Сколько ты отдашь?

Утро Наруто началось не самым приятным образом. Его разбудил оглушительный грохот и Узумаки испуганно вскочил на ноги, дико оглядываясь, не до конца понимая, где он находится и что происходит. Осознав, что это квартира Саске и что стучат во входную дверь, он почувствовал себя идиотом. Наруто привык жить один, а его гости всегда звонили заранее, предупреждая о визите. Немного проснувшись, Узумаки взглянул на дверь спальни, за которой скрылся Саске после самого странного вечера в жизни Наруто. Учиху стук явно не смущал, и открывать он не собирался. Они разошлись глубокой ночью. После этого странного и немного нелепого поцелуя между ними возникло непонятное напряжение. Оно не было нервным или неловким, наоборот, в нем было что-то жгучее, исступленное. Между ними словно пустили электрический ток, заставляющий кожу покрываться мурашками, а сердце выстукивать чечетку. Они сидели в кромешной темноте достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга, но не настолько, чтобы коснуться. Эти миллиметры между ними дразнили, возбуждали, заставляли все тело приятно ломить в предвкушении чего-то большего. Они говорили много, долго, до хрипоты. Обо всем и в то же время не произнося ни слова о главном. Об учебе, странных знакомых, работе и неудачах. О мечтах, планах, но вскользь, аккуратно, избегая больших обещаний и конкретных фраз. Так долго, подробно и искренне, что, казалось, они открылись друг другу целиком, проникли в самую душу. Вот только то, о чем они молчали, было похоже на айсберг, скрывающий свою мощь под толщей воды. Ни слова об Итачи, предательстве, страхах и злости. Молчали о терзавших годами обидах и бессонных ночах. О сомнениях, отравлявших разум, и об острых желаниях, выжигающих душу. Ни слова об их общем прошлом и ни единого намека на совместное будущее. Только поверхностный трёп в тишине. Особенно громкий удар заставил Наруто вздрогнуть. Задумавшись, он опять забыл, где находится. Еще раз оглянувшись на закрытую дверь спальни, Узумаки понял, почему ему ни разу не открыл хозяин квартиры. Учиха явно никогда никого не ждал и не жаловал. Почему-то вспомнив о своем белобрысом клоне, Наруто со вздохом подошел к двери. — Саске, если ты сейчас не откроешь, я выломаю дверь, — раздался приглушенный голос с той стороны. Наруто наклонился к глазку и увидел друга Саске, которого встретил в свой первый визит. Рассудив, что Учиха, скорее всего, будет не против, Узумаки открыл. Француз удивленно замер с занесенным кулаком. — Привет, — немного смутившись, произнес Наруто. К щекам прилила краска, будто его застали за чем-то постыдным. А они ведь даже ночевали в разных комнатах. — Ну, теперь все понятно, — протянул гость, — Я Этьен, можешь не представляться. Я помню, кто ты такой. — Приятно познакомиться, Этьен, — Наруто запнулся, а затем с глупой улыбкой спросил: — Зайдешь? — он неуверенно махнул куда-то вглубь квартиры. Стараясь говорить как можно громче, чтобы Саске наконец соизволил поднять свой ленивый зад. — Конечно, зайду. Я трое суток не могу дозвониться этому недоумку. Весь извелся, думал, что он тут сдох. А эта неблагодарная сволочь, оказывается, устроила себе секс-марафон. И за три дня не соизволил хоть раз посмотреть в телефон. Я все понимаю, спермотоксикоз в голову ударил и память отшиб, но мы вообще-то ждали тебя на ужин вчера, Саске! Воспитанные люди предупреждают об изменениях в планах! Слышишь, Учиха?! — Этьен кричал, совсем не стесняясь, и Наруто поспешил закрыть дверь, так как за соседней явно слышалась любопытное шуршание. — Мы не… — начал было оправдываться Наруто, когда дверь в спальню наконец отворилась, и в проеме появился взъерошенный Саске. — Ты просто завидуешь, что я могу три дня подряд, а предел работоспособности твоего члена один раз в неделю, — насмешливо протянул Учиха. Он быстро взглянул на Наруто и едва заметно качнул головой. Узумаки закрыл рот, вздохнул. Похоже, пора было ретироваться. — Я пойду, попробую приготовить завтрак, — и не дожидаясь ответа, юркнул на кухню, закрывая за собой дверь. Саске был прав: сообщать Этьену, что Учиха сменил номер из-за своего брата мафиози, было не лучшей идеей. Однако врать Наруто никогда не любил. *** Саске проводил Наруто тяжелым взглядом. Он чувствовал себя странно, на грани. Словно курильщик со стажем, решивший бросить дурную привычку и вынужденный ежесекундно бороться с нехваткой никотина в крови. — Он у тебя еще и хозяюшка, — с усмешкой протянул Этьен. — Понятно, почему ты пять лет сох по нему, как влюбленная школьница. — Отвали, — отмахнулся от него Учиха. Почему-то друг очень бесил. Саске не понимал, что с ним происходит. Ближе Этьена у него не было никого. Но от одной мысли, что француз лезет в их с Наруто жизнь, что видит сонного и смущенного Узумаки, кровь начинала закипать. Осадок от вчерашнего разговора, от этого странного и одновременно удивительного вечера, все еще будоражил нервы. Вчера в нем что-то сломалось, что-то монументальное и неприступное, оставив после себя гору обломков, и Учиха понятия не имел, что с ней делать. Ему нужно время, чтобы обдумать, осознать. Этьен мешал. Отвлекал. Пытаясь подавить бурлящее внутри раздражение, Саске попытался сменить тему:  — Я телефон потерял, запиши новый номер. Этьен удивленно вскинул брови. — Ты же с ним не расстаешься. Серьезно этот парень тебе голову задурил, — присвистнул француз, — Диктуй. Саске молча швырнул ему телефон, пытаясь попасть болтливому другу в лоб, но тот ловко поймал мобильный и лишь усмехнулся. — Раз такое дело, бери своего ненаглядного и пойдем прогуляемся. Лаура умирает от любопытства с тех пор, как я рассказал, что твоя школьная любовь во Франции. — У нас другие планы, — отрезал Саске. Знакомить Наруто с чрезвычайно эмоциональной и недалекой девушкой Этьена Учиха не хотел. Он бы и с Этьеном его не знакомил, но этот поезд, увы, уже ушел. Если бы мог, Саске не сказал бы ни единой душе о существовании Узумаки. Учиха понимал, что это звучит ненормально, но в своей голове он мог быть честен с собой и своими желаниями. К тому же страх смешать настоящее и прошлое образовал в горле тугой ком. Этьен не знал о прошлом Саске: о мафии, брате и родителях. Учиха сказал ему, что он сирота и рассказывать не о чем. Наруто мог сболтнуть лишнего, мог разрушить эту спокойную, безопасную обстановку, которую создал Саске во Франции. — Саске, натрахаетесь еще, выпусти парня на свежий воздух, он бледный, — хлопая Учиху по полечу заявил Этьен. — Ты должен нам за пропущенный ужин и мои безвозвратно потерянные нервные клетки. Сейчас наберу Лауру, чтоб собиралась. — Этьен… — попытался остановить его Учиха, но тот лишь шикнул на него, выставив руку вперед и всем своим видом показывая, что плевать он хотел на мнение Саске. У Учихи не оставалось сомнений в том, что Наруто и Этьен подружатся. Оба были невероятно упрямы и своевольны, а Саске, по-видимому, был мазохистом, раз постоянно привязывался к таким невыносимым ослам. Оставив друга разговаривать со своей девушкой, Учиха отправился на кухню, чтобы предупредить Наруто об изменениях в планах и шепнуть ему, чтобы не болтал. Наруто нарезал хлеб, и что-то во этой картине заставило сердце пропустить удар. Он был еще немного сонный, взъерошенный, босой и в помятой футболке. Он выглядел так естественно и комфортно на кухне Учихи, что Саске накрыла необъяснимая волна злости. Наруто должен был быть здесь еще пять лет назад: на его кухне, в его жизни и в его постели. Это должна была быть их квартира, их будущее. Вспышка злости быстро сменилась каким-то непонятным, глубоким и необъятным унынием с ледяным привкусом страха. Что, если все это временно: ловкий трюк, попытка заставить потерять бдительность? Что, если Наруто снова найдет в нем изъяны, или вспомнит, насколько Саске далек от идеала? В него словно что-то вселилось, что-то темное и опасное из той, прошлой жизни. Захотелось напомнить Наруто о том, кем он является на самом деле, чтобы не забыл, не обманывался. Он обхватил его сзади, вжимая в столешницу своим телом. Наруто пах так сладко, так знакомо и до одури потрясающе. Он пах домом, настолько родным и желанным, что мозг отключался, словно под действием химии. Учиха коснулся губами шеи и, не сдержавшись, впился в нее будто вампир, прокусил кожу, ощутив солоноватый вкус крови. Наруто вздрогнул, дернулся и зашипел, пытаясь отпихнуть его от себя локтем, но Саске лишь сильнее прижал его к столешнице. Он стал посасывать место укуса, обводя его языком и слизывая кровь. В голове творилось черт знает что. В нем проснулось что-то животное, дикое. Хотелось пометить Наруто, чтобы все знали, кому он принадлежит, чтобы никто не посмел снова забрать Узумаки у него. — Ты больной, ты в курсе? — прошептал Наруто, больше не пытаясь вырваться. Он расслабился и откинул голову назад, пытаясь заглянуть Саске в глаза. Саске ему не ответил, лишь прижался сильнее и скользнул руками по торсу Наруто, запуская руки под футболку. Ему было жизненно необходимо ощутить его здесь и сейчас, убедиться, что Наруто действительно рядом, что это не очередная шутка его больного воображения. Он с жадностью вдыхал этот дурманящий запах, водил пальцами по коже, пытаясь вспомнить тот единственный раз, когда Наруто полностью принадлежал ему. Он словил себя на мысли, что хочет поглотить его, впитать в себя, словно губка, всего без остатка. Сделать так, чтобы Наруто был только его, чтобы никто другой о нем даже не думал. Эта мысль пугала и одновременно будоражила. Все эти годы он ждал, страдал, он, черт возьми, унижался и тосковал. Теперь Наруто наконец здесь, и Саске имеет полное право делать все, что захочет. Он может смело требовать свое, владеть им. Сломать, если вздумается. Наруто был должен ему. За эти пять гребаных лет набежали проценты, огромные, неподъёмные, и Саске хотел получить их прямо сейчас. — Хочу тебя, — он не говорил, он рычал. Обжигая дыханием чужую кожу, царапая ногтями живот и закусывая мочку уха, до боли, оставляя следы. Пометить везде, овладеть, подчинить. Учиха сам не понимал, что с ним происходит, откуда взялась эта неистовая жажда. Словно он был путником в пустыне, замученным, обезвоженным, готовым вот-вот умереть, а Наруто был флягой с прохладной жизненно-необходимой водой, которую в любой момент могли вырвать из рук. Этого нельзя допустить, Наруто был только его. Его и больше ничьим. — Саске, уймись, — Наруто не пытался ему помешать, позволял делать с собой все что захочется, но его пренебрежительный тон и холодный взгляд отрезвляли. Учиха словно вынырнул на поверхность воды, легкие обожгло кислородом и в голове прояснилось. Он отпрянул, пытаясь унять дрожащие руки. Словно наркоман, пропустивший дозу. Наруто повернулся и шагнул к нему, нарушая личное пространство, путая мысли своей близостью. Он положил руки Саске на лицо, крепко и уверенно поглаживая большими пальцами скулы. — Все что захочешь, когда мы будем одни. Я никуда больше не денусь. Я обещаю. Голубые глаза уверенно и не моргая впились в черные. В них спокойствие, решительность и что-то еще, что Саске не мог объяснить. Что-то глубокое, завораживающее и пугающее. От чего нельзя отвести взгляд. — Хватить зажиматься. Собирайте свои ленивые задницы, мы идем на прогулку, — голос Этьена разрушил этот странный момент. Саске очнулся. Вспомнил, что он больше не был тем импульсивным подростком, тем эгоистом и собственником. Он был другим, был лучше. По крайне мере, ему так казалось. С усилием стряхнув с себя руки Наруто, он сделал шаг назад. — Собирайся, пойдем прогуляемся, позавтракаем где-то на ходу. Он ушел, не дожидаясь ответа, и лишь за дверью своей спальни вспомнил, что так и не предупредил Наруто не болтать. Зарывшись руками в темные волосы, Учиха глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Каким образом у Наруто получается превращать его в неадекватного имбицила? *** Это была самая странная прогулка в жизни Наруто. В Японии было не принято вот так просто идти и держаться за руки. Хотя то, что они с Саске делали, держанием за руки назвать было сложно. Учиха вцепился в него мертвой хваткой в тот момент, как они вышли из квартиры. Он не позволял Наруто отступить от себя ни на шаг, до боли сжимая его ладонь и то и дело дергая к себе. Словно собаку на поводке. Узумаки это бесило. Он не привык к таким посягательствам на свою свободу. Что было хуже, так это то, что Саске не позволял ему говорить. Он умудрялся ответить на любой вопрос раньше Наруто, не церемонясь и даже не смотря в его сторону. Любой вопрос Этьена или Лауры был либо оборван на половине, либо отвечал сам Саске, сухо и кратко, без подробностей и лишних эпитетов. Узумаки такое поведение медленно выводило из себя. С самого утра Учиха вёл себя словно буйно помешанный, и его поведение с каждой минутой приближало Наруто к точке кипения. Наруто прекрасно понимал, что французы не в курсе прошлого Саске и Учиха явно боится, как бы он не сболтнул лишнего, но разве он когда-то болтал? Недоверие играло на нервах, как пианист-виртуоз на фортепиано. Руки чесались от желания съездить Саске по лицу и напомнить о том, кем он тут пытался помыкать и кого затыкал. Радовало лишь одно: друзья Саске были недовольны не меньше самого Наруто. — Саске, теперь мне ясно, почему за пять лет у тебя не было отношений. Если ты со всеми ведешь себя как деспот-фанатик, то я начинаю понимать, почему Наруто отказался ехать с тобой во Францию, — Лаура говорила непринужденно, явно пытаясь сказать это в шутку, но слова больно задели Учиху. Наруто понял это по тому, как сжалась рука на его запястье и как заиграли желваки на бледном лице. — Мы отойдем на минутку, — объявил Узумаки и, не дожидаясь ответа, поволок Саске в сторону. Когда они оказались на достаточном расстоянии от французов, Наруто, страхуясь, заговорил на японском. — Саске, я ничего никому не скажу о твоей жизни в Японии. Я не полный придурок, как ты, видимо, считаешь. Я все понимаю. Так что расслабься немного и дай мне вздохнуть, — Наруто старался говорить спокойно, не показывать раздражение, но Учиха видел его насквозь. Он сощурился, лицо скрыла такая ненавистная маска и язвительно произнес: — Меньше суток прошло, а мы уже бесим друг друга. Как прекрасно развиваются наши отношения, — его глаза зло сверкали. Он злился. Злился не на Наруто, а на Лауру, которая затронула больную тему, но ей Учиха ничего сказать не мог, а вот Наруто всегда был идеальной мишенью для вымещения злости. Узумаки вздохнул, пытаясь не поддаваться на провокацию. — Ты не бесишь меня. Но меня раздражает то, что ты мне не доверяешь. — А разве ты давал повод для доверия? — вскинул брови Учиха, — Когда, говоришь, твой рейс в Японию? Внутри все бурлило. У них всегда было так: раздражение одного по цепной реакции тут же заставляло вспыхнуть второго. Они оба были слишком гордые и вспыльчивые, с непомерно высокими ожиданиями и требованиями к себе и друг к другу, с необъятным грузом комплексов и навязанных, деструктивных предубеждений. Такие похожие и в то же время такие разные. Наверно, они действительно были не лучшей парой друг другу. Только вот они с Саске всегда были чертовски упрямы, и принимать логичные, зрелые решения было не в их стиле. Наруто шагнул вперед, хватая Учиху за воротник, потянул на себя, оставляя между лицами миллиметры и, глядя в черные полные злобы глаза, прошипел: — Я уже сказал тебе, что буду рядом с тобой, хочешь ты того или нет. Твое мнение по этому вопросу больше не имеет значения. Смирись. Учиха молча сверлил взглядом голубые глаза. Наруто отвечал ему тем же. Не моргая, глаза в глаза, словно мальчишки, играющие в гляделки на спор. Спор, который оба намеревались выиграть. Их отношения напоминали поединок, вот только до конца не было понятно, боролись они друг с другом или с самими собой. Их разнял Этьен. Француз как ни в чем не бывало обхватил их сбоку, закидывая руки на плечи. Непринужденно, но твердо развернул их и, оказавшись посередине, бодро потащил к переминающейся с ноги на ногу Лауре. — Хватит секретничать, мы проголодались. Наруто, тебе пора попробовать настоящее французское вино, — объявил он, упорно делая вид, что не замечает напряжения между парнями. Наруто почувствовал, как дрогнули уголки губ. Он никогда не встречал кого-то, кто так виртуозно мог бы разрядить обстановку. Может, им с Саске стоит пригласить Этьена создать шведскую семью? Им явно не хватало кого-то, кто способен мыслить трезво. Друг Учихи нравился ему все больше. *** Саске в очередной раз убедился, что Этьен — его чертов ангел-хранитель, посланный вытаскивать задницу Саске из дерьма. Как ему это удавалось, Учиха понять не мог. Чувство благодарности к другу немного притупило злость и раздражение, вызванное фразой его девушки. Лаура Саске никогда не нравилась, но это было не его дело, и он ничего никогда не говорил своему другу. Этьен затащил их в небольшое кафе, где наливали домашнее вино и пекли круассаны, и обстановка как-то сама по себе разрядилась. Злость отпустила совсем. Учиха и сам понимал, что вспылил, что сорвался на Наруто, потому что это было легко. Это была привычка, выработанная за долгие годы школы, от которой он не отказался, даже переехав во Францию. Винить Узумаки во всех своих бедах было удобно. Это приносило какое-то извращенное удовольствие. Слова, что сказал Наруто, плотно засели в мозгу на повторе. Он был такой настоящий, полный решимости, сильный и категоричный, что Саске почувствовал, как его накрывает волна. Волна страшного и вместе с тем мучительно-сладкого чувства, которое он упорно подавлял в себе долгие годы. В тот момент он поверил Наруто, поверил в его ультиматум и принял его. В голове все еще были сомнения, был страх, но Наруто звучал так искренне и решительно, что не поверить ему было невозможно. Они сидели за крошечным столиком, прижавшись друг к другу вплотную, а их ноги сплелись в незамысловатый узел под столом. Наруто улыбался, оживленно болтал с Этьеном о Японии и учил его японским ругательствам. Расслабленный, живой и ослепительно счастливый. Он был словно весеннее солнце: согревал, не оставляя ожогов. Рука Саске потянулась невольно, он опустил ее на колено Наруто до того, как мозг успел обработать намерение. Узумаки запнулся, взглянул на него, а затем, широко улыбнувшись, положил свою руку сверху и продолжил болтать с Этьеном. Будто это было в порядке вещей. Будто это было обыденным. Их пальцы сплелись в крепкий замок, заставив сердце Саске стучать где-то в ушах. Внутри стало тепло, словно зажгли свечку и теплый воск растекался по венам. Напряжение, долгие годы державшее его за горло вдруг отступило, освободив место тягучей истоме. Звуки родных голосов, приглушенный свет и запах свежего хлеба погрузили его в эйфорический транс, и Саске молча сидел, наслаждаясь этим чуждым и одновременно восхитительным состоянием. Наруто, Этьен и Лаура пили вино, Саске отказался: смотреть на алкоголь было невыносимо. Они выпили каждый по бутылке, не меньше, и были изрядно пьяны. На улицу они вышли с шумом и оглушительным смехом. Розовощекие и счастливые. Лаура что-то увлеченно рассказывала Наруто, таща его за руку вперед, а Этьен кричал им вдогонку неприличные фразы на ломаном японском. Саске шел последним, трезвый и молчаливый, но все же какой-то опьяненный и полный несвойственного ему оптимизма. Робкая надежда основательно поселилась в его груди. — Я начинаю понимать, почему ты не мог забыть его столько лет. В нем так много жизни. Он необычный и какой-то светлый. Только упертый, как ты, — Этьен шутливо толкнул Саске плечом, заставляя улыбнуться. — Он необычный, да, — негромко согласился Саске. Сказать это Наруто в глаза он никогда бы не смог, но с Этьеном было легко. Он не ждал, что Учиха будет скрывать свои чувства. Не считал его каким-то особенным. Он вообще ничего не ждал от него. — Саске, я рад за тебя. Действительно невообразимо рад, — он улыбнулся широко и искренне, не оставляя сомнений в правдивости своих слов. Учиха улыбнулся в ответ. За последние года Этьен стал ему ближе, чем друг, он стал семьей. Наруто с Лаурой ушли на другой конец улицы: там стоял ларек с мороженным, и они явно нацелились на него. Этьен немного отстал, отвлекшись на телефон, а Саске неспеша брел вперед, погрузившись в собственные мысли. Он задумался о том, как скоро можно будет пригласить Наруто переехать к нему, а может, и вовсе не разрешить ему уезжать? Заставить его доказать, что в этот раз он действительно настроен серьезно. Он настолько увлекся, что не сразу понял, что происходит. Сзади раздался визг тормозов, громкий голос Этьена, кричащий его имя, а затем кто-то сильно толкнул Саске вперед, заставив больно упасть на асфальт. В тот момент, когда тело Саске коснулось земли, сзади раздался оглушительный грохот и резкий, пронзительный крик. А потом стало пугающе тихо. Саске обернулся. Медленно, не дыша, и то, что он увидел, вырвало из груди громкий, нечеловеческий крик: — Этьен! Его друг лежал на асфальте, не двигаясь, его тело было вывернуто под неестественным углом. На том месте, где только что стоял Саске, стояла машина с заметной вмятиной на капоте. Учиха поднялся на корточки, и, мало что соображая, пополз к другу. Асфальт царапал руки и рвал джинсы, но он ничего не замечал, не думал о том, что, встав, доберется быстрее. Просто полз вперед с одной единственной пульсирующей мыслью в голове: «Будь жив». У Этьена была разбита голова, под затылком образовалась приличная лужица крови, он был без сознания, но Саске удалось нащупать пульс. Он лежал в такой неестественной позе, что безумно хотелось поправить, исправить, сделать хоть что-то. Но Саске боялся. Дикий, парализующий ужас овладел им, заставив тело оцепенеть. Он не мог сделать ничего, только беспомощно смотреть, как его лучший, его единственный друг истекает кровью. Рядом кто-то упал на колени. Лаура. Она что-то громко кричала в телефон, но Саске не мог разобрать: кровь стучала в ушах, блокируя звуки. Рядом был еще кто-то. Кто-то, кто обнимал Саске, пытался поднять его с земли. Учиха сопротивлялся: он не мог отойти от Этьена сейчас, не мог позволить никому себя увести. Скорая приехала быстро, или же наоборот ползла как черепаха, Саске не понимал. Временные границы стерлись, он находился в вакууме, где была одна мысль: «Живи». Она пульсировала во всем теле, в каждом ударе сердца, в каждом вдохе и выдохе. Его оттеснили, Учиха пытался сопротивляться, но кто-то сильно встряхнул его и дал пощечину. Это отрезвило, и он осознал, что это врачи, что он мешает им подступиться к Этьену. Он отполз, все еще не поднимаясь на ноги, не понимая, где верх, а где низ. Слух включился резко, как будто его рывком выдернули из-под воды. Сирены, крики и ругань оглушили его, заставив вздрогнуть и крепко зажмуриться. Саске сжал кулаки, пытаясь справиться с подступившей паникой, и вдруг оказался в кольце теплых рук. — Шшшш, все будет хорошо, с ним все будет в порядке, — шептал до боли знакомый голос. Его гладили по волосам, по спине и качали, словно ребенка. Наруто. Саске вцепился в него мертвой хваткой, пытаясь найти такую необходимую опору. Мир перестал вращаться, шок отпускал, уступая место чудовищному страху. Саске перевел взгляд на машину. Машину, которая должна была сбить его. Черная неприметная тойота с пустующим водительским креслом. Учиха найдет того, кто это сделал. А когда найдет - уничтожит.