Девочка Нотта

На вокзале было множество людей. Они, словно муравьи, бегали туда-сюда, и у Теодора закружилась голова. Он прибыл на Кингс-Кросс в самую последнюю очередь в надежде, что народу поубавиться, но этого не произошло. Юноша, одной рукой толкая тележку с багажом, второй взялся за голову, больно впившись пальцами в кожу, пытаясь этим привести себя в чувство. И снова тщетно. Эти каникулы выдались самыми худшими в его жизни. После встречи с Темным лордом, Теодор начал свою подготовку к получению Метки. Поначалу этим занимался с ним отец, но потом последнего все чаще стал вызывать на собрания Волан-де-Морт, и Нотт-младший оказался один на один с Алекто Кэрроу. В подземельях Малфой-мэнора было ужасно холодно, всюду была сырость и плесень, а в воздухе отчётливо витал запах крови, который перебивал все остальные. Каждый раз, когда Теодор спускался туда для очередной практики, слизеринец будто чувствовал зловонное дыхание смерти в собственный затылок. Свои уроки Теодор представлял себе совершенно иначе. Разумеется, он подозревал, что это будет ужасно и жестоко, однако он и подумать не мог, что эти ужас и жесткость будут направлены на него. Каждый раз его мучали различными тёмными заклинаниями, ломали пальцы, избивали до потери сознания, и он никак не мог понять, что от него хотят. Алекто открыла скрипучую дверь в комнату, в которой она пытала Тео, пропуская юношу первым. Последний всегда медлил, прежде чем зайти туда. Говорят, что человек может привыкнуть ко всему, но то, что творилось с Теодором в ненавистной комнате в подземельях особняка Малфоев, к этому уж точно не относилось. Каждый раз, претерпевая очередное Круцио Кэрроу, ему казалось, что он либо умрет от болевого шока, либо потеряет рассудок. Но ни первого, ни второго не случалось. Он перешагнул через порог. Помещение было темным, освещённое лишь одним настенным факелом с маленьким, едва живым огоньком. Каменные стены были обшарпанными и сырыми, а пол насквозь пропитан кровью Нотта-младшего. Теодор услышал, как Алекто тихо произнесла незнакомое ему заклинание, и в следующую секунду услышал хруст собственной кости в ноге, а его тело пронзила острая боль, от которой потемнело в глазах. Теодор тряхнул головой, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний, и, плотнее укутавшись в пальто, преодолел барьер, оказавшись на платформе девять и три четверти. После холодных подземелий Малфой-мэнора, он никак не мог согреться. Поезд вот-вот должен был тронуться с места, пускал в воздух густые клубы дыма. Мысль, что все терзания Кэрроу позади и впереди дорога в школу, не оказала должного эффекта — Теодору по-прежнему было паршиво. Он заволок багаж в вагон дрожащими то ли от холода, то ли пережитых пыток, то ли от всего вместе руками, оставил его там среди других чемоданов и запер дверь заклинанием, совершенно не беспокоясь о том, что кто-то, возможно, не успел оставить здесь свой багаж. Тео достал из кармана пальто помятую пачку сигарет и, наконец, закурил первую за столько времени сигарету. Юноша блаженно запрокинул голову, выдыхая едкий дым. Долгое время отсутствия никотина дало о себе знать, и он почувствовал, как слегка приятно затуманился рассудок, но как только долгожданное помутнения ослабли, в голову вновь полезли ненавистные воспоминания. Тео закричал от боли так громко, что Алекто немного сморщилась от громкости его голоса. Он лежал на мокром ледяном полу, держась за сломанное бедро; на глаза против его воли навернулись колючие слёзы. Кэрроу, явно довольная зрелищем, злобно засмеялась, обнажая желтые, немного кривые зубы. — Что ты от меня хочешь, бешеная сука? — сквозь плотно сжатые челюсти, прошипел Нотт, не в силах поднять глаз на своего личного дьявола. — А ты думал, что мы здесь будем писать конспекты, мило практиковать заклинания, за что я буду кричать каждый раз: «Десять очков Слизерину?» — ухмыльнулась Алекто, вновь взмахнув палочкой, и вокруг сломанного бедра Тео обмоталась колючая проволока, которая начала сжиматься, впиваясь острыми шипами в плоть. Нотт вновь закричал. Он вдруг почувствовал такой прилив ярости и адреналина, которые начала подпитывать его. На одних инстинктах, неизвестно, чем ведомый, Теодор, превозмогая заглушенную злобой боль, поднялся, держа равновесие на одной ноге, и махнул рукой. Алекто отлетела к стене, сильно ударившись затылком о камень, но сознание не потеряла, лишь сама потерялась в реальности. Нотт стал поднял руку и стал сжимать кулак, и пожирательница истошно закричала. В голове в этот момент Теодор повторял одно и то же заклинание: «круцио». — Вот оно! — послышался тихий голос со стороны двери. Тео обернулся, опуская кулак, и встретился глазами с Волан-де-Мортом. Наследник Слизерина ядовито, но довольно улыбался, а к Тео медленно пришло осознание того, что он только что применил заклинание круцио без палочки. Следующее, что ощутил Теодор, это стремительный упадок сил, картинка перед глазами качнулась, помутнела, и юноша провалился во тьму, падая на пол. Забытая сигарета, зажатая между указательным и средним пальцами Теодора, дотлела, заполнив своим дымом весь вагон, и обожгла пальцы слизеринца, так удачно возвращая его в настоящее из чертовых воспоминаниях. Разум вновь и вновь подкидывал Тео образы и ужасные ощущения, произошедшие в доме его друга. Ночью его мучали кошмары, а днём они являлись ему флешбэками. Порой Нотту казалось, что он близок к сумасшедствию. И лишь мысли о Грейс не давали ему окончательно слететь с катушек. Мотивацией терпеть все пытки и боли служило следующее: кто, если Тео тронется умом, защитит Джефферсон в войне, которая скоро начнётся. Но самое гадкое было то, что он никак не мог полностью воспроизвести ее образ в памяти. Он помнил каждую деталь лица, но сложить все это в единую картину все равно не получалось. Теодор достал из пачки ещё одну сигарету и вновь закурил, уже более жадно, будто пытался компенсировать прошлую сгоревшую, которой он так и не насладился, как следует. Внимательно посмотрел на табак, завёрнутый в бумагу, и только поднёс фильтр к губам, как противоположный конец сигареты стал испускать дым, который свидетельствовал о том, что она загорелась. Это и было целью всех пыток, которыми истязали Теодора. Боль и злость должна была пробудить в нем наследственную от отца невербальную магию без палочки. Наверное, были и другие способы, чтобы Теодор пришёл к этому результату, но педагоги из Пожирателей Смерти так себе. Этой магией обладал далеко не каждый волшебник, она была в крови, передаваясь от предков. Нотт-старший обладал ей искусно, Тео всегда восхищался этим, но он даже представить не мог, что тоже на такое способен. Пережитое сделало Теодора и Драко ещё ближе. Малфой-младший единственный, кто оказывал Тео такую необходимую моральную поддержку. Нотт-младший почти все каникулы жил у Малфоев, и после очередного зверского занятия с Алекто Драко заходил в отведённые для друга покои с бутылкой огневиски. Алкоголь хоть и не решал проблемы Нотта, но хорошо помогал на время забыться. Тео напивался до потери памяти и засыпал крепким целебным сном. Докурив, Нотт здесь же переоделся в школьную форму и пошёл прямо по вагонному коридору, заглядывая в каждое купе, в надежде увидеть любимые шоколадные волосы и щенячий взгляд Грейс. Наконец, он увидел девушку впереди. Судя по тому, как она тоже несколько неловко заглядывала в каждое купе, Грейс также его искала. Ее взгляд был расстроен до того, пока она не заметила Тео. Джефферсон широко улыбнулась и ринулась юноше навстречу, с разбегу запрыгнув на него, ногами обвив торс, а руками шею. Нотт крепко обнял ее, зарываясь лицом в мягкие волосы, жадно вдыхая их аромат. На душе стало так спокойно, и впервые за все время Тео почувствовал что-то положительное. В ней и было его лекарство от всех ужасов, которые он пережил, и пока Грейс была рядом, он чувствовал такой прилив сил, что готов был свернуть горы. — Как я скучал по тебе, — прошептал Тео и, найдя своими губами ее губы, вовлёк девушку в нежный поцелуй, в котором без лишних слов он передал все те чувства, которые к ней испытывал. — Я тоже скучала, — ответила Джефферсон и слезла с Теодора. Когда девушка оглядела его лицо, она моментально нахмурилась. А вид Нотта оставлял желать лучшего, кожа приняла бледный болезненный оттенок, под глазами чёрные круги, а сами глаза красноватые и очень уставшие, словно он не спал несколько суток подряд. — Что с тобой? — взволнованно спросила она. Теодор заметно занервничал после этого вопроса, на который он совершенно не хотел давать ответа. В следующую секунду ему удалось взять себя в руки и сделать более расслабленное выражение лица, чтобы Грейс не беспокоилась. — Ничего, — ответил Нотт, положив ладонь на свой затылок, — просто не спал ночью. Джефферсон не поверила, однако больше вопросов задавать не стала — измученный, болезненный вид Тео непроизвольно вызвал у неё жалость. Ей, конечно, вовсе не понравилась ложь со стороны слизеринца, но, судя по всему, правда окажется более волнующей, чем она может себе это представить. Встретившись сейчас с Теодором, она почувствовала негативную энергетику, которая словно липким слоем обволокла юношу. Что-то случилось с ним на этих каникулах. Что-то, что очень поменяло его, и Грейс не было уверена, что она знает человека, стоявшего перед ней. — Давай я провожу тебя до твоего купе, мне нужно найти Малфоя, — сказал Теодор, заправив Грейс прядь волос за ухо. — Я могу пойти с тобой, — предложила девушка, пожав плечами. Она была серьезно настроена выяснить, что происходит с Тео. — Не стоит, это мужские делишки, — слизеринец попытался усмехнуться, но это вышло жалко. Нотт заметил тень подозрения в глазах когтевранки. Ему совсем не хотелось лгать ей, но он не имел права подвергнуть ее такой опасности, дав ей овладеть этой информацией. — Ну, хорошо, — она взяла его за руку и увлекла за собой. Только они дошли до купе, в котором сидели Блейз и Джейми, как в поле зрения Теодора появился Малфой. Драко шёл в противоположную от Тео сторону, медленно передвигаясь по узкому, забитому студентами коридору. Нотт довольно коротко и сухо поздоровался с друзьями и, сказав, что он ненадолго, поспешил за блондином, которого за студентами уже было не видно. Теодор нагло проталкивался, пробивая себе дорогу. Многие недовольно смотрели на слизеринца, однако никто ничего не говорил, предпочитая не связываться. — Драко! — окликнул друга Тео, когда Малфой снова показался в поле зрения. Тот остановился, глядя на подошедшего к нему Нотта. Во взгляде блондина на миг мелькнуло не характерное для его персоны сострадание. Теодор ненавидел, когда его жалели, от этого он чувствовал себя ничтожно слабым. Эти сочувствующие взгляды Малфоя-младшего и миссис Малфой выводили из себя, и Тео все больше старался вести себя непринуждённо и легко, словно у него в жизни нет никаких проблем. Жалость Драко и его матери вызывала в Теодоре странную смесь совершенно разных чувств, начиная от легкого отвращения, заканчивая благодарностью. Это было одной из первых занятий Нотта-младшего с Кэрроу. Поначалу все было не так жестко, как к концу обучения, однако для не привыкшего к подобному Тео эти дни были самыми сложными. Он лежал на полу, приходя в себя после очередного двухминутного круциатуса, часто-часто дыша. Парень прекрасно слышал, как Волан-де-Морт велел Алекто быть более аккуратной, так как чистая кровь, текущая в жилах Нотта, представляла для Темного лорда большую ценность. Но жадная до кровопролития и жесткого физического натиска Кэрроу, разумеется, не смогла отказать себе в удовольствии нарушить правила и насладиться страдавшим юношей. — Какой-то ты нединамичный, малыш Тео, — с издевкой сказала Алекто, вальяжно расхаживая вокруг слизеринца. Теодор внимательно наблюдал за своим палачом, затаив дыхание и боясь лишний раз пошевелиться, чем мог спровоцировать злобную колдунью на очередную пытку. — Может, попробуем снова... — она сделала наигранно задумчивый вид, и со стороны выглядела так ненавязчиво и обыденно, словно выбирала между покупкой жидкого мыла или обычного. Но никак собирающейся истязать юношу. Она направила на него палочку, собираясь возобновить мучения Тео, тот сжался, готовясь к адской боли. — Довольно, Алекто! — в дверях появилась Нарцисса Малфой. Взгляд ее был холоден, и весь вид говорил о том, что она не потерпит отказа. — Мучая сына Сэмюэля, ты рискуешь обзавестись страшным врагом. — Повелитель велел... — Не увлекаться, — перебила Нарцисса. — Вставай, Тео. Драко ждёт тебя наверху. — Давай отойдём, — сказал Нотт, и слизеринцы прошли в тамбур, в конце вагона. Они молчали некоторое время. Никто не спешил нарушить нависшую тишину, но даже во время молчания юноши чувствовали себя спокойно и не испытывали никакой неловкости, как обычно бывает в такие моменты. — Я так ни разу не поблагодарил ни тебя, ни миссис Малфой. Благодаря вам, пережить все это было проще, — произнёс Нотт, давая истинным эмоциям отразиться на обычно равнодушной или нагло улыбающейся физиономии. Драко добро усмехнулся, ободряюще похлопав друга по плечу. После того, что пережил Нотт, он невольно вызывал в Малфое уважение, ибо не каждый смог бы выдержать подобное. Но, по мнению блондина, оно того стоило. — И ещё, я кое-что узнал от отца. Моя мать умерла вовсе не своей смертью. — Что?! — брови Малфоя полезли на лоб. Наконец-то Теодор оказался дома. Стены и воздух здесь были одними из лучших душевных целителей. Тео стал молчалив, ему сейчас не хотелось разговорить, он спешил к огромной ванне, которая находилась в его комнате. Но Сэмюэль напротив, желал поговорить с сыном, как никогда. — Теодор, пройдём в мой кабинет,— сказал Нотт-старший, и слизеринец остановился на второй ступеньке широкой лестницы, ведущей на второй этаж. Они молча дошли до кабинета мистера Нотта. Тео опустился в кресло, подняв указательный палец, на конце которого появился маленький огонёк, и, словно брызнув огнём в сторону камина, зажег лежащие там дрова. Он мог применить много заклинаний без палочки, но для некоторых она была до сих пор необходима. — Вероятно, нам никогда не выпадет такой хорошей возможности поговорить об этом, учитывая обстоятельства... — Учитывая обстоятельства? - вспылил Тео, перебивая своего отца, не в силах сдержать неприязни. — О, наверное, это что-то важное, потому что обстоятельства, действительно, хуевые. — Не выражайся, — строго сказал Сэмюэль. — А что, вновь отдашь меня в роль груши для Пожирателей? — хмыкнул Теодор, собираясь уйти. — Я хочу поговорить с тобой о твоей матери, поэтому, будь любезен, возьми себя в руки и не поддавайся влиянию эмоций. Услышав про маму, Тео весь превратился во внимание, боясь и слово сказать, лишь бы отец не передумал, наконец поведать ему о женщине, подарившей ему жизнь. — Она... она очень ждала тебя, Тео. И ради тебя она была готова на любые жертвы, так же как и я ради вас обоих. Но ее смерть — моя вина, — опустив голову, произнёс Сэмюэль, впервые представ перед сыном таким обнаженным, без брони безразличия ко всему, вдовцем, который до сих пор любил свою покойную жену. Тео пораженно смотрел на отца, не в силах выдавить из горла ни единого слова. А Нотт-старший тем временем стукнул пальцем по стене, из которой появился маленький бар, наполненный дорогим отборным алкоголем. Мужчина некоторое время оглядывал красивые бутылки и, наконец выбрав, достал палочку и наколдовал два стакана, в которые разлил янтарный огневиски. Один из стаканов левитировал, поэтому и был направлен к Тео, а Сэмюэль опустился на столешницу, отпивая немного. Юноша последовал его примеру, хотя пить алкоголь при отце было немного неловко. — Темный лорд тогда был на пике своих сил, но также продолжал искать себе союзников, — продолжил Нотт-старший, — Чистокровные семьи были первыми, кого он заманивал на свою сторону. Сначала был Малфой, а следом и я. Неизвестно, откуда он узнал о моем даре невербальной магии... — мужчина нахмурил брови, отчего на переносице появилось несколько морщинок. — Я отказался, так как понимал, что к союзникам Темный лорд относится даже в некотором смысле хуже, нежели к своим врагам. Но наследник Слизерина не привык слышать отказ. Месяц все было тихо, родился ты, мы были самой счастливой семьей, пока я не получил послание от Темного лорда, что либо я примкну к нему, либо потеряю мать своего ребёнка. Я хотел взять вас обоих и убежать, скрыться, но это было самой большой моей глупостью. Вскоре он нашёл нас и тогда он сдержал своё слово... И он дал мне ещё один шанс, но мне ясно дали понять, что если я им не воспользуюсь, следующий кого я буду хоронить — будешь ты. Когда Теодор закончил свой рассказ, на лице Малфоя не было удивления. Это было ожидаемо от наследника Слизерина, однако то, что Сэмюэль являлся не по своей воле сторонником величайшего Темного мага всех времён, немного поразило его, учитывая тот факт, каким жестоким и кровожадным был Нотт-старший. По правде говоря, даже Люциус побаивался его, всячески стараясь поддерживать с отцом Тео дружеский контакт.

***

Два месяца учебы пролетели незаметно. Тео так и не подобрал ни слов, ни момента, чтобы рассказать Грейс всю правду, а ее так беспокоило его состояние, что все свободное от уроков время она проводила в библиотеке, пытаясь самостоятельно найти ответы на свои вопросы. Вид Нотта был болезненный, его словно ломало что-то, что было внутри него. Она перерыла множество книг, благо у неё было разрешение на всю запретную секцию от Макгонагалл, и сейчас это оказалось очень полезным. Спустя долгое время, она наконец выяснила, что такие внешние признаки — это последствия темной магии. И это были ее самые страшные опасения, ибо ходили слухи, что Нотт-старший был вновь на воле, а для никого не было секретом, что отец Теодора являлся приспешником того-кого-нельзя-называть. Грейс была и напугана, и в то же время зла на Тео, и была серьезно настроена поговорить с ним на эту тему. Быть может, ей получится убедить его не вставать на темную сторону. Оставалось надеяться, что на его предплечье не было уродливой метки.

***

Малфой, как приехал в Хогвартс, стал пытаться выполнить задание Темного лорда, а именно — убить директора, параллельно занимаясь восстановлением исчезательного шкафа в Выручай комнате. Теодору было так паршиво, что он не мог думать ни о чем, кроме как контроля мощи, которая плескалась в нем после занятий с Кэрроу. Все эти уроки пробудили в нем такую наследственную от отца силу, что даже все изученное в Хогвартсе не помогало ему как-то облегчить своё состояние, урезонив свою силу. Ещё никогда Тео не чувствовал себя таким сильным и слабым одновременно. Сэмюэль обещал ему, что постарается оттянуть получение Метки Теодором, и это немного помогало юноше. Он как никогда чувствовал поддержку и любовь отца, даже когда они находились на таком расстоянии. И в тот же момент он ужасно переживал за своего отца, ведь, если Темный лорд узнает о намерениях Нотта-старшего, ему не избежать жестокого наказания. Так как он не мог до сих пор рассказать обо всем Грейс, Теодор и Драко поддерживали друг друга, ибо теперь находились в одной упряжке, и разделить это тяжелое бремя друг с другом казалось таким правильным и необходимым. Блейза тоже вскоре поставили в курс дела, и того одолел страх, что однажды Темный лорд устремит свой взор и на него тоже. Чистая кровь для них сейчас казалась проклятием и отсутствием выбора. Драко, Теодор и Блейз вышли из подземелий, собираясь на урок трансфигурации, как им перегородила дорогу Грейс. Лишь по одному ее красноречивому взгляду Тео все понял. Она знает. Но на самом деле его эта мысль больше радовала, чем огорчала, ведь теперь не придётся начинать с самого начала, ходя вокруг да около основной сути. — Нам нужно поговорить, — твёрдо сказала она. — Скажите Макгоногалл, что я подвернул ногу и пошёл в больничное крыло, — сказал Теодор друзьям. Те кивнули и ушли, оставляя их наедине. — Покажи руку, — кивнув на предплечье слизеринца, немного дрожащим голосом сказала Грейс. Теодор с невозмутимым видом засучил рукав мантии и рубашки, открывая ее взору абсолютно чистую руку. Девушка облегченно выдохнула, однако для отсутствие метки не являло собой отсутствие проблем. Он молча, немного грубо схватил когтевранку за локоть и повёл в более безлюдное и укромное место. Остановившись в одном из коридоров, Тео огляделся, чтобы убедиться, что посторонних ушей нет, и заговорил: — Грейс, Метки нет, но это только пока. Выслушай меня, пожалуйста, не перебивай, — он выразительно посмотрел на неё, девушка кивнула, и Теодор продолжил: — Меня завербовали, но я этого не хотел, все случилось так неожиданно. Джефферсон смотрела на него испуганно, у неё был такой вид, словно она вот-вот сорвётся с места и побежит, куда глаза глядят. И Теодор, будто предвидев это, взял ее за локти, принуждая посмотреть ему в глаза. — Слушай, это ничего не значит, мой отец готов практически на все, лишь бы я не получил Метку и не пошёл по его стопам, — пылко проговорил Нотт. — И я тоже сделаю все возможное, но не стану слугой змеиноподобного ублюдка. — Ты убил кого-то? — тихо спросила Грейс. — Нет, — сразу твёрдо ответил слизеринец. — Но вопрос времени, когда это изменится. Грейс, он умеет заставлять людей. Я находился рядом с ним, и это такое сильное психологическое давление. — Что нам делать? — спросила когтевранка, переплетая свои пальцы с пальцами Тео. Нам. Теодор почувствовал такое тепло от этого слова, и, глядя сейчас в полные доверия и любви глаза Грейс, он понял, что она не оставит его. — Давай убежим? Далеко-далеко. Я спрячу тебя подальше от всего этого, потому что, если Темный лорд узнает о тебе, у него будет преимущество против меня. Убежать? Грейс удивлённо хлопала ресницами. Она была готова отправиться с Теодором хоть на край света, но она не могла оставить родителей, подругу, свой дом. Они будут гибнуть, а она будет находиться в безопасности все это время? При всем желании, это было невозможно для ее моральных принципов. Видя сомнения девушки, Теодор терпеливо ждал ее окончательно ответа, хотя внутреннее чутьё подсказывало ему, что она не согласится. — Когда мой отец отказался стать приспешником Темного лорда, моя мама... — он замолчал, не решаясь сказать это вслух. — Откуда ты знаешь? — в ее голосе отчётливо слышалось недоверие, однако на глаза навернулись слёзы. — Отец рассказал. Грейс, я не могу позволить, чтобы с тобой случилось то же самое, — он прижал ее к себе, целуя в висок и бережно гладя по спине, стараясь унять ее дрожь. — Пожалуйста, давай убежим? Но Грейс молчала, в ней сейчас происходила своя война, и она не могла принять решение.