31. Секретный
17 января 2022 г., 15:00
Примечания:
Все предыдущие главы, не включая эту, отредактированы прекраснейшей и талантливой бетой ALYVY - https://ficbook.net/authors/5624630.
Последующие будут выпускаться без участия выше указанной беты.
***
Ворота Разведкорпуса позади. Всё, теперь мой временный дом — Секретный. Такой далёкий и незнакомый. Ехали мы, не разбиваясь на группы, ибо дорогу знала только Ханджи. Терпеть не могу тоску по привычному образу и месту жизни, но именно от этого мучилась. Разведкорпус — мой дом. Я ему себя полностью отдаю, а сейчас что-то новое наступает. Я люблю привычное, изученное, а перемены меня пугают. Особенно в этом «мире». И это определённо моя плохая черта. Из раза в раз от порывов ветра, колыхающих мои волосы, я чувствовала запах Ривая, исходящий от моих прядей и одежды. Уже мысленно проклинала его. Надо же было прямо перед разлукой сказать мне, что по его возвращении нас ждёт серьёзный разговор, о нас! От чего ещё хуже становилось на душе. Мне осталось только ждать его и гадать, что же он хочет сказать. Подумал ли? Что решил? Сделал ли правильные выводы, или это вообще не связано с тем, что я пыталась донести до него нашим расставанием? Майкл ещё сильнее настораживал. Его поведение даже я, знающая его с малых лет, объяснить не могу. Отстранённый, тоже холодный. Я его чем-то обидела? Майкл не умел на меня обижаться! Или на него так повлияла служба в полиции? Чего это он из себя строит?! Да, он парень неглупый, довольно смышлёный и серьёзный, когда ему это на руку. Но в последнее время его будто подменили. А я ему словно чужой человек… Или это просто мои опасения, подтверждения которых я точно не хочу. Этого ещё не хватало. Какие бы вопросы ни терзали мою голову, служба и путь до секретного быстро вернули меня в работу. Оставляя позади все знакомые, ещё протоптанные дороги, строй прибыл к окраине леса. Дальше только густой лес. Не знала бы я, что в глубине его находится штаб, и была одним из обычных гостей леса — не заметила бы едва заметную тропу, указатели, значение которых знают единицы, как деревья словно расступаются, указывая дорогу. К закату нескончаемый путь через опушки, поляны и вновь густые тропы закончились на заросшем травой щебени, ведущим к одинокому старому замку. Въезд на территорию один — через мост к высоким воротам, а вокруг стен высохший ров. Здание такого типажа я видела в последний раз в детстве на экскурсии. Каменное, со мхом на швах между камнями. Отворить осевшие ворота потребовалось время, а с почти опустившимся солнцем мы вошли на территорию при замке. — Грязища. — Не могла я не отметить грязь, высохшую до пыли и поднявшуюся в воздух, только лошади и солдаты ступили на каменную кладку. — Конечно! — Настроение Ханджи заметно приподнялось, как мы добрались до цели. А радость смешивалась с усталостью в голосе. Она вместе со мной спустилась с лошади и огляделась. Отдала приказ осмотреть конюшню при въезде и позаботиться о лошадях. Со мной же отступила в сторону, попутно ища в карманах связки ключей. — Секретный мы покинули несколько лет назад. А когда наведывались, никто об уборке, кроме твоего суженого, не думал. — Подняв мою руку за кисть, Ханджи вложила в неё звонко брякнувшую связку ключей. — А если сказать честно, никто кроме исследовательского подразделения сюда и не желал возвращаться за прошедшие годы. Наш главный штаб тоже не был таким раньше, нежели сейчас. Казарму ещё в то время не построили: все в одном здании жили. Площадки перед зданием не было, беседки тоже, стояла другая конюшня. Многое ты не застала, к счастью или сожалению. — Не будем об этом, — я не дала развиться неприятной теме, — командуй, что мне делать. — Со своим отрядом обоснуйтесь в правом крыле. Позже найдёшь меня в левом: решим с планами на оставшийся вечер и перед отбоем с тобой распланируем завтрашний день… — Смогу найти в это время хотя бы час для коллективной уборки? — Постарайся. — Ханджи ободрительно похлопала меня по плечу, кивая на арку в правую часть территории. Сама подозвала своих подчинённых и раздала поручения. Дождавшись своих, я отправилась выполнять приказ майора.***
Проблемы в секретном начались с самого начала. Хоть и территория была большой, но комнат на всех не хватало. Подвал и все ближайшие к нему комнаты отданы элитному, отряду Ривая и сопровождению Эрена. Их первым делом подготавливал отряд Ханджи. Мне же было поручено изучить остальную часть территории и по списку с картой замка исключить ставшие непригодными за эти годы помещения. Старые казармы, что были пристройкой замка, исключены: — Капрал! Осторожно! — Донеслось за моей спиной, как я с приложенной силой отодвинула тяжелую дверь в старую казарму. В этот момент меня от падающей балки, держащей крышу внутри, спас Калеб, отталкивая в сторону. — Фух… — Отдышалась, выпрямилась, держась за поданную руку. — Ева, с вами всё в порядке? — Да-да, всё хорошо. Благодарю, Калеб, сейчас бы на второй день уже слегла с проломленной головой. Так держать… — Покосившись на парня, я заглянула в тёмное помещение, сразу же закашляв от поднявшейся пыли. — «Мне неловко. Боже, позор, Ева». — Капрал! — Вышла из другой пристройки Таиса в копании других подчинённых. — Мужская казарма полностью непригодна: прогнила крыша, стены и пол. Починить не удастся! — Ясно, исключаем… — Открыла я помятую карту. — Половину деревянных, старых построек даже не трогайте. Не хватало несчастных случаев… Что с замком? — Исследуем!.. Но самой главной проблемой стала вода. Без неё никак, а колодцы заброшены и забиты. Продумав это заранее, мы привезли несколько баков с водой, но и они стали на вес золота. Исследовательский отряд Ханджи взял это на себя и за день прочистили три из пяти колодцев. Другие пришлось перекрыть. За два дня мы полностью изучили всю территорию, почти приведя её в порядок и не без помощи прибывшего отряда Нанабы, хотя в первое время половина из них занималась охраной и пропитанием. На третий день у меня начались тренировки на УПМ — жестокая, выматывающая пытка для меня. Сотни, если не тысячи раз я проклинала это устройство, не понимая, как другие им пользуются. Да просто передвигаться с этим грузом в ногах невозможно, что я ещё на весенних тренировках почувствовала. Я думала, что тренировки в штабе самые тяжёлые, но нет! Это лишь физическая подготовка и развитие собственного тела. Половина успеха, если не меньше! От неудач и бессилия хотелось на половине первого дня сесть на задницу и отбросить прочь, но меня никто не спрашивал. Однако одна очень верная мысль также выбивала из меня всю дурь. Мысль о том, с каким видом бы сейчас наблюдал за мной Ривай. Каким бы многоговорящим был его взгляд, полный презрения. «Ты слаба, нет улучшений» — вот, что бы говорил он своим взглядом. От одного воспоминания хотелось его ударить по самодовольной, но симпатичной морде. Только не ему это надо, а мне самой. Я должна учиться, готовиться и не впадать в уныние. В начале четвёртого дня в секретном я нашла один час на одиночество в своей комнате. Готовя себя к самым тяжёлым дням в жизни каждой девушки. В руках иголка, нитка, марля и вата. И только я боролась с ниткой, что никак не влезала в ушко иглы, меня испугал разнесшийся стук в дверь, потревоживший тишину и мою сосредоточенность. А после скрипнула дверь и: — Это снова я! — Ханджи на пороге, а я со вздохом опустила иголку с ниткой. — Чем занимаешься? — Пытаюсь вдеть нитку в иголку… В который раз… — Девушка сразу же с умилительным вздохом подошла ко мне и в секунду сделала всё за меня, вручая обратно. Затем подошла к тумбе, поднимая до этого сшитые заготовки. — Это что? Что шьёшь? — Личная разработка, за которую бы мне такую премию выдали… Оу-у… — Я подняла кусок марли с ватой, протянув первый узел. — Впрочем, это придумали до меня, а это лишь жалкая пародия, попытка облегчить себе жизнь в ваших условиях. — И что это? — Ханджи любопытно подняла до этого сшитый кусок ваты, обмотанный марлей и с верёвкой, торчащей снизу. — Тебе лучше не знать… — Для чего хотя бы? — Для менструации-и… — Я безразлично сшивала детали прокладки, краем глаза замечая резко пролетевший мимо свой «пробник». А Ханджи с брезгливостью столкнулась с моим взглядом, поднявшимся к ней. Я дико рассмеялась от её лица и сказанного следом: — Страшно предположить, что ты с э-этим, — палец с опаской указал на то, что она отшвырнула ко мне на кровать, — будешь делать. — А ты предположи, Ханджи. — Туда-а что ли?! А это нормально? Ну… Поместится? — Ханджи-и-и! — Пуще рассмеялась я, убирая из рук детали. — Это просто попытка, первый раз попыталась сшить тампон! Естественно, другие я постараюсь сшить меньше. — Это так называется? — Да, так называется. — Ева, ужас… Фу, заканчивай давай, я не по этому поводу пришла. — А для чего? — Понимая, что и сейчас мне не найти времени для собственных дел, я отложила начатое и вовсе убрала в ящик. — На тренировку звать. Пора за УПМ!.. Ханджи, конечно, тот ещё учитель. Она не стала мне дотошно рассказывать о самом в УПМ, зная, что я уже бывала на тренировках. Надеялась, что чему-то там успела научиться. Говорила, что нет времени и толком мне это так не понадобится. Этому учатся годами. Тогда на меня его просто одели, что будут делать всегда за меня, ибо мне не воевать с титанами. Больше устройство для перемещения в высоких лесах. Сейчас мне надо было учиться просто чувствовать его тяжесть на теле, как и весной. Пристегивали к себе и показали, каково это «летать», на их языке «маневрировать» на УПМ. Майкл это уже умел, я видела со стороны эти тренировки. Просто оторвать ноги от земли, будучи пристегнутой к двум столбам с двух сторон было невыносимо страшно. Благо вокруг меня стоял круг подчинённых, став моей подстраховкой. Две секунды — мой максимум. Меня хвалили, но я знала, что это ничто. «Просто привыкай к УПМ, не торопись приступать маневрировать, не получится», — снова и снова твердила Ханджи, и пока внутри меня только начал гореть стимул поглощать и поглощать информацию. И я отступила, не отдавая этому делу такого приоритета, ведь у меня ещё куча обязанностей. К концу четвёртого дня в секретном я после заката и тренировки с УПМ едва нашла силы окатить себя в душевых ведром холодной, не согретой воды — ужасно лень было это делать заранее. До жалобного взвизга защипало следы на ногах и плечах от ремней, стоило сонно коснуться мылом и не додуматься до такого исхода ранее. Хватаясь за стену, в спешке смыла с себя только попавшее мыло и со слезами от боли вылетела из душевой. Холодно, темно и сыро. — Привыкай, чёртова неженка, — прошипела я своему отражению в тусклом, затёртом зеркале у стены. Необъяснимая злость к самой себе от неудач, скопившихся внутри за последние дни. Я всегда замечала за собой эту черту. Только что-то не получается и я злюсь на всех окружающих, на вещь, что попадёт под руку и на себя саму. Пора бы привыкнуть, что не всё, к чему я прикладываю руку, получается с первого и даже не с десятого раза. Что не виноваты люди вокруг и даже я сама не виновата. Это учение, а оно с лёгкостью не во всём даётся. А завидовать другим, у кого получается лучше и быстрее — совсем глупое занятие. Возможно, я эту злобу и зависть вобрала в себя за годы в спорте. А может это часть моего характера. В любом случае надо с этим бороться. Только бы привыкнуть к этой мудрости. Хах, мудрость, какая я смешная… Еле находя себе место в постели, перед этим смазав плечи и следы мазью, я устало уснула, только коснувшись лицом подушки. Так и закончился четвёртый день в секретном.***
Стены родной комнаты вокруг, а нога ступила на конструктор под ногами, от чего мой детский голосок едва взвизгнул. Пиная деталь от себя подальше, я подошла к телевизору, судорожно переключая каналы в поисках любимого шоу, что должно было вот-вот начаться. Смотреть за жизнью животных под закадровый голос было куда интереснее, чем мультики про русалку, которые шли на другом канале и были единственной альтернативой. С довольным лицом отбегая к дивану, ведь включила вовремя, я потянула к себе тарелку с печеньем, посредине которого было самое вкусное — сливочная начинка. Верхняя печенька идёт к чёрту — я на пути к сладкому, не желая тратить время на эту «преграду». И слизнула начинку, довольно наблюдая за верблюдом на экране, ступающим по пескам. Время за любимым занятием идёт слишком быстро, от того и обиднее. Программа подошла к концу, а я в разочаровании запихала остатки «роскоши» за щёки. Хрустела с аппетитом, оказалось вкуснее, чем я предполагала. Из открытой двери в коридор доносились крики мамы в трубку телефона, но мне было безразлично, потому что это уже стало нормой. Я знала, она ругается с папой, — он опять опаздывает. Мама говорила, что он пьёт со своими собутыльниками прямо на работе, за что ему выписывают штрафы, из-за которых из зарплаты одни гроши приносятся домой. Не увольняют — в своем деле он и правда рукастый. А на другой долго не продержится — пьянство терпеть не станут. Его погубил алкоголь и ещё кое-что, каким бы хорошим человеком он ни был. А что это «кое-что» значит, в том возрасте я даже не догадывалась. — Ева, уроки ты сделала? Сколько можно смотреть телевизор?! — Гневный голос звучал в коридоре и приближался. Я быстро переключила на случайный канал, ведь мама всегда ругалась, что я смотрю такие каналы, где не стеснялись показывать, как животные убивают друг друга ради выживания. — Да, мам! Сделала! — крикнула я в ответ, скидывая крошки в тарелку и ставя её на стол, ведь и за еду не за столом мама тоже ругалась. — Так. — Зайдя в комнату, она огляделась. Не для того, чтобы проверить, всё ли в порядке, а для того, чтобы сорваться на мне, найти причину. В те годы я этого не понимала и правда думала, что вина на мне. Она подошла ко мне, забирая пульт и переключая на канал назад. Тот самый канал. Подзатыльник был моим наказанием. — Я что говорила? Не смотри ты эти страсти! Ну что за ребёнок?! Папа придёт — скажу, чтобы убрал этот телевизор из твоей комнаты. Нормального языка ты не понимаешь! — Ну, мам! — Обида кипела в венах, но слёзы я как настоящий будущий солдат сдерживала. — Не мамкай! Суп сварится через пять минут, с тетрадями спустишься и покажешь мне, поняла? — Да… Она снова демонстративно цокнула, забрала у меня тарелку и отпнула по пути игрушки. — И игрушки собери, раскидала! Что за бардак?! — Сейчас уберу, мам… — Я виновато сползла с дивана и медленно начала поднимать игрушки, забрасывая их в большую корзину поблизости. — И покрывало поправь, грязнуля! — Да уберу я! — Зря я крикнула, что ей дало ещё один повод сорваться. Огрела ещё одним подзатыльником, подбегая ко мне. — Покричи ещё на меня! Ишь чего! Давайте, все кричите, пререкайтесь со мной, зла же вам желаю… — Последнее она уже бубнила себе под нос, уходя к двери. — Отцу точно скажу, чтобы убрал телевизор, к нам в спальню вернётся! — Да забирайте. — Теперь я едва слышимо бормотала, складывая игрушки с обидой. — Всё равно он старый и плохо работает. — Что сказала?! — Только хотела она закрыть дверь. — Ничего… Она сдалась, с хлопком закрыла дверь, а за ней я слышала гневный топот по лестнице рядом. Уборку я закончила и подняла тетради со стола, выключая лампу. Только хотела выйти из комнаты, открыла дверь и в этот же момент хлопнула входная дверь в дом. Папа пришёл, а к нему сразу вышла мама. Я на цыпочках прошла к лестнице, выглядывая за угол и видя за перилами только на половину своего отца. — Ты время видел?! — в полголоса заговорила мама. — Я что, для тебя пустое место? Сколько можно? Пил? Признавайся, опять пили?! Где шатался? — Что ты заладила? — Папа устало повесил на вешалку куртку, а я отодвинулась за угол, зная, что он может меня заметить. — Да надоело мне это, как ты не поймёшь! Нервы мне треплешь! Ну-ка иди сюда… — Мама взяла отца за воротник, когда тот только хотел опуститься и снять обувь. Притянула к себе, принюхиваясь. После полотенцем ударила его, отталкивая от себя. — Будь ты проклят, долбаный алкаш! — Прекрати меня бить, идиотка! — отмахивался отец от ещё одного удара матери. — Я выпил, да! И что?! — И что? Да ты о себе не думаешь — о нас подумай! Ева тебя сутками в твои загулы не видит. Видеть тебя хочет в своей жизни, а ты пьёшь да пьёшь! Домой таким приходишь! Думаешь, нравится ей таким пьяным видеть тебя?! Не просыхаешь! — Кто бы говорил! — А ну не переводи на меня! — Ева! Иди сюда! — крикнул отец, а сердце моё в этот момент ушло в пятки. — Не зови её! С ума сошёл?! — Дочка, иди сюда! Папа пришёл! Я медленно прошла к спуску к лестнице, родители встретили меня молча. Папа с пьяной улыбкой глядел на меня, а мама с опаской. Спустилась к ним, а папа сразу потянул руки ко мне. Нерешительно я ступила к нему, а мама в ступоре, не понимая, что делать, наблюдала за ним. — Папа, привет. — Привет, моя хорошая. Как у тебя дела? Уроки сделала? — Чего руки к ней тянешь? От тебя перегаром таращит! — Она оттолкнула папу, от чего он так тяжело и бессильно вздохнул, чуть не завалившись на спину. Мама перехватила меня, отталкивая к двери в ванную в проходе в зал и кухню. — Ева, иди, накладывай суп. Я сейчас приду. — Ладно. А уроки? — Отступила я, спиной отходя к кухне. — Иди сказала! Сколько раз повторить?! — Хорошо… — Мы на выходных сходим в зоопарк! — крикнул мне вслед папа. — Обещаю, дочка! Мама снова хлопнула его полотенцем, а я только улыбнулась, заходя на кухню. Знала, что он снова пообещал и не выполнит. Любопытная была, конечно — не отошла далеко, подслушивая их разговоры. — У Евы снова каналы не работают. Ты когда починишь? — В ремонт отдам… — Да прям! — Снова толкнула его мама, что я услышала ударом папиной спины об входную дверь. — Сдашь его и дозу себе возьмёшь! Не верю я тебе! Новый телевизор в зал покупала я в кредит! Хочешь отраду дочери снова забрать? — Не буду я его отдавать. Вообще завязал! — Знаю я тебя! В прошлый раз ты так и говорил! А что в итоге? Мне пришлось сказать, что её телевизор сломался и нам придётся из спальни ей перенести свой! У дочери забрал телевизор, эгоист, ради дозы! — Она забарабанила его по груди. — И сейчас за стол сядешь, как ни в чём не бывало? Лучше иди к своим опойкам! Не показывайся перед ней! Что она будет вспоминать о тебе потом? Позорище! И я тебя таким видеть уже не хочу! Уходи, надоело мне это всё! До ушей дошла борьба и щелчок входной двери, звон вешалки и топот в прихожей. Мама выгоняла отца, как делала не раз. И больше голоса отца я не слышала, словно он уже не сопротивлялся. Не раз видела его спящим на заднем дворе или приходила после школы и находила с бутылкой в руках на диване в зале. Дверь захлопнулась, а мама не возвращалась. Едва всхлипнула и медленно прошла по коридору, а я быстро половником набрала себе суп и аккуратно начала набирать другую тарелку. — Я набрала, будем кушать? — Держа в руках тарелку, обратилась я к вошедшей матери. На вид она была намного мягче, нежели за весь день. Или просто уставшая… Она кивнула мне, касаясь плеча, и прошла к тумбе. Я села за стол, краем глаза замечая, как она отхлебнула из стакана тёмно-бордовую жидкость, закусила нарезкой сыра и прошла ко мне, поднимая столовые приборы и хлеб. Включая новости в телевизоре, что стоял в дальней части комнаты, так как зал, обеденная зона и кухня были совмещёнными, я подала маме салфетку и взялась за суп. — Приятного аппетита, мам. — Приятного. — Без аппетита она поднимала ложку ко рту и, тяжело вздыхая, тянула в рот. — А папа придёт? — Не знаю я, Ева-а… — усталым голосом протянула она, падая спиной на спинку стула, и покачала головой. — Ты уроки сделала? — Да-а, мам. — Ладно… Папа умер через два года, а телевизор из моей комнаты пропал через неделю после тех событий, из-за чего родители ещё не раз ссорились…***
Утро пятого дня в секретном началось с резкого пробуждения Евы. Слёзы стекали по щекам, которые она в панике нащупала пальцами. Только огляделась в поиске зеркала, и в дверь раздался стук. Ханджи сразу же ввалилась в комнату, радостно подбегая к Еве. — С днём рождения, кукла!..
