Девочка Нотта

Одному лишь Всевышнему было известно, сколько сил потребовалось Теодору, чтобы сказать Грейс те слова, которые так отдалили их друг от друга. Он вновь и вновь проматывал в памяти, её глаза, наполненные обидой и разочарованием, и от этого его сердце сжималось, словно в тисках. Когда подавленный Нотт зашел в гостиную своего факультета, Малфой не терял возможности для своих колких шуток: — Чего такой грустный, Теодор? Твоя девочка оказалась слишком недотрогой? — Я не буду выполнять это желание, — ответил Тео. Удивленный Драко несколько раз моргнул и на пару мгновений опешил, ведь Теодор был не из тех, кто бросает дело на полпути. Блондин встал с дивана, собираясь пробудить в нём былой азарт. — Подожди-ка, Нотт, ты обязан выполнить это желание. — Обязан? — Тео как раз только что прошел мимо Драко, но после сказанного резко остановился и подошел к Малфою. — Ну, тогда заставь меня. Нотт в ожидании каких-то действий стоял и испепелял сокурсника взглядом, а тот молча смотрел ему в глаза, взвешивая риски: стоит ли вступать в перепалку с таким достаточно сильным противником. Нет уж, с такими, как Теодор, лучше быть в дружеских отношениях. — Как знаешь, — наконец, ответил Драко. Тео довольно хмыкнул, мол, то-то же, и ушел в комнату за сигаретами, запас которых заканчивался. Юноша знал, что отказавшись от желания Малфоя, он нанесёт удар по своей репутации, ибо это слабость: не сложно догадаться, что причиной отказа послужили эмоции. Но он так выгодно при свидетелях поставил Драко на место, что о своем социальном положении можно было не беспокоиться. Теперь вообще можно было ни о чем не беспокоиться. Невинность Грейс останется при ней, и она сможет отдать её тому, кто действительно любит её и кого будет любить она. Тому, кто заслуживает её. А Нотт даже близко к этому не стоял, — такая хорошая девочка не для него. Раз он прекрасно осознавал это, тогда почему он никак не мог выкинуть её из головы?

***

Неделя прошла в нервозе. Тео ломало, точно наркомана, когда он видел её и не мог, не имел права подойти. Сигареты давно закончились и пришлось написать письмо в поместье, дабы эльфы добыли для него блок табака. Но это не спасало, лишь изнашивало легкие. С Малфоем после того инцидента они помирились на следующий же день, когда пошли вместе на завтрак. Они не могли долго не разговаривать, ибо, как-никак, были почти друзьями. Просто Нотт знал, как Драко дорожил своим авторитетом, которым он только и занимался, поэтому веселья ради иногда демонстрировал свои неоспоримые лидерские качества, не используемые им в полной мере. Но в последнее время Драко изменился— так влияла на него метка, и Теодору стало его жаль. Малфой тащил на себе это бремя, не имея права сбросить его, так как Темный Лорд деликатно, но доходчиво объяснил, что любое неповиновение карается пыткой или смертью близких. Нотт очень хотел помочь ему, но не знал как. Зато благодаря думам о помощи другу, он немного реже думал о Грейс. Честно говоря, она уже задолбала приходить к нему во снах каждый раз. Теодор три раза за эту неделю переспал с Линдой Холл, надеясь, что всё, что чувствовал к Джефферсон, это всего лишь сексуальное влечение, от которого можно избавиться с помощью другой девушки. Но тщетно. Парень только убедился в том, что ему нужна именно Грейс. И нужна не в постели, а просто рядом, чтобы с теплотой смотрела на него своими долбанными, очаровательными щенячьими глазами, чтобы смешно морщила нос, когда Нотт рассказывал противную для неё историю, чтобы заливисто смеялась над его шутками. Теодору стало трудно выносить самого себя. Он стал таким мягкотелым, с Дафной было иначе. С Гринграсс было головокружение в её присутствии, но его никогда не тянуло к ней настолько сильно. Он легко пережил три летних месяца каникул без Дафны, а тут неделя казалась десятком лет. Долгим, мучительным, безрадостным десятком. Зато Забини в сердечных делах преуспел. Они с Джейми вроде начали встречаться — Тео мельком слышал, как Блейз рассказывал об этом, когда они пили втроем с Драко медовуху. Нотт был слишком занят своими мыслями, чтобы слушать их. — Она же грязнокровка, — брезгливо тогда сказал Малфой, делая глоток из своего бокала. — А мне насрать, — ответил пьяный вдребезги Блейз. Ну, если Забини наплевал на родословную своей избранницы, значит действительно влюбился. И влюбился по уши. В отличие от Малфоя, который считал, что в эти времена тщательнее стоит выбирать, с кем общаться, и не одобрял выбора друга, Тео молча радовался за него. Забини захотел быть с Джейми, и он был. И тут Теодор задал себе вопрос, а почему, собственно, он не мог сделать точно также? Его останавливало, что из-за него у Грейс могут быть проблемы. Но тут он твёрдо решил для себя, что никому не позволит обидеть её, и что с ним она будет в безопасности. Наверное в нем проснулся избалованный сынишка аристократа-папаши, которому достаточно было лишь тыкнуть пальцем, чтобы получить желаемое, но сегодня он решил, что все исправит. Поэтому Нотт воспрянул духом и отправился на поиски Грейс, но вместо неё наткнулся на Джейми и Блейза, которые ворковали, сидя на подоконнике. — Джейми, привет, — сказал Теодор и плюхнулся рядом с парочкой. — Я давно стал незаметным? — Забини вопросительно поднял брови. — Ой, Блейз, ты тоже тут? Просто уже потемнело, я тебя не увидел, — с сарказмом ответил Тео. Блейз смерил его недовольным взглядом, и Нотт рассмеялся, хлопнув друга по плечу, тем самым извиняясь за свою шутку. — Джейми, где Грейс? — Зачем она тебе? Стюарт больше не доверяла Теодору, ибо она навострила Джефферсон на общение с Ноттом, а теперь та каждую ночь плакала в подушку, и отчасти это было виной и Джейми тоже. — Нужна, — ох, как хорошо подходило это для слово для данной ситуации, — Джейми, я все равно добьюсь своего, с твоей помощью или без. Блондинка устало вздохнула. — Хорошо. Она в комнате. — Позови её, пусть выйдет, я хочу с ней поговорить. — Только попробуй её обидеть ещё раз, тогда я!.. — Джейми замолчала, придумывая, что же будет «тогда». — Ну? Что тогда? — Тео заулыбался. — Я пока не придумала, но я это исправлю, — девушка спрыгнула с подоконника и, чмокнув в щеку Блейза, ушла за подругой. — Ты что, все-таки решил завершить начатое? — спросил Забини. — Нет, мне просто её не хватает. — Это ты из-за неё ходил с недовольным лицом всю неделю? — Блейз. — Что? — Отвали, а? Забини рассмеялся, ибо это был своеобразный положительный ответ на его вопрос. Вскоре вернулась Джейми, сообщив, что Грейс будет ждать его в общей гостиной, и Тео, поблагодарив Стюарт, поспешил в назначенное место. Он не хотел делать её своим слабым местом, ведь назревала война, но он же мог хотя бы не отказывать себе в удовольствии просто общаться с ней? Если, конечно, она согласится после случившегося. Теодор даже не знал, что говорить и какие обоснования он предъявит ей, чтобы объяснить свой поступок? Сказать бы ей правду, но Нотт почему-то решил, что она будет тут неуместна. Да и как это преподнести? «Бонжур, Грейс! Как жизнь? Слушай, я тогда деликатным текстом послал тебя, потому что должен был тебя трахнуть и опозорить на всю школу, но я так не сделаю, простишь меня?» Но Теодор был неплохим импровизатором, поэтому решил подбирать слова на ходу по мере развития ситуации, ведь ему было неизвестно, насколько все запущено. Надо было расспросить об этом Джейми, но ему так хотелось поговорить с Грейс, чтобы хотя бы просто услышать её голос, что парень был на этот момент напрочь лишён логического мышления. Зайдя в Общую гостиную, Нотт нашёл взглядом Грейс. Она сидела возле камина, а возле неё терся какой-то пуффендуец. А, ну да, после Теодора она же вдруг стала такой интересной, что теперь многие хотели узнать, что же такого в Грейс Джефферсон, что Теодор Нотт, хоть и недолго, общался с ней. Слизеринец слышал пару раз, как студенты обсуждали «расход Нотта с его девочкой». Насколько знал сам Тео, Грейс теперь многие знали в Хогвартсе по прозвищу, которое придумал Малфой — девочка Нотта. Слизеринца вдруг, словно кипятком, окатила ревность, когда парень с Пуффендуя якобы непринужденно закинул руку на хрупкое худенькое плечо Грейс, о чём-то рассказывая ей. Следующее, что сделал Нотт, были неконтролируемыми действиями из-за сильных чувств, плескавших в его груди, словно раскаленное железо. Он взял парня за рукав, откидывая его руку от плеча когтевранки. — Я, надеюсь, что ты тщательно помыл свои похотливые ручонки прежде, чем прикасаться к ней, — сдерживая злобу, произнёс Теодор и посмотрел на Грейс. — Можно отнять у тебя пару минут твоего времени? — Я думал, что вы больше не общаетесь, — растерянно произнёс пуффендуец, отодвигаясь от Джефферсон. — Ты что, все ещё здесь? Съебал отсюда, пока не лишился конечностей, которые используешь для передвижения, — рыкнул Нотт, и его соперник тут же принял поражение, решив, что оно того не стоит, и поспешил скрыться с глаз долой. — Нотт! — возмущённо сказала Грейс и тоже поднялась с дивана. — Ты что, с цепи сорвался? Она уже собралась тоже уйти, но Теодор ловко схватил ее за талию, прижимая ее тело к своему. У Грейс участилось дыхание и вспыхнули алым щеки, она замерла, не в силах пошевелиться, а Тео наклонил голову, щекой прижимаясь к ее макушке, глубоко вдыхая запах земляники и блаженно прикрывая глаза. А он скучал даже больше, чем думал сам, хотя казалось, куда уж сильнее? И сама Грейс сейчас испытывала нечто схожее на чувства Теодора, ибо тоже провела всю неделю в слезах и переживаниях. Она тоже скучала по нему, ненавидя себя за то, что привязалась к нему за такой короткий срок. Джефферсон стояла в его объятиях, чувствуя свой любимый запах и его твёрдое тело, и не могла сделать то, что хотела минуту назад, — послать его к чертям собачьим. — Отпусти меня, пожалуйста,— сорвалась жалобная просьба шепотом с её губ, но даже умственно-отсталому было очевидно, что она сама этого не хотела. — Нет, — Нотт тихо усмехнулся. Ей бы толкнуть его, сказать что-нибудь доходчивое и грубое и уйти, но она не могла, будто на подобное поведение с Теодором у неё были ограничения. Грейс знала, что послать его будет правильным решением, но это было не то, чего она сама хотела. Стоя сейчас здесь, прижимавшись к нему в вплотную, в ней вдруг вспыхнула искра счастья, впервые за эту неделю. Нотт вскоре отстранился, но одна его рука до сих пор осталась на локте Джефферсон. Он вновь смотрел на неё тем взглядом, наполненным теплом и умилением, и Грейс ощутила себя горящей свечкой, с которой капля за каплей стекает воск. — У меня припрятана бутылка коньяка, — сказал Теодор, слегка улыбнувшись. — Пойдём, разопьем её на Астрономической башне? «Иди поищи себе другую идиотку» — вот что хотела ответить ему Грейс. — Всегда хотела маггловский алкоголь, — а вот и её ответ. В Общей гостиной, как и всегда, было много народу, который, увидев Нотта и Джефферсон, вновь начал шептаться о них, разнося новость по всему замку. На башне гулял ветер, но коньяк делал своё дело, согревая их. Они почти не разговаривали, красноречивее любых слов были взгляды, которыми они обменивались, когда передавали друг другу бутылку со спиртным. Между ними ещё в библиотеке вспыхнуло что-то сильное и в то же время легкое. Что-то, что Теодор игнорировал и чему сопротивлялся некоторое время. Но оно оказалось сильнее слизеринца, снося выставленные им барьеры равнодушия и сметая все грани. Но сейчас это «что-то» обрело такую мощь, что они ощущали его буквально физически, но больше это не пугало ни Теодора, ни Грейс. Никому из них больше не нужно было анализировать ощущения, которые они вызывали друг в друге. Вместе они были два компонента одного идеального зелья. — Никогда бы не подумала, что тебе нравится алкоголь магглов, — первая заговорила Джефферсон, которую красноречивое молчание начало смущать. — Почему? У них такое разнообразие спиртного, — ухмыльнулся Нотт. — Ну, просто твой отец... я думала ты разделяешь его приоритеты, — она старалась деликатно подбирать слова, боясь, что выбрала не лучшую тему для разговора, но на лице Теодора не дрогнула ни одна мышца. — Если бы это было так, — он вскинул брови и улыбнулся, — то я бы гнил вместе с ним в Азкабане. Конечно, он скучал по отцу, но Сэмюэль знал, на что идёт. И что-то Нотту-младшему подсказывало, что вскоре его отец окажется на воле. Нотт-старший был ценным, сильным союзником, и Темный лорд это прекрасно знал. Было бы глупо выбить из игры такого талантливого мага, как Сэмюэль, который отличался своей яростью и жестокостью. Теодор был совсем другим. Наверное, он пошёл в мать. Он не помнил её, ибо она умерла спустя несколько дней после его рождения. Отец не рассказывал о ней, как бы Тео ни просил: наследник Ноттов знал совсем немного от своей няни. Аделайн, его мать, была талантливой волшебницей, она была доброй и любила шутки, так что Теодор никак не мог представить их вместе с его вечно хмурым, словно день перед дождём, отцом. Ещё она очень ждала встречи со своим сыном. Насколько знал Тео, у его родителей долгое время не получалось завести ребёнка, но после его появления Аделайн, не успев насладиться своим чадом, покинула этот мир, сраженная болезнью. — А твой отец знает о твоих алкогольных предпочтениях? — спросила Грейс. — Если бы он знал, я бы был закопан в самом дальнем уголке наших имений, — ответил Теодор и, увидев ужас в глазах Джефферсон, добавил. — Я шучу, но я бы несдобровал. А что твои родители? У тебя, наверное, есть родственники среди магглов. Грейс боялась этого разговора, ведь Тео являлся представителем одной из двадцати восьми священных семей, и она не знала, как он отнесётся к её происхождению и близкому родству с магглами. Но на его лице не было ни капли отвращения или чего-то подобного, поэтому Грейс расслабилась. — Да, мои бабушка и дедушка по линии отца. — Ты часто бываешь у них? — судя по виду Нотта, ему действительно было интересно. Девушка отхлебнула коньяка, который с каждым глотком казался всё противнее и противнее на вкус. Грейс поражалась, как просто, словно тыквенный сок, пил его Теодор. Она передала бутылку юноше. — Я езжу к ним на месяц каждое лето, второй месяц провожу у бабушки и деда по линии матери, а последний месяц я бываю дома, готовлюсь к школе, освежаю знания, проводя время в саду на заднем дворике за книжками. — Я бы откинулся от скуки, — немного в шоке ответил Теодор. — И так каждое лето? Грейс кивнула. — А как бы ты хотела провести август? — Я бы хотела увидеть море, — не задумываясь ответила девушка, — Походить босиком по белому песку, искупаться в солёной воде и проводить закат. Тео улыбнулся и сделал ещё пару глотков. Её мечта была простой, но такой чистой и желанной, подобно ей самой. Ему неимоверно захотелось разделить с ней те ощущения, которые она бы испытала при виде моря. — А о чем ты мечтаешь? — она посмотрела на юношу, забрала из его рук бутылку и сделала маленький глоток. — Ни о чем, — пожал плечами Теодор. — Так не бывает, все о чем-то мечтают. Парень усмехнулся. — Значит, я исключение. Грейс не стала продолжать эту тему. Далее они разговаривали обо всем, что приходило в голову, перебивая друг друга, опять бесконечно споря, после тут же смеялись. Они были пьяны не только коньяком, но и друг другом. Когда они допили бутылку, часы били полночь. Оба промёрзли до костей, особенно Теодор, который отдал свою мантию девушке, но виду не подавал. Зайдя в тепло замка, коньяк ещё больше ударил по голове, поэтому они еле шли, падая друг на друга и смеясь. — Эй! А, ну, стойте! — они с трудом разобрали голос Филча, который попался им на пути, выйдя из-за угла. — Бежим! — Нотт схватил девушку за руку, и они, хохоча, еле побежали, потому что их постоянно заносило в стороны. Но им не составило труда оторваться от хромающего завхоза, и юные волшебники, обойдя с другой стороны примерное место нахождения Филча, дошли до общежития Когтеврана. — Увидимся завтра, — сказал Теодор, до сих пор держа Грейс за руку и борясь с желанием впиться в ее губы поцелуем. — Только больше не будем пить, — пьяно улыбнувшись, ответила когтевранка. — Поддерживаю. Ну, добрых снов, — он наклонился и коснулся губами ее лба, после развернулся и ушёл, пока его самообладание не дало трещину, и он не позволил себе больше положенного. Грейс шепотом пожелала ему того же и зашла в гостиную своего факультета. Губы у Тео были холодными, но место, которого они коснулись, горело, точно ожог.