Ghost of the future

На следующий же день, окрылённый, наполненный энергией и ощущающий на себе любимый запах ванили, я решил-таки позвонить на ненавистный мне номер. Убеждённый, что ничего после случившегося не сможет омрачить мне настроение, я наблюдал за своим васильком, что настоял на приготовлении завтрака. Постоянно поправляя съезжающую со своего плеча мою широкую футболку, он энергично переворачивал на сковороде блинчики. Найдя в контактах те самые инициалы А.В., я нажал на звонок и стал вслушиваться в гудки, уверенный услышать в ближайшие пару секунд знакомый голос Даниэля. И каково было моё изумление, когда трубку взял сам Артур: — Доброе утро, Матитьягу. Опешив на мгновение, я несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем ответить: — Доброе утро… Отреагировав тут же на мой голос, Лиам повернулся ко мне, красочно продемонстрировав не только удивление на лице, но и оставленные мною на его шее и ключицах засосы. — Ожидал услышать моего менеджера? — со смешком в голосе спросил Артур. — В поздние и ранние часы, на деловые звонки отвечаю я, а Даниэль благополучно спит, — тут же дал краткое объяснение он, будто бы предугадывая моё удивление и очевидное непонимание. Продолжая находиться в некоем шоке, я молча вслушивался в посторонние звуки своего собеседника, напоминающие шаги, а после звон посуды. — Так ты решил? — А? — переспросил я, продолжая быть в прострации. — Насчёт ужина? — на этот раз в голосе послышалась серьёзная сталь, больше подходящая Артуру. Продолжая наблюдать за мельтешащим Лиамом, накладывающим по тарелкам блинчики, я привстал со своего места, чтобы ему помочь. Нажав на кнопку подогрева чайника, я прижал телефон плечом к уху и стал доставать с полок кружки. — Да, я думаю, что не против с вами поужинать, — как можно холоднее ответил я, краем глаза замечая недоумение и неприкрытое любопытство своего мальчика. — Отлично, — тут же отозвался Артур, — я изучу свой график и скину примерные дни и время, в которые свободен. Идёт? — Идёт, — заливая кипятком зелёный чай и свой неизменный кофе, произнёс я. — Что ж… До встречи, Матитьягу. Буркнув скромное прощание в ответ, я бросил трубку и уже без былого энтузиазма повернулся к Лиаму, ставя возле него кружку с горячим напитком. Тот, сев за стол и подсунув под себя ногу, стал беспокойно дёргать другой, не торопясь приступать к завтраку. Видя, как он явно хочет спросить меня о услышанном разговоре, но стесняется, я без задней мысли сам начал объяснять: — Это был Артур. Я пока не принял решение насчёт выставки и поэтому он пригласил меня на ужин. — Он пригласил? — не отрывая от меня взгляда, тут же поинтересовался Лиам. — Да… — чуть поумерил я пыл, заметив, что наш диалог скатывается в какое-то непонятное для меня русло, — но это деловой ужин, ничего такого. Он просто хочет поближе познакомиться со мной, как с художником. Замолчав, я продолжил терпеливо смотреть на прожигающие меня васильковые глаза, в которых плескалось беспокойство и непонимание из-за моих неуверенных разъяснений. — Не подумайте неправильно… — внезапно серьёзно заговорил Лиам, хмуря брови, — я не испытываю ревность или что-то подобное. Я лишь переживаю о том, что это как-то… слишком? Мне не нравится, что он так сильно давит на вас. Закончив, василёк опустил взгляд на кружку с зелёным чаем и стал выглядеть ещё более растерянно. Не желая, чтобы тот переживал за меня, я потянулся через стол и мягко взял его за руку, возвращая внимание к себе. — Как ты говорил ранее, никто меня не заставит делать то, что я не хочу. Не переживай на этот счёт. Я лишь хочу взвесить все «за» и «против», а ужин мне в этом поспособствует. Выдержав короткую паузу, он всё же неуверенно кивнул, после чего мы оба приступили к завтраку. Попробовав блинчики, я издал восторженный звук, дав Лиаму таким образом понять, что мне очень нравится. Тот на это лишь скромно улыбнулся, также приступив к своей еде.

***

Как оказалось, график у Артура достаточно плотный, отчего так называемый ужин пришлось ждать аж целых две недели. За это время я успел себя извести так, что уже намеревался позвонить и отменить встречу. Правда, каждый раз, как только я собирался это сделать, я тут же ловил себя на мысли, что не уверен в том, что совершаю верный поступок. По итогу, когда на мой телефон всё же пришло сообщение о месте и времени встречи, я практически довёл себя до ручки. Взвалив свой внешний вид на Югёма — человека, понимающего в моде, и Лиама — единственного в моём кругу, кто больше предпочитает классику, чем броские наряды, я со слезами на глазах отдал последние свои кровные на дорогой и прилично выглядящий костюм, что они совместно выбрали. Понимая, что ресторан, в котором мне и Артуру предстоит встретиться, явно не из дешёвых, я с ещё большим ужасом осознал это, когда прибыл на место. Выйдя из такси, на дорогу в котором потратил всего двадцать с лишним минут, я оказался на Сейнт-Томас стрит, глупо хлопая глазами и не имея ни малейшего представления, куда именно мне нужно идти. По собственной глупости, под влиянием стресса и нетерпеливого ожидания, я не стал вбивать название ресторана в интернете, дабы лишний раз не нервничать. Мне казалось, найди я информацию, меню и, самое главное, ценник, то обязательно свалюсь в обморок. Сейчас же я готов был свалиться в обморок просто от того, что стою посреди шумной улицы рядом с высоченным зданием, в котором предположительно и должен был быть ресторан. Переминаясь с ноги на ногу, я смотрел то по сторонам, то вверх, пытаясь уловить зрением вершину небоскрёба, что было ещё более глупо и бессмысленно. Был вечер, панорамные окна отражали переливающийся закат и яркие солнечные лучи оранжевого цвета, отчего в глазах неприятно резало. — Матитьягу? Вздрогнув от неожиданности, я обернулся на зов, тут же сталкиваясь со взглядом холодных тёмно-синих глаз. Артур, одетый в чёрный костюм, с идеально уложенными волосами, запонками и в дорогих часах, смотрел на меня сверху вниз, надменно оценивая мой внешний вид. От этого мне стало ещё больше не по себе. Тут же возникла уже знакомая рядом с этим человеком неуверенность в себе, отчего мне захотелось либо прикрыться, либо убежать и избежать надвигающегося позора. Но… К счастью или к собственному ужасу, Артур, ничего не сказав и никак не выказав неудовольствие моим костюмом (который теперь на его фоне казался не дорогим, а неприлично дешёвым), лишь произнёс: — Идём. Двинувшись к тому самому зданию, которое я разглядывал мгновение назад, он дождался, пока я сравняюсь вместе с ним и только после этого зашёл внутрь. Двигаясь уверенно, он перекинулся лишь парой фраз с персоналом, что дружелюбно приветствовали, как я понял, уже знакомого им клиента. Даже не посмотрев в мою сторону, нас проводили к лифтам, уже в одном из которых я с шоком наблюдал, как мы медленно, но верно, поднимаемся на тридцать первый этаж. — П-почему так высоко? — тихо поинтересовался я, гулко сглотнув скопившуюся от нервов во рту слюну. Артур, кинув на меня короткий взгляд, ответил вопросом на вопрос: — А что? Боишься высоты? Подумав секунду, я незамедлительно и уверенно ответил: — Нет. Не желая раскрывать свои сохранившиеся ещё с детства страхи, я попытался взять себя в руки. Мало мне было потраченных нервов, не хватало ещё переживать по поводу того, на какой высоте находится ресторан. В конце концов, там же закрытое помещение… Чёрт, а вдруг терраса? Или балкон? Но мысли мои прервал открывшийся лифт и, опять же, дружелюбный персонал, что тут же, нас встретив, повёл в сторону… высоких, панорамных окон. Сглотнув и ощутив, как по спине побежали мурашки, я слепо следовал за своим знакомым, безотрывно смотря на открывшийся вид. Пронзительное, кровавое солнце ослепило улицы Лондона, приковав и моё к себе внимание. — Нравится вид? Вырвавшись из своеобразного гипноза, я перевёл взгляд на стоящего рядом со мной Артура. Тот, отодвинув стул от, как я понял, нашего столика, приглашал присесть. Продолжая быть в лёгкой прострации, я, не ответив, послушно сел, не сразу расценив его жест, как что-то странное. Девушка, что всё это время сопровождала нас, протянула меню и сразу поинтересовалась, будем ли мы что-то на аперитив. Не представляя, что можно выбрать, я не успел вставить и слово, как Артур, очевидно решив за нас обоих, бегло назвал марку какого-то неизвестного мне напитка. Даже не посмотрев в мою сторону, особа кивнула головой и удалилась, оставив нас один на один. Стараясь не смотреть на Артура, так как на меня по новой накатило смущение вкупе с неуверенностью, я решил всё же посмотреть в меню. И как только я увидел цены на первые, на мой взгляд, совершенно обычные блюда, я в ту же секунду его закрыл. Если какие-то обычные закуски стоят таких денег, то, что говорить о стоимости полноценного ужина? — В чём дело? — тут же в мою сторону прилетел строгий вопрос. Сжав руками сидение своего стула и уставившись взглядом в одну точку на столе, я тихо и смущённо произнёс: — Вы не думаете… что это всё слишком? Не хотелось признаваться в таких, вроде бы, не шибко постыдных вещах, как неимение больших денег. Ну а, правда, что здесь постыдного? Я студент, а не миллионер. И тем не менее… — Что именно? — в голосе Артура присутствовали явные нотки непонимания, отчего я не удержался и поднял на него взгляд. — Ресторан, вот это вот всё… — кивнул я в сторону панорамных окон, в которых с каждой минутой таяло закатное солнце. Вуд, проследив за моим взглядом, внезапно усмехнулся и подпер ладонью подбородок. Его чёрные, аккуратно уложенные гелем волосы чуть колыхнулись, отчего чёлка несколькими прядками упала на его лоб. И вроде бы только что синие глаза, впитав в себя последние солнечные лучи, в одно мгновение стали ярко лиловыми. Я судорожно сглотнул. — Мне нравится смотреть на закат. Думал, что ты, как художник, тоже оценишь. Набравшись смелости и запрятав страх высоты поглубже, я снова кротко посмотрел в окна ровно в тот момент, когда солнце окончательно зашло за горизонт. Задержав взгляд на пару секунд, я снова перевёл его на Артура, в то же мгновение столкнувшись с его глазами вновь и буквально задохнувшись. Потеряв свет, что смягчал его образ, он, в наступающих сумерках стал ещё мрачнее и пугающе. — Не беспокойся о ценах. В конце концов, это я тебя пригласил, мне и платить. Выпучив на него глаза, я хотел было тут же возразить, но буквально на полуслове меня оборвала вернувшаяся девушка. Постеснявшись перед ней устраивать сцену, я прикусил губу, наблюдая, как по нашим бокалам разливают вино. Мало того, что мне предлагают есть за чужой счёт, так ещё и придётся пить алкоголь. Супер. Просто замечательно. Быстро произнеся названия каких-то блюд, Артур поблагодарил нашу официантку, после чего та, так же на меня не обратив и малейшего внимания, ушла. Раздражаясь, что из-за такого к себе отношения моя самооценка окончательно катится в тартарары, я уже приготовился тихо, но строго отказаться от предлагающих мне угощений. — Вы меня, конечно, извините… Но есть и тем более пить алкоголь, я отказываюсь. Скрестив руки на груди, я откинулся на спинку своего стула и сурово уставился на человека напротив. Тот же, пригубив вино, в очередной раз ухмыльнулся и произнёс: — Вот, уже узнаю настоящего Матитьягу. Обалдев от такой наглости, я вскинул брови и воинственно спросил: — А до этого что, были какие-то сомнения? — До этого ты был для него слишком милым. Опешив, я медленно опустил руки, внутренне замирая и ощущая, как моё раздражение постепенно заменяется смятением. Артур на мою перемену даже бровью не повёл, заместо чего поинтересовавшись: — А что не так с алкоголем? Несколько раз хлопнув ресницами и продолжая пребывать в некотором шоке от постоянно меняющейся между нами атмосферы, я неуверенно ответил: — Не пью. — Почему? — тут же задал новый вопрос Артур. — Потому, — огрызнулся я. — Почему потому? — продолжил допытываться Вуд. — Да ладно тебе, я же не стану с кем-то это обсуждать. Это исключительно моё любопытство. Смотря на то, как в недавно холодных глазах появляется озорство, я одновременно хотел как послать его, так и поддаться настроению и рассказать правду. Тем не менее, решив, что полноценную историю и главную причину не стоит называть, я лишь сказал: — Не умею пить. Пожав плечами, Артур сощурился и задал очередной вопрос, побуждая меня вновь начать раздражаться, на этот раз от его приставучести: — Не чувствуешь, когда стоит остановиться? Чуть ли не зарычав, я сквозь зубы ответил: — Я уже ответил на ваш основной вопрос. Прыснув в кулак, из-за чего я весь нахмурился и сжался, так как видел его смех впервые, Артур произнёс: — Разговариваешь так, словно мы на экзамене. Не дождавшись от меня ответа, он прекратил смеяться, но, сохранив дружелюбие, мягко добавил: — От одного бокала ты не будешь в зюзю, расслабься. Зато аппетит себе поднимешь. Кивнув на вино, он пододвинул ко мне ближе мой же бокал и внезапно отвлёкся на звонок. Извинившись, он встал из-за стола и ушёл, параллельно отвечая и возвращая своему голосу строгость. Проследив за его удаляющейся фигурой, я вновь посмотрел на бокал, раздумывая над услышанным. Из-за наступившей темноты в ресторане включили подсветку, окрасив помещение в неоново синий. Не прошло и пары минут, как к столу вернулась уже знакомая девушка с подсвечником в руках. Поставив его на середину стола, она аккуратно подожгла свечи и без слов удалилась обратно. Я же, наблюдая всю открывшуюся мне картину, окончательно расстроился, не понимая, как подобная атмосфера может называться «деловой». Внутри меня стали зарождаться смутные чувства, очень похожие на те, когда ты осознаёшь, что тебя обули, как последнего дурака. И тем не менее, я не мог выкинуть из головы слова самого Артура. Он убеждал, что это не свидание и у него так же имеется любимый человек. Значит, я просто надумываю лишнего? Пока я размышлял обо всём этом, к столу подошёл уже другой человек с подносом в руках. И пока тот постепенно раскладывал тарелку за тарелкой, я всё больше округлял глаза. Закуски, пара салатов, морепродукты, стейк и даже несколько видов десертов предстали передо мной, заставив меня сконфуженно сжаться. — Прости, нужно было скорректировать кое-что по работе, — оповестил меня вернувшийся Артур. — Что опять не так? — тут же задал он вопрос, заметив мой шокированный вид. — Зачем так много…? — ответил я вопросом на вопрос. — Таким количеством продуктов можно накормить пятерых людей, а нас тут всего двое. Артур, вскинув бровь, закатил глаза и легко ответил: — Тебя никто не заставляет всё это есть. Выбери то, что нравится, и попробуй наконец-то вино. Давая понять, что разговор о питании закончен, Артур взял столовые приборы и приступил к стейку. Наблюдая за ним и его выверенными движениями, я неловко сжал руками края своего пиджака. Клянусь, я хотел отказаться. Думал даже молча встать и уйти. Всё это не для меня… Роскошь, рестораны, такие дорогие блюда и вина. Для меня привычнее мой любимый кофе и имбирное печенье. Человек, в конце концов, который греет и дарит уют, а не холод и неуверенность. Рядом с Артуром я чувствовал себя плохо, хоть и не мог понять, почему. В любой другой момент я был бы нейтрален. Почти всегда я был пофигистом. Артур же вселял странные чувства и неизведанные мной эмоции. Он вызывал уважение, но в то же время и страх. И словно бы услышав мои мысли, он внезапно выпрямился и произнёс: — Так, ладно. Я понял, что проблема заключается во мне. Очевидно, что я тебе не нравлюсь и именно это мешает тебе расслабиться. — Чт… — Честно говоря, я никогда не обращал на подобные чувства внимание. Мне казалось это нелепым, особенно в работе. И всё же… Если тебе будет так спокойнее, то давай обговорим всё то, что тебя во мне не устраивает. Ещё более обескураженный услышанным, я весь застыл, распахнув глаза и уставившись на Артура огромными глазами. — Не стесняйся и говори прямо. Я хочу понять, в чём именно заключается проблема, чтобы сразу её решить. Несколько раз хлопнув ресницами, я шумно выдохнул, резко ощутив, как перестало хватать воздуха. По спине пробежалась новая волна мурашек, а щёки налились краской и загорелись огнём. Мне было ужасно неловко от всего того, что я услышал, но и в то же время я испытал ощущение предвкушения. Наконец-то я могу ему всё высказать. — У нас деловой ужин, — начал я, — к чему здесь свечи? Артур, скосив взгляд на подсвечник, безэмоционально его оглядев, спокойно произнёс: — Это инициатива ресторана, а не моя. Очевидно, персонал расценил нашу встречу не как рабочую или дружескую, — и, внезапно повернувшись в сторону, щёлкнул пальцами, — не нравится, значит уберём. Не прошло и минуты, как к нам подбежала девушка, выслушав претензию, она извинилась и, задув свечи, унесла подсвечник. — Что ещё? — вновь поинтересовался Артур. — Вы сделали заказ, не посоветовавшись со мной. Хмыкнув, Вуд вновь щёлкнул пальцами, из-за чего я испуганно покосился на вернувшуюся запыхавшуюся девушку. — Принесите молодому человеку меню. Кивнув, мадам удалилась и практически без заминки, вернулась обратно, протянув мне проклятую книжку с наименованиями блюд. На этот раз посмотрев на меня, она неприятно растянула губы в улыбке и, заправив выбившийся из хвоста локон, убежала назад. — Выбирай, — кивнул на меню Артур. Сердито на него зыркнув, я тут же огрызнулся: — Какой в этом смысл? На столе уже достаточно еды. Об этом нужно было думать заранее, а не когда уже стол ломится от блюд. Артур, будто бы издеваясь, вновь хотел было поднять руку для щелчка, но я, испугавшись, что это накличет на меня очередную порцию ненависти работающей здесь девушки, быстро его остановил, возмутившись: — Почему вы, толком не дослушав, сразу принимаете какие-то решения?! Пожав плечами, Артур, продолжая держать холодность, спокойно и уверенно ответил: — Я объясню, — и, внезапно нагнувшись ко мне ближе, начал монотонно разъяснять: — Начнём с того, что я был инициатором нашей встречи, а значит, выбор места, в котором она произойдёт, также ложится на мои плечи. О деньгах не было и речи, так как приглашающий я, а значит, плачу также я. Прекрасно понимая, что студент, не имеющий в кармане крупных денег, не имеет и представления о блюдах, подающихся в дорогих ресторанах, я не стал обременять тебя выбором. Именно поэтому, решив не терять время на расспросы, я сделал заказ на несколько разных позиций, дабы ты смог уже после остановить выбор на понравившемся. — Потом, замолчав, он снова откинулся на спинку своего стула и, цыкнув языком, договорил: — Но, согласен, с вином вышла осечка. Я не подумал о том, что у тебя может быть некая нетерпимость к алкоголю. Здесь я виноват, прошу прощения. Выслушав его, я неожиданно для самого себя почувствовал, будто являюсь глупым и просто-напросто капризным ребёнком. И вроде бы я прекрасно понимал, что мои претензии имеют вес. Он действительно вёл себя как самоуверенный болван… Так почему же его слова кажутся такими правильными? А моё поведение таким ребяческим? — Ладно. Пока что все твои претензии вертятся вокруг ресторана и моего неприятного тебе этикета. От услышанного меня в очередной раз передёрнуло. — Что не так именно со мной? Опустив плечи, я неуверенно произнёс: — Послушайте, Артур, мне искренне жаль, если моё отношение к вашему, так называемому, этикету, показалось вам неуважительным, — видя, что мужчина готов меня слушать и не перебивать, я всё же собрался с силами и сказал прямо: — Вся проблема в том, что мы просто слишком разные. Вы мне не нравитесь потому, что я чувствую, насколько сильно мы с вами птицы разного полёта. Высказав наконец то, что грузом лежало на моих плечах, я ощутил, как задрожали руки. Покосившись на всё ещё стоящий передо мной бокал с вином, я неуверенно к нему потянулся под взглядом строгих синих глаз. Сделав маленький глоток для храбрости, я приготовился выслушать очередную лекцию, но Артур меня удивил: — Ты же меня совершенно не знаешь. Откуда такие выводы? — усмехнувшись, он покачал головой и продолжил: — Именно поэтому я и пригласил тебя на ужин. Я хотел, чтобы мы получше узнали друг друга и наконец-то решили все вопросы, касающиеся нашей совместной работы. — Я ещё не давал согласие на совместную работу, — тут же съязвил я, повторно пригубив вино, на этот раз лучше распробовав его на вкус. Сладкое, терпкое и освежающее послевкусие напоминало мне дождливый день в вишнёвом саду. В голове тут же возник образ, состоящий из взъерошенных и влажных смоляных волос, алых, пьянящих губ и ярких, васильковых глазах, что впитали в себя все оттенки грозы. Босоногий, в коротких шортах и распахнутой мокрой белой рубашке, Лиам ступал по мягкой траве, то и дело скрываясь за стволами вишнёвых деревьев. И то ли алкоголь заиграл в моей крови, то ли возникшая перед глазами картина опьяняла похлеще вина, но я не заметил, как расплылся в улыбке. Так невовремя в голове стали всплывать воспоминания о вкусе и запахе чужой кожи, бархатистости и шелковистости чужих волос, что прилипали к лицу от пота, и голосе, от которого бегали по спине мурашки. Непреодолимо сильно захотелось домой. Прямо сейчас сорваться и наконец-то получить то, что так давно согревало внутренности и сжимало их в тугой узел. Однако… — Знаешь, — прервал мои неожиданные, но такие сладкие дрёмы Артур, — я могу тебя понять. В одно мгновение атмосфера вокруг нас сгустилась, и я вновь ощутил, как повеяло холодом. Вся моя мимолётная затерянность в собственных мыслях мгновенно улетучилась, возвращая меня в реальность. Я смотрел прямо в почти чёрные с синим переливом глаза и чувствовал себя так, будто бы попал в своеобразную ловушку. — Я тоже никому не доверял и не доверяю до сих пор, — тем временем, перебирая в руках свой бокал с вином, продолжал Вуд, — моё творчество зависит исключительно от меня одного и ни от кого более. Не до конца понимая, к чему он ведёт, я тут же произнёс: — Послушать вас, то, значит, и мне не стоит кому-либо доверять, а вам тем более. Артур, чуть склонив голову, отчего его образ начал становиться ещё более мистическим и строгим, заставил меня невольно поёжиться. Тот же, внезапно отставив бокал, откинулся на спинку своего стула и, скрестив руки на груди, начал говорить: — Когда мне было четырнадцать и я ещё не планировал связать свою жизнь с искусством, я познакомился с парнем, что был старше меня на семь лет. Выше меня на голову, он был странным, ненормально худощавым и совершенно ничем непримечательным. Слишком длинные конечности, бледная кожа и русые волосы, доходящие до ключиц, также не придавали ему никакой привлекательности. И по тому, как мы с ним общались, я сделал выводы, что он совершенно скучная, ничем не увлекающаяся личность, — ненадолго замолчав, Артур ухмыльнулся и наконец договорил: — И как же я ошибался. Осушив свой бокал, Вуд лишь успел поднять руку, как к нему в ту же секунду подлетела девушка с бутылкой в руках. Обновив напиток, она молча удалилась, и тогда Артур продолжил: — В то время, пока я думал, что этот парнишка просто беспросветно скучен и глуп, он мастерски меня дурил, заставляя так думать. Пока в один прекрасный день я совершенно случайно не увидел название выпавшей из его сумки книги. Полностью загипнотизированный тихим голосом Артура и окружившей нас атмосферой, я сам не заметил, как заинтересованно ждал продолжения. — Что за книга? — не удержался я от вопроса. Вуд же, явно довольный оказанным на меня эффектом, ответил вопросом на вопрос: — Ты знаешь, что такое «Шибари»? Ненадолго подвиснув, я задумчиво прокрутил в голове услышанное слово, после чего, не найдя в мыслях ничего знакомого, отрицательно мотнул головой. — Это японское искусство, основанное на связывании человека верёвками. Что-то наподобие бондажа, но эстетичнее и сложнее, — ответил Артур, заставив меня в удивлении выпучить глаза. В голове не укладывалось, к чему мужчина рассказывает настолько странные и даже на мой взгляд интимные истории своей жизни. Желая это понять, я смотрел в его иссиня-чёрные глаза и старался увидеть на их дне хоть толику эмоций, но видел в них лишь пустоту. — И что вы сделали? — на грани слышимости задал я логичный вопрос. — Естественно, просмотрел её содержимое, — на этих словах на лице Артура вновь возникла ухмылка, — не сказал бы, что был впечатлён увиденными в книге картинками, так как в большинстве своём там были взрослые женщины, а они меня, к счастью или сожалению, никогда не интересовали, — услышав прямое признание, я ещё больше застыл, боясь моргнуть или сделать лишний вздох, — но вопросов в моей голове всё же прибавилось. Зачем такому скучному, на первый взгляд, парню, такая книга? Практикует ли он сам подобное или принимает прямое участие, как одна из тех женщин, что я увидел? Я постоянно крутил эти вопросы у себя в голове. Снова замолчав, Вуд отвёл взгляд в сторону окон и мерцающего огнями города, в одно мгновение потеряв вид каменного и бездушного изваяния. Я видел, как ухмылка медленно сошла с его губ, а в глазах стали мелькать разного рода эмоции. Такой Артур мне нравился намного больше, а от вида возникшей в его глазах горечи я и вовсе захотел его поддержать, желая коснуться руки. Но как только мои пальцы дрогнули, а рука медленно взмыла вверх, я тут же её одёрнул, положив на место. Взгляд холодных глаз вернулся ко мне ровно в тот же момент. — И я спросил, — продолжил он, не заметив моей недавней вспышки эмоций, — надо было видеть его лицо, когда я протянул ему эту книгу и завалил вопросами. Тогда я впервые увидел его настоящим, искренним, без привычной маски безразличия. Вновь отпив немного вина, я хотел было тут же спросить, что было дальше, но Артур быстро меня опередил: — Поначалу он, ожидаемо, разозлился. Накричал на меня, что я не имел права трогать его личные вещи и убежал. Назвал меня бессовестным и невоспитанным мальчишкой, хотя я и не рылся в его вещах, он сам потерял книгу, — шумно выдохнув, Артур чуть скосил взгляд в сторону и договорил: — Но я не мог успокоиться. Мне нужны были ответы, и я решил их добиться любыми путями. — И что вы сделали? — Пошёл в университет, где учился он и ещё пара наших общих знакомых. Под предлогом, что просто хотел пообщаться с друзьями, разузнал у них, на каком он учится факультете. Оказалось, что он будущий психолог. Не зная, чему я был удивлён больше: тому, что он будущий мозгоправ или же что он может увлекаться подобными, на тот момент казавшимися извращёнными вещами, я пошёл к нужному зданию и стал ждать. Забыв совершенно о еде и чувствуя приятную лёгкость в голове, я подпёр ладонью подбородок, уже не находясь в таком сильном напряжении, что был до этого. Нельзя было отрицать, что Артуру удалось меня заболтать. И тем не менее, я старался об этом не думать. Мне нравилось открывать его с другой стороны, и это казалось для меня куда страннее, чем то, что я смог перестать испытывать вечный рядом с Вудом дискомфорт. — К сожалению, что в ту встречу, что в последующие, он мастерски меня игнорировал, просто проходя мимо и забегая в ближайшее такси. Каждый раз он ускользал от меня, не давая никаких ответов на вопросы, и тогда я решил действовать решительнее. В очередной день, когда он так же пытался от меня убежать, я крепко схватил его, не давая сделать и шагу. Он несколько раз пытался меня оттолкнуть, но стоило мне выкрикнуть, что я тоже хочу обучиться этому… так называемому искусству, он тут же остановился. Выпучил глаза и просто замер, смотря на меня сверху вниз как на умалишённого. Честно признаться, именно таковым я сам себя на тот момент и считал. Чуть склонив голову, я спросил: — Вам правда было это интересно? Подождите… — тут я вновь выпрямился и уточнил: — Вы сказали, вам было четырнадцать, а ему…? — Двадцать один. Опустив руки на колени и вытянувшись словно струна, я задал очередной вопрос: — И он…? — Согласился. Видя, как от его слов я побледнел, а глаза широко распахнулись, Артур снова подозвал девушку, и та наполнила мой почти опустевший бокал. Проигнорировав сие действие, я лишь дождался, пока та уйдёт, и произнёс: — Это же самое настоящее растление… Вуд на моё заявление поморщился и тут же произнёс: — Может, и так, но… Я не был против, — видя, что его слова меня никак не успокоили, он продолжил: — Понимаешь, я лишь хотел понять, что он за личность. Мне действительно было плевать на это самое шибари, я просто был трудным подростком, любящим рисовать. И тем не менее… Рой меня заинтересовал, и я хотел быть ближе к нему, узнать, что у него внутри и почему он такой, какой есть. Впервые услышав его имя, я с ещё большим отвращением смог представить в голове образ этого парня. — И он показал мне. Научил видеть разницу между верёвками из натурального и синтетического волокна. Рассказал, как правильно завязывать узлы, то, в каких местах стоит затягивать туже, а где, наоборот, их лучше ослабить. Он месяцами обучал меня тому, как нужно относиться к своему партнёру, чтобы предотвратить травмы и заполучить нужное доверие, — тут он цокнул языком и, усмехнувшись, договорил: — Доверие — основа шибари. То, что заполучить важнее всего остального. Без него это не искусство, а настоящие насилие. Замолчав, Артур снова сделал глоток вина, и я, будто бы отмерев, последовал его примеру. Чуть прокашлявшись от терпкости напитка, я стал глубоко дышать, ощущая, как в грудной клетке неестественно быстро бьётся сердце. — Как думаешь, кого я связал первым? — мрачно ухмыляясь, задал вопрос Вуд, от которого внутри меня образовался комок, мешающий нормально дышать. — Как оказалось, он был не тем, кто связывает, а тем, кто хочет, чтобы его связали. Положив руку себе на грудь, я попытался выровнять дыхание. Внутри меня словно разросся неистовый и доселе непонятный мне пожар чувств. Привыкший видеть Артура человеком непоколебимым, строгим, тем, кто сам способен влиять или же даже манипулировать, я не мог уместить в голове его же, но совершенно иным: маленьким, неокрепшим ментально ребёнком, что решил просто потешить своё любопытство. И тем более его же, но в руках взрослого, опытного и мастерски скрывающего себя парня. — Мы практиковали это пять лет, — произнёс Артур, отчего я весь сжался и уставился на него, как на приведение, — в свои шестнадцать у меня случился первый сексуальный опыт, а связывание стало неотъемлемой частью моей жизни, — на этих словах он внезапно протянул мне свой телефон с включенным экраном, на котором красовалась картина. Присмотревшись, я смог уловить уже описанные Вудом внешние черты того самого парня. На картине он был обнажён и связан. Не выдержав услышанного вкупе с увиденным, я оттолкнул его руку и, медленно выдохнув, спросил: — З-зачем вы мне это показываете? — Почувствовав, что мой голос дрожит, я судорожно сглотнул. — Зачем вы вообще всё это мне рассказали? Артур, убрав телефон во внутренний карман своего пиджака, зачесал рукой выбившиеся чёрные пряди назад и, снова став серьёзным, ответил: — Как я уже сказал, наше творчество зачастую зависит от нашего окружения, но и так же от полученных некогда потрясений. Это может быть что угодно: предательство друга, потеря близкого человека, первый секс или первая влюблённость, — заметив, как я на последних словах напрягся, он усмехнулся и продолжил: — И в этом нет ничего постыдного, что я и попытался показать тебе на своём примере. После знакомства с Роем моё творчество претерпело множество изменений. Я научился видеть и смотреть на вещи под разными углами, благодаря чему мои работы и стали набирать популярность. Замолчав, Артур окинул меня взглядом своих строгих глаз и будто бы попытался просканировать, дабы понять, что я обо всём этом думаю. Я же пребывал в смятении. — Мне жаль, что с вами это произошло. Улыбнувшись, Вуд тут же ответил: — Не стоит. Я ни о чём не жалею. Эти отношения подарили мне интересный опыт, — выпрямившись, Артур вновь пригубил вино и, в одно мгновение преобразившись, добавил: — Итак, я открыл тебе важную составляющую своего прошлого. Не стану просить о чём-то подобном взамен, так как уже понял, что ты не тот, кто станет просто так рассказывать о себе. Поэтому у меня есть иная просьба, которая, я думаю, не станет для тебя слишком удручающей. Внимательно слушая его слова, я сразу же уточнил: — Какая? — Подумать. Я сделал всё возможное, чтобы показать тебе, что заинтересован в нашем сотрудничестве. Мне действительно нравятся твои работы, и я вижу, что ты сам не представляешь, какой потенциал в тебе скрыт. Поэтому и предлагаю довериться мне и позволить взять тебя под своё крыло. Улыбнувшись одним уголком губ, я ляпнул, не подумав: — Надеюсь, связывать кого-то мне для этого не потребуется? Улыбка тут же сползла с моего лица, и я испуганно уставился на следящего за мной Артура. Ожидая, что мои слова его как минимум оскорбят, я с не меньшим удивлением увидел, как тот, откинувшись на спинку стула, рассмеялся. Как только его небольшая истерика прекратилась, он с возникшими искорками в глазах посмотрел на меня и произнёс: — Только если тебя. Восприняв его слова как шутку, я нервно посмеялся, вновь отпивая вино. Опустив взгляд на еду и отметив, что та совершенно остыла, но всё ещё продолжает выглядеть аппетитно, я выбрал самый близко стоящий к себе какой-то салат с морепродуктами и стал есть. Мой собеседник, также последовав моему примеру, продолжил есть свой стейк, сохраняя приятную тишину.

***

Однако, как только наша встреча подошла к концу, я снова словил ощущение, резко контрастирующее с тем, что я испытывал последние несколько часов. С моих глаз будто бы сошла пелена, а помутнение рассудка хоть и не сильно, но очистилось, позволив вновь мыслить здраво. Сидя в такси, откинувшись головой на спинку сидения, я то и дело прокручивал полученную во время ужина информацию. Не буду скрывать, что Артур, несмотря на весь свой строгий вид открылся для меня с совершенно иной, более приятной стороны. И если откинуть тот факт, что этот человек умеет контролировать и умело манипулировать чужим настроением, то можно увидеть и другие, поистине хорошие качества. История с шибари и парнем по имени Рой меня малость… шокировала. Но, тем не менее, теперь я мог лучше понять, по какой причине Артур ведёт себя именно так. Всегда старается держать лицо, не показывать лишние эмоции. Непрофессионально, неэтично, неважно. Он считает, что всё, что скрывается внутри него, касается его самого и никого больше. Лишь самые близкие способны увидеть то, что скрыто от глаз окружающих его людей. Именно этому научил его Рой. От этих мыслей я сморщился и мне вновь стало неуютно. Этот костюм начал меня душить, а вечерний город словно напоминал мне о той невероятной высоте, на которой мне пришлось побывать. Прямо, как и сам Вуд. Недосягаемый, идеальный, неприступный. Внутри внезапно образовалась ноющая тоска, а цветы, что успели замёрзнуть под коркой льда, что источает Артур, тянулись к теплу. Глянув на часы и отметив, что уже достаточно поздно и Лиам, скорее всего, уже спит, я всё же не удержался и попросил водителя сменить направление маршрута. Вспомнив, что совсем недавно его бабушка уехала к знакомым в Бристоль, я нетерпеливо поёрзал, уже представляя нашу встречу. Больше, чем уверен, он будет как недоволен моим поздним визитом, так и рад ему. Поэтому, когда машина остановилась у нужного дома и я, быстро вручив водителю деньги, вбежал наверх и встал у знакомой двери, по моей спине уже бегали мурашки от возбуждения. Дверь открылась и в проёме показался заспанный, в широком худи с рукавами, что практически скрывали кисти рук, потирающий глаза Лиам. Освещённый только светом коридорной лампы, он казался мне ангелом воплоти. — Матитьягу? — очень тихо и удивлённо пробурчал он ровно в тот момент, когда я накинулся на него с объятиями. Утопая в таком нужном мне тепле, я крепко прижимал его к себе, утыкаясь носом в его волосы и втягивая сладкий запах ванили. Инстинктивно обняв меня в ответ, Лиам стал блуждать руками по моей спине, будто бы успокаивающе поглаживая. Опаляя своим светом мои с каждой секундой согревающиеся цветы, он даже не представлял, насколько огромное влияние на меня имел. — Что-то случилось? — удивлённо произнёс он, чуть повернув ко мне голову. — Ужин прошёл неудачно? Этот человек снова вас обидел? Растроганный его волнением, я чуть отстранился и сразу же впился в его губы, ласково сминая их и стараясь проявить как можно больше нежности. Не сразу отреагировав, Лиам сначала зажмурился, но буквально уже через секунду сам открыл рот, позволяя углубить поцелуй. Проведя языком по его нижней губе, а после столкнувшись с его собственным, я ощутил приятный, сладковатый вкус молока. Медленно огладив мои плечи, Лиам опустил руки и скользнул ими под мой пиджак, тут же сжимая пальцами рубашку на моих лопатках. Его ресницы, словно крылья бабочек, трепетали, щекоча мою кожу, а дыхание, участившись, опаляло губы. Чуть подтолкнув его к стене, я подхватил его за бёдра и посадил на стоящую позади него тумбу. Прервав поцелуй, отчего я скользнул губами к его скулам, он произнёс: — От вас пахнет алкоголем. Запрокинув голову и открыв больший обзор на свою шею, он издал еле уловимый стон, стоило мне припасть к ней губами. Вырисовывая на ней узоры из поцелуев, я вновь вернулся к его губам, но прежде, чем коснуться их, ответил: — Один бокал вина за ужином, ничего серьёзного. — Заглянув в потемневшие голубые глаза, я тут же уловил в них желание, и оно касалось явно не разговоров. — Не нравится? Сам потянувшись за очередным поцелуем, Лиам перед этим быстро ответил: — Нравится. Жадно целуя его, я никак не мог насытиться, выбивая из наших лёгких последний кислород. Всё внутри меня тянулось к нему с неистовой силой, а туго натянутый жаркий узел внизу живота опалял мои внутренности. Возбуждение накрывало меня с головой, и я бы мог сказать, что пьян от вина, но тогда мои слова были бы ложью. Вся та кутерьма, что произошла со мной за минувший вечер тут же улетучилась из моей головы, заполняя образовавшуюся пустоту жаром и желанием получить чужое тело. Я вжимал Лиама в стену, продолжая исследовать его рот языком, параллельно чувствуя, как в мой живот упирается чужое возбуждение. От этого моё и без того шаткое самообладание окончательно исчерпалось. Не разрывая поцелуй, я подхватил Лиама на руки и потащил в сторону нужной комнаты, уже в ближайшее мгновение вдыхая пропитавший там каждый угол запах ванили. Не успел я опрокинуть его на кровать, как почувствовал быстро перебиравшие на моих плечах пиджак руки. Ухмыльнувшись в чужие губы, я ненадолго отстранился и, помогая ему, скинул с себя раздражающий нас обоих атрибут одежды. Рубашка тоже не задержалась на мне надолго. Быстро работая пальцами, Лиам расстёгивал пуговку за пуговкой, а после так же нетерпеливо стянул её с меня, скользя глазами по моей обнажённой груди. От такого взгляда меня повело ещё сильнее, но, когда тот перехватил оставшийся на моей шее галстук и потянул на себя, я чуть ли не с рычанием накинулся на него, чуть грубее, чем следовало, сжимая его бёдра руками. Теряясь в его запахе и беглых касаниях, я быстро стал подминать податливое тело под собой, прижимаясь к нему своим возбуждением. От одного мягкого толчка Лиам издал жалобный стон, а после схватился за мои волосы на затылке и выгнулся, припадая ко мне своим животом. Желая чувствовать на своей коже жар его тела, я разорвал поцелуй и выпрямился, тут же ловя на себе недовольный взгляд. Взявшись за край толстовки, я потянул её вверх, быстро снимая её с Лиама. Его чернильные, мягкие волосы рассыпались по подушке, а в глазах появился ещё неведомый мне блеск, заволокшийся пеленой возбуждения. На щеках загорелся яркий румянец, говоривший о его смущении, а руки, что только что смиренно лежали на простынях, стали бродить по телу, прикрываясь. Недовольный сим фактом, я перехватил их и сказал: — Не прячься, — разведя их в стороны, я вновь опустил взгляд на открывшийся вид. Наклонившись, я стал медленно выцеловывать его шею, постепенно опускаясь к груди. Задержавшись у сосков, я аккуратно провёл по одному из них языком, тут же вырывая из Лиама сдавленный стон. Ещё раз повторив эту манипуляцию, я втянул его в рот, слегка прикусывая и параллельно слушая музыку любимого голоса. Хватая меня за волосы, Лиам пытался то ли оттолкнуть меня, то ли, наоборот, сильнее прижать. Это даже нравилось мне, вызывая внутреннее удовлетворение от полученного эффекта. Поиграв с соском ещё какое-то время, я наконец-то оставил его в покое, ведя губами по его животу и спускаясь всё ниже и ниже. Никогда ещё не делая того, что собирался, но очень этого желая, я схватился за край домашних штанов и начал оттягивать их вниз. Однако, стоило мне это сделать, как Лиам, резко приподнявшись, схватился за всё ещё висящий на моей шее галстук и потянул на себя. Вскинув голову и посмотрев в его ошалелые глаза, я тут же произнёс: — Я хочу сделать тебе приятно, — видя, что мои слова его никоим образом не успокоили, я спросил: — Ну чего ты так боишься? Я же не откушу его. Лиам, зардевшись от моих слов пуще прежнего, шумно втянул воздух и ответил: — Я не боюсь, а стесняюсь… Улыбнувшись и поддавшись чуть вперёд из-за того, что галстук на моей шее постепенно лишал меня кислорода, я успокаивающе произнёс: — Я же уже трогал тебя там и видел. Тебе нечего стесняться, — закашлявшись, отчего Лиам испуганно отпустил галстук и тут же стал извиняться, я воспользовался моментом и стянул его с себя. Радуясь, что больше нет ничего, что бы мешало мне дорваться до желаемого, я оставил лёгкий поцелуй на тазобедренной косточке и вновь стал медленно приспускать чужие штаны. Сердце ускорилось в новом, бешеном ритме от осознания, что моё лицо настолько близко к его члену. И какой бы, возможно, странной раньше эта картина мне не показалась, сейчас она была для меня правильной и лишь сильнее раззадоривала возбуждение. Порадовавшись, что, несмотря на всё своё смущение, Лиам не растерял запал, я аккуратно подхватил резинку трусов и под чужой судорожный вздох стянул их вниз, вслед за штанами. Подняв взгляд, я увидел, как василёк, пряча лицо в изгибе локтя, частично выглядывает и внимательно на меня смотрит, вызывая этим на моих губах ухмылку. Недолго думая, я решил не оттягивать сие действие и, обхватив руками молочные бёдра, притянул Лиама к себе ближе, заставив того испуганно ахнуть. Как только головка оказалась прямо на уровне моих губ, я, без стыда и не имея ни малейшей брезгливости, провёл по ней языком. Слизав языком выступающие капельки смазки, я обхватил её губами и стал медленно опускать голову, погружая член в рот. Сдавленно выдохнув, Лиам, продолжая прятаться за одной рукой, другой крепко ухватил простынь, потянув на себя. Расценив этот жест как положительный, я попытался опуститься ещё ниже, но, чуть перестаравшись, резко отстранился, ловя ртом воздух. Однако, не давая васильку передышку, я стал брать вновь, на этот раз стараясь контролировать дыхание и глубину погружения. Сам всё больше возбуждаясь, я из последних сил сдерживал себя, чтобы не запустить руку в штаны и не начать мастурбировать. Настолько сильно распыляясь, я стал ускоряться, параллельно ловя себя на мысли, что не подозревал, что когда-нибудь мне понравится делать кому-то минет. И несмотря на то, что мои губы постепенно начинали неметь, а щёки болеть, я продолжал с каким-то маниакальным наслаждением брать член в рот, водя по нему языком и вслушиваясь в стоны Лиама, что по звучанию больше походили на всхлипы. Когда же воздуха совсем перестало хватать, я резко отстранился и, втянув его глубоко в лёгкие, припал губами к уздечке. Издав хриплый стон, василёк резко закрыл себе рот рукой и сжал ноги в коленях, обхватывая ими мою голову. Посмотрев на него, я тут же встретился с полными страсти глазами и почувствовал, как член в моих руках стал твёрже. Нравится, когда так делаю? Повторив манипуляцию с уздечкой, под раздавшийся возглас удовольствия я ощутил на своей голове чужую руку, крепко сжимающую мои волосы. Водя по члену рукой, я стал обсасывать головку, продолжая ласкать языком чувствительное место. Лиам подо мной, уже не контролируя голос, вскрикивал, елозя по постели и запрокидывая голову назад. Я видел, что он максимально близко к разрядке, и вместо того, чтобы помочь ему её достигнуть, решился на ещё одно сомнительное действие. Ранее, пока я изводился от ожидания встречи с Артуром, я пытался отвлекать себя не только учёбой, но и изучением информации о половых гомосексуальных отношениях. В конце концов, Лиам сам дал надежду на то, что когда-нибудь, но мы перейдём на более интимный уровень. Проштудировав интернет и даже просмотрев пару-тройку порно, в котором принимают участие непосредственно мужчины, я смог усвоить некоторые важные моменты. Единственное, что удручало меня прямо сейчас, — так это отсутствие у себя тюбика со смазкой. Примерно представляя, что нужно делать, я, отстранившись, запустил в рот средний палец и обильно его смочил собственной слюной, что перемешалась с естественной смазкой Лиама. Подставив его к заднему проходу, я тут же почувствовал, как василёк вздрогнул и приподнял голову, видимо, чтобы понять, что происходит. Я же, чтобы отвлечь его от накатившего на него испуга, одним быстрым движением погрузил член в рот, параллельно надавливая пальцем на вход. Как и ожидалось, Лиам, не успев испугаться, по новой откинулся на подушки и выгнулся, сильнее обычного потянув меня за волосы. Мучительно медленно двигая головой и задерживаясь на чувствительном месте рядом с головкой, я всё же смог постепенно ввести в него палец. И пока тот привыкал к ощущениям, а моё собственное возбуждение пробило все возможные грани, я внезапно понял, что не смогу остановиться. Именно это я и озвучил: — Лиам… — тихо позвал его я, как только выпустил член наружу. Дождавшись, когда тот отзовётся на зов и издаст сдавленное «Ммм?», я тут же добавил: — Скажи мне «нет» прямо сейчас — и тогда я не зайду дальше дозволенного. Вскинув на меня полные недоумения глаза, Лиам, весь раскрасневшийся и явно одурманенный происходящим, бегал по моему лицу взглядом, то открывая, то закрывая рот. Осознав, что он не понял, что именно я имею в виду, я улыбнулся и произнёс: — В смысле, я закончу здесь, — кивнул я на лежащий передо мной член, — и не стану настаивать на сексе. Лиам, внезапно вновь откинув голову на подушку, сжал пальцами переносицу, после чего недовольно забурчал: — Серьёзно…? Ты решил спросить меня об этом, когда твой палец уже… Застыв, я уставился на канючившего и надувшего губы, как капризный ребёнок, Лиама, впервые услышав, как он обращается ко мне на «ты». Глупо заулыбавшись и не желая, чтобы тот заметил свою оговорку, я быстро спросил: — Так я могу…? — и сделал плавное движение пальцем, отчего парень подо мной крупно вздрогнул и судорожно втянул воздух. Не прошло и пары секунд, как он, откинув руку в сторону, указал ею на стол и, будто бы набираясь сил, тихо произнёс: — В самом нижнем ящике, под кипой бумаг лежат смазка и презервативы… Одно лучше другого. Не до конца уверенный, я несколько раз прокрутил в голове полученную информацию, пытаясь понять, не ослышался ли. Лиам тем временем, ощутив заминку, гулко сглотнул и, посмотрев на меня, стал объясняться: — Ну, я же не дурак. Я знал, что этот момент рано или поздно наступит, и решил подготовиться заранее. Взбудораженный, ошеломлённый и нетерпеливый, я медленно вытащил из него палец и подорвавшись с кровати, тут же зашипел сквозь зубы. В узких брюках было и без того неудобно, а со стоявшим членом тем более. И тем не менее, со всеми неудобствами и всё ещё не до конца осознавая тот факт, что у меня сейчас будет секс, я залез в нижний ящик и достал дрожащими руками всё необходимое. Кинув тюбик и предусмотрительно оторванный один презерватив справа от Лиама, я всё же расправился с собственными брюками, с облегчением кинув их на пол, рядом с остальной валявшейся там одеждой. Нависнув над васильком, я с нежностью оглядел его тело, ласково проведя пальцами от груди до самого пупка. Сейчас, в темноте комнаты, освященный только лунным сиянием, что пробивалось через окно, он казался мне эфемерным, ненастоящим. И если раньше подобное я мог себе только представить, то в данный момент я утопал в нежности, всех своих чувствах к нему настоящему. Касался так, словно бы он мог рассыпаться или раствориться в воздухе, как какое-то наваждение, иллюзия. И Лиам, будто бы почувствовав всё то, что я испытываю, посмотрел мне в глаза полным осознанностью взглядом и улыбнулся, больше не прячась и не пытаясь отвернуться. Вновь опустившись вниз, я осыпал внутреннюю сторону его бедра поцелуями, видя при этом, как его кожа покрывается мурашками. Дотянувшись рукой до смазки, я открыл тюбик и, аккуратно выдавив содержимое на палец, стал вводить его внутрь. На этот раз, не столкнувшись с лишним давлением, я легко начал двигать им, параллельно не забывая водить языком по всему стволу. Лиам же, будто бы и не было случившейся паузы, сдавленно застонав, по новой ухватился за мои волосы. Думая, что вновь придётся наращивать темп, я только успел обхватить член губами и сделать более сильный толчок пальцем, как тот, вскрикнув, чуть не вырвал мне целый клок, изливаясь. Стоило ему немного поутихнуть и перестать биться в послеоргазменных судорогах, я выпустил его член изо рта и, облизнувшись, поднял на него свой взгляд. Покрывшись испариной и бегающими по телу мурашками, он жадно ловил воздух, восстанавливая дыхание. Получая от этой картины максимальное наслаждение, я сделал ещё один толчок пальцем, отчего Лиам, не ожидавший этого, хрипло вскрикнул. Понимая, что очевидно нашёл нужную точку, я решил не останавливаться на достигнутом и аккуратно добавил второй палец, медленно погружая его внутрь. Продолжая сидеть между его ног, я решил отвлечь его от возможно неприятных ощущений, подхватив свободной рукой ногу под коленом. Приподняв, я стал медленно покрывать её поцелуями, оглаживая бедро, чуть слегка сминая его пальцами. Лиам на мои действия всхлипнул, и, внезапно поднявшись на локтях, вытянул руку, и, обхватив меня за шею, резко притянул к себе. Вновь сплетаясь в поцелуе, я ловил каждый его судорожный стон, старательно при этом двигая пальцами и аккуратно разрабатывая. В голове моей мигал яркий огонёк, кричащий о том, что моего терпения постепенно становится всё меньше. Потратив где-то около получаса на то, чтобы доставить удовольствие только Лиаму, я уже мечтал о том, чтобы оказаться у него внутри и наконец-то прекратить свою сладкую пытку. Мне безумно хотелось прижать его, зафиксировать под собой и вдалбливать в кровать, доводить до исступления, чтобы он и вовсе сорвал голос. Но я продолжал проверять свою выдержку на прочность, даря только любовь и ласку. С Лиамом не хотелось быть грубым. С ним хотелось быть аккуратным, мягким, чтобы он доверил мне не только свою душу, но и тело. Чтобы испытывал только бескрайнее удовольствие, но ни в коем случае боль. Поэтому, когда в ход пошёл уже третий палец и я понял, что не чувствую сильного напряжения с его стороны, я медленно вытащил их и выпутался из объятий. Нависнув над ним, я снова заглянул ему в глаза и всё же спросил: — Уверен? Лиам, явно утомлённый и разморенный, особенно после оргазма, закатил глаза и, ничего не говоря, только кивнул. Получив зелёный свет, я быстро расправился с презервативом, раскатав его по члену, и добавил ещё смазки, чтобы наверняка. Не отводя взгляда от глаз цвета океанского шторма, я уверенно сжал чужое бедро рукой и стал мучительно медленно проникать внутрь. Лиам, в ответ так же доверительно смотря мне в глаза, резко втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы и заломил брови. Не проникнув даже на половину, я ненадолго замер, давая парню подо мной привыкнуть. Боже, каких мне требовалось сил, чтобы держать себя в руках, он даже не представлял. Буквально через минуту я вновь стал аккуратно тянуть Лиама на себя, насаживая на член и ощущая, как упругие стенки туго меня сжимают. Сам покрываясь испариной, я слегка поморщился, произнеся: — Расслабься. Василёк, послушно и еле уловимо кивнув, действительно расслабился, и только тогда я смог войти по самое основание. Шумно выдохнув через рот и слегка опустившись вниз, я опёрся о кровать руками по обе стороны от Лиама и зажмурился. Привыкая к ощущениям, к ощутимому жару чужого тела и его узости, я резко открыл глаза, когда почувствовал касание к своей щеке. Поддавшись ласке, я повернул голову и оставил мягкий поцелуй на ладони, после чего произнёс: — Ты невероятно красивый… Сделав первый, пробный толчок, я тут же почувствовал, как Лиам подо мной задрожал, пропуская вибрацию и через меня. Наслаждаясь чувством единения, я смотрел на своего красивого мальчика и понимал, что нет никого счастливее меня в данный момент. То самое невообразимое тепло, яркая энергия, что обволакивала меня через его касания, сейчас электризовала воздух, разжигая огонь внутри меня. Снова толкаюсь, видя, как василёк в безмолвном «о» размыкает губы и жду, что он захочет либо остановить меня, либо подождать. Но никак не ожидаю, что он, вытянув руки, попросит: — Поцелуй меня. Не смея ослушаться, наклоняюсь к нему, при этом чувствуя, как его ноги тут же обвивают меня сзади. Обхватив мою шею руками, он тут же запустил пальцы в волосы и жадно впился в мои губы, словно только этого и ждал. С каждым новым толчком его грудь всё сильнее вздымалась от тяжёлого дыхания, а пальцы, скользя по моей спине, начинали оставлять неглубокие отметины. Постепенно наращивая темп, я сам стал задыхаться в поцелуй, выбивая из Лиама чувственные стоны, которые парализовали и убивали что-то внутри меня. Моё сердце истекало кровью, и я сам подставлял его, словно раскрыв грудную клетку и сказав: «Бери, мне не жалко!». От накативших ощущений, полученного удовольствия и, самое главное, вверенного мне доверия, я действительно готов был вырвать своё сердце руками и отдать на растерзание. Губы покалывало от продолжительных поцелуев, поясница гудела от непривычки и затекали руки, но я не останавливался ни на секунду, наоборот, ускоряясь и внимательно смотря на своего Лиама. Теперь полностью принадлежащего только мне. И я возьму всё. Без остатка. Отдав взамен всего себя. Выгибаясь в спине, крепко сжимая меня ногами и прижимая к себе сильней, он вонзался своими неимоверно красивыми пальцами в мои плечи. Позволяя ему это, я дал возможность срывать голос, отпуская истерзанные алые губы и оставляя на его шее метку за меткой. Запустив руку между нами, я нащупал его вновь привставший член и стал активно ласкать, желая довести до повторной разрядки. Не успел я толком сделать пару-тройку движений рукой, как василёк, сжав меня так сильно, что я зарычал, внезапно резко обхватил меня руками и, откинув голову, кончил. Испытывая на себе самом обрушившееся на него удовольствие, я уперся лбом ему в грудь и, сделав два сильных толчка, кончил сам, зажмурившись до бликов в глазах. Ещё никогда не испытывая настолько сильное удовольствие, даже от взаимной мастурбации, я не смог сдержать стон. Постепенно восстанавливая дыхание, я прижался губами к часто вздымающейся подо мной груди, параллельно ощущая, как Лиам нежно гладит меня по голове, убирая прилипшие ко лбу и щекам пряди. Более-менее придя в себя, я приподнял голову и, встретившись с тёплым, счастливым взглядом, произнёс: — Я люблю тебя, — видя, что тот чуть сильнее распахнул глаза от услышанного, я тут же добавил: — Настолько, что готов умереть за тебя. Продолжая смотреть на, казалось теперь, любовь всей своей жизни, я наблюдал за тем, как на его губах расцветает улыбка и совершенно не ждал, что он скажет что-то в ответ. Я полулежал на нём, не торопясь выходить, наслаждаясь его ласковыми касаниями и теплом, что излучала нежная, молочная кожа. — Любовь — большая помеха в жизни. С ее помощью заполняются тюрьмы и дома умалишенных, хроника любовных страстей легко прослеживается в протоколах комиссара полиции, — внезапно размеренно, чуть ли не по слогам произнёс он, заставив меня непонимающе свести брови на переносице и немного напрячься. — Где я это уже мог слышать? — спросил я, ловя на себе загадочный, нежный взгляд. — Это то, что я сказал тебе, когда ты позвонил мне в тот роковой вечер, напившись в пабе, — задорно хихикнув, он широко улыбнулся и добавил: — Это был ответ на твои слова о том, что ты влюбляешься в меня. Окончательно придя в себя, я приподнялся на локтях и, уставившись на него, смог только выдавить: — Ч-что… — Именно поэтому я и приехал, — из-за того, что я резко поднялся, руки Лиама, что покоились на моей голове, соскользнули вниз, на мои плечи, — потому, что, несмотря на все преграды и сомнения, я испытывал к тебе то же самое. Поэтому на следующий день я сказал, что ты не одинок. Вновь приподняв руку, он провёл пальцами по моему лбу, медленно скользнув по щеке и губам, а после прямиком к шее. Его брови снова приподнялись, встав домиком, но на этот раз не из-за удовольствия, а от нахлынувших эмоций. Сжав губы в тонкую линию, он чуть отвернулся, желая спрятать скатившуюся к его виску горячую слезу. — Ох, Лиам… Так же растроганный, я наконец-то освободил его тело и, просто упав рядом, притянул его к себе. Крепко сжав в объятиях, я стал покрывать его лицо поцелуями, собирая каждую упавшую слезу. Утопая в нежности и безграничной любви, я не мог прекратить одаривать его лаской, на этот раз решив, что ничто не разлучит нас. Ничто, кроме смерти.