Путы

      Сатору судорожно перебирал свой огромный гардероб, пока Сугуру и Сёко скептически наблюдали за ним. А пару мгновений назад они играли в Го, точнее первый наблюдал и всячески демонстрировал смертную скуку.       Режиссер устроил им внеплановый отдых после съемок предпоследней сюжетной арки, которая далась тяжело из-за небольшого «но» в виде актера, играющего Махито. Кенджи Сугияма представлял из себя отвратительного человека, критикующего работу всех. Особенно конфликт разгорелся с Сукуной из-за попыток Сугиямы флиртовать с Юджи, ответившего таким взглядом, что не осталось и сомнений — они знакомы. Гето выяснил, что это как раз тот самый бывший. Сценарист как-то поделился мыслью, что неплохо было бы Махито схлестнуть с героем Итадори, якобы для трансформации. В момент собрания парень расплылся в улыбке и согласился с подобным решением. Юджи до этого никак не реагировал на особое внимание к своей персоне, пока не дорвался до сцен с боем. А ведь все знали, что тот играл только по-настоящему. Конечно, в основном там необходима была графика и анимация, но…       — Я выпотрошу тебя, — замогильным голосом раздалось в тишине. Черная тень тогда легла на лицо Юджи, а промелькнувшая усмешка вызвала у Сугуру невольную дрожь — камера тогда переместилась, поэтому заметно не было.       Они первый раз увидели то, что Рёмен тогда назвал срывом так называемых пут. Изначально бой обговаривался. Это должна быть настоящая драка, но с ложными ударами. Дубли переснимались неоднократно из-за сошедшего с катушек Юджи и слишком явного страха на лице Кенджи. Сукуна мог лишь сильнее спровоцировать, поэтому его не подпускали. Кто же знал, что тот все-таки сорвется на синкансэне до Сендай. Итадори продемонстрировал все свои навыки ближнего боя только при объединении с Нанами, потому что рассудок стал возвращаться, путы затягивались. Вот тогда все выдохнули. Временно.       Следующий случай чуть не лишил их этого актера. После отснятого материала Юджи солнечно улыбнулся, извинился за перебор в игре и, кажется, даже принял факт наличия этой личности на съемочной площадки. Но Годжо в своем стиле объяснил ему, что в другой раз от него останется мокрый след. Где-то через два дня Сугияма пересекся с Итадори в коридоре возле автоматов, где последнего зажали и предложили возвращения былых «времен». Парня перемкнуло настолько, что удержать получилось только у Сатору с Сукуной. Юджи бился в сильной хватке, пачкая чистую рубашку брата в чужой крови и крича, что уничтожит его. Успокоился он, когда Годжо закрыл лицо ладонью и прижался губами к виску. Тело обмякло, будучи зажатым с двух сторон. Сугуру, услышав об этом, поговорил с режиссером и договорился о раздельных съемках.       — Может, объяснишь? — задал вопрос Гето, видя, как друг уже выбирал парфюм.       — Да, а то мы как бы все еще здесь, если ты не заметил, — продолжила Иери.       — Юджи-кун пригласил меня на свидание! — пылая энтузиазмом, воскликнул мужчина. Его лазурные глаза блестели от безудержного восторга.       — Он снова бредит, — с непроницаемым лицом громко прошептал брюнет, наклоняясь к подруге.       — Очевидно, — кивок с таким же лицом-кирпичом. — Опять не может смириться, что это простые встречи.       — Кажется, лечиться надо все-таки ему, а не Итадори-куну, — хмыкнул. — Желаемое за действительное снова принимает.       В лицо мужчине тут же прилетает футболка, но тот даже не дернулся — лишь брезгливо выкинул вещь в сторону. Сёко же увернулась от джинс и присвистнула, пробормотав: «Очередной признак болезни. Мне уже жалко парня». Годжо нахмурился, застегивая манжеты черной рубашки и осматривая себя в зеркале.       — Боже, он серьезно собрался на свидание, — простонала женщина.       — Куда хоть идете? — с усмешкой спросил Сугуру.       — Юджи-кун предложил кино, — надевая очки, улыбнулся он. — Но еще я планирую узнать о Сугияме.       — Думаешь, он тебе это доверит? — резонный вопрос однако.       — Надеюсь.

***

      Годжо стоял посреди толпы, ища взглядом парня, хотя явился раньше на минут сорок. Он себе мысленно доказывал, что не нервничает. Игнорировал очевидно ледяные ладони в карманах, подергивающуюся правую ногу и откровенно мрачную ауру ожидания вокруг себя. Как бы Сатору не пытался скрыть свое лицо и не привлекать лишнее внимание, у него это не вышло. В нем не узнавали актера, но альбинизм, высокий рост, одежда и давящая атмосфера вынуждали прохожих бросать косые взгляды. Наконец, где-то в толпе мелькнула знакомая желтая толстовка, как и персиковая макушка. Сатору невольно расслабился, улыбнулся за черной маской. Тело само хотело двинуться навстречу, но с трудом мужчина заставил себя дождаться. Как хорошо, что за черными линзами очков не заметно его взгляда. Блеск янтарных глаз и легкий румянец от бега просто отозвались в сердце приятной болью. Даже губу закусил от желания расцеловать это милое личико.       — Сатору-сан! — выдохнул резко Итадори, согнувшись от усталости. Ох, ладно, Годжо безнадежен. Его имя с этих губ звучит чертовски хорошо. — Я чуть не опоздал. Долго ждали?       — Нет, недавно сам только подошел, — не мог он ничего с собой поделать — улыбка сама расцветала при виде Юджи. И, да, опять же соврал во имя чужого спокойствия — Сугуру и Иери бы обозначили этот день красным маркером и назвали «День падения короны Годжо Сатору». — Идем?       — Да! — кивнул парень и неожиданно для старшего актера, схватив за запястье, потащил в сторону кинотеатра. Потом Юджи также остановился и отдернул руку, неловко почесав затылок: — Извините, надо было спросить…       В ответ Сатору молча обхватил горячую ладонь и со смешком направился туда, зачем они вообще выбили выходной — опять лукавит, это было только с его стороны. Итадори растерянно сначала поморгал, но потом улыбнулся и пристроился сбоку. Хотел было аккуратно вернуть присвоенную конечность, но ее отобрали, видимо, в вечное пользование. Даже спрятали в глубокий карман пальто. От ледяных пальцев мужчины мурашки пошли ходуном, поэтому Юджи решил погреть немного. Он сразу уловил ложь в словах. Стоял актер достаточно долго, видимо.       — Почему именно ужастик? — спросил Сатору, запуская сначала младшего в фойе.       — Я их обожаю. Они поинтереснее всяких ромкомов, — Итадори буквально на глазах засветился от восторга. Он снова благодарит черные очки, оберегающие от слепоты. — Вы их не любите? А то я даже как-то…       — Что ты, — отмахнулся мужчина, покупая билеты. Сразу два. Было очень сложно добиться этого. Итадори принимал подобные жесты с трудом, но Годжо оказался убедительнее. — Я столько всего пересмотрел, что и не сосчитать даже. Возможно, тебе придется закрывать мне рот, если этот фильм я смотрел.       — О, нет, — простонал Юджи, заходя в сам зал и вызывая улыбку у мужчины. — Да вы спойлерщик! Ушам не верю, Сатору-сан! Надеюсь, вы не вспомните фильм. Я-то не видел его.       Мужчина сел на место со смехом, зачесывая жемчужные волосы назад. Пришлось пообещать, что он постарается молчать в случае чего. Однако, как только начался фильм, из уст Годжо вырвалось протяжное: «А-а-а, э-это…» На возмущенные янтарные глаза, светящиеся даже в полумраке, тот поднял ладони в знак капитуляции, хотя черти в скрытой лазури водили хороводы. Итадори подозрительно сощурился и медленно вернул все внимание на экран. Мужчина на это усмехнулся, откинулся и обратил весь взор на замершего Юджи. История только разгонялась, поэтому парень периодически комментировал вполголоса происходящее. Сатору за маской поджимал губы при каждом таком моменте. Он наклонялся к нему, слегка опалял дыханием оголенную шею — плюс роста — и хрипло шептал. Парень словно не замечал, что ответы и реакция того становилась все более лаконичной, немногословной, что взгляда не отводили от него. Годжо вообще ставил другую цель на сегодняшний вечер, но любоваться Юджи — определенно лучшая возможность. Как он приоткрывал рот, когда герои узнавали вполне клишированную тайну, как вздрагивал, нервно хихикая, когда неожиданно появлялся громкий звук, как иногда хватал руку Сатору и тихо бормотал: «Смотрите-смотрите, как много кровищи!» — все это сбило всю спесь и желание спойлерить. Он просто оказался не способен произнести что-то в принципе. Его грудь ныла, пылала от чувств. Все естество тянулось к нему. В момент покоя на экране Юджи слегка нахмурился и дернулся, поэтому Годжо молча накрыл его ладонь, собранную в кулак. Тот расслабился и в благодарность разомкнул пальцы, погладив уже согретую кожу. Честно, мужчина еле сдержал себя от того, чтобы притянуть руку к губам. Оттого тяжело было дожить до конца фильма, не натворив глупостей, поэтому после восклицания Юджи: «Черт, они все-таки все померли!» Сатору вздохнул свободнее и перестал изображать статую наблюдателя.       — Знаете, я даже удивлен, что вы молчали почти весь фильм, — уже гуляя по вечерним улицам Сендай, пробормотал задумчиво Итадори, совершенно забив на то, что его руку снова отобрали. — Сугуру-сан говорил, что вы и рта не можете закрыть в кинотеатрах, если там все клишированное.       — Вот же гаденыш, — нервно усмехнулся актер из-за легкого укола злости на друга. И немного из-за неформального обращения к нему. — Просто не хотел портить первое впечатление. Решил попробовать помолчать.       Не скажет же он, что банально не смог оторваться от младшего.       — И я очень благодарен за помощь, — Годжо понял, что тот говорит про промелькнувший приступ. — Боялся, что испорчу этим вечер.       Сатору понимающе кивнул и сжал ладонь в знак поддержки, а потом предложил зайти и поужинать. Юджи отказался, ссылаясь на отсутствие аппетита, а мужчину волновали синяки под глазами парня. Он просто попросил проводить до дома.       Наконец, Годжо обратил внимание на окружающий мир и заметил еле заметную вспышку. Нахмурившись, актер притянул юношу за талию ближе к себе, спрятав лицо в воротнике пальто, и показал средний палец журналисту. Незнакомец тут же скрылся от пылающих гневом глаз. Итадори ойкнул и поднял взгляд на недовольного мужчину. Жар слегка опалил щеки, поэтому он поспешил скрыть лицо.       — Ох, и прилетит мне завтра, — выдохнул Годжо, а потом полноценно обнял его, уткнувшись в макушку. — Все хорошо?       Юджи кивнул, ощущая, как жар расползается по шее. Он старался игнорировать тот факт, что ему безумно комфортно и хорошо находиться в этих руках. Даже путы не надо применять для имитации нормальности и адекватности, ведь ему спокойно.       Годжо вместе с ним присел на скамейку рядом с каким-то комбини. А потом, разжав объятия, сообщил, что, вероятно, Сукуна будет в бешенстве. Итадори хихикнул и отрицательно покачал головой.       — Прости меня заранее за праздный интерес, — сняв очки и стащив маску окончательно, серьезно начал Сатору. — Почему ты так себя вел на съемках? Я не осуждаю, нет, просто меня это беспокоит и…       — Все в порядке, — опустил взгляд Юджи. — Мы раньше встречались. Он мне помог выйти из моего состояния в школе, а я… за хорошее отношение быстро привязался.       — И… Рёмен это одобрил? — в ответ он горько рассмеялся.       — Нет, конечно. Мы сильно поругались, — улыбка не сползала с его лица, — и я съехал к Сугияме. Сначала все было хорошо, но через полгода настал ад. Он не выпускал меня из квартиры, потому что я могу причинить вред себе и создать ему… неудобства. Часто мог поймать меня в приступе и начать твердить, что в моей голове истина, которую я не хочу принимать. И, конечно, секс. Я не был готов ни один раз, понимаешь?       Невольно перешел на «ты». Юджи замолчал и запрокинул голову, закрывая глаза. Удивительно, что в этот момент его не накрыло. Он просто проговаривал свою боль и не видел личного монстра в тенях, в проходящих мимо людях. От этого становилось легче. Он может немного побыть слабым сегодня. А Годжо всячески подавлял гнев, темный и безумный. Ему хотелось собственными руками разорвать этого человека. Вот почему Рёмен так подозрительно отнесся к нему и кинул загадочную фразу о том, что не хочет повторения истории.       — Это продолжалось еще полгода, пока мне не сорвало крышу снова, — взгляд Итадори слегка остекленел от воспоминаний. — Это все… ухудшилось. Я наглотался таблеток, но выпил слишком мало. Меня погнало по улицам. Мало, что помню, на самом деле. Было холодно, жарко и страшно. Я прибежал под дверь дома, там Суна и вызвал скорую… Я ненавидел его за спасение.       Сатору привлек к груди Юджи, зарываясь в нежно-розовые волосы, и зажмурился от окатившей жгучей боли. Юноша монотонно продолжал рассказывать о том, как ему противно играть на одной сцене с Сугиямой, открывая все больше и больше подробностей. Было место даже тому, что его в наказание выставляли за дверь. Его безумно трясло, руки стали влажными и ледяными, что максимально контрастировало со спокойной речью, иногда прерываемой смехом, безжизненным, ироничным. Потом он замолк.       — Я испортил весь вечер, — устало выдохнул Итадори. — Из…       — Замолчи, — вместе с этим мужчина кратко прижался губами к пылающему лбу. — Я сам спросил. Ты меня прости.       — Но ведь… — а потом парень воскликнул, когда его шустро перетащили на колени, обхватив руками.       — А значит я беру полную ответственность за то, чтобы ты закончил этот день с улыбкой!       Годжо легко встал с Итадори на руках и, не обращая внимание на чужие взгляды, попросил парня вызвать такси. Тот от шока молча повиновался, а, когда хотел назвать свой адрес, Сатору перебил его и назвал другой. На непонимающий взгляд, мужчина мягко улыбнулся, уткнулся лбом в чужой.       — Мы едем ко мне. Я не оставлю тебя одного в таком состоянии, — яркий румянец на этом лице точно стоил этой глупости.