Ghost of the future

Следующие пару дней я витал в облаках даже больше обычного, постоянно пропуская всё мимо ушей и практически ни на что не реагируя. Спасибо хотя бы за то, что это были выходные, а не рабочие дни, иначе все пары для меня прошли бы в пустую. Я то и дело возвращался мыслями к лицу, которое мне совершенно неожиданно повезло узреть. Когда я отвечал на видеозвонок Лиама, я и представить не мог, что может произойти что-то подобное, как, в общем-то, и то, что образ в моей голове, который сложился из всего нашего такого короткого общения, разрушится в одно мгновение, добавив моей и без того не пустой голове ещё больше вопросов. Лиам… далеко не старый. Совершенно обычный парень, просто имеющий свои странности, как и любой другой человек. Да, он чересчур вежливый и общается как старый дед, не знающий элементарных разговорных оборотов, что использует молодёжь. Увлекается философией и способен рассуждать на такие сложные темы, которые не каждый способен поддержать. Нет, конечно, это не делает его слишком уж странным. Я и сам с раннего детства начал увлекаться искусством и к десяти годам уже мог разобраться в некоторых его важных составляющих. Поэтому я не имею права называть Лиама за его любовь к философии странным. Возможно, слишком умным. Тут, скорее, ситуация в том, что я никогда ещё не встречал подобных ему людей. Именно по этой причине единственным желанием, которое преследовало меня на этот момент, было то, что я элементарно хотел узнать его получше: понять, почему он стал таким. Ведь всё зависит от окружения, воспитания и увлечений, так ведь? Вот это я и планировал узнать в ближайшее время… По крайней мере, когда наберусь смелости, чтобы снова ему позвонить. А пока… — Мэтт! — громкий стук в дверь заставил меня испуганно подлететь на кровати. — Ты так и будешь тухнуть в свои единственные выходные в комнате?! Чёрт, Югём… Всё это время, лёжа в постели и не имея сил подняться и заняться чем-то полезным, я просто слушал музыку и смотрел на сделанный скриншот с нашего последнего разговора. И нет ничего странного в том, что я это сделал без ведома самого Лиама! Я просто хотел оставить себе на память этот важный момент в нашем с ним общении, ни больше ни меньше. Это же не значит, что я какой-то извращенец... Так ведь? — Матитьягу, — в голосе Югёма послышались грозные нотки, которые никогда не предвещали ничего хорошего. Обычно, когда друг называл меня полным именем, то это значило только одно: он больше не шутит, — либо ты открываешь дверь сам, либо это делаю я с помощью запасного ключа. Шумно выдохнув и закатив глаза, я всё же поднялся с постели и на заплетающихся ногах дошёл до двери, тут же её открывая. Югём стоял, сложив руки на груди и выглядя так, будто знал изначально, что его угроза подействует. Одетый в белую рубашку, поверх которой красовалось чёрное худи с надписью «Kill your darlings», и с как всегда завитыми волосами, он казался мне героем, сошедшим с какого-то подросткового сериала. Даже его джинсы были неизменно рваными и кричащими, благодаря разным видам цепочек на его бедре. — Тебе нужно обратно в Корею, — конечно же, я начал исходить ядом, — в Англии никто так не ходит. Югём, слегка оттолкнув меня и пройдя в глубь комнаты, направился в сторону моего стоящего у окна мольберта, тем временем произнеся: — В отличие тебя, я хотя бы мытый и опрятный. — Внимательно изучив мой недошедевр, он снова повернулся ко мне. — А ты сейчас больше похож на типичного Лондонского бомжа, а не представителя культурного общества Англии. В очередной раз закатив глаза, я ответил недовольным голосом: — Я не собирался никуда выходить, так что не умничай. — Снова плюхнувшись в постель лицом к стене, я добавил: — Провожу выходные, как хочу. В этот раз в моих планах — прокрастинация. Югём, будто и не услышав намёк на то, что меня нужно оставить в покое, подошёл к моей кровати и замер. Не понимая, чего он этим пытается добиться, я снова стал к нему поворачиваться, в тот же момент отпуская телефон из рук. Это и было моей ошибкой. Резко схватив его, Югём сделал два шага в сторону и, подняв его над своей головой, спросил: — Это снова связано с твоим Лиамом? — Помахав телефоном пару раз в воздухе, он договорил: — Что опять произошло? Вы поругались? Подскочив с кровати и уставившись на друга в ужасе, я водил взглядом с телефона на него и обратно, дико волнуясь, что он захочет его разблокировать. Югём, являющийся единственным близким мне здесь человеком, конечно же, знал мой пароль наизусть, так как много раз видел, как я его вводил. К слову, я от него его даже не скрывал. Теперь же я об этом невероятно сильно жалел. — Югём, — серьёзным тоном произнёс я, — отдай. — Сначала ты теряешь настроение, — тем временем произносит друг отрезвляющим голосом, — потом у тебя пропадает вдохновение. Если раньше любую свободную минуту ты тратил на то, чтобы порисовать, то сейчас ты выбираешь исключительно телефон и ничегонеделание. — Югём! — взвился я, прекрасно понимая, что он прав. От этого и просыпалась внутри меня злость, которую я так старательно пытался подавить все эти дни. Друг же, видя, как я реагирую на его слова, просверлил меня пару секунд взглядом, после чего, очевидно, полез в мой телефон. Ощутив, как от страха у меня спёрло дыхание, я тут же подорвался с постели, налетая на него и пытаясь вернуть себе свою законную вещь: — Отдай сейчас же! Но мои крики и приказной тон никоим образом на него не повлияли, а, даже наоборот, будто бы спровоцировали действовать быстрее. Я же, понимая, что сейчас же сгорю со стыда, буквально повис на чужом плече, проклиная всех Богов и природу за то, что наградили меня среднестатистическим ростом. По сравнению с двухметровым Югёмом, я чувствовал себя букашкой. Однако, стоило другу замереть, а мне увидеть, как в его широко распахнутых глазах отразился сделанный мною скриншот, я тут же стыдливо отцепился от его плеча. Посмотрев на него с вызовом и ожидая какого-либо (конечно же осуждающего) вердикта, я ещё больше опешил, когда тот посмотрел на меня и спросил: — Это Лиам? — в голосе искреннее удивление. — Я был уверен, что он старпёр. Воспользовавшись его заминкой, я тотчас рванул вперёд и выхватил телефон назад, обижено отворачиваясь и демонстративно возвращаясь в кровать. — Ты его где-то нашёл или он сам скинул фотографию? — продолжал напирать друг, даже не обратив внимание на мою обиду. — Мэтт? Слава Богу, что уже не Матитьягу. — Сам скинул, — ну не буду же я ему говорить правду. Наступила тишина, от которой я напрягся ещё сильнее, прекрасно осознавая, что в данный момент в голове друга заработали шестерёнки, что обязательно приведут его к очевидному выводу, который я всеми силами хотел бы от него скрыть. — Так, — не прошло и минуты, — ты что… Всё это время сидел в комнате и пялился на его фотографию? Что и требовалось доказать. — Нет! — сказал как отрезал. Югём же, внезапно скинув обувь и залезая на мою кровать, оттолкнул меня ближе к краю, сев чётко напротив меня и облокотившись о стену. Заглянув мне в глаза, он со странной ухмылкой спросил: — Чувак, ты в курсе, что это странно? Злясь на всё и вся, я с силой пихнул его, надеясь вернуть себе своё пространство на собственной постели. Однако, кроме того, что Югём был очень высоким, он являлся ещё и невероятно тяжёлым, из-за чего я, попыхтев, быстро прекратил свои бестолковые попытки его спихнуть. — Медведь, — пробурчал я, не отвечая на его вопрос. Ну, а что я отвечу? Я и сам прекрасно знаю, что веду себя странно! — А ты? Не понимая вопроса, я взглянул на Югёма и задал ответный: — Что я? — Ты скинул ему свою фотографию? Распахнув сильнее глаза и в следующую же секунду скривившись, я ответил: — Конечно же нет. Вытянув ноги и с совершенно нейтральным лицом положив их прямо на меня, друг чуть выпрямился, всем видом давая понять, что только рад создавать мне неудобства. — Почему? Действительно… Почему? Может, потому, что на самом деле мы не сговаривались отправлять друг другу свои фотки? Или потому, что я сделал скриншот, даже не поставив Лиама в известность, так как переживал, что тот решит, что я чокнутый? Да я сам уже считаю себя чокнутым, что говорить о других? — Потому что в этом нет смысла, — зачем-то сказал я, — да и выгляжу я, так сказать, не очень. Югём сильнее прищурив глаза и посмотрев на меня с ехидной улыбочкой, внезапно засмеялся, из-за чего я настороженно насупился. — Что здесь смешного? Вскинув брови, будто удивляясь моему непониманию, он ответил вопросом на вопрос: — Ты же понимаешь, как это всё выглядит со стороны? Ещё больше напрягаясь, я наконец-то приподнялся, дабы сидеть с Югёмом лицом к лицу. — Ты, человек с вечным пофигизмом, внезапно становишься более эмоциональным и импульсивным, — тем временем не дождавшись ответа, начал объяснять друг, — привычная тебе муза вдруг покидает тебя, и ты прекращаешь рисовать так, как делал это раньше. — Сделав паузу, дабы я лучше переварил услышанное, он наконец-то договорил: — А теперь ты волнуешься, что можешь ему не понравиться, — указал он на телефон, явно намекая на Лиама. — Я всё ещё не пони… — Выглядит так, будто тебя мучают любовные терзания, — подытожил Югём, внимательно смотря мне в глаза, намереваясь поймать мою первую реакцию на его слова. Он всегда так делал, так как знал, что она самая искренняя. Я же, уставившись на него с обескураженным выражением лица, стал хлопать глазами, совершенно не понимая, что за чушь он несёт. Какие ещё, к чёрту, любовные терзания?! Резко помрачнев, я, конечно же, воспротивился: — Ты совсем с ума сошёл… Снова плюхаясь на постель и пряча лицо, я судорожно втянул воздух, пытаясь унять собственное бешеное сердцебиение. Слова Югёма, хоть и казались мне недостоверными, всё же возбудили во мне странные чувства и эмоции. — Да нет же, — всё равно не унимался друг, — сам подумай. Ты разве из тех людей, которые стали бы общаться с каким-то незнакомцем по телефону? Я молчал, не желая участвовать в его игре в детектива и психолога в одном лице. — Или же переставали заниматься любимым делом, потому что постоянно переживали из-за этого незнакомца? — Я не переживал! — не выдержал я, всё же подорвавшись с постели и открыв Югёму свои рвущиеся из меня эмоции. — Я просто… — Что? — допытывался друг. — Что просто? Попыхтев злобно, я схватил свою подушку и смачно двинув ею по голове Югёма, прокричал: — Просто хотел поговорить хоть с одним адекватным человеком, коих нет в моём собственном окружении! — Ударив ещё раз, я добавил: — Понятно тебе?! Югём, пряча всё это время голову руками, внезапно опустил их и посмотрел на меня таким взглядом, от которого внутри меня всё вмиг похолодело. Осознав, что только что буквально причислил его к неадекватным, я судорожно смял подушку, уже миллион раз жалея о собственных словах. Взрослый парень, а веду себя как истеричка! — Югём… — начал было я, но друг, очевидно обидевшись, встал с кровати, — я не то хотел сказать… Ничего мне не ответив, он просто вышел из моей комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Даже не хлопнув! Дальше я расслышал, как загремели ключи в нашей общеквартирной двери, после чего прозвучал хлопок и наступила мёртвая тишина. Югём не просто вышел из моей комнаты, а ушёл, оставив меня наедине со своими переживаниями и тупым поведением. Сильнее расстроившись, я снова упал лицом в подушку, которой только что самостоятельно лупил друга. Ну что я за человек?..

***

На следующий день, сразу же после пар, на которых Югём старательно делал вид, что мы не знакомы, я побежал в актовый зал. Тот факт, что друг обиделся настолько, что готов был даже игнорировать меня и сидеть в другом конце аудитории, меня, честно признать, сильно напрягал. Ещё ни разу не ругаясь с ним так сильно, я летел к нему на всех парах, чтобы принести свои извинения. Я прекрасно понимал, что зря вспылил и наговорил ему грубостей, так как знал, что поведение Югёма всегда отталкивается исключительно от его лучших намерений. Конечно, я всё ещё считал неприемлемым то, что он без разрешения залез в мой телефон, но и говорить ему обидные вещи я совершенно не хотел. Именно поэтому, чуть ли не спотыкаясь о собственные ноги, я влетел в актовый зал прямо во время того, как ребята занимались обучением новичков. Однако, стоило мне зайти внутрь, как я тут же остолбенел от шока… Помещение буквально разрывалось от шума голосов и мелодий, так как с последнего моего посещения данного кружка людей прилично прибавилось. Но быстро взяв себя в руки, я внимательно изучил взглядом пространство, выискивая среди толпы единственного важного мне человека. Не потратив на это много времени, я быстро обнаружил Югёма, сидящего за пианино и перебирающего клавиши, параллельно что-то объясняющего одному из новичков. Я, конечно, знал, что друг умеет играть не только на гитаре, но и на пианино, поэтому удивлён не был. Однако, было то, что меня всё же сильно поразило, когда я подошёл ближе. Его волосы. Теперь они были русыми. Как я мог не заметить этого, пока сидел на парах? Ах да, он же активно от меня бегал и находился всегда в стороне, так что ответ очевиден. — Югём? — обратился я к нему, как только подошёл ближе. Рядом с ним сидела миловидной внешности девушка с длинными волосами каштанового цвета. Улыбаясь и что-то говоря ему, она не особо смотрела на то, что показывал Югём ей на клавишах, вместо этого всячески пытаясь поймать его взгляд. Как только я прервал этот чересчур сладкий момент одностороннего флирта, я тут же ощутил на себе её пристальное внимание. Друг же, даже не обернувшись, посмотрел на ученицу и быстро сказал: — Оставь нас ненадолго. Девушка, посмотрев с мгновение сначала на Югёма, а потом снова на меня, обиженно надула губы и, что-то пробурчав себе под нос, всё-таки встала и ушла. Как только она оказалась достаточно от нас далеко, я занял её место за пианино, вновь обращаясь к другу: — Югём… — Не получив никакой реакции в ответ, я продолжил: — Ну что ты как маленький? Вздохнув и вновь ничего мне не ответив, он внезапно выпрямился и, слегка толкнув меня, дабы оказаться посередине пианино, стал играть какую-то мелодию. Наблюдая всю эту картину, я сам начал дуть губы в расстройстве. — Ну извини меня! — сказал я чуть громче, чтобы друг услышал меня сквозь свою игру. — Ты же знаешь, что я на самом деле так не думаю! Резко ударив по клавишам и посмотрев на меня, Югём сжал челюсти, явно желая что-то сказать мне в ответ. Однако, прошла секунда, две, три… а он так ничего и не произнёс, вместо этого внезапно расслабившись и выдохнув. Я же, пока ждал хоть какого-то вердикта, зацепился взглядом за лежащую на поверхности пианино книгу. Бесцеремонно схватив её, решив, что она принадлежит той самой девушке, я решил полюбопытствовать, какую литературу читает потенциальная пассия моего друга. — Не стоит, — как только я открыл её, наконец заговорил Югём, — тебе не понравится. Кинув на него косой взгляд, я приподнял бровь в немом вопросе и всё равно залез в текст, начиная её пролистывать и вырывать отрывки из контекста. В основном мне попадался диалог, как я понял, двух друзей, которые… Стоп, что? Пролистав ещё немного и снова попытавшись вникнуть в написанное, я внезапно понял, что весь текст книги состоит не из диалога между друзьями, как мне сначала показалось, а монолога лишь одного человека. И говорил он сам с собой, постоянно рассуждая на какие-то очень странные для меня темы, которые я никогда бы не стал брать во внимание. Вот герой сам с собой обсуждает цвет вечернего неба, задаваясь вопросом, почему этот самый цвет зависит от времени. Потом он следит за какой-то парой в парке, которые, будто не видя него и не слыша речей, что он, как я понял, произносит вслух, спокойно прогуливались за руки. И к чему весь этот бред? Потом, не выдержав, я пролистал в самый конец, желая понять, в чём суть всей этой работы и какой в ней может быть конец. Но единственное, что смогло уловить моё зрение, прежде чем я молниеносно закрыл книгу, было «Жаль только, что я давно уже мёртв». — А я говорил, — заметив мою реакцию, сказал Югём, забирая из моих дрожащих рук книгу. — И она это читает? — спросил я с нескрываемым возмущением в голосе. — Про мёртвого чувака? Друг, как-то таинственно улыбнувшись, ответил: — Ну, во-первых, это моя книга. — Заметив, как округлились мои глаза, он усмехнулся и продолжил: — А во-вторых, там главное не то, что этот, как ты выразился, чувак, мёртвый. — А что? — брезгливо покосившись на книгу в его руках, спросил я. — А то, что мы не думаем о важных вещах, пока живы. Ещё больше негодуя, я брякнул вопрос, о котором тут же пожалел: — И как умер главный герой, позволь спросить? Югём, будто сам удивившись моему вопросу, вместо ответа многозначительно на меня посмотрел, от чего меня перекосило ещё больше. Самоубийство? Серьёзно? Быстро кинув взгляд в сторону имени автора, я проговорил: — Мирай, — хмыкнув, я буквально выплюнул последние слова: — Буду знать, чтобы в будущем случайно не начать это читать. Югём ничего не ответив, как-то странно посмотрел на свою книгу и о чём-то задумался, что было видно по его стеклянным глазам. Не желая больше возвращаться к этой гадкой рукописи, я снова смягчился и спросил: — Ну так что… мир? Югём, вновь окинув меня каким-то задумчивым взглядом, перевёл его на пианино, а потом, внезапно хлопнув рукой по книге, улыбнулся. Повторно вернув ко мне своё внимание, он, ничего не говоря, просто подмигнул мне. Ощутив, как внутри у меня сразу всё отлегло, я расслабленно выдохнул и хотел было уже оставить его дальше заниматься с ребятами, но тот внезапно снова заговорил: — Ну так и… что? — Что? — спросил я, непонимающе сведя брови. — Ну… — как-то странно начал тянуть Югём, — тот наш разговор. Что ты думаешь? Пытаясь вникнуть в его вопрос, я лишь на короткое мгновение затупил, так как не мог понять, что именно его интересует. Правда, стоило мне вспомнить, чем закончился наш последний диалог, я тут же напрягся и, возмутившись, сказал: — Да не нравится он мне! — испугавшись, что слишком сильно повысил голос, я осмотрелся, дабы убедиться в этом. Однако, из-за того, что все были заняты делом, никто не обратил на нас внимание, и я уже спокойнее добавил: — Просто хороший собеседник… Югём, просверлив меня взглядом, внезапно хмыкнул и отвернулся, коротко сказав: — Раз так, то отправь ему свою фотографию. Уставившись на него во все глаза, я в очередной раз ощутил бестолковое волнение, связанное со всей этой темой обмена фотками. Я же не мог признаться ему в том, что Лиам не скидывал мне никаких фотографий, поэтому и не ждёт от меня ничего подобного в ответ! — Я не могу, — снова начал идти на попятную я. — Почему? Он же сам тебе свою фотографию скинул, значит и ты должен сделать это в ответ. Иначе это не вежливо. Посмотрев на Югёма с полным боли взглядом и не зная, как ещё вывернуться, я неуверенно промямлил: — Я стесняюсь… Друг, уставившись на меня с довольной улыбкой, будто кот, наевшийся сметаны, произнёс: — Он же просто хороший собеседник. Чего тогда стесняться? Ты же не в женихи набиваешься. Окончательно растерявшись, я не выдержал и, сдавшись под чужим давлением, виновато ответил: — Чёрт возьми, Югём, ничего он мне не скидывал. Прекратив наконец так нагло ухмыляться, он, наоборот, вскинув брови, удивлённо спросил: — Откуда тогда у тебя фотография? Поколебавшись ещё какое-то время и не зная, как сказать правду, я уже не мог нормально думать под пристальным вниманием Югёма. Всегда читая меня как открытую книгу, он прекрасно мог разгадать как мою ложь, так и обычную неуверенность в голосе, когда я сам не знаю, что верно, а что нет. — Он мне позвонил… — начал я, запинаясь, — по видео. Немного потупив взгляд, Югём, будто осмысливая полученную информацию, выдержал паузу, после чего резко открыл рот и заулыбался. Внезапно хлопнув меня по плечу и засмеявшись, он спросил: — Только не говори мне, что ты заскринил его во время разговора?! Весь осунувшись и выглядя так, будто нашкодивший щенок, я моментально ощутил, как загорелись мои щёки и их стала покрывать стыдливая краска. Друг же, видя мою молчаливую реакцию, сразу понял, что попал в точку и, еле сдерживая смех, лишь сильнее заулыбавшись, сказал: — Чувак, он тебе однозначно нравится. И так, чуть не испустив дух от стыда и не желая продолжать этот ужасный, по моему мнению, разговор, я ответил: — Нет! Схватив свой рюкзак и поднявшись с места, я хотел было сказать что-то ещё в своё оправдание, но, так ничего и не придумав, махнул рукой и просто ушёл, слыша вдогонку: — Просто скинь ему свою фотографию, Мэтт!

***

Весь оставшийся день я снова проторчал в своей комнате, старательно выводя разного цвета линии, пытаясь подобрать нужную палитру для будущей картины. Так ничего и не придумав, я решил отдаться порыву и просто плыть по течению, пока мои руки не воспроизведут хоть что-то стоящее. Югём, приходя пару раз и предлагая куда-нибудь сходить, всё же сдался, в очередной раз не забывая напомнить мне скинуть фотографию Лиаму. Я же, полностью игнорируя все его нападки, всячески старался отгородиться мыслями от нашего диалога, состоявшегося в актовом зале. В моей голове не было места не то, что отношениям, но даже той самой любви, о которой кричат на каждом шагу. В фильмах, в сериалах, в музыке, да даже в искусстве. И я не то чтобы против всего этого… Просто я и любовь — вещи несовместимые. А любовь между мной и парнем, тем более! Поэтому, уверяя себя внутренне, что Югём не прав, я просто радовался тому, что возможно нашёл себе нового друга. Друга! — Я принёс чай. Лёгок на помине. — Я же не просил, — не злобно, а, скорее, нейтрально ответил я, продолжая работать. Югём, пройдя медвежьей походкой к столу и поставив на него кружку с чаем вместе с какими-то пирожными, посмотрел на меня и сказал: — А я по доброте душевной. — Подойдя ближе и взглянув на картину, он добавил: — А то ты и так целый день в комнате торчишь, ничего толком не ел. Опустив кисти и оценив взглядом проделанную работу, я спросил: — Что думаешь? Югём, немного наклонив голову в бок, прищурился и, выдержав короткую паузу, ответил: — Хорошо, правда… — Как-то поморщившись, он договорил: — Не в твоём стиле, что ли? Устало выдохнув и проведя рукой по щеке, я заметил, как оставшаяся на руках краска смазалась, видимо отпечатавшись на лице. Плюнув и решив умыться позже, я подошёл к столу и, взяв кружку, стал пить чай и заедать его пирожным. Правда, стоило еде оказаться у меня во рту, как я тут же с удивлением понял, что совершенно не заметил, как сильно проголодался. — Спасибо, — поблагодарил я всё ещё разглядывающего мою картину Югёма. Тот, в свою очередь, ничего не ответив, продолжал хмуро смотреть на холст, думая о чём-то своём. А потом раздался звонок, из-за которого мы оба испуганно подпрыгнули. Нервно покосившись на свой телефон, который лежал на кровати, я медленно подошёл ближе. На экране снова был никнейм Лиама, говорящий о том, что он звонит мне с Телеграмма. Лишь от одной мысли, что я в очередной раз смогу увидеть его лицо, в моей груди сердце стало отбивать чечётку. — Если он снова звонит тебе по видео, — произнёс Югём, стоя позади меня и нервируя этим, — то думаю, что тебе стоит ответить ему тем же. Взяв телефон в руку, я недовольно покосился на друга и сказал: — Выйди! Югём ещё какое-то время многозначительно на меня посмотрев, продолжая намекать, что я должен показать себя Лиаму, наконец-то вздохнул и вышел из комнаты. Как только моя дверь захлопнулась и я остался один, я тут же нажал на принятие вызова, судорожно сглотнув и ожидая чего угодно. Правда, именно то, на что я неосознанно надеялся, так и не последовало. Никакого видео, просто звонок.

— Добрый вечер, Матитьягу.

— Привет, Лиам.

— Не мешаю?

На фоне его голоса я отчётливо расслышал движение машин и шелест ветра, говорящие о том, что мой собеседник находится сейчас на улице. — Нет, я свободен.

— Мне уже кажется чем-то привычным звонить вам.

Усмехнувшись, я непроизвольно улыбнулся, понимая, что сам уже привык к его голосу и нашим коротким разговорам. — Взаимно. Я тоже… привык с тобой говорить. Наступила короткая пауза, поверх которой я улавливал не только чужое дыхание, но и целый город, по которому тот сейчас прогуливался. Интересно, куда он идёт? Может, просто гуляет? Или идёт на встречу с друзьями? На свидание?

— Как ваши дела?

Неосознанно задумавшись над возникающими в голове вопросами, я не сразу понял, о чём он меня спрашивает, отчего глупо уставился в находящуюся передо мной стену. Чёрт возьми, чем я вообще забиваю голову, вместо того чтобы просто с ним говорить? — Что? Прости, я задумался.

— Я спросил, как ваши дела. Я вас точно ни от чего не отвлекаю?

— Точно-точно. Да ничего особенного, всё как обычно. А у тебя как дела?

— Никак не могу сосредоточиться на работе, постоянно что-то мешает.

Вспомнив, как он отреагировал на мой вопрос по поводу его работы, я не стал в очередной раз лезть не в своё дело, решив, что всему своё время. — Ммм…

— Вот решил прогуляться, проветрить голову.

Значит всё-таки просто гуляет. — Любишь гулять? И зачем я спрашиваю такую чушь? Кто может вообще не любить прогулки? Кроты?

— Не особо…

А. Ой.

— Выхожу в основном вечером, когда меньше людей и потише.

Посмотрев в своё окно и отметив, что у меня уже давно стемнело, я задумался о том, темно ли там, где сейчас находится Лиам. — Могу я поинтересоваться… Где ты живёшь? Закусив губу, я стал нервно вслушиваться в чужое быстрое дыхание, которое участилось от ходьбы. Надеясь, что мой вопрос не показался ему слишком личным и он всё же решит довериться, особенно отталкиваясь от того, что он сам знает моё местонахождение, я ещё больше напрягся. Вдруг слишком рано интересуюсь? Вдруг спугну?

— Я… Нью-Йорк. Я живу в Нью-Йорке.

Чуть не поперхнувшись от радости, я кое-как сдержал порыв шумно выдохнуть, понимая, что это только наведёт Лиама на странные мысли. — Ого. Это очень круто.

— Я с вами не согласен. Нью-Йорк — шумный город, а я терпеть не могу шум.

Поражённый такой откровенностью, я не сразу нашёлся с ответом.

— Ох, извините… Это прозвучало очень грубо с моей стороны.

— Нет, я тебя понял. Теперь я хотя бы понимаю, почему у тебя такой красивый вид из окна.

— Тут вы правы. Нью-Йорк сам по себе очень красив. Местами.

— Местами?

— Да. Я люблю иногда гулять по некоторым местам, которые мне кажутся очень… вдохновляющими.

Вдохновляющими? Он так странно разговаривает, что я до сих пор не могу привыкнуть и временами просто не знаю, как реагировать. С одной стороны, я стараюсь не воспринимать слишком серьёзно его речь, но, с другой стороны, я впадаю в ступор и молчу, как дурачок, просто не зная, что ответить. То же самое и сейчас: я просто не знаю, как к нему подступиться. Как узнать его получше, если каждую фразу или вопрос он может интерпретировать как-то по-своему? Или, ещё хуже, воспринять как оскорбление?

— В одно из таких мест я иду прямо сейчас.

— Что за место, если не секрет?

— А, я покажу.

От услышанного по моей спине тотчас побежали мурашки, от которых я невольно поёжился. Щёки молниеносно загорелись, а внутри стало очень жарко, из-за чего получился некий контраст. Внутри всё горит, а снаружи прохладно. Это как вообще называется? — И-интересно… Господи, какой позор. Как можно было запнуться на одном слове и так откровенно спалить свой нервоз? Правда, даже если Лиам и смог прочувствовать странные нотки в моей интонации, то не придал этому никакого значения, продолжая идти и учащённо дышать. И пока я раздумывал, как продолжить разговор, Лиам вновь заговорил первым.

— Уже скоро придём, осталось немного.

Придём? Он же так и сказал? Словно я иду вместе с ним. Он настолько чувствует моё присутствие? От этих мыслей я занервничал ещё сильнее и распсиховался от того, что никак не мог перестать краснеть от смущения. Я же тут один, и он меня не видит! Почему я волнуюсь и смущаюсь, как девица, которую ведут на свидание?! — А тебе не страшно… Показывать это место мне? Чёрт. И зачем я это спросил?! Чтобы он передумал и не стал мне ничего показывать?! Я что, совсем идиот?!

— Эм… нет. А я должен бояться?

— Нет-нет. Конечно нет. Просто… вдруг, это какое-то слишком важное место, и я для него не подхожу. Да, Боже… Что за чушь я несу? И Лиам, как назло, снова замолчал, ничего не сказав в ответ на мою странную реплику. От этой тишины я занервничал ещё сильнее, испугавшись, что ляпнул то, что его смутило. Или, ещё хуже, напугало! К чему я вообще это сказал? Если человек хотел мне что-то показать, то я должен был вежливо согласиться, а не допытываться до него, зачем ему это нужно! Ну хочет он, пусть и показывает. Кто меня за язык тянет вечно?!

— Пришли.

А потом я расслышал странный шебаршащий звук, от которого мне стало неприятно, и я убрал телефон от уха. В тот же момент, как я это сделал, я увидел загоревшийся экран и черноту на нём, говорящую о том, что Лиам включил камеру, но опять же прячет её в ладони. Не прошло и минуты, как я смог уловить яркий свет, тут же сменившийся на картину вечернего города, что будто находился где-то вдалеке, внизу. От всей этой красоты у меня перехватило дыхание, и я непроизвольно заговорил, задав логичный вопрос. — Ты… на крыше?

— Нет. Я на холме, неподалёку от въезда в город. Здесь всегда очень тихо и красивый вид.

Продолжая изучать спускающиеся на улице сумерки, я наблюдал переливающиеся огни Нью-Йорка, мысленно тут же решив когда-нибудь там побывать. — В Лондоне таких мест нет.

— В Англии очень много красивых мест. Возможно, вы просто на них ещё не натыкались.

От его слов внутри меня тут же проснулись дикое любопытство и желание спросить, откуда он может знать Англию лучше меня. Я, прежде чем переехать сюда учиться, изучал эту страну очень тщательно и знал в идеале её культуру и достопримечательности, поэтому мог бы с ним с лёгкостью поспорить. А потом я вспомнил о том, что в Англии живёт его бабушка, и вопрос решился сам собой. — И где же они? Я обязан был спросить. Просто обязан.

— Хм… Лондон красивый город сам по себе, но мне ближе Бристоль.

— Почему? И… снова молчание. Заместо того, чтобы ответить, Лиам подошёл практически вплотную к бордюру, отделяющему небольшую дорожку для гуляющих и сам обрыв, который, на первый взгляд, казался очень крутым. Удивляясь тому, что, вместо того чтобы поставить какие-нибудь перегородки, там выложили один лишь бордюр, я ещё больше удивился, когда Лиам, покачиваясь, на него взобрался. — Ты что делаешь? В голосе дурацкий испуг, который я не смог никак скрыть. Да и в тот момент я особо об этом не задумывался, намеренно желая показать, что его действия меня волнуют. Ну, а дальше… Лиам вытянул руку вперёд и впервые за всю прогулку навёл камеру на себя. Моментально замолчав, я буквально перестал дышать, наблюдая за каждой эмоцией, которые мелькают на лице моего собеседника. Улыбаясь и слегка покачиваясь из стороны в сторону, он медленно ступал по бордюру, параллельно показывая мне свои трюки и невероятной красоты вид с ним в главной роли. На этот раз он был одет в чёрный свитер с высоким горлом и расстёгнутое нараспашку бежевое пальто. Весь такой уютный и дружелюбно улыбчивый, он несколько раз хмурился из-за бьющего ему в лицо ветра и забавно шмыгал носом. Вытянув другую руку, как я думал, для равновесия, он же, наперекор моим ожиданиям, внезапно остановился, прикрыв глаза. Ну, а я, стоило мне в очередной раз так позорно заскринить этот красивый вид, неожиданно для себя ощутил... Вдохновение. И просто неимоверное желание это нарисовать.