Путы

      На съемочной площадке относительно остальных дней было спокойно. Все собирали аппаратуру, атрибутику, чтобы перейти на территорию школы, которую арендовали на несколько дней. Однако Юджи еще предстояло за сегодня познакомиться с новеньким актером. Говорят, что он только недавно выпустился из академии. Тадао Ватанабэ — или же играющий роль Йошино Дзюнпея — с легкостью мог потеряться, поэтому Итадори решил подождать вместе с частью группы в арендованной площадке, хотя Годжо тоже почему-то отказался уходить. Его рабочий день кончился. До сцен с ним еще целая неделя, все они в Токио. Однако он решил вернуться с ним. Парень сомневался, что тот решил прогуляться по всему Сендай, куда они уехали на несколько дней. Но больше всего Юджи волновал Сукуна. Может, эта пауза пойдет брату на пользу, однако игнорировать тот факт, что безумно скучает, не получалось. Гордость не давала даже и подумать о звонке или сообщении, что не скажешь о Рёмене, который писал каждые утро, обед, ужин. Работа прекрасно отвлекала от этого, как и очередная борьба с самим с собой. Из-за чувства вины без поддержки Нанами-сенсея и Годжо-сана он вряд ли бы смог работать. Жесткая рука наставника позволяла держаться в путах, не ускользать контролю, а старший актер с радостью мог подарить кратковременные объятия и чувство легкости. Иногда тот немно-о-ого дольше задерживал прикосновения, но Юджи это не замечал, потому что тактильным был до ужаса. Ему только в радость.       Сейчас он шел от автомата с кофе и почти завернул за угол, как на него кто-то налетел. Напиток оказался частично на черном гакуране и расплескался по полу. От вспышки агрессии в ушах зашумело. Он потер виски, медленно выдохнул, пытаясь игнорировать нарастающий шепот. Потом в то же мгновение поднял голову и расплылся в привычной улыбке, частично слыша окружение.       — …вините! Я такой неуклюжий! — молодой парень с длинной челкой судорожно оттирал ткань от горячего кофе. Слишком мельтешил, поэтому тот перехватил запястья брюнета, за что оказался награжден смущенным румянцем. Тот вообще вспотел от нервов даже.       — Все в порядке, не беспокойся, — тепло проговорил он, отпуская. Стащил черную куртку и перекинул через предплечье. — Ты куда-то спешил?       — Да, я ищу студию МАРРА, — брюнет неловко почесал затылок. Взгляд почти медовых глаз оказалось сложно выдержать. Он будто… пустой и одновременно пронзительный.       — О, ты тот самый новенький, — протянул руку. — Итадори Юджи.       — Тадао… Ватанабэ, — чужая ладонь была сильной и большой. Несмотря на то, как билось сердце от его взгляда, он ощущал себя в безопасности.       — Идем — провожу, — махнул Юджи и двинулся по коридору. Незаметно поморщился от увиденной краем глаза тени и шикнул тихо на голос. — Знаешь, что у тебя сегодня съемки сразу?       — Да, режиссер предупреждал… — чтобы сильно не заикаться, парень делал еле заметные паузы. Итадори казался широким и мощным, особенно со спины. И с ним ему предстояло играть роль.       Юджи с небольшой улыбкой вкратце рассказал о сегодняшних планах и успокоил его тем, что коллектив дружелюбный, понимающий. Перед самым входом он наклонился к новенькому и похлопал по плечу в знак поддержки, а потом уже зашел во внутрь. Первым обернулся Годжо и буквально ошпарил ледяным взглядом руку Итадори на каком-то щуплом пацане. Итадори это с блеском не заметил, Тадао же поежился, уже сомневаясь в характеристике, данной новым коллегой.       — Я тут наткнулся на Ватанабэ-куна, — воскликнул парень, толкая тормозившего вперед. — Прошу любить и жаловать!       — Новые люди, — хмыкнул мужчина, а потом усмехнулся, кладя ладонь на худое плечо и чуть ли не в душу заглядывая, — Добро пожаловать. Годжо Сатору. Можешь не представляться, я и так все о тебе…       — Годжо-сан! — по лопаткам с улыбкой хлопнул Юджи.       — Ай, ну, Ю-юджи-ку-у-ун, — надул губы мужчина, поворачиваясь к нему.       — Ничего не хочу слышать, — закатил глаза тот, направляясь в гримерку, чтобы переодеться. — Не смейте пугать коллег. Даже если с ними не играете.       Тадао был тут же выдернут под руку режиссером и сценаристом и втянут в рабочий процесс, поэтому оставалось хлопать глазами и молча слушать. Сатору же как-то залип на уходящую фигуру с глупой улыбкой. Место удара горело нещадно. Ох, если бы его ладонь приложилась чуть ниже, то… Он с еле слышным мычанием прикусил губу.       — Ты отвратителен, — невозмутимо сюрпнул рядом соком Мегуми.       — Я ничего не сказал, — самоуверенная усмешка снова вернулась на былое место.       — Но подумал, — верно подмечено, но он не виноват, что перед ним ходит такой… Юджи. И заставляет его ощущать себя… странно. Злиться, ведь внимание принадлежит не только ему. Невольно почти все представители человечества становились целями наблюдения.       — Вопрос, — подозрительно сщурил глаза Сатору на одну из таких целей, поднимая очки. — Ты что тут забыл?       — То же самое, — парировал Фушигуро. — Наши смены совпадают.       — Я первый спросил, Гуми-чан, — издевательски протянул мужчину, ощущая экстренную необходимость отомстить за это прозвище.       — Не называй меня так, — скривился брюнет. — У тебя нет этого права. Завидуй молча.       — Ой-ой, может, как раз все наоборот, — мрачный настрой сбил Кенто ударом ребра ладони по голове. — Да хватит меня бить!       — Уходи отсюда или не мешайся, — холодно произнес актер, кивком здороваясь с Мегуми. — Рёмен попросил проследить?       Фушигуро на это согласно мотнул головой. У него только получилось вырваться из Токио. О ситуации братьев только пауки в углах студии не знали, и то не факт. По старшему все всегда было видно. Даже не в его смены Сукуна умудрялся выделиться агрессивным поведением в том или ином месте. Популярных актеров узнавали, о них писали. Любое телодвижение тут же фиксируется СМИ или самими поклонниками. Недавно менеджер Сукуны с нервно дергающимся глазом пытался смазать конфликт с девушками, которые решили привлечь его внимание. Зная натуру взбешенного и отчаянного мужчины, все вышло максимально нехорошо. Тот лишь махнул рукой, продолжая пытаться дозвониться до Юджи, чтобы поговорить, или стараться не спиться.       Младший внешне демонстрировал чересчур спокойное поведение. Улыбка не была натянутой или печальной, просто слегка смирившейся, но не потерявшей былой свет — как говорили многие на площадке, «будто солнышко встало». В такие моменты у старческого сердца Сатору начинались тахикардия, аритмия, ишемия и подобное. Правда, в обед чаще мог пропасть в собственных мыслях. От этого старшим актерам становилось страшно и беспокойно, поэтому Сугуру сам немного капал на мозг Рёмену. За небольшое время их знакомства Гето уяснил, что Итадори все переживания перекручивает внутри себя, во всем винит исключительно себя, оттого накрывает резко и болезненно. Перед поездкой он заметил одну деталь — Юджи стал пить таблетки на работе, мешая их с убойным количеством кофеина. Да, парня меньше стали мучить голоса, но здоровью это точно не шло на пользу. Этими мыслями он поделился с Нанами, надеясь, что тот остановит Итадори в случае чего. И не прогадал. На следующий день парень из-за слишком реалистичных иллюзий чуть не переборщил с препаратами на съемочной площадке. Оказалось, находясь в переплетении с личностью персонажа, Юджи случайно наложил свои переживания на впечатлительность еще зеленого героя. Контакт оказался слишком тесный, путы не сработали из-за медикаментов. Об этом прознал Сукуна и расхерачил полквартиры, но остался в Токио, потому что нарушать молчаливое обещание не хотелось.       — Кажется, кто-то не может перестать гиперопекать? — усмехнулся Сатору.       — Не тебе об этом говорить, — Мегуми как обычно бьет не в бровь, а в глаз.       — Но я понимаю слово «нет», — надо же как-то отбиться.       — Сомневаюсь.       Годжо скривился. Он тоже перегибает иногда палку. В некоторых моментах ведет себя, как Рёмен. Из-за этого в мозг пробивалась навязчивая мысль, что Сукуна любит Юджи не как брата, но он опять же откидывал ее в сторону. Бред чистой воды.       В это время показался Итадори. Парень ярко улыбнулся и с разбегу стиснул в объятиях Фушигуро, которому оставалось лишь довольно усмехнуться. Сатору на это скрыл свое недовольство за нейтральной маской. Расстраивать Юджи не хотелось своим детским поведением. Тем более тот так искренне, расслабленно интересовался у Мегуми, как дела, как доехал. Казалось, будто его наконец-то отпустило.       — Мы сейчас идем снимать первый дубль с Ватанабэ-куном, так что у меня не получится… — брюнет на это отмахнулся.       — Я с тобой пойду. У тебя новый напарник?       Юджи закивал, радуясь присутствию Фушигуро, и потянул того за руку, чтобы познакомить с новеньким, но у брюнета почему-то возникло неприятное чувство.

***

      Ладно, теперь он все понял.       В его плечо вцепился Годжо и давил своей мрачной аурой. Очевидно ревновал. Юджи же по доброте душевной обучал новенького азам, хотя Мегуми заметил в его поведении небольшое лукавство. А не врет ли этот парень об отсутствии мастерства? Сейчас Итадори на себе демонстрировал поведение жертвы буллинга, да так реалистично, что Фушигуро с трудом угомонил внутренних демонов. У него до сих пор не укладывалось в голове, как можно было издеваться над ним. А главное, мысли, которые пытался донести до Ватанабэ, казались страшными, противоестественными и пережитыми.       — Дзюнпей не ставит в приоритет свою жизнь в том числе, — спокойно объяснял Итадори, несмотря на уже тридцатую попытку перезаписать сцену — собственно поэтому Сатору весь извелся, чтобы не прибить кое-кого. — Но твоя задача сыграть эти обреченность, загнанность, потому что он не понимает, как себя повести. Он лишь осознает — «я слаб». По твоей игре я вижу лишь адекватный страх за собственную жизнь, но Дзюнпей — больной. Помни об этом. Он привык.       Еще им пришлось взять перерыв, потому что режиссер хотел идеально отыгранную роль. Юджи взял это на себя с полной отдачей. Сейчас они оба сидят друг напротив друга.       — Смотри мне в глаза, — теплая улыбка пропала, стала такой нервной, бегающей, зрачки все время убегали, часто моргал, а потом все резко вернулось обратно. — Что ты увидел?       — Неуверенность, страх? — с небольшим сомнением предположил тот.       — Да, верно, — он поднял палец вверх. — Это Дзюнпей демонстрирует, но оно мешает ему показать истинного себя. Его желание убить всех, кто его ненавидит или он. В идеальном мире этого героя существует лишь мама и его видение ее. Он потерял ценность, как личность, возомнил себя защитной тенью, но не справился с этим.       — Но он же говорил, что хочет расправиться только с врагами и… — Итадори пронзительно посмотрел на него, а Годжо, хоть и не стал жертвой этого взгляда, громко выдохнул. Фушигуро скривился от очевидных флюидов обожания со стороны бывшего наставника. Серьезно, сердечек не хватало. Как только Юджи этого не видит?       — Глупости, смотри глубже, дальше этой сцены, — он ткнул пальцем в сценарий. — Я успел дойти только до школы в твоих репликах. Но Махито с Дзюнпеем не сошлись бы, будь это так. Может, противоположности и притягиваются, но тут… Подобное к подобному. Махито также не ценит жизнь, но боится смерти. Зная истинную натуру Дзюнпея, он просто использовал то, как повлияли на него вседозволенность и охватившая злоба.       — Однако с твоим героем он сошелся, — Ватанабэ слегка покраснел от чужого смешка. — Значит что-то хорошее в нем все же есть.       — Не спорю, — кивнул, поднимаясь со стула и потягиваясь тут же. — Но с ним любой сойдется, его даже враги до жути обожают. Мне кажется, Двуликий и вовсе испытывает ужаснейшую симпатию. Хоть мой герой и часто тупит.       — Это разве не… очаровательно? — новенький немного заикнулся.       Ему на самом деле так показалось. Но реальность значительно отличалась от сценария. Итадори Юджи здесь намного-намного сознательнее, излучал приятную ауру безопасности. Но ты понимал одновременно, что дальше оболочки идти не стоит.       Тот сначала хлопнул глазами и громко рассмеялся, снова освещая все вокруг, а потом слегка ударил Тадао по плечу — он чуть легкие не выплюнул: «А ты мне нравишься, чувак». Затем поднял его, отряхнул и отправил работать, желая вслед удачи.       — Гуми, — послышался замогильный голос Годжо сбоку. Брюнету даже не надо было смотреть, чтобы ощутить негативные вибрации.       — Никаких жертв, — отрезал Фушигуро, хотя сам был не в восторге. На его лицо легла тень недовольства.       Как только к ним подошел Юджи, то они сразу зажали его между собой, одновременно жалуясь на усталость, боль в голове, жару/холод. Сатору сверху добавил еще то, что ему стало одиноко. Мегуми на это просто закатил глаза, ограничившись лишь общей слабостью. За что заработал обеспокоенный взгляд золотисто-карих глаз, отчего в груди приятно потеплело, и предложение положить голову ему на плечо, что он с потаенной радостью выполнил. Все равно по его молчаливости и малой эмоциональности, схожей в реальности с хлебушком, никто ничего не поймет. Годжо же холодно стрельнул глазами из-под очков и уткнулся подбородком в персиковую макушку. На это Юджи вздохнул и мысленно покачал головой, окрестив обоих детьми. Телефон уже который раз завибрировал, но в этот раз он решил это не игнорировать.

Понедельник. 10 сентября

13:05

Юджи, пожалуйста. Давай поговорим. Я очень виноват перед тобой. Если хочешь, я приеду. Ты мне все выскажешь, ударишь, но прошу не прогоняй

13:25

Сугуру переедет скоро к тебе. Он сказал, что уже терпеть меня не может

13:26

Юджи, поговори со мной. Хотя бы так

      Младший вздохнул и потер устало виски. Знакомый скрип раздался в ушах, конкурируя с настойчивым шепотом. Таблетки снова перестал принимать на работе. На все мгногочисленные, похожие по содержанию сообщения он ответил лаконично: «Ладно, после работы».