая за собой дверь. Он осматривается вокруг и находит выключатель на стене. В квартире загорается свет. В основном вокруг пусто, если не считать голого матраса на полу, стула, одежды, сложенной в углу, и нескольких разбросанных пачек лапши быстрого приготовления. Также тут есть электрическая плита, чайник и кастрюля. А ещё бутылки дешёвого алкоголя, некоторые пустые, некоторые ещё закрыты. — Он без сознания? — спрашивает Юнги. — Через несколько минут очнётся, — Намджуну наконец удаётся дотащить бессознательное тело до стула, он поднимает его над сиденьем. Он удерживает тело так, чтобы оно не упало обратно на пол. — Почему я всегда делаю грязную работу? — Ты так говоришь, как будто это тебе возиться с ним, когда он придёт в себя. Возьми, — Юнги протягивает Намджуну портфель, и тот берёт его. Он кладёт его на пол и достаёт оттуда клейкую ленту. Юнги прислоняется к стене и решает закурить, пока Намджун делает свою половину работы. Честно говоря, Намджун всегда работал быстро. Это вызывало у Юнги восхищение: он не любил тратить время понапрасну. Намджун привязывает Ёджуна, обматывая ленту вокруг его туловища и спинки стула несколько раз. Затем он становится на колени и привязывает голени мужчины к ножкам стула. Юнги опускает взгляд и хмурится, когда замечает на полу металлическую бейсбольную биту. Видимо, её держал в руках Ёджун, пытаясь защититься от Намджуна. Возможно, она им ещё пригодится. — Здесь воняет дерьмом, — бормочет Намджун, закончив свою работу и отряхивая руки словно от пыли. — Не-а, это он воняет дерьмом, — говорит Юнги, кивая на Ёджуна. — Здесь, скорее всего, нет воды. — Свет, по крайней мере, есть. — Тогда ему, видимо, наплевать на гигиену, и это бесит меня ещё больше. Комната, в которой они находятся, большая, соединённая с кухней, коридор перед ними ведёт к спальням. Это хорошее место. Возможно, Юнги стоит задуматься над инвестициями в жилые комплексы. Ёджун стонет и пытается пошевелиться, Юнги мгновенно реагирует на это и подходит к нему. Он останавливается перед мужчиной и ждёт, когда тот окончательно придёт в чувство. Ёджун открывает глаза, быстро моргает, видимо ослеплённый светом, его тёмные, растрёпанные волосы спадают сальными клоками на его брови. Как только он видит перед собой Юнги, лицо его мрачнеет. — Ёджун, — Юнги наклоняет голову в сторону. — У тебя тут неплохо. Однако, судя по твоему адресу, ты живёшь в другом доме. В богатой части города. Напомни, в каком районе? — Миринэ, — отвечает Намджун. — Ах да. Ты живёшь в хорошем районе, в дорогой квартире, которую ты можешь себе позволить на деньги, которые я тебе плачу, — Юнги проводит языком по губам. — Так почему ты тогда прячешься в этой дыре, Ёджун? Ёджун выглядит испуганным. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает его. Он не дрожит, но Юнги видит, как он нервно сглатывает. — Господин Мин, я… — Где мой кокс, Ёджун? — Юнги делает затяжку, выдыхает дым и даёт ему время подумать над ответом. — Господин, — покорно говорит Ёджун. Это порядком раздражает. — Я не знаю… Юнги взмахивает рукой, тыльной стороной кисти ударяя Ёджуна по лицу. Голову мужчины откидывает в сторону. — Не лги мне в лицо. Я не люблю этого, — говорит Юнги, боль снова пронзает его голову. — Я ценю честность в своих людях больше, чем что-либо ещё. Ты ни черта не знаешь, это очевидно, но давай решим всё быстро. Ёджун сжимает губы. — Я ничего не знаю о… Новый удар гораздо сильнее: костяшка рассекают скулу Ёджуна до крови. Возможно, это из-за кольца на пальце. — Что бесит меня больше всего, — Юнги трёт тыльную часть руки, — так это тот факт, что я дал тебе высокий пост в одном из богатейших районов, а ты настолько жаден, что решаешь ещё украсть у меня. Это отвратительно, где твоя верность? Ёджун затихает, уставившись на пол. — Ты не собираешься говорить мне, где мой кокс? Хорошо. Кто тот человек, который был с тобой? — Я не знаю. Чёрт возьми, это будет долго и нудно. — Послушай, — вздыхает Юнги, — у меня нет никакого желания здесь находиться. Ты хочешь отделаться малой кровью? Давай поможем друг другу. Если ты скажешь мне, кто тот человек, я буду с тобой помягче. М-м? Ёджун издаёт тихий звук, который похож на вой. Это только ещё больше раздражает Юнги. — Господин, я… я правда не понимаю, о чём вы говорите, я клянусь. Следующий удар заставляет Ёджуна закричать от боли, его голова свисает на какой-то момент. Ох, Юнги понимает, каково это. — Я был бы не так зол, если бы речь шла о том разбавленном дерьме, что мы продаём на улицах, но чистый кокаин? — шипит Юнги. — Двадцать грёбаных килограммов? Ты хоть представляешь, каково это — потерять миллиарды? Ёджун поднимает на него взгляд и хмурится. — Миллиарды? Я… — Оу. Он сказал тебе, что его стоимость меньше? — усмехается Юнги. — Нет, чёрт возьми, он надурил тебя, не думаешь? Разве это тебя не злит? Ты сейчас здесь, потому что он кинул тебя. Скажи мне его имя, Ёджун. Ёджун всё ещё молчит. Но Юнги видит, что его решительность пошатнулась, он начал дрожать. — Намджун, ты не мог бы принести мне биту? Намджун мгновенно реагирует, и Ёджун бледнеет. — Подождите! — кричит он, дёргаясь на стуле, пытаясь освободиться, но лента только сильнее впивается в его кожу. — Я ничего не знаю! Господин Мин, я клянусь, я не знаю, где кокаин! — Я верю тебе, — Юнги видит Намджуна, протягивающего ему биту, и берет её. Она тяжелее, чем он ожидал, холодный и гладкий металл касается его пальцев. Он делает взмах и слышит, как бита рассекает воздух с резким звуком. — Но ты должен знать имя того человека. Только глупец будет работать с человеком, имени которого он не знает. Ты глупец, Ёджун? Ёджун не отвечает, он не отрывает взгляда от биты в руках Юнги. Дикий страх застыл в его глазах. На лбу проступает пот, губы высыхают, и пальцы сжимаются. — Я переломаю твои кости. Назови мне любую, и я сломаю её, — Юнги делает глубокий вдох. — Скажи мне его имя, Ёджун. Ёджун протяжно стонет, ёрзая на стуле и кусая нижнюю губу. Он выглядит напуганным, но Юнги понимает, что это не займет у него много времени. Не стоило отменять встречу с Хосоком, возможно, они бы справились быстрее. — Я не… не знаю, Господин! — говорит Ёджун. — Я клянусь, я не знаю, вы должны верить мне. — Но я не верю, — хмыкает Юнги. Юнги берёт биту покрепче и делает быстрый взмах, целясь в колено Ёджуна. Звук приводит в дрожь, кость ломается легко, Юнги почти чувствует это в руках в момент, когда бита пробивает кость. Ёджун кричит, корчась на стуле, пытаясь выгнуть спину. Он откидывает голову назад, слюна стекает по его подбородку. Юнги подходит ближе к Ёджуну, хватает того за волосы и тянет его голову вниз, а затем садится перед ним на корточки, глядя в глаза, не моргая. — Больно? — спрашивает он. Ёджун дышит тяжело, и Юнги оттягивает его волосы сильнее. — Отвечай мне, тебе больно? — Д-да, Господин Мин, — Ёджун воет, его глаза красные от слёз боли или страха. — Я сделаю ещё больнее, если ты не скажешь мне имя, — Юнги опускает биту и встаёт на ноги. Он дёргает Ёджуна за волосы, откидывая его голову назад. — Ты думаешь, мне это нравится? Я не псих, и мне не в кайф ломать твои грёбаные кости. Но если ты не скажешь мне его чёртово имя, я размажу тебя по стенке. Ты этого хочешь? — Н-нет, Господин, я… я не хочу этого. Юнги кивает. — Имя. Ёджун сглатывает, и Юнги видит, что тот сдаётся. Он моргает, и сомнение в его взгляде исчезает. — Его… его имя Гону, — говорит в конце концов Ёджун. — Но я не знаю, где кокаин, Господин Мин, клянусь, я не знаю! — Я уже сказал, что верю тебе. Теперь давай подробнее. Кто такой этот Гону? Ёджун издаёт короткий жалобный звук, его глаза наполняются слезами. — Я не знаю, Господин, я не знаю, кто он. Он просто… пришёл ко мне, он пришёл, когда я был в китайском районе. Он… он знал меня. Сказал, что поделится со мной долей прибыли с украденных наркотиков. — То есть он планирует их продавать. — Да, Господин. — Ты не знаешь, на кого он работает? Он вообще на кого-то работает? — Он ничего мне не говорил, господин, а я не спрашивал. — Ты не спрашивал, — усмехается Юнги, и Ёджун сжимается. — Конечно же нет, ты просто увидел возможность, чёрт возьми, обокрасть меня и решил довериться незнакомцу. Ты предал меня. Ёджун пытается потрясти головой, но Юнги всё ещё крепко держит его за волосы. — Н-нет, господин, простите! Простите, я просто… я не подумал. — Конечно ты не подумал. Ты предал свою семью. Ты отвернулся от нас. Всё это полная чушь. Юнги и самому плевать на семью и тому подобное, он просто пытается выпытать больше информации. Возможно, Ёджун — просто хороший актёр, и на самом деле он знает больше. Скорее всего, конечно, нет. Ёджун никто, и Гону знал это, поэтому он пришёл к нему. Ему просто был нужен кто-то, кто помог бы пробраться на склад. — Простите, Господин Мин, простите. Пожалуйста, я… это всё, что я знаю, клянусь, я сказал всё! Да, это так. — Хороший мальчик, — Юнги отпускает его волосы и слышит, как Ёджун шумно вздыхает от облегчения. Что опять-таки довольно глупо. — Намджун, он твой. Намджун, который стоял, опираясь плечом о стену, мгновенно реагирует и делает шаг вперёд. Ёджун пытается освободить ноги от ленты и стонет, пытаясь пошевелить сломанным коленом. — П-подождите! — кричит он. — Я не знаю, где он, но… но есть ещё один парень. Вот как? — Какой такой другой парень? — спрашивает Юнги. Ёджун облизывает губы, его глаза мечутся от Юнги к Намджуну. — Гону говорил о нём иногда, он… он хвастался шлюхой, с которой видится каждую неделю. М-может быть, он знает, где сейчас Гону, он много говорил о том парне. Юнги кивает. — У шлюхи есть имя? — Я не… не знаю его настоящего имени. Известен как Куколка. Но я знаю, он работает в клубе, Господин, в районе Бальг-эн Бэм, Господин! Ваш клуб. Юнги хмурится. — Эта Куколка работает в «Libellula»? — Да, Господин Мин! Клянусь! Гону часто о нём говорил, Господин! Юнги бросает Намджуну быстрый взгляд, и тот кивает. — Понятно. Хороший мальчик, Ёджун, — Юнги улыбается измождённому мужчине, чьи черты сразу же расслабляются в облегчении. — Как я уже сказал, Намджун, он твой. Намджун подходит к портфелю, Ёджун смотрит на Юнги вытаращив глаза. — Нет! Нет, вы обещали! — Что? Что я обещал? — Юнги приподнимает бровь. — Я не даю обещаний свиньям. — Вы сказали, если… если я всё скажу, то… — То я буду с тобой помягче. Так и есть, — Юнги указывает на Намджуна. — Он убьёт тебя быстро. Намджун достаёт из портфеля глушитель и быстро закрепляет его на своём CZ 75. Затем он поднимается и встаёт перед Ёджуном. — Господин Мин, пожалуйста, — умоляет Ёджун тихим голосом. Слёзы стекают по его щекам, лицо бледнеет, руки и ноги дрожат. — Простите. Мне жаль. — Да, — говорит Юнги, — мне тоже. И ему действительно жаль. Намджун направляет ствол на Ёджуна, нажимает на курок. Пуля проходит прямо сквозь череп, и его голова откидывается назад, а пуля врезается в стену и застревает там. Несколько секунд Юнги смотрит на кровь, капающую на пол под головой Ёджуна, и вздыхает. — Что ж, — говорит Намджун, — это было неприятно. — Добавлю это в список ночных кошмаров. — Мы оставим его прямо так? — Пришли кого-нибудь убраться здесь завтра. Скажи им спрятать тело. По возможности, не в нашем районе. Намджун кивает, снимая глушитель с дула пистолета, затем кладёт его обратно в портфель и закрывает его. — А что насчёт той шлюхи? Юнги вдыхает. Она в одном из его грёбаных клубов. — Мы пойдём туда завтра. — Завтра? — У Гону сейчас двадцать килограммов чистого кокаина для продажи. Ему нужно найти посредников, разбавить его, ублюдок будет стараться максимально использовать его, так что, скорее всего, сделает его как можно более разбавленным. Это займёт время, так что да. Завтра. Я очень устал и чертовски голоден, — Юнги разворачивается и направляется к двери, Намджун следует за ним. — И напиши Хосоку. Скажи, что мы всё-таки поедим китайской еды, будем через тридцать минут. — Хорошо, — они выходят из квартиры, и Намджун снова запирает дверь, достав свой набор отмычек, а затем кладёт его обратно во внутренний карман. — Что сегодня за день недели? Юнги хмурится. — Понедельник. — Сука, — стонет Намджун, — сегодня только понедельник. Чёрт, Намджун прав. Только понедельник. — Мы придём раньше, до открытия, — говорит Юнги, пока они идут вдоль коридора к лестнице. — Не хочу светиться, когда там будут посетители. Скажи Чонгуку, что он пойдёт со мной, вы с Сокджином поищете информацию на этого Ким Гону. — Хорошо, — они начинают спускаться вниз по ступенькам, и Намджун откашливается. — Значит, ты отменишь завтрашний ужин? О, чёрт. — Перенеси его на пятницу, — бормочет Юнги. — Скажи ей не злиться. — Как будто это поможет, — усмехается Намджун. Да, это вряд ли поможет. И сегодня только понедельник.

______________________________

Его отец никогда не был любителем ночных клубов и борделей. Он считал их отвратительными. — Ты должен держаться за то, что приносит деньги и статус, — говорил он. — А это наркотики и превосходство в размере территории. В тот момент, когда его старик умер и Юнги занял его место, первое, что он сделал, — это купил клубы как минимум по одному в каждом из его районов. Деньги пришли так быстро, что голова шла кругом, в первый же месяц открытия. Сейчас Юнги владеет деньгами, приходящими от секса и извращений, потому что в отличие от его отца он понимает людей и их желания. Когда ты живёшь в таком городе, как Сеул, ты сделаешь всё, чтобы хоть на секунду забыть, как отвратительна твоя жизнь. Секс и алкоголь всегда этому помогают, особенно шлюхи, работающие в борделях с шёлковыми простынями. По радио играет песня. Английская баллада, незнакомая Юнги. Чонгук подпевает, его пальцы постукивают по рулю в такт мелодии. Юнги смотрит на него в течение нескольких секунд и не может сдержать улыбку. Чонгук ещё юн, но его лицо начинает терять мальчишескую привлекательность. Его черты мягкие, большие глаза, передние зубы слегка большеваты, но он невероятно красив. Это помогает в его сфере деятельности, что и являлось главной причиной, почему Юнги выбрал Чонгука для этой работы. — Итак, — начинает Юнги, зажигая сигарету, — эта Куколка. Чонгук перестаёт напевать песню и хмурится, останавливаясь на красный свет. — Что с ним? — Ты знаешь его? — Почему я должен его знать? — Ты занимаешься моими клубами. Чонгук закатывает глаза. — Это не значит, что я знаю каждого работника. Я знаю только… одного. Юнги хитро улыбается. — Всё-таки знаешь? Чонгук усмехается, но его щёки заливаются румянцем. Боже, он такой ребёнок. — Нет, не в этом смысле. — Конечно, я верю тебе. — Нет, не веришь, — Чонгук трогается с места, как только загорается зелёный свет, и сворачивает налево. — Как бы то ни было, если этот парень работает в «Libellula», значит он из дорогих шлюх. Юнги хмурится. Он открывает окно машины и выдыхает наружу дым. — Насколько дорогих? — Элитных. С литерой «Э» и всем остальным. Это означает, что, скорее всего, он не человек. Прекрасно. Юнги надеется, что эта Куколка хотя бы не из Фейри: они слишком раздражают и хорошо лгут. Они наконец добираются до района Бальг-эн Бэм, который приносит Юнги самый большой доход. Это богатый район, дорогие здания с роскошными квартирами, бары, ночные клубы и шлюхи почти на каждом углу. Юнги владеет всем этим. Этот район принадлежит только ему; единственный район, который он не делит ни с какими-либо другими семьями, ни с уличными бандами. Юнги бы не сказал, что гордится им, он полностью уверен, что нет, но ему приятно осознавать, что он построил всё это. Не его отец, а сам Юнги. Чонгук паркуется в нескольких метрах от «Libellula». Он глушит машину и отстёгивает ремень безопасности. — Нуна знает о нашем приходе? — Нет. Она не знает, — отвечает Юнги, открывая дверь машины. Он выходит наружу и выкидывает сигарету, которую он курил по дороге. — Она бы прибила меня. — Она всё ещё может это сделать, — говорит Чонгук, также выходя из машины и закрывая её. — Идём? Юнги кивает и поправляет кожаную куртку. Он одет повседневно, считая неразумным выдавать своё положение в одном из своих районов. Чонгук одет также непримечательно: джинсы, белая футболка и худи. Они направляются в сторону «Libellula». Экстерьер сдержанный, простая лиловая неоновая вывеска стрекозы над входом, чёрные двери с затемнённым стеклом. Юнги толкает их и входит внутрь. Там ещё пусто, до открытия больше часа, но уже играет негромкая музыка. Коридор, который ведёт их к главному холлу, длинный, тускло освещённый маленькими настенными лампами. По мере приближения музыка становится громче, но она всё ещё едва уловима. Когда коридор заканчивается и они наконец оказываются в холле, Юнги с удовлетворением замечает, что ничего не изменилось с момента его прошлого появления здесь в ночь открытия. Он сам выбирал мебель, декор и всё остальное, что создавало атмосферу в борделе. «Libellula» должна была быть простым клубом со стриптизёршами и другими подобными развлечениями, но, когда Юнги осознал, насколько огромно помещение и что он может сделать приватную зону на втором этаже, он решил изменить свои планы. Внизу это обычный клуб с музыкой и стриптизом, огромной сценой и кабинками по бокам. Наверху же находится бордель, где обычно и проводят время большинство клиентов. Никто не приходит в «Libellula» ради обычного времяпровождения. Главный холл сейчас пуст, на сцене никого, только работник из персонала натирает шесты тряпкой. Свет здесь также приглушённый, каждая лампочка накрыта красной стеклянной вазой так, что комната переливается всеми оттенками бордового. Юнги поворачивается направо к барной стойке из тёмного полированного дерева, пока ещё чистой, без разлитого алкоголя и растаявшего льда. За ней стоит Сонми, глядя на него с широко открытыми глазами. — Оу, — говорит она, и её красные накрашенные губы вытягиваются в довольную улыбку. — Юнги. И наш Гуки. — Нуна, — приветствует её Юнги. Чонгук кланяется, и затем они оба подходят к барной стойке. Юнги садится на один из стульев, и Сонми подаётся вперёд, облокачиваясь о стойку. Её длинные тёмные волосы спадают с плеч. — Должна признаться, я удивлена видеть тебя здесь, — она надувает губы, хлопая ресницами. — Ты никогда не навещаешь свою нуну. — Я знаю, прости, — говорит Юнги, улыбаясь женщине. — Но я занят, ты ведь знаешь. Она хмыкает, её игриво надутые губки сменяются ухмылкой. — Занят окрашиванием города в красный? — Сонми поворачивается к Чонгуку. — А ты, малыш? Тэ сегодня не работает, ты знаешь. Тэ? Юнги поворачивается к Чонгуку и видит, что тот смотрит на женщину с приоткрытым ртом и покрасневшими ушами. — Я… — Чонгук откашливается. — Я не понимаю, о чём вы говорите. Юнги-хён взял меня с собой, так что… — Оу, я слишком много говорю? — Как всегда, нуна, — отвечает Юнги, — рот не закрывается. — Эй! — впиваясь в него взглядом. — Не будь таким ослом по отношению ко мне. — Почему ты не предложишь мне выпить, нуна? — А где волшебное слово? — Пожалуйста? — Хороший мальчик, — Сонми улыбается, проводит большим пальцем по его щеке и отстраняется с недовольным стоном. Она какое-то время рассматривает бутылки, перед тем как взять одну с любимым виски Юнги. Она ставит её на барную стойку, а затем достаёт стакан из-под стола. — Итак, — Сонми начинает наполнять стакан, а Юнги в это время изучает её тонкое запястье и длинные пальцы. У неё всегда были красивые руки. Всё в ней красиво. И он любит красивые руки. — Почему ты здесь, Юнги? Сонми пододвигает к нему стакан, и Юнги делает глоток, смакуя вкус, прежде чем проглотить, чувствуя, как напиток обжигает горло и желудок. — Как поживает Хёна-нуна? — спрашивает Юнги, и Сонми выгибает бровь, скрещивая руки на груди. — Она всё такая же капризная и раздражительная. Не меняй тему. — Я давно её не видел, — отмечает Юнги, глядя на Чонгука. — Мы должны как-нибудь поужинать все вместе… — Юнги. — Мне нужно поговорить с одной из твоих шлюх. Глаза Сонми сужаются, губы вытягиваются в тонкую линию, и её рука сжимается вокруг предплечья. — Зачем? — Почему тебе обязательно нужно задавать вопросы? — Потому что это мои шлюхи. — Технически они мои. — Юнги, — Сонми скрипит зубами, и он вздыхает. Юнги ценит любовь и заботу Сонми о подопечных. Это главная причина, почему он нанял её. Предыдущий администратор борделя нередко приставал к работницам, за что и лишился своего места. Это грязная работа, с грязными клиентами и их грязными делами, но Юнги не позволит унижать своих работников ещё сильнее. — Я не наврежу ему. Мне нужно задать ему несколько вопросов, возможно, он знает что-то важное. — Мои подчинённые видят много богатых и важных людей, Юнги, — говорит Сонми, поворачивая голову. Она начинает постукивать одним пальцем по руке. — Конечно, они знают много чего. Но также они знают, что должны держать язык за зубами. — Если я задам несколько вопросов одному из них, он всё расскажет. Это не обсуждается. — Это меня и беспокоит. — Нуна, — Юнги смягчает голос, — пожалуйста. Я должен поговорить с ним. Сонми, кажется, обдумывает это, она отводит взгляд от него и смотрит в одну точку. Песня, игравшая на заднем фоне, заканчивается, и начинается новая. — Кто тебе нужен? — Некто, известный как Куколка. Взгляд Сонми становится твёрже, как только она снова поворачивается к Юнги. — Почему он? Юнги пожимает плечами. — Один человек назвал его имя, когда я сломал ему колено бейсбольной битой. Сонми закатывает глаза и щёлкает языком. — Ты его не тронешь. Слышишь меня? — Я уже сказал, что не причиню ему вреда. — Не смей даже напугать его. Он один из лучших, Юнги, — говорит она. — Также один из самых дорогих. Да, Юнги уже слышал об этом от Чонгука. — Кто он? Если он так дорого стоит, то он явно не человек. Фейри? Благой?** Сонми сглатывает. — Суккуб.*** Твою ж мать. — С каких пор в моих борделях работают Суккубы? — Он единственный, — говорит Сонми и посылает ему многозначительный взгляд. — Теперь ты понимаешь, почему я говорю тебе не причинять ему боли и не запугивать его? Да, он понимает. Суккубы приносят прибыль. Много прибыли. Чёрт возьми. — Хорошо, — Юнги делает глоток напитка, морщась, когда он обжигает горло. — Я понял. Буду вести себя с ним как грёбаный джентльмен, даже открою перед ним дверь. Сонми вздыхает. — Иди в мой кабинет, я пришлю его к тебе. Дай мне пару минут. — Спасибо, нуна, — улыбается Юнги, и она усмехается. — Оставь эти слащавые улыбочки тем, кого ты собираешься трахнуть, Юнги. На меня они не действуют. Иди уже. Юнги кивает и затем поворачивается к Чонгуку. — Ты подождёшь меня здесь. Никуда не уходи. Чонгук хмурится. — Куда я вообще могу тут пойти? — Не знаю, почему бы тебе не спросить об этом у Тэ? — Заткнись, хён. Юнги усмехается лёгкому румянцу, окрасившему щёки младшего, и встаёт со стула, направляясь в кабинет Сонми. Кабинет находится прямо за сценой, за дверью с надписью, что только персонал может сюда входить. Юнги открывает её и оказывается в кабинете Сонми. Эта комната изменилась больше всего с того момента, когда он был здесь в последний раз. Стол и стул всё те же, но теперь на стенах висят красивые картины, на окне стоят живые цветы в фарфоровой вазе, к стене за письменным столом приколот гобелен. Юнги обходит вокруг и садится на стул, с улыбкой замечая на столе рядом с ноутбуком фотографию в рамке. Это Хёна и Сонми, обе широко улыбаются, а Хёна прижимается губами к щеке Сонми. Юнги правда иногда скучает по Хёне. Он уже лет сто её не видел. Он видит перед собой на столе пепельницу из розового пластика и с рисунком цветка по центру. Юнги помнит, что, когда подарил её Сонми на день рождения, она была готова швырнуть её ему в лицо. Но она сохранила его подарок, как он видит. Он засовывает руку в нагрудный карман и достаёт оттуда сигареты, зажигает одну и медленно вдыхает. Юнги чувствует, как вибрирует телефон, и достаёт его из кармана джинсов. Разблокировав экран, он стонет от вида сообщений. ХОСОК: это чертовски скучно ХОСОК: почему я всегда делаю дерьмовую работу ЮНГИ: не знал что в нашей работе есть что то не дерьмовое ЮНГИ: что то не так ХОСОК: Юнги-хён и грамматика — это разные вещи ЮНГИ: отстань ЮНГИ: ты что нибудь нашёл или ты просто мне докучаешь ХОСОК: я не знаю, говорил ли ты с этой Куколкой ХОСОК: но у меня ничего ЮНГИ: ничего? ХОСОК: Джин-хён тоже удивлен ХОСОК: как будто этот Гону призрак ХОСОК: никто его не знает, о нём нет никаких записей в полицейском архиве, у нас нет ничего ЮНГИ: он мог сказать Ёджуну ненастоящее имя ЮНГИ: я сейчас поговорю с Куколкой ЮНГИ: я напишу тебе как будут новости ХОСОК: скажешь мне, красивый ли он ЮНГИ: возвращайся к работе Юнги слышит, как поворачивается дверная ручка, и быстро убирает телефон. Когда дверь открывается, он понимает, что не был готов. Как только Куколка заходит в комнату, становится очевидно, что он Суккуб. Люди так не выглядят. Ни один обычный человек не может выглядеть так хорошо. Речь идёт даже не о привлекательности, Юнги думает о чистой красоте. Лицо Куколки настолько прекрасно, что Юнги не понимает, как кто-то настолько красивый может вообще существовать. Его глубокие тёмные глаза и прямой нос слишком хорошо сочетаются с овалом лица, а волосы неестественно светлого цвета беспорядочно спадают на лоб мягкими волнами. Глаза Юнги спускаются ниже, к телу Суккуба, и у него пересыхает во рту. Он миниатюрный и подтянутый, с кожей, поцелованной солнцем. Но то, что заставляет Юнги судорожно сжать рукой край стола, — это халат, в который одет парень: чёрный и короткий, он едва доходит до середины бедра, прозрачная ткань почти ничего не прикрывает. Халат запахнут и подвязан чёрной лентой; было бы так легко раскрыть его и увидеть Суккуба полностью обнажённым — это мысль, которую Юнги никак не удаётся прогнать. Куколка закрывает дверь, его глаза останавливаются на Юнги. — Тебе нравится? — Что? — Взгляд. Ты смотришь так, будто тебе нравится, — Куколка сладко улыбается, но Юнги видит в его глазах веселье. Нахальный мальчишка. — Садись, — Юнги указывает на стул напротив, по другую сторону стола. Какой-то момент Куколка смотрит на него, явно не собираясь садиться. — Знаешь, если ты хотел провести со мной часик, ты мог просто купить меня, — говорит он. Его голос приятный, с мягким тембром. — Нет нужды приводить меня в кабинет Сонми. — Я неясно выразился? — Юнги выгибает бровь. — Я сказал тебе сесть. Куколка смотрит на него ещё несколько секунд, перед тем как со вздохом двинуться к стулу. Как только он подходит ближе, Юнги обдаёт ароматом, от которого рот тут же наполняется слюной. Его… его сложно описать, он похож на запах цветов, но гораздо более сильный и соблазнительный. Также в нём присутствуют нотки амбры.**** Насыщенный аромат. Куколка закидывает ногу на ногу, его бёдра полностью обнажены, разрез халата настолько глубок, что Юнги может видеть его живот. Чёртов Суккуб. — Почему я здесь? — спрашивает он. — Ты знаешь, кто я? Куколка качает головой, с его губ не сходит лёгкая улыбка. Прекрасные губы. Такие полные и блестящие. — Мин Юнги. Улыбка не исчезает, но его глаза распахиваются шире. — Оу, — говорит он, — ты мой босс. Юнги подносит к губам сигарету. — Технически. — Не знал, что Мин Юнги такой хорошенький. — Я не разрешал тебе говорить. Куколка поднимает бровь, его это явно забавляет. — Ты говоришь тогда, когда я задаю тебе вопросы, — Юнги обещал Сонми не напугать его, но это не значит, что он позволит ему просто сидеть и говорить всё, что взбредёт ему в голову. — Какое твоё настоящее имя? Куколка усмехается. — Почему я должен тебе говорить? Юнги сбивает пепел с сигареты. — Потому что я спрашиваю. Его губы на секунду дёргаются в раздражённой ухмылке, глаза сужаются. Ему явно не нравится, когда им командуют. — Чимин, — говорит он в конце концов. — Чимин, я думаю, у тебя есть некоторая информация, которая мне нужна. Чимин хмыкает и скрещивает руки на груди, ткань халата сползает с его плеча, и Юнги не уверен, что это произошло случайно. — Какая информация? — Об одном человеке. — Тебе придётся быть поконкретнее, дорогой, — говорит Чимин, глядя на сигарету в руке у Юнги. — Я вижусь со многими людьми каждую ночь. Юнги кивает. — Конечно. Но что насчёт Ким Гону? Ничего не изменяется в позе и выражении лица Чимина. Он остаётся всё таким же спокойным, что слегка раздражает Юнги. — Я не знаю такого, — говорит Чимин, пожимая плечами. — Уверен? — Уверен. — У меня есть основания считать иначе. — Возможно, если ты предложишь мне сигарету, то я что-нибудь вспомню. Этот чёртов… Юнги щёлкает языком и берёт пачку сигарет. Он открывает её и протягивает Чимину. Суккуб берёт одну сигарету в руки — ох, у него красивые руки. Такие изящные кисти со слегка длинными ногтями, серебряными кольцами на среднем и большом пальцах. Чимин зажимает сигарету между губами и подаётся вперёд. Юнги вздыхает и берёт со стола зажигалку, щёлкает ею и поджигает сигарету Чимина. Суккуб вдыхает, обхватывая губами фильтр. Он откидывается на спинку стула, держа сигарету между указательным и средним пальцами, и выдыхает дым. — Что он сделал? — Это не твоё дело. — М-м, — усмехается Чимин, — ты проделал такой путь, чтобы поговорить со мной, должно быть, он сделал что-то плохое. — Да, — Юнги поджимает губы, когда Чимин не подаёт признаков желания говорить, — он украл у меня. — Вот как? — Чимин вдыхает больше дыма. — Что ты хочешь узнать? — Кто он? — Я не знаю. — Ты не знаешь? Чимин пожимает плечами. — Я знаю, что он мутный тип. Думаю, он из какой-нибудь банды или что-то вроде того. Их сейчас так много, и все они состоят из несуразных дураков, которые думают, что могут смотреть, как горит мир, восседая на троне из денег; не удивлюсь, что он как раз из таких. То, как Чимин описал молодые банды, полные жалких высокомерных детей, которые возомнили, что могут сидеть за одним столом со взрослыми, весьма реалистично. Юнги делает последнюю длинную затяжку, тушит сигарету и выбрасывает окурок в пепельницу: — Гону — его настоящее имя? Чимин на это лишь хмурится. — Кажется… да? Для того чтобы покупать нас, нужно быть членом клуба, значит он должен был дать свой ID Сонми. Но, — Чимин стряхивает пепел в розовую пепельницу, — ID может быть ненастоящим. Он представился как Гону. Так я его и звал, — он делает паузу. — Кроме как «папочка». Юнги закатывает глаза, и Чимин надувает губы. — Это не значит, что мне нравилось его так называть. — Это не имеет значения, — отвечает Юнги. — Как долго он был одним из твоих клиентов? — Три месяца, — говорит Чимин. Он кладёт запястье (тонкое, красивое запястье) на подлокотник, и Юнги резко втягивает воздух, видя, что халат соскользнул настолько низко, что теперь он может отчётливо видеть его сосок. — Он приходил каждую среду, не пропуская ни одного дня. У него были ко мне чувства. Юнги ждёт продолжения, каких-нибудь уточнений, но Чимин продолжает молчать. — Чувства? Тот кивает. — Это не редкость. Мужчины постоянно влюбляются в шлюх. Он обещал мне дорогие вещи и всё такое. Обещал, что заберёт меня отсюда, как только найдёт деньги, — Чимин закатывает глаза, а затем опускает взгляд на свои ногти. — Как будто я ушёл бы куда-то с ним. Он уродлив. — Он что-то говорил о внезапном приобретении этих денег? Чимин смотрит на Юнги, перед тем как сделать новую затяжку. — Он говорил, что у него есть идея, где достать деньги, — Чимин делает паузу. — Он украл деньги у тебя? — Что-то вроде того, — Юнги откашливается. — Ты уверен, что ничего о нём не знаешь? Он ничего не упоминал о своей работе? О связях с бандами? Чимин пожимает плечами. — Для меня он просто клиент, — затем он опускает взгляд на своё запястье и кривит губы в отвращении. — Дерьмовый клиент. Юнги отмечает про себя его реакцию. Дерьмовый клиент, должно быть, делал что-то мерзкое с Чимином. Он недолюбливает Гону, это очевидно, и это выходит за рамки безразличия и неприязни. Чимин презирает его. — Если ты боишься его, — начинает Юнги, и Чимин поднимает на него взгляд. — Не стоит. Если ты ничего не говоришь, потому что боишься последствий, забудь о них. Если ты скажешь мне всё, что тебе известно, то будь уверен: с тобой ничего не случится. — Мне не нужна твоя защита, — спокойно отвечает Чимин. — Я более чем способен позаботиться о себе. — Я не говорю, что ты не способен, — Юнги поворачивает голову в сторону. — Дело в деньгах? Я дам их тебе, если ты всё расскажешь. Чимин разражается смехом. Весёлым смехом, надо заметить, он звучит прекрасно, и Юнги оценил бы его больше, если бы только глаза Чимина не метали молнии. — Деньги, — Чимин трясёт головой. — Если бы мне были нужны деньги, — он смотрит на Юнги и последний раз вдыхает дым, перед тем как отправить сигарету в пепельницу. — Дорогой, я не уличный вор-карманник. Ты хоть представляешь, сколько клиенты готовы заплатить за возможность трахнуть Суккуба? Юнги молчит. — Чёртову тучу, — говорит Чимин, глядя так самодовольно, что Юнги потихоньку начинает его ненавидеть. — Денег у меня много. Даже, пожалуй, слишком много. — Раз они у тебя есть, то что ты делаешь в моём борделе? На это улыбка Чимина сменяется кривой усмешкой, его глаза темнеют, а воздух становится более густым. Чимин подаётся вперёд, оказываясь ещё ближе, его запах так силён, что Юнги может чувствовать жар под кожей. — Я Суккуб, дорогой. Секс — это единственное, что мне нужно. Я питаюсь от него, — Чимин склоняет голову набок, разглядывая лицо Юнги. — Чем грязнее, тем лучше. Это место полно людей, которые хотят воплотить свои фантазии. И я любовник из их фантазий. Особенно когда мне хорошо за это платят. Юнги сжимает челюсть, он пытается сглотнуть, но его горло сжимается. Единственное, что он может чувствовать, — это запах Чимина, который даже сильнее сигарет и пепла. — Так это всё, что ты знаешь о Гону? — выдавливает Юнги, и они смотрят друг другу в глаза. — Да, — Чимин, в конце концов, отстраняется, и Юнги может дышать. — Как я и сказал, он был просто клиентом, одержимым мной. Я знал, что он тёмная лошадка, как и большинство людей, что приходят сюда. Чёрт. Всё это оказалось пустой тратой времени. — Что-нибудь ещё? — спрашивает Юнги, чувствуя отчаяние. — Я имею в виду всё что угодно. Что-нибудь, что он упоминал. — Чёрт возьми, дорогой, — усмехается Чимин. — Что он такого у тебя украл, что ты так упрям? — Вопрос не в том, что он украл. Тот факт, что он думал, что сможет скрыться, прихватив то, что принадлежит мне, и это бесит меня больше всего, — цедит Юнги сквозь зубы. Сколько бы он ни думал об этом, он всё равно не может успокоиться. Его злит сам факт того, что некто смог обокрасть его, украсть его наркотики. Чимин проводит языком по губам, сосредоточенно хмурясь. — Он правда никогда не говорил много, только о планах на будущее. Деньги. Он действительно хотел денег. О! — Чимин моргает. — Часы. — Часы? — У него были дорогие часы, — отвечает Чимин. — Это единственная вещь, которую он никогда не снимал, но однажды он пришёл без них. Это было в тот же день, когда он преподнёс мне в подарок колье. Красивое, из чистого золота. Я спросил его о часах, но он просто сказал не волноваться об этом. Нетрудно было догадаться, что он продал их, чтобы купить мне подарок. Это было… четыре недели назад? Да, четыре недели. Боже, наконец-то. Не так много, но хоть что-то. Юнги сможет найти зацепку, он знает, что сможет. — Ты уверен в этом? — спрашивает он. — Ты уверен, что он продал их, чтобы купить тебе подарок? Чимин пожимает плечами. — Серьёзно, я не врал, когда говорил, что он одержим мной. Иногда я видел, как он пробирался к борделю в часы закрытия, чтобы посмотреть, как я выхожу. Он как-то даже пошёл следом за мной, но потом остановился, я не думаю, что он знает, что я видел его. — Хорошо, — кивает Юнги. — Хорошо, спасибо. — Это всё? — Да. — Тогда я пойду. — Подожди, — Юнги берёт ручку со стола и ищет бумагу. Он находит в верхнем ящике стола стопку жёлтых стикеров и отрывает один. — Это мой номер, — говорит он, пока пишет цифры, — если что-нибудь вспомнишь, всё что угодно, позвони мне. Или напиши. Как хочешь. В течение нескольких секунд Чимин с подозрением смотрит на листок, перед тем как взять его из рук Юнги. — Я очень сомневаюсь, что вспомню что-нибудь ещё, я сказал тебе всё, что знал. — Просто на всякий случай, — Юнги встаёт со стула, а за ним и Чимин. — Спасибо за помощь, можешь идти. Чимин хмыкает, разворачиваясь и направляясь к двери. Юнги не может не заметить покачивание его бёдер, он сомневается, что это выходит само собой, скорее всего, Чимин делает это специально. Но Юнги всего лишь человек, и, чёрт возьми, это работает. Особенно учитывая, что прозрачная ткань халата едва прикрывает задницу Чимина. Суккуб открывает дверь и оборачивается. — И если ты когда-нибудь захочешь прийти снова, приходи не как Мин Юнги, — говорит Чимин с ленивой ухмылкой. — Приходи как клиент. И затем он покидает комнату, оставляя Юнги одного с цветочным ароматом, что всё ещё витает в комнате. Чёрт, поэтому он не доверяет Суккубам. У них слишком много скрытого оружия. Юнги делает глубокий вдох, что было ошибкой. Аромат проникает прямо в его лёгкие, такой сладкий, что почти ощущается на языке. Юнги быстро берёт себя в руки, обходит стол и покидает комнату, быстрыми шагами возвращаясь к бару. — Всё прошло хорошо? — спрашивает Чонгук, завидев его, и Юнги кивает. — По крайней мере, у меня есть хоть что-то. Идём, чем быстрее, тем лучше. — Ты ведь не обидел его, правда? — спрашивает Сонми, выгибая бровь. — Я и пальцем его не тронул и даже дал ему сигарету, нуна, — отвечает Юнги. — Я же говорил. Буду джентльменом. Сонми хмыкает, ухмыляясь. — Он красивый, да? — Я не собираюсь это обсуждать, — бормочет Юнги. — В любом случае нам пора. Я постараюсь найти время для вас с нуной. — Постарайся, Юнги. Я скучала больше, чем готова признать, — Сонми поворачивается к Чонгуку. — А ты не давай себя в обиду, малыш. — Хорошо, нуна. — И я обязательно скажу Тэ, что ты приходил, — добавляет она, подмигивая Чонгуку. — Пожалуйста, не надо, — стонет Чонгук, снова краснея. Юнги решает не спрашивать, кто такой этот Тэ и почему Чонгук его знает. Он уже давно понял: чем меньше он вникает в его дела, тем лучше. — Позвони Сокджину и Хосоку, — говорит Юнги Чонгуку, как только они выходят из «Libellula». — Скажи им, чтобы были в пентхаусе к десяти, нам есть что обсудить. — Этот Гону, — подает голос Чонгук, достав телефон из кармана чёрного худи, — Хосок-хён написал, что ничего не нашёл о нём. — Да. — Ты думаешь, он скрывается? — Возможно, или же просто нигде не зарегистрирован. — Или он не человек. Юнги замирает на месте. Чонгук останавливается рядом и поворачивается к нему. Юнги не учёл этот вариант. Если Гону не человек, то ему раз в десять проще исчезнуть со всех радаров. Но… — Чимин не говорил, что он не человек. Чонгук выгибает бровь. — И ты ему веришь? — А у меня есть причины не верить? — Он Суккуб. Не человек. И ты знаешь, как они хороши во вранье. Юнги усмехается. — Ты когда-нибудь высказывал своё мнение об их верности этому своему Тэ? Чонгук в этот раз не краснеет, он закатывает глаза и продолжает идти. — Если честно, я вообще не доверяю Тэ. И он это хорошо знает. Господи, во что ввязался Чонгук в этот раз? Как так выходит, что Юнги контролирует полгорода, но не имеет ни малейшего понятия о том, что происходит в жизни Чонгука, как только он выходит за пределы пентхауса? Это просто смешно. — Я поведу, дай мне ключи, — говорит Юнги. Чонгук достаёт ключи из кармана и протягивает их ему. Они молча садятся в машину, Юнги заводит двигатель и выезжает на дорогу. — Всё в порядке? — Да, — хмурится Чонгук. — Почему ты спрашиваешь? — Просто так, — отвечает Юнги, как только ему удаётся вывести машину на дорогу. С наступлением вечера район начинает оживать. — Просто я хочу, чтобы ты рассказал мне о своих проблемах. Если они у тебя есть. В течение нескольких секунд они едут в тишине. Юнги чувствует взгляд Чонгука на себе. — С каких пор тебя волнуют мои проблемы? Юнги цокает языком. — Неблагодарный ребёнок. Я практически вырастил тебя. — Меня вырастил Джин-хён. — Хорошо, наполовину вырастил. Тем не менее. — Я в порядке, хён, — отвечает Чонгук тихим голосом, перед тем как выглянуть в окно. — Какие бы проблемы у меня ни были, я вполне могу их уладить самостоятельно. И что бы ты ни думал обо мне и Тэ, ты не прав. Это означает, что всё ещё хуже, чем Юнги думал вначале. Отлично. Юнги вздыхает и ускоряет машину, проскакивая на красный и игнорируя недовольный возглас. Чёрт, он хотел бы провести хоть один день без переживаний о своих донсенах. Один грёбаный день, он просит не так много. Но так устроена жизнь, и Юнги ничего не может с этим поделать. Они продолжают молча ехать в сторону пентхауса, пока Чонгук достаёт телефон и звонит Хосоку и Сокджину.

____________________________

— Он продал часы, чтобы купить подарок проститутке? — повторяет Сокджин, округляя глаза. — Он полный идиот или… — Подожди, подожди, — Хосок поднимает палец вверх, а затем откусывает пиццу, сидя на ковре Юнги. На дорогом ковре. И Хосок ест на нём пиццу, масло и соус стекают вниз по его руке, и Юнги клянётся богом, если он запачкает его чёртов ковёр… — Давайте не будем торопиться критиковать того парня. Хён? — Что? — устало спрашивает Юнги, уже чувствуя, что позвать этих двоих было ошибкой. — Насколько красив этот Суккуб? Он самое прекрасное создание, что когда-либо видел Юнги. — Он неплох, — говорит он, и Чонгук давится содовой. — Чёрт! — восклицает он, глядя на Юнги так, словно у того вдруг выросла вторая голова. — Только послушайте его. Он неплох. Когда хён вышел из кабинета, он выглядел как чёртово привидение. Хосок разражается своим отвратительным громким смехом, а Сокджин пытается прикрыть свою улыбку салфеткой. — И к тому же я видел его. Суккуба, — добавляет Чонгук. — И он не просто неплох. — Хорошо, — кивает Сокджин. — Значит, вполне вероятно, что Гону купил ему это колье. Юнги потирает шею, чувствуя, как она затекла. — Чимин сказал, что Гону был одержим им. — Речь разве идёт не о Куколке? — спрашивает Хосок, нахмурившись. — Очевидно, что это не его настоящее имя, Сокси, — бормочет Юнги, получая сердитый взгляд от рыжеволосого в ответ. — В любом случае не будем спускать глаз с Чимина. Пускай, допустим, Намджун присмотрит за ним. Если это правда и Гону одержим им, он может вернуться назад в бордель или же заявиться к нему домой. — Почему ты так настойчив в поисках этого Гону? — спрашивает Джин, изогнув брови. — Это всего лишь кокаин, Юнги. — Это деньги, которые я уже никогда не получу, и пятно в моей репутации, — отвечает Юнги. — Особенно, если он начнёт продавать его и пойдут слухи о дешёвом кокаине на улицах, который, по-видимому, когда-то принадлежал мне. Я не могу этого допустить. Сокджин поднимает руки, сдаваясь. — Хорошо. Что будем делать с информацией о часах? — Чимин сказал, что колье из чистого золота и часы, которые он продал, были дорогими, — говорит Юнги. — Вы двое выясните, кто их купил. А ещё найдите, где Гону достал колье. Хосок стонет. — Как всегда, дерьмовая работа. Это займёт вечность. — Он не мог продать часы непонятно где. Он должен был прийти в солидный ювелирный магазин, ломбард или ещё что-нибудь, где бы ему заплатили наличными. То же самое и с колье, — говорит Чонгук, и Юнги кивает ему. — Не так много ювелиров принимают наличку, и большинство из них в наших районах. Что касается ломбардов, узнайте, есть ли они рядом с ювелирными. Что-то мне подсказывает, что он оставался либо в наших районах, либо в районах, связанных с нашей семьёй. Богатых семей. Он не получил бы больших денег от ломбардов, что находятся в бедных районах. Хосок отправляет в рот большой кусок пиццы и облизывает пальцы. — Хорошо. У меня есть пара знакомых в Хэн-Наби, я могу попросить их проверить несколько ломбардов, пока мы сосредоточимся на других. Сокджин достаёт телефон из внутреннего кармана пиджака и начинает что-то печатать. — Я свяжусь с нашими и завтра утром отправлю кого-нибудь в ювелирные. Полагаю, у нас есть ломбарды и ювелирные только в трёх районах? — Думаю, да, — Юнги встаёт. — Займись этим, я позвоню Намджуну. Хосок одобрительно мычит, уже начиная отправлять сообщения, и Юнги поднимается со своего кресла и выходит из гостиной, направляясь в кабинет. Он закрывает дверь, садится за стол и берёт сигарету. Юнги просматривает контакты телефона, пока не находит Намджуна. Он нажимает «вызов» и подносит телефон к уху. — Хён. — Мне нужно, чтобы ты навёл справки на кое-кого. — Хорошо, — отвечает Намджун, и Юнги слышит металлический звук по ту сторону трубки. — На кого? — Пак Чимин. — Кто это? — Куколка. — Оу, — Намджун замолкает на мгновение. — Хорошо. — Спроси у Сонми его график. Скажи ей, что это я тебя об этом попросил. Она, вероятно, будет ныть, не обращай внимания. Юнги слышит, как вздыхает Намджун. — Почему я всегда должен слушать её нытьё? — Я плачу тебе за это, — бормочет Юнги, перед тем как сделать затяжку. — В любом случае будь перед клубом каждый раз, когда он входит и выходит. Заходи в клуб, когда он работает. — И я ищу?.. — Что-то необычное. Ким Гону, в том числе. Он приходил туда каждую среду. — Завтра среда. — И почему, по-твоему, я говорю тебе об этом сейчас? — Хорошо. Что ещё? — Если увидишь людей, которые на вид могут принадлежать маленьким бандам, не упусти их. Проследи, с кем Чимин говорит, за клиентами, которые заходят в его комнату, спроси у Сонми, кто из них приходит специально к Чимину, — Юнги тяжело вздыхает и постукивает по сигарете. — Чимин сказал, что ничего не знает о Гону, но, насколько я знаю, он мог соврать. Так что присмотри за ним. — Хорошо, — Намджун замолкает, возможно записывая указания Юнги: он любит быть точным. — Мне проследить за ним до дома? Юнги раздумывает какое-то время. — Только завтра. Только чтобы узнать, встретится ли он с кем-нибудь. Потом следуй за ним до дома только в случае, если он не один. — Как я его узнаю? Как он выглядит? Юнги сдавленно смеётся. — Поверь мне, ты легко его узнаешь. — Настолько красив? — Он Суккуб. — Чёрт, — шипит Намджун. — Значит, более чем красив. Юнги решает ничего не добавлять к последнему утверждению Намджуна. — У него светлые волосы, ты легко его узнаешь. — Ты думаешь, Гону вернётся к Чимину? — из телефона доносится скребущий звук. Скорее всего, Намджун чешет затылок. Он всегда делает так, когда сосредоточен. Юнги хмыкает, выдыхая дым через нос. — Чимин сказал, что Гону был им одержим. Покупал подарки, иногда поджидал после работы. — Тц, — Намджун щёлкает языком, — влюбиться в шлюху. Не лучшая идея. — Несомненно, — Юнги поворачивает голову влево и смотрит сквозь стеклянную стену. Ночной Сеул окрашен огнями, большинство из них никогда не гаснут. Жилые части горят лиловым и красным неоном. Почему-то эта мысль раздражает его. Есть много вещей, которые раздражают Юнги, и он давно перестал считать их. — Есть ещё вопросы? — Вообще, — Намджун откашливается, — ужин. Ох, чёрт. — Что с ним? — Она была недовольна. — И? — Я не смог перенести его на пятницу. Только на четверг. Юнги вздыхает. — Где? — В том же ресторане, в то же время. — Я ненавижу французскую кухню, и она знает это. — Юнги… — Я знаю, — он кивает сам себе. — Хорошо. Спасибо, Намджун. — Прости, я больше ничего не смог сделать. — Нет, всё хорошо, ты сделал достаточно. Сфокусируйся на Чимине. — Хорошо, хён. Не волнуйся из-за этого ужина слишком сильно, хорошо? Легко сказать. — Хорошо, — отвечает Юнги. — Спасибо, Джун. Созвонимся завтра. — Спокойной ночи, хён. Юнги завершает вызов и кладёт телефон на стол. Он разворачивается на стуле лицом к стеклянной стене и полностью откидывается на спинку. Он снова смотрит на город. Юнги видит машины, с такой высоты они выглядят маленькими точками жёлтых фар, которые расплываются и быстро исчезают. Почему это так его раздражает? О нет, он знает почему. Главный вопрос в том, почему он замечает этот вид только сейчас? Чёрт, Хосок прав, Юнги медленно замечает детали. Юнги подносит сигарету к губам и делает долгую затяжку, достаточно долгую, чтобы дым начал жечь его лёгкие изнутри. — У тебя всегда должен быть хороший вид, Юнги, — говорил ему однажды его старик, глядя сквозь стену, похожую на ту, что сейчас у Юнги в пентхаусе. — Ты всегда должен видеть город перед собой. Ты должен видеть то, чего ты достиг, и то, чего надеешься достигнуть. Ты окрасишь этот город в свои цвета, будешь узнавать их при каждом взгляде. Это твоя империя. Это свинство. Это может выглядеть красиво, но на улицах полно грязи и животных. Поэтому он его бесит. Чёрт бы побрал этого старика, всегда пробирается в его голову. Даже когда он похоронен в шести футах под землёй, Юнги продолжает чувствовать его дыхание на своей шее. Он всегда будет напоминать ему о своём существовании. Весьма эгоистично. Сигарета сгорает до фильтра, пепел падает на ногу Юнги. Он смотрит на грязь на своих джинсах, а затем смахивает её. — Чёртов старый маразматик, — бормочет Юнги. Он разворачивается на стуле, стараясь игнорировать стекло за своей спиной.

_________________________

ДЖУН: чёрт ЮНГИ: что ДЖУН: он такой ЮНГИ: да ДЖУН: твою ж мать ДЖУН: ты должен был, чёрт возьми, меня предупредить, я почти подавился водой, когда увидел его ЮНГИ: я предупреждал тебя ЮНГИ: суккуб ДЖУН: Юнги, я видел многих суккубов, и ни один из них не был настолько красив. ЮНГИ: у тебя есть что-нибудь действительно важное для меня? ДЖУН: ночью к нему никто не приходил ДЖУН: по крайней мере, никто, о ком стоит беспокоиться. точно не Гону ДЖУН: я следовал за ним до дома, он ни с кем не встречался, шёл прямо домой. ДЖУН: кстати, он живет в грёбаном дворце в мать его Хэн-Наби ДЖУН: он богаче меня ЮНГИ: несложно быть богаче тебя ДЖУН: да пошёл ты ДЖУН: в любом случае ничего не произошло ЮНГИ: хорошо ЮНГИ: спасибо

_________________________

Юнги не настолько безрассуден, чтобы винить женщину, сидящую напротив, в своём паршивом настроении. Конечно, она вносит в это свой вклад (причём немалый), но это не совсем её вина. Поиски Гону не принесли никаких результатов, что сводило Юнги с ума. Сокджин и Хосок обзванивали ювелирные лавки, ломбарды, скупщиков золота, но это ничего не дало. На данный момент речь идёт не об отсутствии информации о Гону, потому что он не человек. Его словно не существует. Чонгук говорил что-то о том, что он призрак, и Юнги начинает в это верить. Кроме регистрации о членстве в «Libellula», о Гону нет никакой информации. В действительности это бесит Юнги гораздо больше, чем он хочет признать. — Ты не ешь? Юнги поднимает взгляд от тарелки, на которой подан бланкет из телятины, и смотрит на женщину в течение нескольких секунд. — Я не люблю французскую кухню, — говорит Юнги. — Ты это знаешь. Она хмыкает и вытирает уголок рта салфеткой. Её ногти выглядят так, словно она пришла только что из салона. — А я люблю, — отвечает она ровным голосом, аккуратно отделяя вилкой часть своего тартара. Сырое мясо. Оно ей подходит. Конечно, эта женщина будет есть сырое мясо и действительно наслаждаться. — Я знаю, — Юнги берёт бокал и делает глоток. — Как бизнес? — Ну, — женщина приподнимет идеальной формы бровь и откидывает тёмные волосы за плечи. — С каких пор тебя это волнует? Юнги улыбается. — Сохён. — Да? — Мне абсолютно наплевать на твой бизнес. Лицо Сохён сохраняет нейтральное выражение, и лишь её верхняя губа слегка вздрагивает. — Конечно, — вздыхает она и берёт в руки бокал с красным вином. У неё красивые кисти. Она красивая. И всегда была. И Юнги догадывается, что должно быть причиной того, почему его отец трахал её и давал ей деньги. — Но мне не плевать на твой, — говорит Сохён, отправляя в рот ещё один кусочек тартара. — Так что. Как он? — Это мой ресторан. — Я знаю. — Тогда я бы сказал, что всё хорошо, — Юнги отводит от неё взгляд. Иногда ему просто невыносимо смотреть ей в глаза. Не всегда, только… только когда она напоминает ему об отце. Нечасто, но всё же. — Особенно в районе Бальг-эн Бэм. Сохён сильнее сжимает вилку. — Ты имеешь в виду свой секс-район? Юнги пожимает плечами. — Зови его как хочешь. — Это отвратительно. То место, — говорит она тихим голосом, словно кто-то мог их услышать, хотя они и сидят в приватной зоне. Они буквально одни в комнате. — М-м. — Твоему отцу было бы стыдно за это. Чёрт бы побрал эту женщину. — Забавно слышать это от тебя, особенно учитывая то, что именно там вы с ним и встретились. Сохён смотрит на него, сузив глаза и сжав челюсть. — Юнги… — Что? Хочешь отругать меня? — Юнги щёлкает языком, чувствуя новую волну боли, давящей на глаза. — Давай, раз уж мой старик больше не может этого сделать. Он слишком занят, пока гниёт и разлагается под землёй. — Что ты за… — Сохён обрывает себя на полуслове, делая глубокий вдох. — Почему ты так о нём говоришь? — Я говорю о нём как захочу, — Юнги отпивает ещё вина, наслаждаясь его богатым вкусом. — Нам действительно нужно продолжать это? Ужины? — Да. — Чудно, как мы ещё не выцарапали друг другу глаза раковиной устрицы. — Это желание твоего отца, — говорит Сохён, глядя на него. — Единственная вещь, о которой он нас просил. Больше ничего. Просто ужинать вместе раз в месяц, — она трясёт головой и внезапно выглядит грустной. — Он лишь хотел, чтобы мы нашли утешение друг в друге после его ухода. Господи, она так наивна. Шлюха, влюбившаяся в наркобарона, она правда верит, что и он что-то чувствовал к ней? Юнги мог бы пожалеть её, если бы только она не была так невыносима. Снова не её вина. Эффект домино. Сохён принадлежала его отцу и поэтому напоминает о нём. — Нет, — бормочет Юнги. — Он хотел, чтобы мы ненавидели друг друга ещё больше. — Ты всегда думал о нём плохо, — говорит Сохён, помада слегка стёрлась с губ. — Иногда я думаю, что ты никогда не пытался его узнать. Чёрт. Пальцы Юнги сжимаются вокруг бокала с вином. — Я знал, кем был мой отец. Знал, кем он был до самого его последнего вздоха. А ты — нет, — он замолкает. — Что делает тебя счастливой. — Ты красноречив сегодня. Ты редко говоришь так много, хочешь потрепать мне нервы? — Да, — вздыхает Юнги, — трепать тебе нервы не так сложно. Ты глупая женщина. — Ты… — Не потому, что ты не умна. Ты умна. Или, возможно, была когда-то, — Юнги проводит языком по губам. — Но в тот момент, когда ты оказалась в его постели, ты стала глупой. Телефон Юнги вибрирует во внутреннем кармане его пиджака, как только он открывает рот, чтобы что-то сказать. Он поднимает руку, и Сохён поджимает губы. Юнги берёт трубку, увидев имя Намджуна на экране. — Да? — Я вижу движение, — говорит Намджун. Он, должно быть, или у входа в коридор, или снаружи. Громкую музыку слабо слышно на заднем фоне. — Что за движение? — Трое мужчин зашли внутрь. У них были татуировки. — Одинаковые? — Не разглядел в темноте, но у каждого было тату сзади на шее. — Они пошли наверх? — Ещё нет, они пока только пьют. Они из банды и не из нашего квартала. — Я скоро буду, — Юнги завершает вызов. Он встаёт из-за стола и кладёт телефон в карман. — К сожалению, я должен идти. Работа. — Конечно, — бормочет Сохён, глядя на него с неприкрытой злостью. — Ещё один повод сбежать. — Я не сбегаю, я собираюсь идти спокойным шагом, — Юнги хватает бумажник, достаёт несколько купюр и кидает их на стол. — Закажи себе какой-нибудь десерт, Сохён. Увидимся в следующем месяце.

______________________________________

Чонгук останавливает машину перед «Libellula», и они оба выходят на улицу, быстро захлопывая двери. Они врываются в клуб, и охранник едва успевает взглянуть на Юнги, чтобы узнать его. Как только они оказываются в коридоре, Юнги замечает, что Чонгук проверяет свой пистолет, прежде чем засунуть его за пояс брюк. Собственное же оружие Юнги неприятно вжимается в спину. Юнги одёргивает шторку, и они оказываются внутри главного холла нижнего этажа. Он полон людей, большинство из них сидят за столами, глядя на стриптизёршу на сцене, некоторые сидят за барной стойкой, их руки скользят по ногам официантов. Юнги замечает Намджуна за баром и быстро идёт к нему. — Они поднялись наверх пару минут назад, — говорит Намджун срывающимся голосом. — Чёрт, — шипит Юнги. — Их только трое? — Сначала был один, он снял Чимина, как сказала Сонми. Стоило ей отойти, как в ту же чёртову секунду двое других поднялись наверх следом за ним. — Хорошо, — это вовсе не хорошо. — Хорошо, просто идём. Юнги идёт к лестнице и начинает подниматься. Ему надо будет сказать Сонми организовать, чёрт возьми, охрану на верхнем этаже. — Чонгук, оставайся снаружи, следи за обстановкой, если кто-нибудь попытается убежать, стреляй в колено, — говорит Юнги, доставая ствол. — Намджун, со мной. Не убей ни одного из них, постараемся оставить двоих живыми, нам нужна информация. — Понял, — говорит Намджун, он отводит назад дуло пистолета. — Какая комната? — Шестая. Оказавшись на втором этаже, Юнги направляется прямиком к комнате, просматривая номера на дверях. Как только он находит комнату под номером шесть, он машет рукой и Чонгук проходит мимо него и становится сбоку от двери, спиной к стене. Юнги бросает взгляд на Намджуна, поднимает ствол и кивает. Намджун делает глубокий вдох, а затем резко толкает дверь и поднимает руки, целясь в кого-то. Раздаётся выстрел, а за ним удивлённый крик и звук упавшего на землю тела. Намджун заходит внутрь, и Юнги следует за ним. Он замечает одного мужчину лет тридцати, который пытается дотянуться до своего пистолета, но Юнги направляет на него ствол своего оружия. — Не двигаться, — говорит он, и мужчина замирает на месте, уставившись на него. Юнги отводит взгляд и видит Чимина. Он стоит на коленях, почти обнажённый, лишь красный шёлковый халат свисает с его плеча. На шее у него верёвка, он тянет её руками, пытаясь освободить от неё горло. Но мужчина, стоящий за ним, крепко держит другой конец, туже затягивая верёвку вокруг шеи парня. Лицо Чимина покрыто синяками, ему трудно дышать, его кожа покраснела, на ресницах слёзы. — Одно движение, — говорит мужчина, натягивая верёвку ещё сильнее. Чимин кашляет. — Одно движение, и я убью эту чёртову шлюху. Господи, ну почему всё всегда так сложно? — Ты Чону, — говорит Намджун, кивая мужчине с верёвкой. — Я знаю, кто ты. — Ты ни черта не знаешь. — Отпусти его, — говорит Юнги, Намджун направляет на него пистолет, но ублюдок прячется за Чимином. — Что ты хочешь узнать у него, Мин? — спрашивает он. — Это был, чёрт возьми, не вопрос, — Юнги склоняет голову набок. — Это было требование. Отпусти его. Чону сжимает челюсть, бросая взгляд на пленника, замершего на полу. — Я… — хрипит Чимин, — я ни… ничего не знаю… — Держи пасть закрытой, — говорит мужчина, снова натягивая верёвку. Он начинает подниматься на ноги и тянет Чимина за собой. Юнги сжимает челюсть, когда резкая волна боли искажает черты Чимина, парень изо всех сил старается держать глаза открытыми, он едва стоит на ногах. — Мы уходим, и ты нас не задержишь, — говорит он, держа перед собой Чимина. — Клянусь богом, — Юнги смотрит на него, чувствуя, как злость закипает в нем, — если не отпустишь его сейчас же, я переломаю все твои кости. — Ты встреваешь в то, что тебя не касается, Мин, — говорит Чону. Это странно. Всё идёт не так, как он рассчитывал. Эти люди должны были быть здесь из-за Гону, но вместо этого… Вместо этого кажется, что они здесь из-за чего-то совершенно другого, не относящегося к проблеме Юнги. — Ты ищешь Гону? — спрашивает он. — Мин, — мужчина склоняет голову набок. — Отвали по-хорошему. Они знают, кто такой Гону. Юнги видит это по выражению лица мужчины. Но это не из-за кокаина. Они пришли сюда не за ним самим, они пришли за чем-то, что принадлежало им. До того как он задаёт другой вопрос, дверь позади Чимина и Чону (дверь, которую Юнги сначала не заметил) открывается и другой человек входит внутрь. Это, должно быть, один из работников, судя по тому, как он красив и насколько обнажён. — Чимин, какого чёрта… — он мгновенно бледнеет от увиденного, цвет его лица становится серым. Краем глаза Юнги видит, как парень, которого он держал на мушке, тянется за оружием, и, не раздумывая, Юнги стреляет. Парень стонет, когда пуля попадает ему прямо в грудь, и падает назад. Воспользовавшись моментом, Чону отпускает верёвку и отталкивает Чимина, который валится на пол. Парень сворачивается калачиком на полу, кашляя и хватая ртом воздух. Чону быстро достаёт пистолет из заднего кармана брюк и стреляет в Намджуна. Тот бросается вправо, как только видит направленное на него оружие. Пуля врезается в стену, а Чону поворачивается и хватает другого парня, волоча его перед собой. — Я убью его, он мне не нужен, — шипит Чону, грубо хватая парня за волосы и прижимая дуло пистолета к его виску. Юнги с трудом сглатывает. Этот парень либо Эльф*****, либо Фейри, учитывая неестественное золотое сияние его кожи. — Я знаю тебя, Мин, — говорит Чону, ухмыляясь. — Ты не оставляешь жертв, не так ли? Юнги бросает быстрый взгляд на Намджуна, который выглядит таким же растерянным, как и он сам. Всё должно было пойти совсем не так. Чимин пытается встать на колени, широко раскрыв глаза от увиденного. — Тэ, — шепчет он, и Юнги резко поворачивается к нему. Ох. — Ты позволишь мне уйти, Мин, или клянусь… — Иди, — Юнги опускает ствол, Намджун смотрит на него как на сумасшедшего. — Юнги, какого… — Уходи, — Юнги делает шаг в сторону от входа. — Я тебя не останавливаю. Чону смотрит на выход, затем снова на Юнги. — Отойдите дальше от двери, оба. Юнги закатывает глаза и делает то, что он сказал, делая шаг в сторону от двери. Чону начинает идти, его рука всё ещё держит волосы парня, используя его в качестве щита. Оказавшись рядом с дверью, он поворачивается, не теряя их из виду, и идёт спиной вперёд, пока не выходит из комнаты. Чонгук в мгновение ока набрасывается на него, рукоятка его пистолета с силой ударяется о затылок мужчины. Хватка Чону на волосах Тэхёна ослабевает, и ему удаётся освободиться, убегая обратно внутрь. Чонгук захватывает запястье Чону, как только он пытается выстрелить в него. Глупая попытка, учитывая, как близко они находятся друг к другу. Он выкручивает запястье Чону, который вскрикивает от боли и роняет на пол оружие. Чонгук снова ударяет его рукояткой пистолета на этот раз по носу, и звук треснувшей кости ясно слышен всем. — Я должен переломать тебе руки за то, что ты прикоснулся к нему, — Чонгук хватает мужчину за шею и выталкивает его обратно в комнату. Он ставит его на колени и приставляет дуло пистолета к его затылку. — Какого чёрта, — шепчет Тэ. Он медленно опускается, ноги больше не держат его, и он оседает на пол. — Что, чёрт возьми, происходит? — Ты, — Юнги смотрит на Чону. — Почему ты здесь? Дыхание Чону неровное и прерывистое, из его носа идёт кровь. — Так я тебе и рассказал. — Думаю, расскажешь. Я могу быть очень убедительным. Чону кивает. — Удачи, — он сжимает челюсть, и раздаётся звук чего-то ломающегося. Юнги хмурится, глядя на стальное выражение лица Чону, когда тот кашляет и его тело начинает трясти. — Чёрт, нет! — кричит Намджун, подбегая к Чону. Он падает перед ним на колени и пытается открыть его рот, но челюсти неестественно сжаты, пена стекает с его стиснутых губ, и Юнги понимает, что уже слишком поздно. — Грёбаная капсула, — шепчет он. Кто, чёрт возьми, ещё ими пользуется? Намджун шепчет проклятия и отпускает Чону, чьё тело бьётся в конвульсиях. Чонгук закатывает глаза и толкает его на пол. Чону издаёт несколько последних звуков, прежде чем полностью замереть. — Что… — сглатывает Тэ. — Что это было? — Он отравил себя, — отвечает Чонгук, переступая через мёртвое тело и опускаясь на колени перед рыжеволосым. — Ты в порядке? Тэ моргает. — Разве похоже, что я, чёрт возьми, в порядке? — Почему ты злишься на меня? — Да пошёл ты! — Тэхён, ради бога… — Ты пропал на две чёртовы недели, а сейчас возвращаешься с оружием?! — Хэй, — окликает их Юнги, и они оба поворачиваются, — оставьте свои любовные ссоры на потом. Чонгук, отвези его домой, скажи Сонми, что я тебя попросил. Чёрт, Сонми. Сонми вряд ли обрадуется. Чонгук вздыхает и поднимается на ноги, протягивая Тэхёну руку, но Фейри (Благой? Кем бы он ни был) просто отмахивается от него и сам поднимается на негнущиеся ноги. Тэхён направляется назад к двери, через которую он зашёл. Кажется, что он хочет остановиться перед Чимином, но блондин трясёт головой и бросает на него взгляд. Он вздыхает и продолжает идти, Чонгук следует за ним. — Намджун, иди вниз, скажи Сонми о том, что здесь было. Скажи, что они отправляются домой, — говорит Юнги, начиная снимать куртку. — А ещё, что Тэ и Чимин не будут работать какое-то время, это слишком опасно. — Что с телами? Юнги бросает взгляд на Чону, трупы двух других человек лежат прямо за ним. — Пришли кого-нибудь убрать всё. Минджуна. — Понял. Встретимся внизу. Юнги кивает, и Намджун быстро выходит из комнаты. Чимин смотрит на тело Чону, широко раскрыв глаза, и дрожит всем телом. Юнги освобождает последнюю руку от куртки и идёт к нему. Опускаясь на колени перед Чимином, Юнги накидывает свою куртку ему на плечи. Чимин моргает и переводит взгляд на него. — Прости, — говорит Юнги абсолютно искренне. — Я не думал, что так произойдёт. — Я ничего не знаю, — снова шепчет Чимин надломленным голосом. — Я правда… я ничего не знаю! — Я знаю. — Они… они спрашивали меня о к-каких-то цифрах, но я ничего не знаю! Клянусь! — Эй, — Юнги хватает его за подбородок и заставляет отвернуться от мёртвого тела. — Я знаю. Хорошо? Я знаю. Но сейчас я должен вытащить тебя отсюда, так что мне нужно, чтобы ты встал и пошёл. Ты можешь это сделать? Чимин смотрит на него обезумевшим взглядом в течение нескольких секунд, а затем кивает. — Отлично. Идём, — Юнги берёт Чимина за руку и помогает ему подняться, а затем начинает застёгивать на нём пуговицы своего пиджака, чтобы он был хоть чем-то прикрыт. Они обходят тело Чону и направляются к лестнице. Юнги не торопит Суккуба, когда они спускаются вниз; удивительно, что Чимин вообще сейчас в состоянии идти. Как только они оказываются внизу, Сонми уже идёт им навстречу, её глаза метают молнии. — Какого чёрта там произошло? — шипит она, останавливаясь перед ними. — Нуна, не сейчас. — Господи… что с ним случилось?! — Нуна, — повторяет Юнги на этот раз мягче. — Не сейчас. Сонми смотрит на Чимина, её взгляд смягчается. — Ладно. Просто отвези его домой, мы поговорим завтра. — Жду не дождусь, — бормочет Юнги. Он тянет Чимина за руку, и они снова начинают идти. Только сейчас он понимает, что Чимин без обуви, но у них нет времени, чтобы вернуться за ней. Юнги не знает, были ли те люди одни или есть кто-то ещё. Он проводит Чимина сквозь толпу у бара, и, когда они оказываются в коридоре, музыка затихает вдали. Снаружи похолодало, он чувствует, как дрожит Чимин, скорее всего, больше от шока, чем от холода. Намджун ждёт их возле машины Юнги. — Чонгук и тот, второй, как его? — Тэхён, — отвечает Юнги. — Да. Они в моей машине, я отвезу их, — Намджун отдаёт Юнги ключи. — Кто он вообще такой? Пикси? — Благой, — шепчет Чимин, уставившись на асфальт под ногами. — Без разницы, — фыркает Юнги. — Я отвезу его домой. — Нет, — Намджун трясёт головой. — Нет, отвези его в пентхаус. Возможно, эти люди знают, где живёт Чимин. Это слишком опасно. Оставь его на ночь у себя, как только я закончу с Гуком и Благим, я проверю, что там у Чимина. Юнги делает глубокий вдох. — Ладно, хорошо. Как ты узнал Чону? — Он из Геом-ын Кколи, новая банда, но их много. Я узнал его по татуировкам, как только увидел их при свете. Чону знаменит торговлей людьми. Отлично. Юнги ищет свой кокс и тем временем натыкается на банду торговцев людьми, что ищут того же человека, что и он сам, но по другой причине. Просто прекрасно. Тело Чимина снова вздрагивает, и на этот раз Юнги знает: это от холода. — Напиши мне, как закончишь, — говорит Юнги, Намджун кивает и направляется к своей машине, припаркованной неподалёку. Юнги мягко тянет Чимина к своей машине и открывает пассажирскую дверь. Чимин проскальзывает внутрь, и Юнги закрывает дверь, быстро обходит машину и садится за руль. Им нужно убраться отсюда как можно скорее. Юнги заводит двигатель и выезжает с обочины, бросая на Чимина быстрый взгляд. — Пристегнись. Чимин моргает и медленно поворачивается к нему. — А? — Пристегнись. Юнги выезжает на дорогу, игнорируя собственный ремень безопасности, но он слышит, что Чимин пристёгивается, как он сказал. Они едут в среднем темпе, глаза Юнги мечутся к зеркалу заднего вида, чтобы убедиться, что за ними нет хвоста. В машине прямо за ним сидит пара: мужчина и женщина. Юнги даже может различить силуэт ребёнка, сидящего сзади. Чимин молчит. Он поднимает ноги, ставит ступни на сиденье и прижимает колени к груди, словно уменьшаясь в размерах. Чёрт, он напуган. Юнги останавливается на красный свет, откидывается на спинку сиденья и глубоко вдыхает. Казалось, эта ночь тянется вечность, хотя ещё нет даже двух. Он бросает на Чимина ещё один взгляд, но ему в глаза бросается шея парня. Верёвка оставила красные следы, кожа покрыта синяками, от которых у Юнги сводит живот. Она также поцарапана, Чону, должно быть, натянул достаточно туго и сильно, чтобы порезать кожу, на его горле засохла кровь… Недолго думая, Юнги поднимает руку и касается синяков костяшками пальцев. Чимин поворачивает голову и смотрит на него, смущённо сдвигая брови. Юнги не сволочь. Возможно, Чимин ему и безразличен, он его не знает и, честно говоря, не уверен, что хочет знать. Но это неправильно. — Прости, — снова говорит Юнги. — Мне правда жаль. Загорается зелёный свет, и его взгляд возвращается на дорогу, а руки — на руль. Чимин вздыхает и прислоняется головой к окну. — Это не твоя вина, — отвечает он тихим голосом, закрывая глаза. Тем не менее Юнги не покидает чувство, что это его вина.