Путы

      — Ох, целый день с Итадори-куном! — тиская парня, восклицал Годжо. — Я в восторге!       Актриса, играющая медика-шамана, или же Иери Сёко скептически смотрела на друга. Гето, конечно, говорил ему о «небольшой» одержимости этого придурка юным дарованием, но такое открытое домогательство… Да и стремительно летящая к парочке мрачная фигура напрягала. У него определенно отсутствует инстинкт самосохранения. Ей будет сложно сдерживаться от своего привычного поведения, если персонаж Годжо будет вести себя точно так же. В отличие от роли она на несколько уровней эмоциональней. А Юджи лишь хлопал глазами, пытаясь как-то отлепить от себя мужчину, чтобы это не показалось грубо. Вдруг он заметил рядом злого Сукуну. Аура того точно не обещала ничего хорошего. Его выдернули из загребущих рук Сатору и передали в надежные руки Мегуми, который повел его переодеваться — точнее наоборот.       — Я, вроде, тебе ясно все сказал, плейбой, — сверкая алыми глазами, чуть ли не прорычал он.       — Как и я, — дьявольски усмехнулся Годжо, спуская очки на переносицу. — Повторюсь. У тебя братский комплекс?       — Не твое собачье дело, — оскалился Рёмен, давя окружающим мраком. — Найди себе очередную пассию и отъебись от него.       — Тоже повторяешься и… Не указывай мне, — ядовитые лазурные глаза почти не моргали. — Ты… Ой!       Он бы хотел уже бить словами на поражение, зная, как именно Сукуна повлиял на течение болезни Юджи, воспользоваться чужим чувством вины, но ему прилетело свернутым сценарием по голове. На это Рёмен довольно хмыкнул и вальяжно прошел к стене, облокотившись спиной и скрестив руки на груди. Годжо в это время обернулся, потирая макушку и недовольно смотря на друга, за чьей спиной мрачно стояла Сёко.       — Ты совсем идиот? Решил съемки сорвать? — холодно спросил Сугуру.       Он уже хотел уезжать на очередную фотосессию после того, как они отсняли нужный материал, но пришедшая разозленная Иери красноречиво намекнула о намечающемся пиздеце.       — Я хотел уже поставить его на место, — хмыкнул тот.       — Или вякнуть очередную тупость, — Гето предупреждающе махнул сценарием. — Не смей использовать чужую личную жизнь в детских спорах. Это касается не только тебя и Рёмена, ясно?       — Да я даже… — он хотел было начать отрицать, но в этом не преуспел.       — По твоему идиотскому лицу все сразу видно. Мы с детства друг друга знаем, — серьезное выражение тут же сменилось на радостно-нежное. — Итадори-кун, привет!       Юджи широко улыбнулся. После их первого знакомства Сукуна пригласил Сугуру к ним в гости, чтобы дать младшему возможность поговорить с кумиром. Итадори восхищался многими актерами, но любимчиков было по пальцам пересчитать, а тут старший с ним имел довольно дружеские отношения, что уже казалось удивительным. Советы Гето позволили ему улучшить свое состояние после выхода из «пут» чужой личности. Они оказались настолько похожи в этом плане, что сразу нашли общий язык, и Итадори сразу поведал о своей болезни и проблемах. Об этом Сугуру решил тогда не упоминать, когда Сатору завалился к нему пьяный, поэтому сейчас тот глядел на них удивленно, когда нетактильный друг — он ему вечно прописывал за такие вот закидоны — обнимал парня.       — Что вы тут делаете? Я вас не видел, — хлопал ресницами тот, поправляя на себе длинный плед, закрывающий до щиколоток.       — Да так, надо было отснять пару сцен в соседней студии. Меня же практически нет в этом сезоне, — Гето уже привычно потрепал того по волосам, тонко улыбаясь, из-за чего был вознагражден мрачным взглядом от Годжо. — Если этот дылда будет тебя обижать или сильно доставать, бей в колени. Разрешаю.       — Предатель, — пробубнил Сатору.       Разговоры были прерваны режиссером, поэтому пришлось отложить разборки. Честно, мужчина как-то проморгал, какую сцену они сейчас снимают, поэтому когда Юджи стащил с себя плед, открывая вид на подкаченное и подтянутое тело, он ушел в астрал. Сатору наклонил голову в сторону, когда парень бодренько прошел мимо, поворачиваясь соблазнительной филейной частью своего тела. Боксеры облегали все, они еще были телесного цвета, почти совпадая по тону его кожи. На мгновение Годжо подумал, что тот полностью обнажен, но это осталось в его фантазиях. Ему снова прилетело от друга, но уже по спине.       — Слюни подбери, — хмыкнул Гето. — Иначе живым отсюда вряд ли уйдешь.       Сатору еле оторвал взгляд от юноши и перевел его в угол, откуда исходила зловещая аура. Сукуна оскалился и медленно провел большим пальцем вдоль шеи, намекая на его участь.       — Кстати, ты когда умудрился пересечься с Итадори-куном? — подозрительно прищурившись, спросил он. — Получается, ты мне солгал, когда сказал, что знаешь его лишь со слов Рёмена.       — Сразу после первого знакомства, — хмыкнул Гето. — Это было во имя твоего спокойствия. Ты был настолько жалок.       — Вот почему ты так против нашего сближения, — может, не один он такой «по уши»?       — И правильно, за котом не смог присмотреть, а тут живой человек, — неожиданно мрачным голосом заявила Сёко за его спиной. Мужчины аж подпрыгнули. Снова они забыли о ее молчаливом присутствии.       — Да что вы заладили?! — возмутился Сатору, уходя в сторону стендов, подготовленных для съемок. — Все, я работать. Сил нет на вас.       Морг было решено сконструировать самим, чтобы не отбирать время у работников больниц. Юджи в это время сидел рядом с гримерами и обеспокоенно поглядывал на Сукуну. Проблема была в том, что… не у одного парня есть триггеры. Парень боялся, что данная сцена пробудит в брате очередную волну вины. С каждым мазком лицо становилось бледнее, черты заострились. В груди зияла вполне реалистичная дыра. Наконец, он встал на площадку, слегка поежившись — пол из плитки неприятно холодил пятки, а в помещении не так уж и жарко. Отыгрывать здесь ничего толком не надо. Главное, реалистично показать себя трупом, как бы смешно это не звучало. Как актер, он знал, что это самое сложное. Придется вспоминать все уроки из театра, когда за каждый вдох ему прилетало от Нанами-сенсея.       Итадори лег на секционный стол, но вместо того, чтобы расслабиться, напряг все мышцы до сводящей кости боли. Часто задышал. В голове он вел отсчет до пяти. Вытянулись стопы, каждая клеточка тела ощущалась неподъемным булыжником.       — Я… Буду находиться в роли, пока мы не отснимем все, что нужно до «воскрешения», — ровно сказал Юджи, обращаясь к режиссеру. — Это касается и повторных дублей.       Тот не совсем осознавал и понимал, что новенький имел в виду. Его накрыли простыней и начали съемки. Все шло идеально. Годжо, несмотря на беспокойство после реплики парня, смог влиться в эмоции персонажа. Его разрывала на части холодная ярость за смерть ученика, немного смешавшись с раздражением к Сукуне, который стоял, словно изваяние, и не переставал смотреть на бутафорский секционный стол. В момент, когда Сатору сказал: «А может быть мне просто убить всех этих засранцев?!», все содрогнулись от мрака, возникшего на мгновение вокруг мужчины.       — Редко можно увидеть тебя таким злым, — атмосфера резко перестала быть слишком напряженной. — Видимо, ты действительно о нем заботился. Но нет смысла злиться на Идзити.       — Мне плевать, — хмыкнул Годжо, внутренне соглашаясь с персонажем. Невольно в голове промелькнула шальная мысль, что он бы своими руками задушил того, кто бы довел Юджи до гробовой доски. И его взгляд, незаметный из-за маски, скользнул в сторону Сукуны с пустыми глазами.       Сёко одним движением стащила простыню с Юджи и невольно остановила взгляд на нем, затягивая паузу, что было не по сценарию. Холодный и спокойный образ чуть дрогнул — никто не заметил, кроме двоих, Гето и Годжо. Брюнет нахмурился и присмотрелся к нему, особенно напрягся, когда Рёмен как-то резко наклонил голову в сторону и, не моргая, уставился на младшего. Сколько минут прошло? Сугуру посмотрел в камеру. Десять минут. Если он правильно все понял, то это прием Кенто. В совокупности с тем, что Юджи занимался спортом, он мог увеличить время нахождения в состоянии «трупа».       — И я могу его вскрыть? — поинтересовалась Иери, в глубине души понимая, что мальчик действительно сейчас походил на труп. Сколько она уже смотрит, а его грудная клетка не двигается. Паника постепенно охватывала все естество.       Годжо чуть не подвел язык, потому что душа воспротивилась этому. Здесь-то парень живой, хотя и вид вызывал жуткий резонанс. До него долетел чей-то шепот: «Он что… не дышит?» Холодок прошел вдоль позвоночника. И, правда, грудная клетка не поднималась. Сатору заглянул в глаза Сёко и увидел ту самую грань настоящего и выдуманного, значит что-то пошло не по плану. Повезло — камера не снимала на этот раз ее, а мужчину. — Снято! — воскликнул режиссер. — Гримеры!       Несмотря на слова, Юджи не поднялся, а продолжил лежать. Иери чуть ли не бросилась к нему, проверяя дыхание и пульс. Сердце билось очень медленно, на пальцах ощущался чуть теплый воздух. Она выпрямилась. В таком состоянии он долго не протянет.       — Нет! Продолжаем! — громко сказал Годжо, перемещаясь на место у стены морга. Его немного потрясывало. Блядский Нанами. Оттого Сукуна сейчас такой отрешенный. — Сейчас же!       Сугуру резко оказался рядом с режиссером и вкратце объяснил ситуацию, поэтому со словом «мотор» Сатору немного расслабился и начал зачитывать свои реплики. Если Юджи начнет незаметно трясти, то это будет край для старших актеров. Это значит, что кислород долго не поступал в мозг и начался припадок. Этого допустить нельзя, но надежда на сознательность Итадори была. Призрачная.       В это время Юджи с особым хладнокровием контролировал каждую клеточку своего тела. Путы активно помогали в этом, ведь его герой мертв, и не давали конечностям двигаться, позволяли оставаться в таком вытянуто-расслабленном состоянии. По чуть-чуть он вдыхал кислород, который со временем становился все слаще. Хотелось стиснуть зубы и судорожно вдохнуть необходимый воздух, но парень не позволял себе. Чужие реплики стали якорем, перерыв для него станет мукой, но повторить подобное состояние Итадори не сможет, поэтому с каждой минутой сердце чаще сбивалось с медленного и спокойного ритма. Слюна мешала. Абстрагироваться от окружения — значит потерять момент, когда можно выйти из этого образа, оказаться в риске попасть в больницу. Нанами-сенсей это всегда твердил. Не дольше пяти минут, потому что дальше начинается борьба с собственным телом. Кислород поступает, но не в необходимом количестве. Голова начинает болеть, даже под сомкнутыми веками кружиться, но его преимуществом являются сверхчеловеческие способности. Благодаря концентрации, выработанной годами из-за необходимости скрывать свое заболевание, и, конечно, дыхательным практикам во время занятий легкой атлетикой, он повысил планку «мертвого» состояния. После слов Годжо-сана его сердце затрепетало от благодарности. Они поняли.       — Эй, вы двое, — стоп-кран; Юджи почти бесшумно втянул воздух, мышцы напряглись от сковавшей адской боли, глаза распахнулись. В этот момент почти все вздрогнули, Гето облегченно выдохнул. — Я начинаю.       Итадори медленно поднялся, сонно хлопая глазами, а потом удивленно заметил, что голый. Если честно, то Сатору даже не надо было играть шок и безумную радость. Да, действительно «ожил». Смех невольно рвался наружу. Когда Годжо в порыве дал пять Юджи, он ощутил приятную дрожь. Вернулся, да. Пусть больше не уходит именно так. Блять, он точно подсядет на эти эмоциональные горки.       — Снято! — восторженно воскликнул уже сценарист. — Вот! С одного дубля! Итадори-кун больше никаких экспериментов со своей жизнью! Предупредил бы хоть!       Парень неловко почесал затылок и нервно рассмеялся. Но он же все сказал до этого. Рядом угрожающе выросла фигура старшего, его отрешенные глаза вызвали беспокойство. Все тактично решили приступить к обсуждению следующей сцены. Сатору же почти за шкирку забрал Сугуру. Юджи молча свесил ноги со стола, чуть раздвинул их и развел руки в стороны, предлагая объятия. Сукуна осторожно обхватил младшего, прижался грудью плотно — обязательно надо чувствовать немного аритмичный стук сердца, и уткнулся в макушку носом. Внутри себя он переживал целую бурю. Сегодня словно сбылся тот самый кошмар, который мельком вспомнился еще вчера. Никогда его так часто не накрывало болью. Итадори осторожно гладил его плечи, Лопатки, стараясь успокоить. День все же не закончился, а им нужно работать. Причем в паре. Надо снова отработать с каскадерами приемы для «драки» с Рёменом.       — Я тебя убью когда-нибудь своими руками, — наконец-то отошел Сукуна, недовольно бурча.       — Но ты не можешь отрицать, что даже в роли трупа я прекрасен, — рассмеялся Юджи, понимая, насколько это прозвучало фальшиво. Низкая самооценка, она такая.       — Да, надеюсь больше никогда такого не увидеть, — печально улыбнулся старший.