Любовь такая штука — оставляет шрамы

Я тихо заглядываю в комнату, видя возле незашторенного окна Валю. Она стояла на носочках, облокачиваясь на подоконник на вытянутых руках, что-то рассматривая за окном, практически обнаженная. Яркие лучи солнца наполняли комнату светом, подсвечивая ее образ так, что она сама светилась, и казалась мне словно ангелом. Длинные, завитые в локоны волосы, спускались по спине и плечам. Белоснежное белье на ее загорелой коже переливалось и словно искрилось. Я улыбнулся этой картине и затаил дыхание, уже чувствуя в штанах явное возбуждение. И продолжил дальше любоваться девушкой, поднимая взгляд выше по ногам. Упругие ягодицы выглядывали из-под трусиков, а на тонкой талии был надет кружевной пояс со спускающимися вниз лентами, пристегнутыми к ажурным чулкам, обрамлявшим ее стройные ножки. Чуть прогибаясь в пояснице, она поворачивается на ¾, взбивает ладонями волосы, потряхивая головой и представляет моему взору пышную грудь, обрамленную бюстгальтером. Из моей груди вырывается шумный вдох. Она оборачивается на звук, встречаясь со мной своим кошачьем взглядом, полным страсти и улыбается, подзывая пальчиком. — Я так по тебе соскучилась, — мурчит она, игриво улыбаясь, прищуривая взгляд, и подходит ближе, касаясь раскрытыми ладошками моей груди. Она закусывает нижнюю губу и приподнимает лямку бюстгальтера, скользя по плечу вниз. Ее грудь часто вздымается от активного дыхания и сердцебиения. — Иди ко мне. — она делает шаг вперед и валит меня на кровать. Нависая сверху, жарко дышит в губы, затем страстно целует. Как же я соскучился по ее губам, ее аромату, ее телу и нежной коже, уже даже не надеясь, что еще когда-то смогу снова почувствовать ее так близко. И вот, она наконец-то снова рядом.       Положив руки на ее ягодицы и сильно сжимая их, я просто ухожу в забытье, прикрыв глаза от удовольствия. Ее бархатная кожа горит под моими руками и это как самое приятное ощущение на свете. Валя наклоняется еще ближе, шепчет на ухо бессвязные слова, проводит носом по моей шее и оставляет на ней теплые поцелуи. Я ощущаю пьянящий аромат ее разгоряченной кожи и духов. Она проводит мокрым языком по мочке моего уха, спускаясь к губам и, целуя, кусает меня за нижнюю губу. Еще никогда я не видел от нее столько инициативы. Она чуть отстраняется, смотря своими карими в упор и садится на моих бедрах, специально ерзая и дразня, заставляя меня чуть не захлебнуться в возбуждении и желании. Я вижу в ней тот самый бешеный запах секса. Она вновь кусает губу, затем берет мою руку, и, запрокидывая голову назад, заводит ее между своих ног. Я чувственно прикасаюсь пальцами к ней сквозь ткань кружевных трусиков и девушка издает сладкий откровенный стон, буквально приводя меня в экстаз. Пытаясь отдышаться от захлестнувшего наслаждения, она горячо дышит мне в губы. — Я хочу тебя всего. — она снова шепчет мне прямо в губы, затем резко целует, не давая мне ответить.       Исследуя руками ее тело, сжимая грудь и попу, я больше не могу сдерживаться. Приподнимаюсь, желая прикоснуться губами к ее шее и продолжить сам, но она резко выставляет руки вперед, буквально заваливая меня на кровать обратно. И шепчет «я сама». Широко улыбается и оставляет несколько влажных засосов на моей шее. Заводит тонкие руки за спину, запрокинув голову, вновь открывая моему взору такую желанную шею и щелкает застежкой бюстгальтера. Лямки плавно спускаются по ее плечам, обнажая пышную грудь, и предмет гардероба летит в сторону, а она все так же игриво улыбается. Сильно прогибаясь в пояснице, она касается обнаженной грудью моей груди. — Валь, что происходит? Будто бы это не ты — отдышавшись, я задаю девушке вопрос. — Я очень соскучилась по тебе и по тебе во мне. — она облизывает указательный палец своей руки и я чувствую, как этой же рукой она медленно скользит по моему животу ниже. Минуя пояс штанов, она цепляется пальцами за резинку трусов, проникая внутрь, касаясь меня и сжимает ладошку. — Твою мать. — я издаю рык, чувствуя ее прикосновение, закатываю глаза и страстно целую ее в ответ, оставляя влажные следы на ее коже. Она перекидывает волосы через голову на другое плечо и шепчет мне на ухо. — С добрым утром — ее дыхание сбивчивое, а сердце стучит чаще. — Что? — я растерянно оглядываю ее шею и ищу ответ в глазах. — Просыпайся, дурачок. — шепчет она и отстраняясь, начинает заливисто смеяться. — Ну же, проснись, Егор!       Я резко сажусь на диване, еще ощущая тепло ее тела рядом с собой. Черт, сон. Это снова был гребаный сон! Я мучался подобными «кошмарами» уже несколько дней. Мое подсознание играло со мной очень-очень злую шутку. А всему виной был тот злополучный вечер, когда я снова напился, не в силах находиться в одиночестве со своими мыслями и совершил непоправимую ошибку. И, если помириться после ссоры еще вполне было возможно, то после того сказанного — шансы стремились к нулю. Снова, своими же руками я все испортил. В очередной раз. В голову лезут эти воспоминания, которые я бы предпочел забыть, стереть, уничтожить, но тщетно.

несколько дней ранее

— Сколько ты выпил, Егор? — ее голос уже дрожит. — Все еще недостаточно, чтоб убрать твой образ из моей головы. Все еще не достаточно, сука, что бы перестать так бешено любить тебя и думать о тебе, о том как ты там сейчас. Все еще недостаточно для того, что бы смочь находиться в квартире, пропитанной тобой, — я снова пью из горла бутылки. — Егор, как же ты пьян… скажи, где ты сейчас? Ты не дома? Где ты находишься? — слышно волнение в ее голосе. — Но тебе то там хорошо, наверное, да? Ты хотя бы не одна. А ты знаешь каково мне? А я тебе расскажу. — я полностью игнорирую ее вопросы, резко делая затяжку сигареты. — Мне сдохнуть хочется, пока тебя нет. Это похоже на какое то безумие. — издаю нервный смешок. — Может, ты меня приворожила? — я задаю вопрос, но не даю ей даже шанса ответить. — Я никогда не прощу себе этих порезов на твоем теле, Валь. Прости, что я говорю вот так. Просто, потому что я никогда в жизни не смогу сказать это, смотря в твои глаза. Но знаешь, наверное, ты, все же, была права. Наверное, и правда, нам с тобой просто не по пути. — Я договариваю это, прикрывая глаза от резко обрушившейся боли. На том конце провода слышен нервный вдох. — Егор, прошу тебя, не говори так! Кто тебя надоумил? Прошу, ложись спать, мы с тобой поговорим завтра на трезвую голову. Пожалуйста. — растерянно произносит она. — Я не смогу вынести твой уход. Понимаешь? Не. Смо. Гу. — я срываюсь, крича в трубку, уже не контролируя пьяное сознание. — Я никуда не ухожу, Егор, прекрати! Ты слышишь меня? — она пытается сказать трясущимся голоском. — Ты уже ушла! — я снова кричу в трубку, перебивая ее. — И все равно ты и потом уйдешь. Ты уйдешь так же, как и все они уходили, когда обещали быть рядом, не в силах выдержать меня и мой характер. — болезненно вспоминая все прошлые разы, внутри меня что-то то с треском разбивается. Кажется, это было сердце. — Я не уйду! Ты слышишь?! Я не уйду! Послушай меня! — девушка исходит на крик на последней фразе, — Услышь меня, пожалуйста! Я буду с тобой. Я обещаю. Я обещаю тебе, что я буду рядом и никуда не уйду, пока ты сам этого не захочешь. Хочешь, я приеду прямо сейчас? Не руби с плеча, мы справимся со всем, Егор. — она болезненно всхлипывает практически через слово, но договаривает. — Нет, маленькая, мы с тобой уже не справились. И мы правда делаем только хуже. — я качаю головой, прикрыв глаза и сажусь на край дивана, мой голос становится заметно тише. Отчаянье захлестывает с головой и я продолжаю нести страшные вещи. — Прости меня. — я чуть медлю, собираясь с мыслями, что бы заставить себя сказать самое главное. —  Я не хочу причинять тебе снова боль, моя маленькая. Моя маленькая, моя самая любимая девочка. Я не хочу, что бы со мной тебе было плохо, что бы из-за меня ты мучилась и причиняла себе травмы. Я очень тебя люблю. И я готов сдохнуть от мысли, что мне сейчас нужно тебя отпустить. Но для меня важнее, что бы ты была счастлива, а со мной это невозможно. Поэтому… это ту мач. Я не знаю, я правда не знаю, как дальше жить, если со мной не будет тебя. Но я знаю, что так будет лучше для тебя. Больше не будет боли, не будет порезов, ничего. Моя малышка. Ты только береги себя, раз я не смог этого сделать. И помни всегда, что я очень… очень сильно люблю тебя. Так сильно, как никого больше. Просто… так сложилось. Не получилось наше «навсегда». Прости меня. — заканчивая монолог, я стираю две дорожки от скатившихся слез и еще пару секунд слушаю, как она вслух плачет, что отдается невероятной болью внутри всего моего тела. Нахожу в себе силы и кладу трубку, исходя на крик и ударяя в стену снова и снова, рассекая в кровь костяшки пальцев. Прерывисто выдыхая, смотря вперед невидящим взглядом, опираясь локтями на колени, я снова осознаю произошедшее. Не знаю, правильно ли я поступил, вернее, знаю, что неправильно. Как минимум, не набрался, блять, даже смелости, что бы произнести этот пиздец лично. А позвонил бухой, ночью, и как поганая крыса сказал по телефону, снова делая ей больно. Но больше меня волновало то, что я все больше и больше осознаю, что я не могу без нее. И как сейчас не сдохнуть от этого  — оставалось только догадываться. Та самая точка невозврата, кажется, снова шарахнула по голове, словно ебаный метеорит на Челябинск. Все самое страшное, что могло только случиться — случилось. Беру телефон и зачем-то выкладываю историю, пишу белым текстом на черном фоне: «Всегда был одиночкой И останусь таким навсегда». К сожалению, это суровая реальность, и, видимо, правда моей жизни. Я делаю только хуже, пытаясь найти ту заветную любовь, поверить в нее. Делаю больно и себе, и тем, в ком я нахожу эту самую любовь.

***

      Менеджер буквально поиздевалась надо мной, сообщая о сегодняшнем концерте для какой-то онлайн площадки. Честно говоря, мне было настолько плевать на это, что я даже не запоминал где, для чего, по какому поводу будет это всё. Я сразу предупредил, что ждать от меня пиздатого выступления не стоит. Отпахать программу в 8 песен и свалить восвояси — вот мой топ-план на сегодня.        Под конец этого импровизированного концерта без зрителей, у меня, кажется, окончательно сорвало крышу. — Приглушите свет, пожалуйста. — прошу я, дожидаясь, пока погаснут софиты. — Нет-нет, совсем все, оставьте только дальний. — говорю, садясь на ступеньки сцены. — Сегодня, в такой немного неформальной обстановке, хочу представить вам новый трек. Я дописал его буквально на днях, и даже не успел еще записать в студии. Поэтому, это будет некий экспромт, с живым звуком, первое исполнение. К сожалению, в моей жизни сейчас происходит сильный переломный момент. Поклонники, следящие за мной, это заметили и я часто вижу в директе вопросы о том, что случилось, что произошло, куда я пропал. Все ответы на эти и другие вопросы будут в этом треке. Он называется «голос» и посвящен конкретной ситуации, конкретному человеку. — заканчивая речь, я подхожу к звукачу, давая указание какую дорожку запускать и прошу вывести на экран видеоряд. В зале звучит музыка, на экране высвечиваются слайды с кусочками фраз из песни, вперемешку с нашими фотографиями. Конечно, я не полный дебил, что бы так просто раскрывать карты своей личной жизни. В видеоряд были пущены кадры, где не видно ни лиц, ни маникюра, ни каких-то других ключевых моментов одежды, по которым можно было бы распознать их обладательницу. На последнем припеве в центре звучит Валин смех. Я вставил его, вырезав из голосового сообщения, которое она мне присылала несколько месяцев назад, рассказывая забавную историю и смеялась. Тогда все было предельно хорошо и я захотел навсегда сохранить этот момент хотя бы в песне. Завершая выступление, я молча удаляюсь со сцены, не желая даже попрощаться, пускай с виртуальными, но все же моими зрителями.       Пытаясь прийти в себя, я сидел в гримерке на диване и смотрел в потолок. Трек представлен миру, а значит, что с души самую малость, но все же отлегло. Я не могу больше в одиночку справляться со своей головой и чувствами, и хотя бы так я мог разделить с миром эту боль. Возможно, у кого-то эта песня отзовется в душе, а кого-то на моем опыте сможет отговорить делать ошибки. И навсегда останется мне уроком. Из раздумий меня выводит залетающая в гримерку менеджер, вскидывая руки, она садится рядом и быстро тараторит. — Егор, ты должен это увидеть. — Время 11 вечера, я ничего не хочу смотреть, можно от меня просто отъебаться? — я тру ладонями лицо, издавая протяжный усталый стон. — Тебе все же стоит посмотреть. — она не унимается, вызывая у меня резкий приступ агрессии. — Я что-то, блять, непонятно сказал? Я устал после концерта. — я не успеваю договорить, как меня снова перебивают. — Егор, там Валя. — услышав это имя, сердце отбило стук. — Что? — я резко оборачиваюсь на девушку. — Посмотри сам. — она протягивает мне мой телефон. to be continued…