Сколько ты отдашь?

      Наруто не мог отделаться от стойкого чувства нереальности происходящего. Они оба, подобно двум сорвавшимся с цепи изголодавшимися по ласке псам, не отпускали друг друга дальше расстояния вытянутой руки. Прикосновения стали необходимы, как воздух. Словно между ними рухнул барьер и теперь, дорвавшись до близости, они не могли найти силы остановиться.       Совместный душ, приготовленный между жадными поцелуями завтрак и быстрый агрессивный секс на кухонном столе. Царапая кожу до крови, кусаясь, толкаясь так сильно, что на коже остались синяки от жесткого стола, но внутри все пылает от кайфа и наслаждения, и больше не нужно ничего.       Завтракали прямо на столе, прижавшись голыми бедрами друг другу и вспотевшими спинами к холодной стене. Саске курил, запивая никотин кофе, а Наруто болтал за двоих, поедая сладкие тосты.       В этом завтраке было что-то настолько интимное, что-то, чего раньше они никогда не испытывали. Такое нежное, невероятно хрупкое и ослепляюще прекрасное. Они провели несколько часов на диване, делая вид, что смотрят кино. Прижавшись к друг другу, крепко сплетя ноги и руки, чтобы даже песчинка не могла между ними проскользнуть. Близость дурманила разум, играла с гормонами и заставляла хотеть еще. На этот раз медленно, никуда не спеша. Потому что утомленные мышцы болезненно ноют, да и на задницу не скривившись сесть невозможно. А еще до одури хочется по-другому. Так, как предложил Саске пять лет назад. Потому что где-то глубоко в душе Наруто тоже был пришибленным собственником. Он почему-то был уверен, что Саске так никому не позволил сделать то, что предлагал Наруто. Просить об этом он не решался, а Учиха больше не предлагал.       До второго раунда дело у них не дошло. Не хватило времени, потому что был еще один человек, о котором нельзя забывать.       По дороге в больницу Наруто включил телефон, который тут же принялся истерично пищать, докладывая о сотне пропущенных звонков и сообщений. Прогуливать работу больше было нельзя. Расставаться с Саске не хотелось до скрипа в зубах. Наруто уже планировал искать вакансии в этом городке, и все же появиться на старой работе и в своей квартире несомненно стоило.       — Я уеду ночью и в пятницу вернусь, — Наруто сказал это аккуратно, но твердо.       Саске нахмурился и промолчал. Это молчание не понравилось Узумаки. Он вздохнул, закатил глаза и схватил Учиху за руку, крепко сжимая.       — В пятницу, — с нажимом повторил он. — Если вдруг узнаешь, что кому-то нужны переводчики здесь, я бы с радостью переехал.       — Тебе не нужно работать. У меня достаточно денег для нас двоих, — Саске не смотрел на него, намеренно отводил взгляд.       Наруто начинал закипать. Учиха прекрасно знал, как он ценит свою независимость. Знал и все равно пытался его контролировать.       — Я не содержанка, Саске.       — Да какая разница, кто за что платит! — неожиданно рявкнул Учиха. — Ты должен быть здесь. А не шляться непонятно где из-за своей гребаной гордости.       Наруто пытался, честно пытался поговорить спокойно, не поддаваться на провокацию и не устраивать скандал, но Саске всегда умел задеть за живое. Знал, что сказать, чтобы тараном снести все рациональные мысли, оставляя только ослепляющую злость.       — Я не твоя собственность, и есть вещи, которыми я не готов пожертвовать ради тебя, — он знал, что эти слова причинят Саске боль. Он не гордился собой в этот момент, но Учиха знал его, знал как никто другой. Он должен понимать, что некоторые вещи Наруто не способен ему дать. Неужели вчерашнее признание ничего не значило? Сколько ему нужно унижаться?       — Так может, сразу возьмешь билет в Японию? — тон Саске был полон желчи. Его глаза сверкали, губы были поджаты, но рука, все еще была крепко зажата в ладони Наруто. Учиха не предпринимал попыток ее освободить. Почему-то эта мелкая деталь отрезвляла. Наруто заставил себя промолчать, мысленно досчитать до десяти и только потом сказать.       — Я вернусь в пятницу и буду искать работу здесь. Идем, Этьен нас заждался, — он потащил Саске ко входу больницы, пытаясь не дать ему возможности ответить.       — Я сам схожу к Этьену, езжай и решай свои дела. Чем быстрее ты со всем разберешься, тем быстрее приедешь сюда, — его голос звучал натянуто, словно он заставлял себя говорить. Наруто сделал вид, что не замечает этого: Саске пытался и это главное.       — Ты уверен?       Учиха лишь вопросительно поднял бровь.       — Хорошо, скоро увидимся.       Наруто замялся, не зная, как попрощаться. Они вроде как поругались, но в то же время оба делали вид, что ничего не произошло. Вопрос статуса их отношений они исправно игнорировали, но Наруто надеялся, что эти самые отношения между ними были.       Он потянулся к Саске пытаясь нейтрально поцеловать его в щеку, но Учиха резко повернулся к нему лицом, и они больно стукнулись лбами. Наруто ойкнул отшатнувшись назад. Лоб неприятно саднило, и абсурд ситуации вырвал из груди невольный смешок.       Почему, когда они были вместе, то превращались в двух безмозглых придурков?       Саске посмотрел на него и закатил глаза, но на его губах тоже мелькнула улыбка.       — Придурок, — беззлобно сказал он.       — Псих, — парировал Наруто, в этот раз потянувшись к губам Учихи. Вместо ответа Саске подался ему навстречу. Поцелуй вышел короткий и невинный — легкое касание губ. Он, словно пластырь, заклеил неприятный осадок от ссоры, оставив легкое и нежное послевкусие.       — Пока, — шепнул ему в губы Наруто.       Саске в ответ покачал головой, пытаясь сдержать лезущую на лицо улыбку.       Расставание не было тяжелым, как предполагал Наруто, в нем было предвкушение и обещание чего-то большего. ***       В поезде было скучно и Наруто достал телефон, рассудив, что самое время разгрести кучу сообщений и звонков. Он уведомил начальника, что будет завтра на месте, прочитал и оставил без ответа сто одно беспокойное сообщение Кибы и с удивлением обнаружил, восемь пропущеных от неизвестного номера.       Номер был японский, что настораживало, и Наруто решил не перезванивать, но в вотсапе от этого номера было сообщение:       Наруто, это Сакура, мне нужно срочно с тобой связаться, это касается Саске, перезвони мне как сможешь.       Он долго смотрел на экран, не понимая, как реагировать на сообщение. С Сакурой они в последний раз общались на выпускном. Он знал от Ино, что та вышла замуж за Неджи и что учится где-то в Токио, но особого интереса к ее жизни не испытывал. Он искренне недоумевал, откуда она вообще взяла его номер.       Перезванивать у него желания не было, да и он дал обещание Саске. С другой стороны, что если это серьезно? Что если ей известно о планах Итачи? Его раздирали муки выбора на протяжении всего пути, и, выйдя из поезда, он так и не принял решение.       Стоило посоветоваться с Саске, в конце концов, это касалось его. Они настрадались достаточно из-за недомолвок и лжи.       Он написал Саске сообщение, но тот не ответил: видимо, все еще был занят Этьеном.       Квартира встретила его темными окнами и спертым воздухом. Мысли невольно перенеслись в квартиру Саске, где все пропахло одеколоном Учихи и табачным дымом. И когда ему начал нравиться запах сигарет?       Наруто только устроился с чашкой горячего чая за ноутбуком, собираясь искать вакансии, как в дверь позвонили. Он вздрогнул от неожиданности, в гости к нему никто прийти не мог. Его адрес знали только на работе, но друзьями там обзавестись он еще не успел. С соседями тоже знаком не был. Настороженно подойдя к двери, Наруто заглянул в глазок.       За дверью стояло двое мужчин в форме. Решив, что это какая-то ошибка, Наруто широко улыбнулся и уверенно открыл дверь.       — Наруто Узумаки? — картавя его имя на французский манер, произнес один из полицейских. Его форма была темно-синей, да и нашивки немного отличались от полицейских.       А еще им было известно имя Наруто, так что их визит ошибкой не был. Может, это как-то связано с аварией, в которой пострадал Этьен?       Не доверяя своему голосу, Узумаки молча кивнул.       — Агент Ламбер, пограничная полиция Франции. У нас к вам несколько вопросов, разрешите зайти? — он ткнул Наруто в лицо удостоверение и так же быстро спрятал его, не дав ничего толком рассмотреть.       — Агент Бонье, — кивнув, представился второй в черной форме. Он, судя по всему, был из патрульной полиции. Наруто общался с офицером в такой же форме, когда давал показания об аварии.        Наруто ничего не оставалось ничего, кроме как пригласить их в квартиру.       — С какой целью вы прибыли во Францию? — едва коснувшись стула, произнес первый офицер.       — Я приехал сюда по рабочей визе, — ответил сбитый с толку Наруто. Он ожидал вопросов об аварии, а не этого. У него не было проблем с законом, Узумаки был в этом уверен.       — Вы были уволены два дня назад. Нам поступила жалоба о нарушении контракта иностранцем, вчера было принято решение о прекращении действия вашей визы. Однако еще большим открытием для нас стало то, что вы уже были однажды депортированы из Франции, после незаконного пересечения границы по чужим документам.       — Мне было восемь! Я понятия не имел что такое закон! — перебил пограничника Наруто. Внутри все похолодело, он вдруг понял, что вляпался, и вляпался серьезно. Было не трудно догадаться, к чему приведет этот разговор.       — Вопрос не в том, сколько тебе было лет, а в том каким образом ты получил визу в страну, въезд в которую тебе запрещен, — грубо ответил ему агент Ламбер.       — Я подал заявление через посольство, как и все… — стараясь говорить убедительно, ответил Наруто.       На самом деле визу ему помогали получить Киба с Шикамару, они, благодаря связям семьи, смогли сделать визу быстрее и на более длительный срок. Наруто не задумывался о том, насколько легальны были их действия, его мысли были заняты скорой встречей с Саске.       — Ложь в твоем положении лишь все усугубляет, — вмешался в разговор второй офицер. — Собирай вещи. Тебя депортируют первым рейсом. До вылета посидишь у нас в участке, может, это тебя образумит, — он говорил спокойно, без злости или презрения, но Наруто вдруг почувствовал, как к глазам впервые за очень долгое время подступили слезы.       Собственное бессилие и безвыходность ситуации душили, застряв плотным комом в горле. Он отчетливо понимал, как на это отреагирует Саске, что он подумает и к чему это все приведет. Они едва успели снова найти друг друга, впустить в свою жизнь, черт возьми привязаться. Наруто, твою мать, ему обещал!       — Я не могу уехать. Здесь живет дорогой мне человек. Это все какое-то недоразумение, меня не могу уволить за два прогула, у меня была уважительная причина, вы должны понять… — он говорил быстро, сбивчиво, сам до конца не осознавая слова. Что угодно, лишь бы это люди ушли, оставив его в покое.       — У тебя пол часа на сборы, телефон и документы мы конфискуем. Можешь сделать один звонок своему дорогому человеку сейчас, — отрезал агент Ламбер, он протянул руку, ожидая документы, и Наруто вдруг почувствовал острое безрассудное желание бежать. Мозг рисовал траекторию, прокладывал маршрут обратно к Саске, обходя все препятствия и рамки закона. Но прежде, чем тело отреагировало, прежде чем намерение полностью сформировалось в мозгу, на его плечо легла тяжелая рука офицера:       — Не усложняй все, парень. Если твой дорогой человек не сможет понять ситуацию, значит он не достоин быть дорогим, — карие глаза агента Бонье смотрели на него с жалостью.       Только от этого было не легче. Во рту ощущался стойкий привкус желчи, а грудь распирало от беспомощности и злости.       — Ты будешь звонить? — с нажимом спросил агент Ламбер, в его глазах читалось презрение. Он считал Наруто преступником, крысой, пробравшейся на корабль.       Руки тряслись, когда он доставал телефон. Буквы прыгали перед глазами и на то, чтобы найти нужный контакт ушла пара минут. Офицеры молчали, внимательно наблюдая за каждым движением.       Гудки казались необычайно длинными, и после каждого Наруто задерживал дыхание, ожидая услышать знакомый голос. Но вместо этого в трубке раздались три коротких гудка и звонок завершился.       В этих трех гудках было что-то настолько финальное, что-то такое болезненно откровенное, что хотелось выть и рвать на себе волосы. Потому что, черт возьми, это несправедливо! Неужели им с Саске нельзя просто наконец жить? Неужели после всего, они не заслужили хотя бы пару гребаных счастливых недель?       Набирать текст трясущимися руками было сложно, столько ошибок в одном слове он не делал никогда в жизни. Наруто ненавидел то, что ему приходилось говорить все Саске в сообщении, но альтернатива не сказать ничего была в миллиард раз хуже.       Он нажал кнопку отправить сразу после точки, не стал перечитывать. Просто не мог. Знал, что сообщение было бессвязным, но боялся, что малодушие возьмет верх, и прочитав его снова, он не отправит вовсе ничего.       Телефон выскользнул из рук, приземлившись на стол с громким хлопком. Ни один из офицеров и глазом не моргнул. Агент Ламбер тут же схватил его и спрятал в специальный мешок, после чего недовольно сказал:       — Собирай вещи парень, у нас есть дела кроме тебя.       Наруто двигался словно в тумане, офицер Бонье преследовал его словно тень, не позволяя уединиться даже в туалете. Ламбер лишь громко вздыхал и клацал ручкой, чем невероятно раздражал.       Вещей у Наруто было немного, он еще не успел толком обжиться. Во Францию он уезжал налегке, рассудив, что все нужное купит на месте. Когда вещи были собраны, он вдруг понял, что не расторгнул договор с хозяйкой квартиры, но оказалось, что и тут французские власти позаботились. Женщина пятидесяти лет с отвратительным немецким акцентом появилась именно в ту минуту, когда Наруто застегнул молнию на рюкзаке. У него было стойкое ощущение, что она давно стояла под дверью, подслушивая.       — Залог я не отдам, это компенсация за моральный ущерб, — скривившись так, словно ей под нос подложили дерьма, объявила она.       Наруто не спорил. Ему было плевать. Какая разница сколько денег он потеряет, если вся его жизнь летит к чертям?       Ему зачем-то надели наручники, видимо, боялись, что он попытается бежать. Наруто не пытался, его полностью поглотило отчаяние. Впервые в жизни он вдруг понял, что на самом деле от него ничего не зависит. Ядовитые мысли о беспомощности и никчёмности отравляли организм, вырабатывая кортизол и формируя стойкую ненависть к себе.       Наруто приехал в эту квартиру во Франции полный надежды на светлое будущее, а уезжал в наручниках, чувствуя себя последним отбросом общества.       Даже его фирменный оптимизм здесь был бессилен. Сложно быть оптимистом, когда все мечты и надежды смешали с дерьмом. ***       Терпение Саске подходило к концу: Этьен был упрямым недоумком и отказывался от денег, которые Учиха принес ему на лечение, и вообще нес какую-то чушь о судьбе и смирении.       Саске винил Лауру. Эта чертова шлюха так ни разу и не появилась в больнице с тех пор, как Этьен пришел в себя. У нее была тысяча и одна отговорка, но Учиха догадывался, в чем крылась настоящая причина.       Как сказать другу, который из-за тебя стал инвалидом, что его невеста не хочет связывать свою жизнь с калекой? Саске хотелось придушить ее за малодушие, за то, что она так легко отказалась, за то что не верила в Этьена и бросила того, кто ее боготворил.       — Доктор сказал, через полтора месяца ты сможешь приступить к реабилитации. За это время я найду специалиста и научусь всему необходимому. Это будет долгий процесс, возможно, даже пройдет пару лет, но я не оставлю тебя в покое, пока ты не будешь снова ходить.       — Саске… — Этьен вздохнул и устало провел рукой по волосам. — Мне не нужна круглосуточная сиделка. Мои родители обо мне позаботятся, и Лаура, когда она разберется со своими неотложными делами, — последние слова он сказал с горечью и неприкрытой обидой.       — Я не собираюсь подтирать тебе задницу. Я буду помогать с реабилитацией, там нужна сила, нужен человек, который сможет тебя поднять и удержать, — отрезал Саске, игнорируя кислую мину Этьена. Еще у входа в больницу он твердо решил, что не будет жалеть друга. Если бы Саске оказался на его месте, жалость была бы последним, в чем он нуждался.       — Где Наруто? Он явно представляет лучшую половину в ваших отношениях.       Учиха закатил глаза. Если Этьен хотел его уколоть, нужно было придумать что-то более креативное. Саске никогда не обманывался на счет того, что из них двоих Наруто был куда адекватнее.       — Поехал собирать шмотки, — ответил он другу. Саске не хотел обременять Этьена своими проблемами и сомнениями, ему они точно были не нужны. Учиха впервые в жизни пожалел, что кроме Этьена у него нет близких людей. Не считая Наруто, конечно. Но Узумаки был последним человеком на Земле, с кем Саске хотел говорить о своих сомнениях.       Этьен улыбнулся, немного грустно, но искренне:       — Я рад, Саске, давно пора.       — Лаура — сука, которая тебя не заслуживает, — слова вырвались случайно. Они на повторе вертелись на подкорке сознания и когда повисла неловкая пауза, выскользнули на поверхность, словно кусок говна в океане.       Лицо Этьена резко изменилась. Он нахмурился и прищурил глаза, но через секунду гримаса исчезла, оставив после себя лицо глубоко несчастного человека.       — Она не появится здесь, да? Не хочет быть с калекой. Я могу ее понять…       Саске едва сдержался, чтобы не схватить друга и хорошенько не встряхнуть.       — Этьен, ты не калека, — последнее слово Учиха выплюнул с ненавистью. — Она одумается или всю жизнь будет жалеть.       «Я об этом позабочусь», — мысленно добавил он про себя. Саске никогда не был силен в заботе о других, но зато знал пару вещей о мести.       — Тебе она никогда не нравилась, — это был не вопрос. Учиха вздохнул, ему казалось, он хорошо это скрывал.       — Мне всегда казалось, что она не так сильно вовлечена в ваши отношения, как ты.       Как корректно сказать другу, что его невеста была с ним ради подарков, завистливых взглядов подружек и романтических уикендов, на которые ее постоянно возил Этьен? В этом Саске тоже не был силен. Он привык называть вещи своими именами, и у Лауры, по его мнению, было одно имя: корыстная сука.       — Она всегда твердила, что мужчина должен любить женщину больше, — с совершенно невесёлым смешком ответил Этьен. — Я хочу пиццу, еда здесь откровенное дерьмо, и раз уж я прописался здесь на ближайшее будущее, ты как мой лучший друг должен снабжать меня всякой гадостью.       Он перевел тему так быстро, что Саске не сразу понял, чего он хочет.       — Сюда же нельзя приносить еду.       — Нельзя, — согласился с ним француз. — А ты принеси.       Учиха смотрел на него и не понимал, откуда в этом человеке такая сила духа и оптимизм. Как он вообще может думать о пицце, когда его мозг не может управлять конечностями?       — Тебе сырную или пепперони?       — Гавайскую.       Саске скривился, он терпеть не мог смесь сладких фруктов и соленого мяса.       — Что-нибудь еще? — насмешливо приподняв бровь, спросил он у Этьена.       — Литр пепси и четыре шоколадки.       В этот момент Саске вдруг ощутил стойкое чувство дежавю. Ему вдруг вспомнился Наруто, лежащий в больнице и насмешливо поедающий апельсины с Кибой. Саске искренне поражался их оптимизму и жизнерадостности. Неудивительно, что эти два парня его всегда одновременно и восхищали, и бесили.       Тряхнув головой, Саске поднялся, бросил еще один озадаченный взгляд на Этьена и направился к двери, обдумывая, как именно незаметно пронести коробку с пиццей в больницу.       По дороге он решил набрать Наруто и узнать, добрался ли он. Он отключил звук на телефоне под присмотром строгой медсестры на входе в отделение. У него был пропущенный от Наруто, и Саске едва заметно улыбнулся. Очевидно, Узумаки и пары часов не мог провести без него. Эта мысль теплой истомой растекалось по телу, заставляя сердце пропустить удар. Саске попытался перезвонить, но телефон был отключен и сразу переходил на автоответчик. Учиха нахмурился и принялся листать остальные уведомления.       От Наруто было два сообщение. Первое докладывало, что он добрался домой и ждет звонка, когда Саске освободится, а второе…       Меня депортируют в Японию, уволили с работы из-за прогулов, и, оказалось, у меня что-то не то с документами. Как только буду в Японии, я тебе позвоню, и мы что-то придумаем. Саске, каждое слово, сказанное мной, было правдой. Верь мне.       Саске смотрел в телефон невидящим взглядом, позволяя буквам слиться в непонятную кашу. Глаза не видели, а мозг крутил на повторе. Такое сообщение он не сможет забыть никогда. В ушах странно звенело, куда-то исчез шум улицы и проезжавших мимо машин. Он как вкопанный остановился посреди тротуара, пытаясь совладать с собственным телом и засасывающим чувством опустошенности.       Злости не было, как не было ненависти и обиды, но, что самое поразительное, он не был удивлен. Он всегда знал, где-то на задворках сознания жила уверенность, что так все и будет. Что Наруто снова исчезнет из его жизни. Он всегда считал себя реалистом, а в реальности не бывает «жили они долго и счастливо и померли в один день».       Только от этого было не легче. От осознания своей правоты хотелось вскрыть себе черепную коробку и выковырять вилкой мозг, чтобы больше не думать. Вообще.       Он уронил телефон не нарочно. Саске вообще плохо помнил тот момент. Он нагнулся за ним на автомате, как делал это десятки раз, и в этот момент он услышал странный свист и дребезг стеклянной витрины за ним.       Женщина через дорогу пронзительно закричала, в коляске напротив заплакал ребенок, и какой-то мужчина, громко ругаясь, кричал в телефон что-то о стрельбе. Саске выпрямился и оглянулся. В стекле, на уровне его глаз, была идеально круглая дыра.       Дыра от пули.