Иди Своей Дорогой(Go Your Own Way)

Находиться рядом со Стивом просто… легко. Он не пытается доминировать над Баки, не пытается казаться лучше него, а еще он ничего не ожидает от Баки. Он не просит Баки надеть хороший костюм и побриться, чтобы выглядеть презентабельно. Он свободно и часто смеётся. Вопросы без осуждения. Со Стивом время летит незаметно. Они посещают место под названием Вайтанги, которое, как объясняет Стив, в чём-то похоже на место рождения страны. Что-то про договор, как Декларация независимости, которая точно также важна для Соединённых Штатов. Баки не понимает большую часть сказанного, но это компенсируют прекрасный вид на океан, интересные резные фигурки маори и огромное традиционное каноэ. — Вака, — поправляет Стив уже, наверное, пятый раз, произнося медленнее, чтобы Баки мог успеть за ним. — Ваа-кар, — повторяет Баки, быстро переходя на смех, когда выражение лица Стива говорит, что он снова ошибся. — Достаточно близко… — Стив демонстративно качает головой и удручённо проводит рукой по лицу. Однако он всё ещё улыбается, поэтому Баки понимает, что на самом деле всё в порядке. Они едут на юго-запад от Пайхии к западному побережью, к зарослям древнего леса с, вероятно, вторым по величине деревом, которое Баки видел в своей жизни. Ствол настолько велик, что потребуется десяток человек, держащихся за руки, чтобы охватить его. Редкие, хаотичные ветви возвышаются над остальной кроной, словно Энт, устроившийся там для долгого сна, наблюдает за миром сверху. Гигантские секвойи в Калифорнии может быть больше и выше этого дерева, но посреди разросшегося леса, полного папоротников и пения птиц, которых Баки не узнает, данное зрелище выглядит впечатляюще. Стив просит его придерживаться выступающей деревянной дорожки, заставляя чистить и дезинфицировать обувь, прежде чем они зайдут на территорию парка или покинут её. Для этого здесь даже есть удобно расположенная станция очистки. — Это какой-то новозеландский прикол? — спрашивает Баки и хмурится, пытаясь рассмотреть подошву своей обуви. — Потому что в Штатах, когда мы отправляемся в поход, обычно нам все равно, если наша обувь испачкается. В этом-то и вся соль походов. — Обычно я бы согласился с тобой, — Стив смеётся, упираясь ногой в щетинистый валик, встроенный в пол, — но в данном случае это просто попытка остановить новую болезнь, убивающую деревья каури. Эти деревья местные, поэтому, как и большинство вещей здесь, они находятся под угрозой исчезновения. Наш Департамент охраны природы делает всё возможное, чтобы защитить их, а чистка обуви помогает в этом. — Оу… Баки полагает, что если смотреть на эти действия под таким углом, то всё приобретает смысл. Ведь это реально решает проблему. На его взгляд, новозеландцы определенно являются своего рода родственными душами Энтов. Их можно назвать пастыри лесов, всех их. Эту ночь они проводят в Фангареи, в ещё одном небольшом местечке на побережье, которое Стив называет городом. Баки бы не поверил этому, но чуется ему, что «городом» в этой стране называется любая местность, которая чуть больше собрания разбросанных по округе зданий. Как бы то ни было, в городе есть хороший деловой район рядом с гаванью, где стоят, по крайней мере, два десятка яхт, в том числе дорогие на вид, пришвартованные у причалов всего в нескольких шагах от магазинов. Он и Стив идут рядом с ними, и только их дружеская беседа удерживает Баки от зевоты. Его акклиматизация к часовому поясу начинает улучшаться, но этого всё ещё недостаточно, чтобы помешать ему заснуть в постели ещё до темноты. Смена часовых поясов — настоящая убийца настроения. Кроме того, Стив также идеальный джентльмен, дружелюбный, но ни разу не властный — до такой степени, что Баки задается вопросом, может ли быть так, что он неправильно истолковывает сигналы, и Стив действительно натурал. Но затем он восхитительным образом покрывается румянцем на пляже следующим утром, когда Баки снимает рубашку, демонстрируя плоды тяжелой работы в спортзале. Выглядит так, будто Стив не хочет, чтобы его поймали, но он не может не смотреть, и это вызывает у Баки теплое и самодовольное чувство. Словно его членство в спортзале и все эти тренировки ранним утром того стоили. — Тебе… э… нужно нанести немного солнцезащитного крема, — говорит Стив, резко сглатывая и вытаскивая бутылочку с кремом из сумки. — Нет, спасибо. Я не против загара, — пожимает плечами Баки. Однако Стив невероятно настойчив. Он мимоходом показывает на небо. — В этой части планеты есть большая дыра в озоновом слое. Если ты не воспользуешься солнцезащитным кремом — сгоришь. Поверь мне. У меня есть некоторый опыт. Глядя на бледную кожу Стива, Баки может себе представить данное зрелище. Кажется, будто он загорел бы и посреди зимы. В Канаде. Прямо в верхней одежде. В его голове начинает формироваться другая идея. — Тогда, я думаю, тебе лучше заняться теми местами, до которых я сам не дотянусь, — дьявольски ухмыляясь, он указывает на свою обнаженную спину. Невозможно описать то, что происходит с лицом Стива дальше. Он облизывает губы, нетерпеливо или опасливо, невозможно точно сказать, затем снова сглатывает. На секунду Баки даже думает, что Стив может найти предлог, чтобы не делать этого. Но, в конце концов, его чувство ответственности должно быть преодолевает возможные опасения, потому что он просто кивает и говорит: — Окей, поворачивайся. Воздух только-только прогрелся, может быть, около двадцати градусов, но они оба обильно потеют уже после прогулки к берегу. Масляный солнцезащитный крем покрывает спину Баки дополнительным пленочным слоем, и, кажется, каким бы защищённым он не был, это, чёрт возьми, не спасёт его от ожогов. Но только не со Стивом, который массирующими движениями выводит восхитительно нежные, чувственные круги на коже. Баки рискует спонтанно воспламениться на месте. Но если Стив и стесняется прикоснуться к другому парню, он неплохо это скрывает, задерживаясь на плечах и пояснице Баки так, что это почти заставляет того застонать вслух. Он прикусывает губу, сдерживаясь. Тем не менее, один или два раза Баки не может удержаться от того, чтобы подставить лопатки под прикосновения, из-за чего Стив снова проходится по этим местам и… Господиблядьбожемой— Баки так сильно хочет его. Он уверен, секс будет замечательным. Но всё прекращается слишком быстро, и Баки должен сам втереть оставшийся крем. А раз Стив не снимает рубашку, на этом всё и заканчивается. Почти безлюдное место, в котором они находятся, красиво. Это ещё один белопесчаный пляж, с нависающими над ним серебристо-зелёными деревьями с красными цветами. Безупречно чистая вода омывает берег спокойными волнами, достигая щиколоток. Это место, в котором Баки мог позволить своему разуму расслабиться и забыть о мире. Он вытягивается, лёжа на спине в тени ближайшего дерева. Стив садится рядом с ним. От него всё ещё слабо пахнет солнцезащитным кремом, хотя запах нечёткий, в основном скрытый богатым ароматом пыльцы в воздухе. Трава под спиной Баки прохладная и упругая, и он скользит ногами по склону так, что пальцы ног утопают в сухом песке. — Как называется это дерево? — спрашивает он, глядя на насекомых, жужжащих вокруг странно пушистых цветов. Это как если бы тысяча малиновых нитей с золотыми наконечниками объединились, чтобы сформировать наземную ветреницу, а затем украсили собой всё дерево. — Это похутукава. В Новой Зеландии мы называем его Рождественским деревом. По очевидным причинам, — Стив мельком смотрит наверх. — Люди не ставят их в своих домах, правда же? Стив косится в сторону Баки. Взгляд его отражает сомнения в том, что даже в Штатах есть дома, достаточно большие, чтобы вместить такие деревья. В конце концов, он, кажется, решает не затрагивать эту тему. — Нет. Они просто растут вдоль береговой линии и цветут в декабре. — Ох. — В основном на Северном острове, — добавляет он. — Когда я был ребенком, никогда их не встречал. Только когда я переехал в Окленд, я впервые увидел их. А сейчас они мне даже отчасти нравятся. Он проводит по особенно низко висящему цветку, золотистая пыльца окрашивает кончики длинных пальцев. Баки мечтательно наблюдает за ним, желая, чтобы Стив так прикоснулся к нему. — Ты жил в Окленде? — Из-за университета, — говорит Стив. — Что ты изучал? Уголки губ Стива приподнимаются в легкой улыбке. Он смахивает пыльцу со своих шорт. — Изобразительное искусство. Хм. Баки ожидал чего-то другого. Не то, чтобы он не верил Стиву, просто тот производит впечатление более практичного парня, особенно с учётом его опыта в сельском хозяйстве. Трудно представить его где-нибудь в классе, за мольбертом, где размещена картина с тарелкой фруктов на ней, или за скетчингом обнажённых тел. — Какой вид изобразительного искусства? — любопытствует Баки. — В основном, занимался живописью и изредка скетчами, — говорит Стив. — Ты до сих пор этим занимаешься? Стив задумчиво смотрит. — Иногда. Я взял скетчбук со мной в дорогу на всякий случай. Итак… фермер-художник. Кто бы мог подумать. — Что тебе больше всего нравится рисовать? — спрашивает Баки, закидывая руки за голову и любуясь изгибом бицепса Стива. Солнечный свет освещает его красивые ресницы, обрамляя их золотом. Стив задумчиво хмыкает. — Мне нравится делать зарисовки людей. Но, когда дело касается живописи, я предпочитаю пейзажи. Я потерял счёт, сколько раз рисовал горы у себя дома. Понимаешь, есть в них что-то такое. Баки не понимает, но он всё равно кивает, отбиваясь от множества фантазий с общей тематикой — «Нарисуй меня как одну из своих француженок, Стив». Это именно те фантазии, где Баки использует свои лучшие томные взгляды, чтобы отвлечь Стива, заманить его на мягкий бархатный диван и… — А чем занимаешься ты? — спрашивает Стив в ответ. — Кто такой Баки Барнс, когда он не в отпуске? Наверное, это ненормально — то, что Баки любит слышать своё имя, произносимое богатым, глубоким голосом Стива. Но воспоминания, о которых он спрашивает, всё еще остаются больным местом. Как свежая ссадина, погружённая в солёную воду. — Я, эм… занимался маркетингом. Но сейчас, на самом деле, я нахожусь в поиске, — признаётся Баки, готовясь к приговору, который обязательно последует. Но, кажется, в видении Стива это совсем не является проблемой. — Хорошее время года, чтобы взять перерыв, — весело отмечает Стив, просто кивая и снова улыбаясь. Как будто быть безработным и сбегать через полмира, спасаясь от своих проблем — нормальное явление. Что-то такое, что может сделать любой. Забавно то, что… От этого Баки становится немного лучше. Или, по крайней мере, теперь его решения по жизни не выглядят в его глазах такими ужасными, как ему раньше казалось. — Ага. Думаю, ты прав, — говорит Баки, щедро улыбаясь Стиву. Может это именно то, что нужно: проехать полмира, чтобы поваляться в теплом песке чужого берега, в тени дерева по-ху-ту-ка-ва с незаслуженно привлекательным иностранцем, чтобы, наконец, отделить Баки, Брока, Пирса и ожидания его родителей. Может быть, Баки даже не против такого взгляда на происходящее. Может быть.

***

Хорошая погода продолжается и на следующий день, тепло и солнечно, совершенно не пересекая тот порог температур, который Баки счёл бы жарким. Тем не менее, воздух влажный и густой, обещающий нечто похожее на знойное нью-йоркское лето. Дни длинные, сумерки продолжаются до позднего вечера, и куда бы они ни пошли, кажется, что до очередного возмутительно живописного пляжа всего несколько минут. Весь «Крайний Север», как его называет Стив, представляет собой сверкающую жемчужину уединённых пляжей с белым песком, скалистых бухт, холмов и местных лесов. По всему северу горит красным цветом похутукава, либо опасно цепляющийся за отвесные скалы, либо растущий на каждом заднем дворе и в местных заповедниках. Баки отправляет Бекке несколько фотографий, чтобы она была счастлива (но тактично не упоминает Стива), и следит за успехами Клинта и Нат через Инстаграм. Похоже, они прекрасно проводят время, посещая все обычные туристические места, но Баки не жалеет, что поехал отдельно от друзей. Что-то подсказывает ему, что если он введет «#НоваяЗеландия» в поисковой запрос в Инстаграм, он найдет сотню других фотографий, похожих на их фото. Может быть и есть что-то хорошее в этих мало исследуемых маршрутах… Но даже так он, кажется, никогда не сможет найти подходящего момента, чтобы хоть как-то сдвинуть их отношения со Стивом с мертвой точки. Есть что-то в их взаимодействиях, что напоминает Баки об одной из тех аркадных игр с подъемом клешней. Как, когда кажется, что вот ты на финишной прямой, собираешься вытащить очередную дешёвую игрушку, схваченную клешнёй, но эта механическая тварь всегда теряет хватку и заставляет тебя начинать всё сначала. Это, мягко говоря, сбивает с толку. Он отодвигает эти мысли на задний план, вместо этого пытаясь насладиться моментом. Вечером они выезжают на ещё один пустой участок побережья, останавливаясь по пути, чтобы купить ужин в сомнительно выглядящем магазине, в котором их еду заворачивают в старую газету. Баки смотрит на это со значительным скептицизмом. — Рыба и картошка фри, — объясняет Стив. Или точнее «раба и карташка фри», как это звучит для уха Баки. — Я думаю, тебе нужно хоть раз попробовать, пока ты здесь, — говорит Стив, расстелив на траве старое одеяло для пикника и открывая газету. Изнутри распространяется восхитительный аромат, исходящий от хрустящего золотистого картофеля фри и филе в пивном кляре. — Конечно, их традиционно едят именно так, — говорит он, снимая крышку с маленькой банки и ловко перемещая кетчуп с одной стороны газеты, чтобы она не развевалась на ветру. — Где-то на пляже с очень большим количеством томатного соуса. Не обращая внимания на странное понимание Стивом концепции «томатного соуса», которое, по мнению Баки, твёрдо относится к пицце и итальянским ресторанам, Баки есть что порекомендовать. Великолепный вид на океан, картофель фри, представляющий собой идеальное сочетание хрустящего и соленого, и рыба, которая буквально рассыпается во рту у Баки. Вскоре всё это исчезает благодаря усилиям Баки, который после жадно слизывает масло со своих пальцев и пытается представить Брока, если бы тот когда-либо участвовал в чем-то столь же некультурном. Только, наверно, под дулом пистолета. И даже тогда он всё ещё жаловался бы на то, что это связано с углеводной нагрузкой. А вот Стиву похоже наплевать на калории. — Я всё хочу спросить, — говорит он, выглядя как гребанный десерт, который Баки мог бы съесть прямо сейчас. К чёрту Стива и его тесные рубашки. — Почему именно Новая Зеландия? Баки задумывается. Он мог бы солгать, но какой смысл? Если последние два дня что-то доказали, так это то, что Стив не будет осуждать его, если он расскажет правду. — Поверишь ли ты мне, если я скажу, что напился с Клинтом и Нат во время просмотра «Властелин колец», а когда проснулись, оказалось, что мы забронировали билеты? — Баки криво улыбнулся. Стив радостно хихикает. — Правда? — Правда. — Ты должен быть большим фанатом «Властелина колец», чтобы сделать такое. Баки недоверчиво фыркает. — Ты смеёшься? В юношеские годы всё, чего я хотел — быть всадником Рохана. Я даже ходил на уроки фехтования в течение года после выхода второго фильма, потому что моим родителям надоела моя беготня по дому с пластиковым мечом, которым я ломал вещи. Выражение лица Стива выглядит невероятно забавным. В уголках его глаз появляются великолепные морщинки, заставляя сердце Баки биться быстрее. — Не смейся! — протестует Баки. Стив смеётся ещё громче. — Я не смеюсь! — пытается заявить он, пряча широкую глупую улыбку рукой. — Да ну? Как ты тогда объяснишь то, что происходит с твоим лицом сейчас, а? — спрашивает Баки, указывая на его действия. — Дай мне объясниться! — Да? Я слушаю… В конце концов, Стиву удаётся успокоить трясущиеся от смеха плечи достаточно, чтобы ответить. — Я тоже фанат. Во втором фильме я даже был статистом. Баки чувствует, как его брови взлетают от шока. — Да ты прикалываешься надо мной… — Клянусь, я не вру, — настаивает Стив очень серьезно. — Они много снимали на Южном острове, поэтому, когда они попросили статистов, мама разрешила подать мне заявку. В итоге меня приняли как одного из жителей Рохана. Думаю, я в фильме около секунды. На заднем плане. Баки недоверчиво смотрит на него. Он совершенно серьёзен. Невероятно… Каждый второй человек в этой стране действительно так или иначе причастен к этим фильмам. — Я так завидую, — хнычет он. Дальше по пляжу пара бросает собаке палку, отломанную от коряги. Она шлёпается в волны, и собака с возбуждённым лаем устремляется за ней. — Именно это и пробудило во мне желание стать художником, — Стив усмехается. — После съемок всё, о чём я говорил, это работа в компании Weta Workshop, которая занималась созданием спецэффектов к фильмам. Я хотел создавать декорации, персонажей или что-то в этом роде. Но очевидно, что к тому времени, когда я стал достаточно взрослым, чтобы поступить в университет, фильмы были полностью отсняты. — Окей. Если ты такой большой фанат, кто твой любимый герой? — спрашивает Баки. Стив задумывается на минутку. — Я думаю… Может быть, Фарамир? Я всегда чувствовал, будто он недооценён из-за того, что был тихим, верным и принципиальным, но никогда не был в центре внимания, как другие. Ему не нужно было это, чтобы поступать правильно. Мне нравится это. Сердце Баки замирает совершенно необоснованно. — Хм, — тянет он, пытаясь выглядеть задумчивым, а не так, будто он воображает, как притягивает Стива на одеяло и предлагает ему заняться сексом в эту же самую секунду. Даже если он именно об этом и мечтает. Хотя это и очевидно. — Что насчёт тебя? — спрашивает Стив, не подозревая о внутренней борьбе Баки на его счёт. — Эовин, — отвечает Баки без колебаний. — Она была храброй и сильной и никогда не сдавалась, даже когда люди её недооценивали. Я всегда хотел таким быть… — Ага, — отмечает Стив, выглядя слишком задумчиво. Затянувшаяся тишина наталкивает Баки на мысль, не ушёл ли разум Стива в том же самом направлении, что и его. Что их любимые персонажи также являются любовными интересами друг друга… Затем мимо проходит пара с собакой и машет им, выкрикивая приветствия. От этого Стив выходит из задумчивого состояния и машет в ответ. Собака тоже пробегает мимо, на буксире таща своих людей по пляжу. Баки хмурится. — Ты их знаешь? — спрашивает он, глядя в том направлении, в котором люди идут. Там пляж заканчивается небольшим скалистым мысом. — Нет, — отвечает Стив столь же растерянным тоном. — Зачем ты тогда поздоровался с ними? — Это простая вежливость? Баки качает головой. Он никогда не понимал поведение такого рода. Вежливость в его понимании всегда означала не лезть к людям, которых ты не знаешь. Без предупреждения порыв ветра поднимает лежащую между ними газету, и они оба хватаются за края, прежде чем её окончательно унесёт. При этом пальцы Стива ненадолго касаются тыльной стороны ладони Баки. Кожу покалывает от электричества, и Баки пробирает дрожь. Краснея, Стив отдергивает руку, хорошенько сжимает бумагу в очень плотный комок и откашливается. — Думаю, тебе захочется посетить некоторые места съемок фильма? — Хотелось бы, — тихо говорит Баки, всё еще сосредоточенный на ощущениях тепла, сохранившегося от прикосновения, на его коже. — Что ж, убедись, что не пропустишь гору Сандэй в Кентербери, — говорит Стив, снова по делу. — Это был Эдорас в кино. Там реально круто. — Спасибо… — без энтузиазма говорит Баки. — Я обязательно посещу её.

***

Как бы грустно не было, но их время вместе проходит слишком быстро. Прежде, чем Баки даже осознаёт это, его небольшая побочная экскурсия со Стивом подходит к концу. — У меня есть пара вопросов, — говорит Стив, не отрывая взгляда от дороги, как ответственный и осторожный водитель, о чем Баки уже отлично знает. — Те парни на бейсбольных матчах из американских фильмов. Те, которые продают арахис, пиво и хот-доги. Они на самом деле существуют? Я имею в виду… Мне всегда говорили, что это так, но это кажется странным, понимаешь? Почему люди не могут купить еду в магазине в перерыв? Баки отрывает голову от окна, бросая взгляд на Стива. Слегка недоверчивый, который стал так знаком им обоим за последние несколько дней. — Во-первых, в бейсболе нет перерывов. Только подачи, — поясняет он. — Во-вторых, зачем кому-то вставать со своего места и драться с тысячей других людей только за одно пиво? Намного проще купить у парня, который ходит неподалеку и продает его. — Ага, — бормочет Стив. — Подачи. Как в крикете… Почему-то Баки думает, что он упускает суть. Тем не менее, тот факт, что Стив вообще заинтересован, отчасти подкупает. Узкая дорога, по которой они ехали в последние три дня, по мере приближения к Окленду расширяется в трёхполосное шоссе, извилисто спускаясь с холмов и приближаясь к побережью. Несколько тёмно-зелёных островков располагаются у берега, а самый большой из них раскинулся странно плоско, как здоровый кусок тающего мороженого на тротуаре. Перед ними разворачивается город с несколькими привлекательными зелёными холмами, возвышающимися над его обширным пригородом. Вдали небольшая группа небоскрёбов стоит у кромки воды, представляя собой слабую попытку копировать Манхэттен. А среди них странная серая… Хрень… Баки подумал, что видел её, когда впервые проезжал здесь несколько дней назад. — А это что за штука? — спрашивает он, указывая на здание. На мгновение Стив выглядит сбитым с толку. Затем он понимает, что имеет в виду Баки и закатывает глаза. — Ох, это Небесная Башня. По сути, это новая смотровая площадка. С ничего не подозревающих туристов они берут слишком много, чтобы туда подниматься. Что-то вроде здания Эмпайр-Стейт. Или Башня Свободы. Баки старается не кривиться при этой мысли. — А. Клинт и Нат сказали, что встретят меня там. — Точно… — кивает Стив. Похоже, он собирается сказать что-то ещё, возможно, о туристах и селфи. Но после ещё одного короткого взгляда на Баки, он сжимает губы, явно передумав что-либо добавлять к уже сказанному, и возвращается свое внимание к шоссе впереди. Это в значительной степени отражает то, что чувствует Баки. Как будто весь этот «тики-тур», как продолжает называть это Стив, подходит к преждевременному завершению, прежде чем они успевают погрузиться в эти отношения глубже и превратить их во что-то большее. Но для парня, который изо всех сил старался очаровать Баки, чтобы тот сел к нему в автомобиль, Стив либо двигается очень медленно, либо Баки вынужден признать тот факт, что он полностью неправильно истолковал ситуацию, а Стиву просто не нравятся мужчины. Он поворачивается и снова видит завораживающие голубые глаза Стива. Но как только Стив понимает, что Баки смотрит в его сторону, он отворачивается, краснея. Постучав пальцами по рулю, он заметно сглатывает. На кассетном проигрывателе тихо играет гитарный трек старой школы. Баки хмурится. Вся эта ситуация просто… Сбивает с толку. Обычно он может сказать, когда парень заинтересован в нём, и Баки думает, что в случае Стива все так и есть. И он все ещё заинтересован, раз так себя ведёт. Но трёх дней должно было быть более чем достаточно, если бы он действительно хотел, чтобы между ними что-то произошло. Делая вид, что его внимание сосредоточено на пейзаж, Баки проводит рукой по своим взлохмаченным волосам, проверяя, смотрит ли Стив. Он смотрит. Что снова возвращает их… к прошлым мыслям о медлительности Стива, либо о том, что Баки всё не так понял. Как будто они застряли в странной сумеречной зоне взаимного влечения, где-то между полностью платоническими друзьями и действительно горячим разовым сексом, и Баки не знает, что ему дальше делать со всем этим. Да так, чтобы при этом не казаться слишком напористым и грубым. Может быть, здесь геи действуют как-то по-другому? И Стив не понимает сигналов? Если это и правда так, то будь у Баки чуть больше времени, он был уверен, что смог бы решить эту проблему. Но Клинт и Нат нуждаются в нём, чтобы наделать побольше постов (или чего угодно другого) в Инстаграм, а Стиву нужно продолжать свою поездку. Со стороны Баки несправедливо задерживать его ещё дольше. Они останавливаются в центре города, через дорогу от Небесной Башни, в месте, которое, судя по всем жёлтым линиям, вероятно, является крайне незаконным местом для парковки. Стив вытаскивает чемодан Баки из машины и держит его, не в силах подобрать слова. Баки понимает. Он прочищает горло. — Итак, эм… Спасибо, за последние несколько дней. Мне очень понравилось знакомиться с… страной. — Ага, — быстро соглашается Стив. — Мне очень понравилось показывать тебе окрестности. Надеюсь, ты хорошо провёл время… — Так и было. Они неуклюже стоят, в основном глядя то на тротуар, то на здания, да и вообще куда угодно, лишь бы не друг на друга. — Итак… — внезапно начинает Стив, в его чертах появляется вновь обретённая решимость. — Я знаю, что ты путешествуешь со своими друзьями, но я просто хочу сказать, что если тебе когда-нибудь понадобиться поездка дальше на юг, ты всегда можешь запрыгнуть ко мне… Это предложение застаёт Баки врасплох. — Я… Приятно, что ты предложил, — заикается он. — Но мне, наверное, стоит вернуться к Наташе и Клинту. — Конечно… — Всё равно, спасибо. — Без проблем. Стив отдает ему чемодан, и Баки берёт его, подставляя одну ногу под колёса, чтобы тот не скатился с горы. Они снова соприкасаются друг друга кончиками пальцев, и Баки сглатывает. Его сердце бьётся со скоростью миллион миль в час. Он хочет того, что предлагает Стив… Он действительно хочет. Но, похоже, уже слишком поздно уклоняться от уже имеющихся у него планов. Да и для чего, если Стив не заинтересован? Стив возвращается к водительской стороне и останавливается. Затем, расправив плечи, он быстро возвращается к Баки и обнимает его. Это невъебенно изумительно. Мозг Баки резко прекращает функционировать. Слишком поздно, он крепко обнимает Стива одной рукой за талию, похлопывая его по спине, неуверенный, выглядит ли это действие достаточно платонически или все-таки кажется чем-то большим. Потому что, чёрт возьми, у него определённо очень не платонические мысли сейчас. К счастью, Стив отстраняется, прежде чем Баки успевает понять до конца. — Не забудь про гору Сандэй, — инструктирует он с неловкой улыбкой, всё ещё опираясь руками на плечи Баки. — Да, конечно, — бормочет Баки, ошеломлённый почти полной тишиной. — Гора Сандэй. Я обязательно схожу. Словно убедившись, что он не пропустит лучшие декорации из фильмов, которые может предложить страна, Стив отпускает его. С почти незаметным вздохом он возвращается к водительскому месту юта. Со своей стороны Баки чувствует тепло, удовлетворение и ужасное смущение. Он почти уверен, что всё ещё держит свой чемодан, но он также мог покатиться под гору десять секунд назад, и Баки заметил бы это только сейчас. Бросив последний долгий взгляд, Стив слегка помахал ему. — Тогда, ка ките. Дверь юта закрывается, и Баки сглатывает, когда Стив выезжает на дорогу. Жесткая пластиковая ручка чемодана липнет к пальцам. Это ошибка. Он ещё не готов к завершению этой поездки… В конце улицы загорается красный свет, и машина останавливается, застряв в очереди других автомобилей. Стив уехал ещё не так далеко, чтобы Баки не смог его догнать, если бы у него было такое желание… О Боже… И он собирается стать одним из тех людей? Тех самые, которые вызывают большой общественный резонанс, как во всех этих фильмах? Если в мире есть одна универсальная истина, то это определенно было бы то, что независимо от того, в каком городе ты находишься, люди всегда буду на тебя пялиться, если ты на полной скорости бежишь по улице, волоча за собой огромный чемодан, только чтобы постучаться в окно машины, остановившейся на светофоре. Глаза Стива расширяются, но он всё равно наклоняется, чтобы опустить пассажирское окно. — Баки… Ты что-то забыл? Баки тяжело дышит, просовывая голову в окно. У него будет только один шанс. Лучше бы не облажаться. — Я всё еще сомневаюсь в твоей чудаковатой стране, но я хотел бы поехать с тобой, чтобы увидеть больше, — выпаливает он на одном дыхании. Окей. Можно было бы сказать и получше. Светофор переключается на зелёный, и впереди идущие машины начинают движение. Стив быстро смотрит на них, затем снова на Баки. Он улыбается, потянувшись открыть дверь. — Я думаю, тогда тебе лучше сесть. Нелегко уместить его чемодан и себя на передние сиденье, но Баки каким-то образом справляется. Даже если ему под тяжестью этого черного монстра омерзительно жарко и липко. Огромная скульптура Санты, высотой в несколько этажей, возвышается сбоку здания через перекресток от них, напоминая Баки, что до Рождества остался всего месяц. Факт, который достаточно легко упустить из виду при такой тёплой погоде. Здесь всё наоборот — будто не правильный сезон. Когда Стив поворачивает за угол на главную улицу, перед ними появляется хорошо знакомый бело-зелёный логотип. — Боже мой, — стонет Баки, глядя на него, когда они проезжают мимо. — Это первый Старбакс, который я видел с тех пор, как приехал сюда. Мы можем остановиться и зайти? Губы Стива дёргаются. Он смотрит на Баки взглядом человека, который знает, что его только что отвлёк на полчаса тот, кто даже не должен находиться в его машине. Баки знает, что, вероятно, испытывает свою судьбу сейчас. Брок определённо сказал бы что-то по этому поводу. Скорее всего, больше, чем просто что-то. Однако Стив усмехается. Он включает правый поворотник на следующем светофоре, выглядя так, будто он только что услышал культовую шутку. — Ты, — объявляет он, глядя на Баки с нежным выражением лица, от которого у Баки кружится голова. — Абсолютная катастрофа, ты это знаешь? Одна только парковка будет стоить дороже, чем напитки. Ну… пиздец. — Нам не обязательно… — предлагает Баки, чувствуя себя ужасно неловко. Стив слегка дотрагивается до его руки, обжигая, будто кто-то зажёг огонь в костях Баки. — Да ладно, не беспокойся об этом. Мы дадим тебе дозу глобализации. Диабет в чашке. Это полностью портит момент. Баки равнодушно смотрит на него. — Я сказал, что хочу путешествовать по стране с тобой? Потому что я почти уверен, что это была ошибка. Подняв брови, Стив выглядит самодовольным. — Ага. Конечно, выглядело именно так, когда ты бежал по улице и просил вернуться. — Разве? Не припомню такого…

***

В конце концов Стив оказывается прав. Проходит едва ли полчаса, как они выезжают с парковки, которая стоила многим больше, чем сами напитки. И не то, чтобы Баки так уж сильно хотел тыквенный пряный латте (потому что после распития сего напитка он чувствует себя так, будто пробежал под палящим солнцем и теперь потеет как ненормальный), просто разочаровывает, что сезонный тыквенный ассортимент не так популярен в Новой Зеландии, даже в Старбаксе. Настолько не популярен, что уже прекратил даже поступать в продажу. — Это же… Лучшая часть Дня Благодарения! — жалуется Баки Стиву. — Как они могут так поступать?! — Никогда не понимал всей суматохи по поводу этого праздника, — отвечает Стив на все возмущения Баки, безучастно наблюдая за его страданиями. — В этот день просто ужасная давка в магазинах, разве нет? И чтоб вы понимали, Баки — не идиот. Он всегда знал, что день Благодарения по большей части американский праздник и в других странах празднуется редко, но просто знать и слышать об этом от иностранца — совсем две разные вещи. Свести праздник к обычной давке, как во время чёрной пятницы, опустив при этом самые важные его составляющие. И это с учётом того, что на витринах нет ни одной, даже самой маленькой рекламы о том, что недавно прошел такой важный ежегодный праздник… В этот момент Баки чувствует себя Дороти, которая попала из привычного Канзаса в загадочную страну Оз. Но опять-таки, если бы Баки хотел в Канзас, он бы купил билеты туда. Но вместо этого он на другой стороне земного шара, готовится праздновать Рождество в разгаре лета. — Ну вообще-то… Там намного больше смысла, чем ты думаешь, — беспомощно говорит Баки. — Ну, ты можешь рассказать мне побольше об этом после того, как мы окажемся в машине, — дипломатически предлагает Стив. В конце концов они покупают напитки со льдом, которые больше подходят под жаркую погоду, а затем, опустив окна юта, они выезжают из центра города в оживлённый пригород. Местность здесь довольно скромная и незатейливая — интересный микс из небольших классических вилл и современных таунхаусов, где на территории старых домов раскинулись приличных размеров сады с субтропической растительностью. Баки уверен на все сто, что даже одно банановое дерево видел. И это кажется совершенно нормальным. Словно портал в повседневную жизнь местных жителей и в ту ее часть, о которой не каждый турист потрудится узнать. Стив вставляет новую кассету в проигрыватель и Баки стонет, слыша мелодию, возраст которой уже явно преодолел несколько десятилетий. — Музыку из этого тысячелетия ты вообще не воспринимаешь, да? — осуждающе спрашивает он. — Есть такое, — отвечает Стив, одаривая Баки веселой улыбкой. — Ладно, забыли, — Баки кривится в ответ, но отпускает ситуацию и задает следующий вопрос. — Куда мы теперь едем? — Есть одно местечко, которое я хотел бы посетить. — Мы не остаемся здесь? — Это Окленд, — Стив пожимает плечами, явно не жалея о том, что они едут дальше. — Настоящая Новая Зеландия — это Бомбейские холмы на юге. Но. Если ты хотел что-то посетить здесь, то мы можем остаться? Баки задумывается на секунду. Это тот самый вопрос, на который он просто обязан знать ответ. Ах, если бы он погуглил хоть немного прежде, чем садиться в самолет… — Насколько я знаю, нет, — пытаясь скрыть плохое планирование поездки за маской безразличия, в конце концов признает свое поражение Баки. — Замечательно, — улыбается Стив в ответ. — Так куда мы едем? — отпивая напиток, спрашивает Баки. — Ты знаешь, что за песня играет сейчас? — Стив задает вопрос в ответ. — Это U2? — неуверенно отвечает Баки, примечая что-то знакомое. Но он никогда не был знатоком в области музыки. — Ну хотя бы группу ты знаешь, — Стив выглядит одновременно довольным и разочарованным. — Песня называется «One Tree Hill». Она всегда была очень популярна в Новой Зеландии. — Ну… замечательно? — Баки едва удерживается от того, чтобы не закатить глаза. — Что бы это должно значить? — One tree hill, — еще раз повторяет Стив, кивая на радио, а затем указывает на большой зеленый холм, который быстро начинает вырастать над окрестностями по мере приближения, с каменный обелиском на вершине. — Холм одного дерева. Ставлю на то, что ты не знал, что песню так назвали в честь этого холма. Стив выглядит таким гордым, что Баки не может сдержать улыбки. Это первый раз, когда Баки наблюдает любопытный феномен, свойственный новозеландцам и связанный с тем, что мир признает их существование. По сути любое глобальное упоминание Новой Зеландии каждый раз в новинку — для местных это эквивалентно тому моменту, когда хэдлайнер на каком-то крутом рок-концерте выкрикивает ваше имя. И это приносит то же чувство удовлетворения местному населению. — Стив, пару секунд назад я не знал даже, как эта песня называется, — говорит Баки. — Не все люди в этом мире такие же старики в сердце, как ты. Звук, издаваемый Стивом, даёт понять, что мысли его в основном сейчас о том, что некоторым людям помочь невозможно. В частности, Баки. Баки рассматривает холм, к которому они стремительно приближаются. Он совершенно такой же, как и тот, что они проехали пару минут назад. Просто еще один холм, который украшает горизонт Окленда зелеными всполохами. Также чем ближе они подъезжают, тем яснее становится как много деревьев находятся на этом холме. — Почему «Холм одного дерева», если в реальности тут много деревьев? — хмурясь, спрашивает Баки. Стив улыбается. Он въезжает в каменные ворота, покрытые лишайником и паркуется около необычного здания, которое можно было бы принять за обсерваторию из-за куполообразной крыши. — Пошли, я всё объясню по пути наверх. Они поднимаются до вершины добрые полчаса по дорожке, которую вслух дорожкой назвать у Баки язык не поворачивается. Больше похоже на козлиную тропу, которая вьётся вверх по холму, иногда пересекая асфальтированные дорожки. Ну или скорее даже овечья тропа, так как позже выяснилось, что в реальности этот парк является вполне себе рабочей фермой, потому что они столкнулись с отарой пасущихся овец, которые кажется были совершенно не заинтересованы в них. Ну либо животные уже просто очень привыкли к людям. Баки фоткает и отправляет Клинту. История, связанная с названием холма, заключается в том, что одно дерево того или иного сорта всегда стояло на его вершине, по крайней мере, все то время, что европейцы были в Новой Зеландии. Именно так объясняет Стив, между тем ругая Баки за то, что он не закрыл за собой ворота фермы должным образом. — Но там ничего нет, — отмечает Баки, прикрывая глаза, чтобы посмотреть на вершину. — Больших и правда нет, — говорит Стив. — Последнее пришлось спилить пару десятилетий назад после того, как один активист ночью протащил бензопилу. Баки замедляется, чтобы немного перевести дыхание. Прогулка — это лучшая тренировка. Даже лучше тренажёрного зала, хотя кондиционер не помешал бы. В сочетании с жарой и маслянистостью солнцезащитного крема, на нанесении которого настаивает Стив, физические нагрузки — не самое приятное занятие. — Почему они это сделали? — спрашивает Баки. На мгновение замолчав, Стив сжимает губы, как будто думает. — Это был протест против урегулирования договора Вайтанги, — говорит он в конце концов, как будто пытается сжать очень большую и сложную проблему в терминах, которые Баки может понять. — Правительство ограничило размер выплат, которые могли быть выплачены маори за несправедливость, совершённую против них со стороны Короны. Я бы сказал, это похоже на историю большинства коренных народов мира. То, что Баки извлекает из слов Стива, лучше всего резюмировать как «сложно». — Хм… По крайней мере правительство им хоть что-то дало, — говорит он, смутно припоминая то немногое из истории США, чему его учили в школе. В основном это была информация, выставляющая их страну в лучшем свете, а всё остальное было скрыто за завесой. — Могло быть и хуже. Стив корчит гримасу, явно дающую понять, что Баки скорее всего неправ. Или, по крайней мере, сильно упрощает проблему. — Можно сказать и так. Или, как мне известно, можно также сказать, что это совершенно ничтожно по сравнению с тем неравенством, которое сохраняется по сей день, — отвечает он с той же терпеливой уверенностью, что и раньше. Баки молча кивает, не в состоянии прокомментировать. Чёрт… Он не исследовал достаточно, чтобы узнать, какие туристические достопримечательности он хотел бы посетить здесь, не говоря уже о понимании культуры другой страны или её истории. — Я всегда думал, что Новая Зеландия — великая прогрессивная утопия, — отваживается он. — По крайней мере… Именно так либеральные СМИ преподносят это последние несколько лет. Стив фыркает, чуть ли не закатывает глаза. — Мы… Мы стараемся. Может быть, у нас и правда получше, чем в некоторых других странах. Но у нас всё ещё много проблем. Думаю, эти проблемы просто разные. После этого разговор сходит на нет, пока они не достигают вершины. Там, Баки должен признать, что открывшийся им вид стоит всех усилий, приложенных ранее. Вид просто великолепный. Панорама города на 360 градусов — от заросших темно-зелёными лесами холмов на западе до небоскрёбов на севере и сверкающие воды двух гаваней на востоке и юго-западе. В этом есть стихийное очарование, как будто город медленно рос в этой окружающей среде, вместо того, чтобы задушить её, как это делает сталь и бетон Нью-Йорка. Баки прислоняется к каменной ограде, которая окружает вершину, восхищаясь рельефом. Даже камни здесь странные. Грубые, зазубренные и полные крошечных пузырьков воздуха под его руками. — Нам сюда, — зовёт Стив, подталкивая его к основанию обелиска. Он небольшой, например, относительно благородных высот Монумента в Вашингтоне, который Баки посещал, когда был подростком. С одной стороны находится небольшая группа деревьев, закрытых от ветра специальной тканью. Они вероятно служат заменой тому бедному дереву, что встретило свою безвременную кончину той ночью несколько десятилетий назад. Толпа туристов кружит по смотровой площадке, и вскоре становится очевидно, что Стив мило уговорил одного сфотографировать их. Весёлая женщина с сильным французским акцентом считает до трёх, в то время как Стив тащит Баки к обелиску. — Un, deux, trois… Женщина отдаёт камеру и возвращается к своей группе, бросая откровенные взгляды на Стива, как будто хочет, чтобы он попросил что-то больше, чем просто фото. Это выводит Баки из себя. Сердясь, он посылает неодобрительный взгляд в её сторону. Стив, кажется, вообще не обращает на это внимания. Сегодня он носит ещё одну слишком обтягивающую рубашку, и Баки наконец осознает, что это нормально для него, так как они, кажется, составляют около 90% его гардероба. Не то, чтобы он жаловался. Стив и в пропотевшей рубашке будет безумно горяч, а Баки совсем не против и очень даже за. — Пойдём, — говорит Стив, ухмыляясь. — Давай спустимся с вулкана и выпьем по стаканчику чего-нибудь холодного. — Подожди… Вулкана? — Баки бросает на него взгляд, полный паники, его голова кружится. Выглядеть совершенно безразличным в такие моменты — это явно фишка Стива. — О… Ты не читал об этом? — спрашивает он. — Все холмы в Окленде… Город, построенный на вулканах? Кажется, только в Новой Зеландии могли посчитать это хорошей идеей… На обратном пути, телефон Баки звенит, уведомляя о новом сообщении. Клинт: Ты где? Баки колеблется, думая о том количестве возможных ответов, большинство из которых включают неудачные намёки на его надежды перепихнуться.

Баки: Ну, насчёт этого… На самом деле, я собираюсь еще немного попутешествовать со Стивом.

Клинт отвечает практически сразу же. Клинт: Он похитил тебя? Баки закатывает глаза.

Баки: Нет, он не похитил меня.

Клинт: Значит, он просто держит тебя в заложниках своим огромным 🍆?

Баки: Клинт!

Клинт: Хорошо, дай знать, если тебе понадобится, чтобы я позвонил в полицию. Знаешь, на случай, если он крадёт твоё сердце или что-то типа того.

Баки: Ты хуже некуда. Это даже не смешно.

Клинт: Я рад помочь. Нат: Вы друг друга стоите. Просто оставайся на связи и дай знать, если мы понадобимся, окей, Баки?

Баки: Спасибо, так и сделаю.

Убрав телефон, Баки чувствует, как его грудную клетку слегка сдавливает от волнения. Как будто, написав об этом, он сделал своё решение официальным. Ещё слишком рано, чтобы знать наверняка, как далеко может завести его эта поездка, или как далеко захочет зайти сам Баки. Но, так как Стив буквально путешествует по всей стране, и он негласно намекнул, что не будет возражать, если Баки останется с ним… Впереди еще долгое путешествие, прежде чем они достигнут конца пути. И многое может произойти до того, как они туда попадут. По крайней мере Баки надеется на это. — Итак, — говорит Стив, неловко потирая шею и смотря буквально куда угодно, но не на Баки. — Я… Думаю, нам стоит обсудить дальнейшие планы… Они снова были в юте, застряв в пробке на южной автостраде. Очевидно, час пик в пятницу вечером — понятие универсальное по всему миру для каждого крупного города. — Дальнейшие планы? — спрашивает Баки с любопытством. — Ага. Типа… Я очень рад, что ты решил поехать со мной, но… — Стиву удаётся выглядеть ещё более неловко, чем раньше, если это, конечно, возможно. — Дело в том, что… Я планировал путешествовать в одиночестве. Так что я не брал вещи на второго человека, или, ээ… деньги для более комфортного проживание. — Что ты имеешь ввиду под «комфортным проживанием»? — Я собирался жить в палатке. Очень похоже на то, будто Стив пытается окольными путями сказать, что стоит уже начать привыкать к палатке. И Баки 100% понимает, что да. Он может. Даже если он и был в походе всего один раз за всю жизнь, это уже было достаточным опытом для него. Однако, так как эта поездка Стива, а Баки только следует за ним по пятам, было бы невежливо высказывать какие-либо возражения. Ют ползёт несколько футов вперед, прежде чем он опять встает из-за пробок. — Кемпинг подойдёт, — успокаивает его Баки. — Ага… — произносит Стив, всё ещё выглядя неловко. — Плюс дело еще и в том, что у меня есть только одна надувная кровать. Так что, нам придется, ээ… делить постель. Он немного давится на конце фразы, и румянец вспыхивает на щеках, который явно возник не из-за жары. Нет, не когда на улице стало холодать во второй половине дня, с большими пышными облаками, тени которых дают долгожданный отдых от солнца. В животе у Баки ворочается возбуждение. Он старается не смотреть на Стива, глядя на машины неподалёку и игнорируя то, как в его рту становится невыносимо сухо. — Думаю, я достаточно взрослый, чтобы справиться с ситуацией, где я буду делить с тобой постель. Но на самом деле, его слова далеки от истины. Даже одной мысли о том, чтобы разделить постель со Стивом, достаточно, чтобы Баки начал елозить на своем месте, просто на случай, если он каким-то магическим образом может выдать свои истинные чувства. Он решается взглянуть на Стива. Его красивые голубые глаза неотрывно следят за дорогой, но есть что-то слишком решительное в том, как он сосредотачивает свое внимание на машине впереди. — Хорошо, — Стив тяжело сглатывает, прежде чем ответить. Такое чувство, что влажная послеполуденная жара стоит неподвижно. Словно ожидая чего-то, возможно, первого раската грома. Чтобы это ни было, ничего такого не происходит. Вместо этого, Стив отвозит их в торговый центр, чтобы запастись всем необходимым. Спальный мешок и подушка для Баки, запасное полотенце, и еда для них обоих. К счастью, Баки отмечает, обходится без дополнительной кровати. И он не может не ухмыльнуться, думая об этом. Супермаркет — ещё одно место, показывающее, как далеко Баки от дома. Конечно, у них есть несколько известных брендов, такие как Орео и Кока-Кола, но все повседневные вещи выглядят по-другому. И этих различий достаточно, чтобы Баки приходилось внимательно читать этикетки, чтобы точно знать, что он покупает. Это скорее сбивает с толку, чем беспокоит его, и из-за этого на шопинг уходит в два раза больше времени. А вот что действительно волнует Баки так это отсутствие бутилированного виноградного джема в этой стране. Все джемы в баночках, с кусочками фруктов, и не одного виноградного… От этого встает очевидный для Баки вопрос — как они делают нормальный бутерброд с арахисовой пастой и джемом в Новой Зеландии? Покачивая головой, Баки берет клубничный джем, где ягодные кусочки меньше всего. И это приводит его к последнему пункту его списка покупок. — Где я могу найти стеллажи с конфетами? — спрашивает он Стива. — Леденцы в следующем проходе, — произносит Стив, указывая на знак над их головами. Баки пялиться в пустоту. Подожди-ка… Что? — Прости, конфеты, — Стив хихикает от такой реакции. — Как ты их назвал? — Леденцы, — отвечает Стив, — Мы называем так конфеты. — Леденцы, — повторяет Баки, смотря вверх, чтобы убедиться, что так и правда написано на табличке. Странно. Неудивительно, что он не нашёл их. — Ну, конфеты или леденцы, как бы там ни называлось, ты не можешь путешествовать без них, — решительно говорит он. Губы Стива изгибаются в легкой полуулыбке, которая появляется, кажется, всякий раз, когда Баки делает что-то, что веселит его. — Конечно. Я тебя поддерживаю. Его согласие, бесспорно, удовлетворяет. Не в первый раз у Баки появляется желание написать Броку и сказать: «Видишь? Не все такие мудаки, как ты». Но, честно говоря, на данный момент, с тем же успехом он мог бы просто пнуть Брока и, возможно, быть счастливее от этого. — Окей. Скоро вернусь. Выйдя из-за угла, Баки находит необходимый ему стеллаж. И здесь его поджидает новое испытание. Как и в случае с повседневными товарами, всё здесь незнакомо и нет ни одной упаковки его любимых конфет. Даже шоколад Hershey’s выглядят как грустная запоздалая мысль, спрятанная с глаз долой на высокую полку. Однако, M&M, по-видимому, универсальны. Баки импульсивно хватает несколько красочных упаковок, которые он даже не узнаёт. С волками жить — по-волчьи выть, так ведь? В конце концов, как можно ошибиться с конфетами? Они возвращаются в машину и едут на юг к кемпингу, который расположился на краю илистой гавани. Она не так живописна в отличие от пляжей на севере, но погода здесь всё ещё мягкая, и после почти полной недели в стране Баки начинает чувствовать, что наконец достаточно акклиматизировался, чтобы бодрствовать по вечерам. Он помогает Стиву поставить палатку — задача, которую можно выполнять только под пристальным наблюдением из-за полного отсутствия опыта у Баки. И он уже не удивляется, что Стив так же легко относится к этому, как и ко всему остальному. — Не тот стержень, другой, — говорит он, указывая на связку прутьев, которая выглядит как палочки из стеклопластика у Баки в руке. — Те, с жёлтым цветом на них. Баки пытается следовать примеру Стива, соединяя слабо связанные вместе части, чтобы сформировать один длинный гибкий стержень. Это не так просто, как кажется, и эта чёртова штука невероятно громоздкая, когда она, наконец, в собранном состоянии. Стив демонстрирует нанизывание палаточной конструкции через ряд петель этой штуки, устанавливая свой собственный стержень под углом к стержню Баки. Вместе они поднимают всю конструкцию над землёй и прикрепляют концы стержней к специально разработанным металлическим зажимами. Затем следует водонепроницаемый слой, прежде чем они крепят всё к земле колышками. Это заставляет Баки гордиться собой. В любом случае, определённо лучше его последнего похода. Внутри палатка скромная: не достаточно высокая, чтобы стоять прямо и становится куполообразной ниже по краям. Накаченная надувная кровать Стива, размером с королевскую, занимает большую часть пола. Они будут жить друг на друге. Но, как указывает Стив, они не будут проводить много времени здесь, только спать. Есть места, в которых стоит побывать и посмотреть. В ту ночь они чистят зубы в общей ванной, растягивая последний разговор на столько, на сколько это возможно, прежде чем забраться в постель. Но даже тогда кажется, будто они танцуют друг с другом, стараясь сохранить неприкосновенность личного пространства. Особенно Стив. По правде говоря, Баки было немного любопытно посмотреть, куда приведет их эта ситуация. Однако Стив, кажется, чертовски нервничает, прочищает горло и смотрит куда попало, только не на Баки. И когда они, наконец-то, укладываются вместе, в безопасном коконе совершенно раздельных спальных мешков, он, кажется, быстро засыпает, его дыхание вскоре замедляется и затихает до мягкого шелеста. По крайней мере, он не храпит, — думает Баки. В отличие от своего спутника, он лежит не в состоянии уснуть, гиперчувствительный к присутствию Стива рядом как никогда. Так близко, что Баки мог бы протянуть руку и прикоснуться к нему. Крепко обнять, просто чтобы увидеть его реакцию. От этой мысли Баки становится жарко. Провести пальцами по крепкой груди Стива, или то, как Стив переворачивается и целует его в ответ своими привлекательными полными губами… Но чем больше времени Баки проводит со Стивом, тем труднее становится видеть в нём человека, которого хочется завоевать только ради секса. Он что-то больше. Более запутанный, более таинственный, с большими нюансами, просто… Больше. Вообще, это не те мысли, которые помогли бы Баки уснуть. В конце концов его убаюкивает еле слышный звук ударов нескольких десятков насекомых о нейлоновую ткань палатки. Всегда есть завтра… Примечения автора: — Вот тут вы сможете найти больше информации о Договоре Вайтанги → https://www.vokrugsveta.ru/encyclopedia/index.php?title=%D0%94%D0%BE%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%80_%D0%92%D0%B0%D0%B9%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B3%D0%B8. По сути, это было соглашением между вождями маори и британской короны в 1840 году, уступившее суверенитет над страной Великобритании, но сохранившее их права, например, на свои земли, в обмен на то, что они подчинятся Британии. Однако существуют многочисленные проблемы с Договором, включая (но не ограничиваясь этим) тот факт, что английский и маорийский переводы были разными (с ключевыми словами, подразумевающими существенно различные значения). Из-за этого не все вожди подписали его (но были связаны им в любом случае). Эти документы буквально лежат на фундаменте правительственных зданий в течений нескольких десятилетий вместо того, чтобы быть оценёнными по достоинству. Это, — как и предполагает Стив, — невероятно сложный вопрос. — «Дыра» в озоновом слое Земли проходит через Южный полюс каждый год, примерно с сентября по ноябрь. Это связано с ХФУ (хлорфторуглероды; хим. соединения, широко используемые в холодильных установках, кондиционерах и системах отвода тепла) в прошлом. Теперь их запретили, ситуация медленно улучшается, но не будет полностью решена в течении десятилетий. Уменьшение содержания озона приводит к увеличению УФ-излучения, что означает, что в Новой Зеландии (и Австралии) сгореть можно лишь примерно за 10 минут в середине лета. Меланома — наш четвёртый наиболее распространённый рак. Отсюда важность использования солнцезащитного крема. — Томатный соус — кетчуп. Предположительно, кетчуп немного гуще и острее, но если завязать мне глаза, я уверена, что не почувствую разницы. — «Тики-тур» — новозеландский сленг для живописного тура, который обычно занимает длинный путь к месту назначения, или не имеет конкретного места назначения совсем. — Окленд, прости… Стив — южанин. Так что он не большой поклонник этого места ;)