"black is the kiss, the touch of the serpent son"

Фрэнк несся со всех ног, но по правде он всё ещё не знал дороги из леса. Чтобы из этого богом забытого места (что очень иронично, ведь он бежит с церковного кладбища) выбраться самому, надо было иметь огромную удачу и пару банок консервированного супа. И у Фрэнка видимо была вся фортуна планеты, а в кармане старая арбузная жвачка. Он бы невероятно удивился, если бы был в состоянии думать, ведь он вышел из леса за две с лишним минуты. Ноги несли его домой. Найти дорогу не составляло теперь особого труда, и, казалось, прошло всего пару секунд. Фрэнк бросился открывать дверь и, проникнув в дом, свалился на кровать. Родные стены немного успокаивали. В этом месте он чувствовал себя защищённым. Фрэнк думал, что сразу уснёт, но ночь тянулась ужасно медленно, а он лишь лежал, пялившись в потолок. Так проходил час за часом, мысли сводили с ума, а тишина пугала. Конечно, морально вымотавшись, ему бы не стоило идти на работу. Но он думал, что сойдёт с ума, находясь в месте, которое когда-то его успокаивало. Звук машинки, возможно, должен был заглушить его ментальную усталость. У него было пару четырёх-часовых сеансов на сегодня. Первым был какой-то парень со звонким голосом, которому приглянулся эскиз Фрэнка. Рисунком был будто левой рукой нарисованный контур летучей мыши (очевидно, что специально). Он казался достаточно простым, но в масштабе, который попросил парень, коротким сеансом не отделаешься. Фрэнк уже сидел на диване в студии, ожидая клиента. Ожидание — то, что сейчас ему было нужно меньше всего. Молчание и тишина заставляют его задумываться о том, что происходит с его жизнью. Он просто убедил себя в том, что того, что было в лесу никогда не происходило. Он в панике даже не запомнил лица того человека (?), который нашёл его на кладбище. И не видел лица урода, который его пристрелил. Но больше это не имело значения. Не было кладбища и церквушки. Не было белоснежных волос незнакомца и пугающего холода рядом с ним. Не было крови, не было пистолета. Или же… Его мысли прервал звон колокольчиков на двери. В студию вошёл молодой мужчина с  белыми, молочными волосами. Каждый мастер обратит внимание на кожу человека, которому он собирается бить татуировку. Хотя бы для того, чтобы понять, с чем ему предстоит работать. И как только этот парень сел в кресло, у Фрэнка в голове возник навязчивый вопрос. У него была бледная, невероятно красивая кожа. Фрэнк никогда не отговаривал людей от татуировок, но в тот момент он был поражён настолько, что собирался выгнать Белоснежку. Понятно, что это были лишь мысли. Было очень непрофессионально думать, что этот мужчина — спасение Фрэнка. Но это был единственный способ понять, что сейчас Фрэнк не лежал присмерти у той церквушки, проживая последний день из-за вспышек в своей голове. Хотя это было бы странно, ведь ему вышибли мозги. Это первый человек, которого он касается, после того самого случая. — Я Джерард. Так он представился. Похоже, Фрэнк просто молчал на протяжении десяти минут, пока подготавливал руку парня. — Да, Джерард, я помню. Джерард, да. Я Фрэнк. Это было наверное самое неуместное представление из всех.