Ghost of the future

Прошло ровно шесть дней с того самого дня, когда я впервые вживую увидел Лиама. Его шелковистые, слегка вьющиеся чёрные волосы, переливающиеся на солнце синевой. Его яркие, серо-голубые глаза, что молниеносно завлекли, стоило в них заглянуть, точно трясина. Бледная кожа, россыпь родинок на лице и шее… И даже сейчас, когда я точно убедился, что всё это был не сон и не галлюцинации, а самая что ни на есть действительность, я продолжал с трудом верить в происходящее. Однако, всё же было кое-что, что помогало мне в этом и вместе с тем давало повод мучиться чуть ли не каждый день. Прикосновение. Словно умалишённый, я постоянно прокручивал в голове тот мимолётный момент, когда впервые коснулся его руки. Каждый божий день я смотрел на свою руку и будто бы пытался воспроизвести пережитые в тот момент ощущения, чувствуя лёгкое покалывание в пальцах. Честное слово, я уже смирился с тем, что одержим. Я даже уже не реагировал на дурацкие подколы Югёма, раздумывая лишь о том, что вся эта болезнь Лиамом меня пугает. Я, как сумасшедший, постоянно страдал от недостатка его в своей жизни, и от этого мне становилось малость фигово. Такая глупая, не пойми откуда образовавшаяся привязанность к нему вызывала во мне тягу… И я постоянно хотел одного и того же. Я хотел его видеть. Я хотел его слышать. Я хотел ощущать его рядом. Я хотел к нему прикасаться… И в тоже время я не мог переступить через самого себя и оттягивал собственные муки, заставляя себя проходить через построенные мною же круги ада. Я всё ещё прекрасно помнил подслушанный разговор, который повлиял на меня не меньше, чем касание. Окончательно в себе запутавшись, я просто-напросто не знал, как поступить. С одной стороны, я уже не мог не признавать того факта, что желаю его всем сердцем. С другой же, я боялся, что погрязну в этом ещё сильнее и, возможно, наступит такой момент, когда я уже не смогу вернуться. Я так и продолжу шагать в эту пугающую меня неизвестность…

***

— Югём? Последняя пара кончилась раньше на целых десять минут, и именно это дало нам повод в очередной раз прогуляться до ближайшего к универу книжного магазина. Точнее не нам, а Югёму, что, несмотря на всю мою неприязнь к Мирай, продолжал поглощать его книги. — Да? День, к сожалению, выдался довольно сырым и дождливым, из-за чего мои волосы распушились и стали виться на концах. Трогая пальцами свои локоны и раздумывая о том, что пора бы подстричься, я впервые за всё это время вышел из своей внутренней скорлупы. Одержимый, словно наркоман, я больше не мог контролировать свою тягу к Лиаму и именно поэтому решил поговорить об этом с единственным близким для меня человеком — Югёмом. — Почему он больше не звонит мне? — без уточнений спросил я, и так прекрасно понимая, что друг знает, кого я имею в виду. Прекратив рассматривать очередную книгу с мрачной обложкой, Югём ласково провёл по ней пальцами и повернулся в мою сторону. Сидя на небольшом пуфике, который стоял в самом углу помещения, рядом со стеллажами, я безотрывно крутил в пальцах свои волосы. Покалывание, фантомно ощущаемое все эти дни, стало ослабевать, и я, впадая в отчаяние, заставлял его возвращаться любыми способами. Как бы глупо это ни звучало, но и даже с помощью собственных волос. — Он обиделся на меня? — не дождавшись ответа, снова задал я вопрос. — Мэтт, — спокойно, но твёрдо заговорил Югём, — почему вместо того, чтобы самому позвонить Лиаму, ты спрашиваешь о нём у меня? Резко остановившись и отпустив волосы, я поднялся со своего места и посмотрел на друга из-под опущенной чёлки. — Так он обижен? — повторил я свой вопрос, никак не отреагировав на слова Югёма. — Не знаю, — пожав плечами, ответил друг и вновь стал рассматривать книги этого самого Мирай. — Знаешь, — уверенно и даже немного грубо сказал я, отбирая у него книгу, — он перестал мне звонить, писать. И я больше, чем уверен, что ты знаешь почему. Удивлённо вскинув брови и посмотрев сначала на отобранную мной книгу, а после на меня, он внезапно спросил: — С чего ты это взял? Потеребив книжку и ощущая себя так, будто от одного касания к ней мои руки сейчас покроются сыпью, я шикнул и поставил её обратно на полку. Мои нервные клетки постепенно лопались, а собственный самоконтроль летел в пропасть, отчего я начинал испытывать лишь больше отчаяния и непонятной мне безысходности. — Потому что он, по каким-то непонятным мне причинам, доверяет тебе, — будто выплюнув эти слова, ответил я. — Он разговаривает с тобой так, как не разговаривал со мной. Поэтому я и считаю, что ты знаешь причину его молчания. Полностью развернувшись ко мне и вытянув руку, Югём вновь достал убранную мной мгновение назад книгу. Приоткрыв её и пролистав пару страниц, он, будто что-то выискивая в ней, прошёлся глазами по тексту. Я же, всё это пронаблюдавший, готов был уже взвыть, лишь бы он прекратил тянуть кота за хвост и просто помог мне понять то, что я был сам не способен. — Слушай… — снова заговорил Югём, как мне показалось, спустя целую вечность, — ты нарисовал картину? И всё, я ощутил, как сдерживающие меня ещё секунду назад ментальные цепи сорвались, дав волю копившимся во мне всё это время эмоциям. Схватившись за свои волосы и с силой их сжав, я прошипел: — Какая, к чёрту, картина?! — Сильнее их дёрнув, я зажмурил глаза. — Почему ты просто не отвечаешь на мои вопросы?! Неужели так трудно просто ответить на то, что меня так волну… Но договорить я не успел, так как почувствовал еле уловимое касание к своим рукам, отчего тут же замолчал и открыл глаза, встречаясь с перепуганными напротив. Аккуратно сжав мои кисти и медленно убрав их от моей головы, Югём осмотрелся вокруг на наличие случайных свидетелей, и, никого не обнаружив, вновь посмотрел на меня, и ответил: — Успокойся. — Положив свои руки мне на плечи, он продолжил: — Я не хотел тебя злить или расстраивать, просто… Замявшись, друг успокаивающе провёл по моим предплечьям и, отведя взгляд, стал рассматривать корешки стоящих перед ним книг. — Просто что? — уже не в силах терпеть, поторопил его я. — Просто ты не разговаривал со мной все эти дни, не пытался обсудить приезд Лиама, и я, если честно, подумал, что ты злишься, — наконец признался Югём, вслед за чем устало потёр свои глаза. Тяжело выдохнув, я отвернулся от друга и, облокотившись спиной о стеллаж, закрыл руками лицо. Понимая, что действительно вёл себя всё это время как последняя скотина, я не знал, каким образом просто взять и вернуть всё назад. Я не умел справляться со своими чувствами по-другому, не знал, как надо выражать их, при этом не задевая чужие. Я просто-напросто запутался и испытывал от этого настоящий страх. Именно поэтому вместо того, чтобы юлить или пытаться как-то обойти самое главное, я просто высказал ему то, что чувствую на самом деле: — Я не разговаривал с тобой не потому, что злился, — судорожно выдохнув, я опустил руки и неуверенно посмотрел на Югёма, — а потому что был в полнейшем замешательстве. Оттолкнувшись от стеллажа и встав ближе к своему слушателю, будто бы боясь, что мои слова может услышать кто-то посторонний, я уже тише продолжил: — Я не понимаю, что со мной происходит, не понимаю, что за чувства испытываю. Мне страшно, Югём. Выслушав меня и внимательно посмотрев в глаза, друг облокотился плечом о полки с книгами и, положив на них голову, скрестил руки на груди. Думая о чём-то, он шевелил губами, будто бы рассуждая с самим собой и решая, что именно стоит мне сказать. Видя эту картину и то, с каким беспокойством воспринял мои слова Югём, я сам разнервничался, не зная, что ещё можно сказать. Всё, чего я хотел, — так это того, чтобы он меня понял. — У тебя были отношения раньше? — внезапно спросил он. — Ты же знаешь, что нет, — уверенный, что он и так всё прекрасно понимает, ответил я, — меня никогда не интересовали отношения. Я даже не целовался ни разу. Снова выпрямившись и отлипнув от книжного стеллажа, Югём взял нужную ему книгу и, кивнув мне, дабы я следовал за ним, пошёл на кассу. Пока он расплачивался, я не сводил с него пристального взгляда, так как ждал хоть какой-то реакции на моё откровение. Я всё ещё надеялся узнать о том, что происходит с Лиамом, и это меня просто убивало. Это чёртово незнание. Как только мы закончили с покупками и вышли на улицу, Югём сразу направился в сторону нашей общаги. Пройдя пару метров, он наконец-то заговорил: — В общем, что я думаю по всему этому поводу… — Остановившись в паре шагов от двери в общагу, он достал сигареты. — Начнём с того, что ты влюбился в него по уши. Не став даже спорить, я продолжил молча слушать чужой вердикт. — И хоть я могу понять твои чувства, я всё же не могу понять одну вещь… — закурив, продолжал Югём. — Почему ты сам ему не позвонишь? — Потому что не знаю, как он отреагирует, — честно признался я, — не считая моего спонтанного пьяного звонка, я звонил сам ему один раз, и то потому, что считал, что должен ему отплатить за все его прогулки по Нью-Йорку. Я думал, что так будет честно. Сделав глубокую затяжку, Югём медленно выдохнул клубы дыма и поёжился, так как шёл мелкий дождь. — А ты никогда не задавался вопросом, почему он это делал? Услышав его слова, я на мгновение подвис, осознавая, что действительно ни разу даже не задумывался об этом. — Нет, — тут же ответил я. — Нет, — повторил за мной Югём, — а сейчас он находится в Лондоне и, как мне кажется, показывать его тебе будет бессмысленно. Насторожившись и мгновенно расстроившись, я спросил: — Ему не интересно со мной разговаривать, потому что нечего… показать? — Да нет же! — Потушив сигарету о ближайшее дерево, Югём выкинул её в мусорку. — Я, правда, не знаю, почему Лиам тебе не звонит первый. Однако… могу предположить, что он ждёт этого именно от тебя. Может, он хочет, чтобы теперь ты его куда-нибудь пригласил? Только очевидно, что не по видеосвязи, а в реальности. Застонав в голос и обессиленно стукнувшись головой об это же самое дерево, я скорбно произнёс: — Боже, почему так сложно… — А потом зацепившись за всплывшую в моей голове мысль, спросил: — Ты же говоришь с ним? В смысле… вы общаетесь? Зажмурив глаза, я стал вдыхать прохладный воздух через рот, чувствуя, как влага и запах древесной коры оседает на языке. Подобное действие меня немного успокаивало. — Да. — И о чём вы говорите? — продолжая жмурить глаза и боясь посмотреть на Югёма, я стал видеть в находящейся передо мной темноте белые точки. — В основном о музыке, ещё о книгах. Лиам очень начитанный парень, поэтому его интересно слушать. У него… довольно интересное представление о некоторых вещах. Резко вскинув руку, дабы он замолчал, я ещё раз долбанулся головой о дерево и, наконец выпрямившись, открыл глаза. Больше ничего не спрашивая, так как испытывал жгучее чувство ревности и злости одновременно на себя, на друга, на весь мир, я просто пошёл в сторону дома. Однако, не дав мне сделать и пару шагов, Югём быстро нагнал меня и, схватив за руку, сказал: — Позови его с нами в паб. — Обогнув меня, он встал напротив и посмотрел мне в глаза, добавив: — Не я позову, а ты. Скажи, что приглашаешь его на живое выступление и что я буду одним из выступающих. Тогда он точно придёт. Выслушав предложение друга и почувствовав, с каким серьёзным намерением он всё это мне говорит, я тут же спросил: — Ну хорошо, а потом? Сведя брови на переносице и не до конца понимая, что я имею в виду, Югём ответил вопросом на вопрос: — Что потом? — Ну приглашу я его на твоё выступление, и он придёт. Мы послушаем живую музыку… А дальше что? Он снова уйдёт — и всё. Закатив глаза и явно разозлившись, что было видно по дёрнувшимся уголками губ друга, он раздражённо затараторил: — Если он тебе так нравится, и ты не хочешь его упустить, так возьми себя в руки и попытайся с ним хотя бы просто нормально поговорить! — Выпустив пар, Югём несколько раз моргнул, а потом, выдохнув, добавил: — Извини… Понимая, что поводов, чтобы злиться или обижаться нет, и проблема, на самом деле, в моей зажатости и неуверенности в себе, я спокойно сказал: — Просто… Я же не знаю, как он ко мне относится. Может, ему нафиг не сдались мои чувства. Хлопнув меня по плечу, Югём улыбнувшись, уже дружелюбнее произнёс: — Начни с дружбы, а дальше уже видно будет. Посмотрев на него и выдержав короткую паузу, я, ничего больше не произнося, лишь молча кивнул, соглашаясь с его словами. Однако, чувство, которое засело глубоко внутри меня и назойливо вопило о том, что этого мало, выводило меня из себя. Что, если я, позволив Лиаму привязаться к себе, сделаю только хуже? Что, если влюбившись сейчас и добившись лишь дружбы, я окончательно сойду с ума? Что, если…

***

Мучаясь собственной неуверенностью и страхами, я таки дотянул до самого последнего момента и открыл диалог лишь тогда, когда у нас в запасе оставалось меньше двух часов. Чувствуя, как пульс пробивает всевозможные рекорды, а сердце заходится в бешеном ритме, я начинал переживать, что благодаря Лиаму у меня образуется самая настоящая аритмия. Или случится инсульт. Или, ещё хуже, он доведёт меня до сердечного приступа. До неустойчивой психики, как минимум, уже довёл. Ощутив, как во рту мгновенно пересохло, а руки стали дрожать, я кое-как написал первое сообщение. Суббота, 19:35 — Привет. Простое приветствие, а я уже чувствую себя полным кретином и хочу удалить его, пока тот не прочитал. Но… было поздно.

Суббота, 19:35 — Добрый вечер, Матитьягу.

Суббота, 19:36 — Как твои дела?

Суббота, 19:36 — Всё в порядке, а у Вас?

Суббота, 19:36 — Тут такое дело… Сегодня Югём снова выступает в пабе, не хочешь сходить с нами? Посмотришь вживую. Если бы кто-нибудь знал, с каким замиранием сердца я ожидал ответа в данный момент, то точно бы понял, что я готовился уже заказывать себе гроб.

Суббота, 19:37 — Во сколько?

Господи. Господи. Господи. Суббота, 19:37 — Выступление ровно в девять, но можешь прийти пораньше. Мы будем там уже в восемь. И плевать, что осталось двадцать минут и Лиам вряд ли успеет к этому времени вообще оказаться у нашего паба. Вдруг он вообще живёт в часе езды?.. Откуда я могу знать? Я же, чёрт возьми, даже у него не спрашивал. Боже, какой же я дурак…

Суббота, 19:37 — Конечно, я приду. Скиньте, пожалуйста, адрес.

Судорожно выдохнув, я быстро скинул ему точное расположение паба и, не дождавшись ответа, побежал собираться. Не зная, стоит ли наряжаться и в целом пытаться выглядеть лучше, я всё же решил остановиться на своём обычном образе. Надев на себя привычные мне широкие джинсы, я надел рубашку и поверх неё чёрное худи с какой-то еле заметной надписью на французском прямо у сердца. Не придав даже значение этой надписи, я решил, что выгляжу вполне прилично, и только после этого побежал рассказывать о случившемся Югёму.

***

— Мы же не будем ждать его на улице? — уже у паба поинтересовался Югём, так как я, не торопясь заходить внутрь, стал смотреть по сторонам. — Покури пока, — найдя альтернативу, сказал я, не переставая выискивать взглядом знакомый силуэт. Несмотря на то, что уже довольно поздно и на улице стояли дикий холод и сырость, людей было много. Большинство так же толпилось рядом со входом в паб, кучкуясь в группы и громко что-то обсуждая, деля друг с другом сигареты. Атмосфера, к слову, мне максимально непонятная, так как я по всей своей натуре никогда не был человеком общительным и, если бы не твердолобость Югёма, я бы в принципе такие места, как это, не посещал. Простояв так около десяти минут, когда время уже перевалило отметку восьми, Югём не выдержал и сказал: — Слушай, я уже выкурил две сигареты и дико замёрз, а мне, как ты знаешь, нужно ещё будет этими онемевшими пальцами струны перебирать. Пойдём? Указав мне на покрасневшие от холода руки, друг обхватил меня за плечи и потащил внутрь, даже не заметив, как в нашу сторону надвигался… нет, прямо летел запыхавшийся Лиам. Резко остановившись и не дав Югёму завести меня в паб, я, буквально перестав дышать, наблюдал за подбежавшим и согнувшимся пополам знакомым из телефона. Воздух, что принёс с его приближением знакомый запах ванили, ударил мне в нос и тут же обволок всё вокруг, затмив остальные запахи. Отдышавшись и наконец-то выпрямившись, Лиам окончательно выбил меня из колеи. Его широкая улыбка, покрасневшие щёки и нос, а также слезящиеся от холода глаза зажгли во мне и без того играющие чувства с новой, невероятной силой. «Вот он» — подумал я, — «мой конец». Снова видя его так близко, настолько живого и пышущего энергией, я впервые понял, как сильно по нему соскучился. Я буквально хватался за каждую малейшую деталь в его образе, начиная с чёрного свитера с высоким горлом и заканчивая множеством тоненьких колец на его пальцах. Я видел, как с его волос капала дождевая вода, как она впитывалась в плечи его пальто и то, как одна капелька протекла прямо по щеке в уголок его губ. И единственное, о чём я мог сейчас думать, — так это о том, какой они сейчас температуры. — Прошу прощения за опоздание, — будто в школе, стал он перед нами отчитываться, — мне пришлось долго ловить такси. Югём, стоящий рядом со мной и явно ждущий, что именно я что-то отвечу, косо посмотрел на меня и незаметно хлопнул меня по спине. Благодаря этому очнувшись и осознав, что уже очень долго стою и не стесняясь пялюсь на Лиама, я быстро вспомнил его слова и несколько раз моргнув, произнёс: — В-всё нормально… — снова запнулся, как идиот. — Пойдёмте скорее внутрь, — поторопил нас Югём, — я ужасно замёрз и хочу выпить чего-нибудь горячительного. — Тебе лишь бы выпить, — не смог не съязвить я, запоздало осознав, что снова говорю раньше, чем думаю. Зайдя внутрь паба и наконец-то ощутив тепло, я сам только сейчас понял, как сильно замёрз. Потерев ледяные руки друг о друга, я вдруг услышал: — Скажи спасибо, что я не говорю о том, чего хочешь ты. Застыв и почувствовав, как по спине пробежали колючие мурашки, я уставился на Югёма, ловя при этом его ехидную улыбочку. Испугавшись, что Лиам может догадаться к чему, а точнее, к кому могут относиться его слова, тот, тем не менее, лишь волнительно вопросил: — Вы обсуждаете… предпочтения в алкоголе? Или намекаете на что-то посерьёзнее? Покосившись в сторону парня, что с беспокойством смотрел сначала на меня, а потом на Югёма и обратно, я, успокоившись мыслью, что тот явно не понял чужих намёков, ответил: — Да… Что-то вроде того. А дальше произошло то, чего я совершенно не ожидал. Прямо рядом с нашим столиком, где обычно мы садимся с Югёмом, Лиам резко схватил меня за плечо. Почувствовав, как меня тотчас пробило током от его касания, я обернулся и моментально задержал дыхание, так как чужое лицо напротив оказалось в предательской ко мне близости. — Вы же не принимаете наркотики? — спросил он, а потом, вмиг опешив, видимо, от собственной напористости, резко одёрнул руку и отпрянул, благодаря чему я смог медленно и незаметно для него сделать вдох. — Ах, простите… Кое-как собравшись с силами, я хотел было что-то ответить, но в голову не лезло ничего, кроме одних и тех же навязчивых мыслей. О его касаниях, руках, о том, как близко было его лицо… Пытаясь их отогнать и найти хоть одну разумную, я выдержал слишком долгую паузу, и поэтому на моё спасение пришёл Югём: — Нет, конечно. На самом деле, Мэтт даже не пьёт, я имел в виду кофе. Ощутив облегчение, что больше не нужно ничего объяснять, я быстро прошёл к своему месту у стены. Но испытания на этом не закончились, так как стол сам по себе был маленьким, и когда Лиам, придвинувшись, сел рядом со мной, я снова ощутил, как ускорилось моё сердцебиение. Кинув мимолётный взгляд в его сторону, я тут же встретился с заинтересованным напротив и в очередной раз замер, словно загипнотизированный. Не понимая, почему он на меня так пристально смотрит, я словил жуткую панику, подумав, что прослушал какой-то вопрос или что-то подобное. Однако, если бы такое произошло, то я больше, чем уверен, что мне снова бы помог Югём, но тот, словно ничего и не случилось, смотрел в меню. Я же, бегая взглядом по лицу Лиама и пытаясь понять, что он от меня хочет, резко остановился, зацепившись за возникшую на его губах улыбку. Задержавшись на ней ненадолго, я снова посмотрел ему в глаза и в ту же секунду почувствовал какую-то возникшую внутри меня волнительную искорку. Было такое чувство, что Лиам пытался что-то мне этим сказать, а я, по своей неопытности или за неумением читать знаки, не мог понять, что именно. Однако, не удержавшись, я вдруг сам неосознанно для себя ответил на эту улыбку своей. И ох, сколько же в этот момент я увидел эмоций в серо-голубой радужке, что непривычно для себя, вместо того чтобы смутиться, наоборот, растянул губы шире. Что это было за откровение такое, я не знал. Но было то, что я понимал с точной уверенностью… Я пытался осознать свои чувства и привыкнуть к ним. Я будто… пробовал их на вкус, отмеряя размеренность, температуру и запоминая послевкусие. Пытался понять, что они дают мне и как со всем этим справляться, дабы не показывать их так открыто и не пугать окружающих меня людей. Внезапно кроме знакомых мне чувств ревности, одержимости и нежности я стал чувствовать кое-что ещё, что не мог остановить никакими ментальными стенами. Впервые я захотел кого-то защищать. Вот так просто. Я смотрел на него и ощущал щемящее чувство в груди и сильное, твёрдое желание быть рядом с ним. Говорить с ним и не давать в обиду, желать, чтобы он был всегда в порядке и не чувствовал осуждение со стороны за то, какой он есть. Мне так сильно хотелось сказать, какой он на самом деле особенный, что таких, как он, больше не существует. Я невероятно сильно хотел переступить собственный порог и схватить его за руку, снова почувствовать тепло его кожи на своей. Наклониться, чтобы вдохнуть запах его волос, которые наверняка впитали не только дождь, но и аромат его кожи, шампуня, возможно чего-то ещё… — Кхм… Резко придя в себя, я тут же осознал, что всё это время, пока погружался в собственные мысли, мы так и продолжали смотреть друг на друга. Лиам, будто бы тоже очнувшись от окутавшего его наваждения, сначала шире распахнул глаза, а потом серьёзно свёл брови на переносице и отвернулся, что-то беззвучно проговорив себе под нос. Повернувшись к Югёму, что и издал звук, который вернул нас обоих в реальность, я сразу увидел явное замешательство и лёгкий интерес, написанные у него на лице. Держа в руках меню и смотря то на меня, то на Лиама, он кивнул в сторону ждущей официантки, которая выглядела не менее удивлённой, и произнёс: — Так вы… Пить что-нибудь будете? — Ко… Кхм. Кофе, — поперхнувшись, ответил я, — как обычно. И зачем я это добавил вообще?! Я что, так часто тут бываю?! Хотя, если подумать… — Ммм… Чай? — быстро ответил Лиам, даже не подняв взгляд на официантку. Та же дружелюбно улыбнулась и произнесла, что принесёт чай с бергамотом для разогрева. Не до конца понимая, что это только что было, я никак не мог отойти от наших с ним гляделок. Испытывая лёгкий шок, я снова посмотрел на Югёма, что, в свою очередь, продолжал прожигать в нас дыру. — Как бабушка? — внезапно спросил он, из-за чего Лиам тут же поднял голову и удивлённо на него уставился. Не прошло и пары секунд, как он, будто бы снова взяв себя в руки, ответил: — Она в порядке. Жалуется только на шум от собаки. Что? У него есть собака? Точнее не у него, а у его бабушки… — Почему? — поинтересовался Югём, беря стакан пива, что принесла официантка. Взяв свой кофе, я, даже к нему не прикоснувшись, продолжил косо смотреть на Лиама и ждать продолжение его рассказа. В моей голове, всё сильнее закручиваясь, метался целый рой мыслей, касающийся недавней ситуации. Поэтому, стараясь хоть что-то понять, я просто смотрел на него и хотел, чтобы он продолжал говорить. Всё, что мне было нужно сейчас, — это слышать его голос. — Она просто привыкла к тишине, а теперь, когда в доме сразу я, сестра и большая собака… Она немного в ужасе, — на последних словах взгляд Лиама потеплел, и тот улыбнулся. Внимательно за ним наблюдая и пользуясь тем, что он этого не видит, я только сейчас заметил, как горят его уши и скулы. Будто бы сильно смущаясь, тот рьяно пытался это скрыть, смотря прямо перед собой, а если быть точнее, то в свой чай. — А откуда собака? — вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать. Моментально отреагировав на вопрос, Лиам обернулся и по непонятной мне причине, неожиданно зарделся сильнее. Однако, внимательно рассмотреть его румянец мне не удалось, так как его владелец практически сразу отвернулся и тише ответил: — Она сестры… Лиза не любит оставлять её одну или на попечение сиделок и поэтому берёт с собой. И так как она часто заходит к нам в гости… Ну, вы поняли. Снова наступила тишина, благодаря которой я впервые за весь вечер осознал, что Югём действительно не шутил, когда предлагал мне действовать. Если раньше главным заводилой был он и в основном все диалоги строились благодаря ему, то сейчас он чаще всего молчал и давал мне повод начать диалог самому. И я действительно хотел… Я всё продолжал кидать на Лиама косые взгляды и наблюдать за тем, как румянец на его ушах и скулах то успокаивался, то возвращался вновь. Изучая его профиль, я всё не мог понять причину его смущения. А потом Югём внезапно для нас обоих поднялся и напомнил: — Мне нужно ещё к выступлению подготовиться, поэтому оставляю вас пока одних, не скучайте, — и, отсалютовав, ушёл за кулисы концертной платформы. Для меня же мир остановился, так как я прекрасно понимал, что тот решил уйти прямо сейчас специально. До выступления Югёма ещё примерно двадцать минут, а это значит, что времени для подготовки у него навалом, а то и больше. Но от этих мыслей меня отвлёк сам Лиам, внезапно поднявшись и сняв с себя пальто, открыв вид на худощавое, подтянутое тело, обтянутое чёрным свитером, аккуратно заправленным в приталенные серые брюки. Такой, вроде бы мягкий, но в то же время и официальный стиль заставлял меня испытывать смешанные чувства. С одной стороны, я всё ещё видел его нежным, спокойным, тем человеком, в котором хотелось затеряться. С другой же стороны, я внезапно ощутил, что в нём есть не только мягкость, но и какая-то уверенность, стержень, и от этой противоречивости я не мог понять до конца… Вдруг он на самом деле старается надевать маску? Вдруг он намеренно скрывает свои чувства, ровно так же, как делаю это я сам? Лиам, обхватив кружку пальцами, отчего я инстинктивно проследил за ними взглядом, почти неуловимо спросил: — Как прошла ваша неделя? И не знаю, что на меня нашло. То ли из-за переизбытка чувств, то ли из-за слов Югёма о том, что я должен стараться ради того, чтобы не упустить человека, в которого впервые влюбился, я решил заставить себя высказаться. А я действительно влюбился и вижу это буквально прямо сейчас, прямо перед собой. Объект, что заставляет сходить с ума, метаться ночами по подушке в беспокойном сне, не слушать на парах, не рисовать картины и совершенно забить на выставку… Смотреть часами на руку и пальцы, которые впервые коснулись чужой руки. Поэтому именно сейчас, только представив, что я могу всё это в одночасье потерять… — Прости меня, — вместо ответа на его вопрос, произнёс я, продолжая смотреть на его руки. Лиам, явно не ожидавший услышать именно это, медленно повернулся в мою сторону, но я, испытывая мимолётное чувство смелости, не мог растратить его и на то, чтобы посмотреть ему в глаза. Я просто должен был продолжать говорить. Пока мог. — Я не сказал тебе этого раньше, но на самом деле я тоже это чувствую… — запнулся, пытаясь подобрать правильные слова, — что мы будто бы… родственные души. Я расслышал, как Лиам шумно втянул воздух, но, не желая отвлекаться, всё ещё продолжал: — Когда я прочитал те твои сообщения, я правда испугался. Я подумал, что не заслуживаю такого друга, как ты. — На этот раз, собрав всю волю в кулак, я всё же поднял голову и с замиранием сердца встретился с ним взглядом. — Поэтому, если я всё же обидел тебя в тот злополучный вечер или сказал что-то неуместное, прости меня. — Но вы не сказали ничего дурного, — тут же отозвался Лиам, внезапно пододвигаясь ближе, — поэтому мне не за что вас прощать. Вам не стоит так сильно об этом беспокоиться. В следующую секунду он, улыбнувшись, отпустил кружку и положил свою руку прямо на мою, из-за чего я внутренне весь сжался. Разгорячённая благодаря чаю кожа обожгла меня, а его пальцы, по моим ощущениям, достали прямо до сердца, сжав его в тисках. Боже, что он со мной делает… — Ты не злишься? — не мог до сих пор поверить я, полностью убеждённый в обратном. — Нет, конечно, — ответил он с улыбкой на губах. — С чего вы взяли? И как вот теперь ему сказать, что я всё это время сходил с ума из-за того, что он мне не писал и не звонил? Как признаться в настолько постыдных вещах? — Я грубиян, — выпалил я первое, что пришло мне на ум. Внезапно прыснув в кулак, Лиам сильнее сжал мою руку и так искренне засмеялся, что я, окончательно себя похоронив, позволил себе наслаждаться тем, что вижу. Увидев его смех впервые, я в то же мгновение захотел сделать всё что угодно, лишь бы он продолжал улыбаться так, как сейчас. Смешить его, радовать, пытаться всячески угодить… Стоило же мне решиться на то, чтобы сказать ему, как я рад, что он всё же пришёл, на сцену вышел Югём со своей группой. Поразившись тому, что двадцать минут так быстро прошли, я с удивлением проследил за тем, как мой друг, настроив гитару, встал у микрофона. Посмотрев в нашу сторону и махнув рукой, он перевёл свой взгляд на зал и, лишь на мгновение замерев, начал играть. Полилась приятная музыка, вслед за которой сразу же пробился мелодичный голос Югёма. Впервые слыша то, с какой нежностью он исполняет песню, я сам, неосознанно заслушавшись, даже не заметил, с каким трепетом слушал его Лиам. Но когда я почувствовал, как человек рядом со мной стал неосознанно (а может, нет?) гладить большим пальцем по моей руке, я медленно, дабы тот не заметил, посмотрел на него. …You could have been so great, I won't let you slip away… …Ты мог бы быть так велик, Я не позволю тебе ускользнуть… Слова, что рекой разливались и бились о стены паба, будто бы оседали где-то на подкорке моего сознания, заставляя чувствовать какую-то незримую связь между мной и моим случайным знакомым. …Is there any hope for us left, Even a Ghost needs a friend… …Есть ли еще надежда для нас, Ведь даже Призраку нужен друг… Я наблюдал за тем, как трепетали его ресницы, как вздрагивали его губы и как красиво переливались его глаза, будто бы слегка увлажнившись. Подумав, что песня моего друга тронула его до такой степени, что он сдерживает слёзы, я неосознанно сам сжал его руку. …Open your lungs & inhale my words, I see in your eyes a reflection of hurt… …Пусть твои легкие вдохнут мои слова, Я вижу в твоих глазах отражение боли… Почувствовав это мимолётное движение, Лиам вздрогнул и повернулся в мою сторону, опустив взгляд на наши руки. И пока Югём продолжал петь, я смотрел на своего случайного знакомого и будто бы понимал, о ком именно эта песня. Не зная, намеренно друг выбрал её или нет, я всё равно был благодарен ему, так как видел сейчас эмоции Лиама настолько неприкрыто, что готов был ловить каждую и поглощать. …The book in your mind hasn't come to an end, There's always a page, that hasn't been read… …Книга в твоей голове еще не подошла к концу, Всегда есть страница, которая не была прочитана… На этих словах он всё же поднял свой взгляд, и то, что плескалось в его глазах, было просто не описать словами. Я будто бы мог почувствовать, осязать то, что было написано в них и то, какие чувства он испытывает прямо в эту самую секунду. И это так сильно снесло мне крышу, что я, боясь, что сам заплачу от переизбытка чувств, захотел дать ему понять, что понимаю всё, что вижу в его глазах. Дрожащей рукой, я медленно и мягко накрыл руку Лиама сверху, очень аккуратно, почти незаметно сжав. И даже тогда, когда Югём закончил петь, когда паб разразился аплодисментами, я ничего этого не слышал и не видел. Всё, на чём я мог сконцентрировать своё внимание, был только Лиам и его до невероятного тёплая, наполненная нежностью улыбка.