Ахматовскими стихами

— Я тебя ненавижу, — хриплю тебе на ухо, при неярком свете комнаты. — Тоже тебя люблю. Дорожкой поцелуев пройдёшь по ключицам, оставляя горящие следы. Чёрт, Балан, сам будешь толстовки покупать. Мы можем сколько угодно кричать о ненависти, утопая в любви друга, сливаясь душами. Не душами едиными… Давно, не британскими учеными; Орловым, выяснено; либо сожжём этот мир дотла, либо напишем красивую историю, даже если прошлые двести её страниц были скомканы, зачеркнуты, написаны слезами и кровью. Кусаешь губу и от боли мычу куда-то тебя. Мой космический мальчик, позволь распасться на атомы. Будь моей книгой, чтобы снова терялась между строчек. Стань дождем, чтобы вновь цветком ожила после морозной зимы. Даже если буду вновь бояться сказать важные нам слова. Даже если случайно раню.

И когда друг друга проклинали В страсти, раскаленной добела,

Времени человеческой жизни катастрофически мало для любви двух пылающих сердец. Для того, чтобы накалять друг друга гениально-идеальными сочетаниями душ. Для того, чтобы мечтать спрятаться от рутины куда-то в солнечное утро и голубой синевы океана. Я этот урок усвоила единожды. Хватит на несколько следующих жизней.

Оба мы еще не понимали, Как земля для двух людей мала,

Действительно мала. Мала, когда расходимся и видимся лишь вечерними звонками, потому что артист работает всегда. Я скучаю. Мне сильно не хватает разговоров, Сказок, Ужинов, Нормального сна, потому что приручил. Не могу засыпать без тебя. Маленький принц приручил свою розу, только в нашей концовке роза победила гордость. Спрятала шипы. Доверилась. Растворилась. Мне не хватает тебя…

И, что память яростная мучит, Пытка сильных — огненный недуг! —

Ночами начинает мучить бессонница. Почему ты сейчас в другой стране? Перечитала те книги, которые ты случайно приносил. Как же глубоко о боли можно сказать в буквах. Я ведь умею только в песнях. Знаешь, собственные строчки вновь сбываются: глаза без тебя не горят. «Я скучаю, возвращайся» «Ещё чуть-чуть потерпи, маленькая. Целую» «Я тоже тебя очень сильно»

И в ночи бездонной сердце учит Спрашивать: о, где ушедший друг?

Майская погода: льёт. Который день льёт дождь, а тебя рядом нет. Капли насмерть бьются о крышу. Я снова соскучилась, очень. Ничего же не будет, если открою окно, правда? Холодно. Холодно без тебя, полчаса заливаю ливнем дом, но так хотя бы не так страшно. Так верю, что у тебя он льётся тоже. Так просто чувствую тебя рядом. Ты просил не курить, говорил, что я сама знаю вред сигарет. Знаю. Да я ведь только когда плохо. А плохо теперь без тебя. Так сильно по тебе скучаю, что найдя где-то в полках последнюю, не удерживаюсь. Прости. С непривычки давлюсь дымом, продолжая стоять под дождем. Мечтаю, чтобы он её залил, потому что сейчас я неправильная. Совсем. Так ведь не делает человек который до дрожи, до самой последней мечты хочет дочку. Я снова дура… Ветер продувает насквозь мокрую меня и лишь сейчас понимаю, как замёрзла. Чихаю и тут доходит… точно дура.

А когда, сквозь волны фимиама, Хор гремит, ликуя и грозя,

Под вечер не выползаю из-под одеяла. Жутко морозит, а температура выше тридцати восьми. Накрывшись ещё двумя пледами, проваливаюсь недолгий в сон. Там снишься ты… Говоришь, что не ожидал такого поступка, а после… Исчезаешь. — Нет! — выдергиваюсь из сна, падая снова в постель. Тело ломит. Никому ничего не скажу. Опять. Прячусь от боли под подушки, пока через минуту горло не раздирается живыми ожогами от кашля. Тишину нарушают разбивающиеся капли и твой звонок. Глотаю боль, принимая звонок. — Привет, родная. Все хорошо? — родные нотки разливаются из динамика и от наслаждении или слабости прикрываю глаза. — Да, — говорю односложными фразами, но не помогает. На середине слова понимаю, что говорить не могу совсем. Осипла. Кароль, о чем ты думала? И главное чем? — Тань, включи камеру. Прикрываю глаза от страха, ведь ты меня оставил только на пять дней. Да, Дан, я как ребенок. Собственный сын чаще всего ведёт себя взрослее. Тыкаю по кнопкам, надеюсь, что не ошиблась. — Заболела? — киваю. Искренне надеюсь, что не узнаешь, как именно я заболела. — Я приеду завтра. Дождись, малышка. Как ты себя чувствуешь? И начинаю реветь. Отвыкла от такой заботы. Отвыкла быть кому-то нужной. — Дождусь. Сказку можешь? — шепчу через силу. — Конечно, слушай. И то ли от отсутствия переживаний, то ли от твоих карих станет легче. Даже на расстоянии.

Смотрят в душу строго и упрямо Те же неизбежные глаза.

И в страсти, и в холодных покрывалах, люби…