Обязательное условие

      Отступать дальше было некуда. За спиной, на самом краю обрыва, стояла принцесса. Ее металлические пальцы до боли сжимали запястье Сорана. Принцессе было страшно. Соран стоял, загораживая Энну собой, и радовался, что принцесса не видит его лица. Хоть парень и корчил угрожающую гримасу, огня в его глазах не было. Он знал, что они обречены. Даже если он будет биться до последней капли крови, ему все равно не победить такую толпу. В конце концов, он механик, а не убийца.       Да и кого тут убивать? Их окружали жители нижних плато, вооруженные тем, что подвернулось под руку: вилы, топоры, кузнечные молоты, коромысла, просто палки… Многие притащили факелы и фляги с какой-то жидкостью. Глядя на то, как быстро занялись развалины королевского замка, где, в общем-то, нечему было гореть, Соран сделал вывод, что обстоятельные местные принесли с собой масло. Через пару минут вспыхнул флигель.       В толпе то и дело мелькали женские лица. Кто-то даже привел детей и теперь громко приговаривал:       - Сейчас скинем Железную ведьму в море, и нечего будет бояться!       Соран смотрел на толпу теснивших их к обрыву варваров и не испытывал ничего, кроме жалости к ним. Измученные страхом люди отчаялись и решили уничтожить корень своих бед. С каждым днем сердец у порога флигеля становилось все больше, неудивительно, что местные не выдержали…       Глядя на своих палачей, Соран вдруг вспомнил, как однажды в их деревню повадился ходить зверь. Дикая тварь ночами резала скот и утаскивала его в лес. Никакие ловушки разбойника не пугали. Он словно смеялся над охотниками, пытавшимися изловить его. Тот год выдался крайне неурожайным, деревня голодала, каждая крошка была на счету. Когда от истощения стали умирать дети, отчаявшиеся люди всем миром устроили облаву. Соран тогда тоже пошел вместе с односельчанами. Они вышли на рассвете и уже к полудню обнаружили логово твари. И что же они там увидели? Кровожадного монстра, убивающего ради забавы? Нет, вовсе нет. На пороге убогой пещеры, оскалившись, втянув голову в узкие плечи, стоял мальчишка из племени Хозяина Зверей. Он нервно озирался по сторонам, взгляд его желтых глаз с вертикальными щелочками зрачков перебегал с одного лица на другое, из тонкого горла вырывалось угрожающее рычание, слишком высокое для взрослого. Острые уши звереныша были плотно прижаты к голове, длинные когти подрагивали то ли от страха, то ли от возбуждения.       «Ну же, давайте! - кричал весь его вид. - Подходите! Я разорву вас в клочья! Никто не переступит порог моего дома!»       У ног юного защитника, явно не понимая, что происходит, играли четверо малышей. Их тела все еще были покрыты курчавой шерсткой. Забавно взвизгивая, они с упоением катались по земле и таскали друг друга за уши.       Соран помнил, что со зверенышем пытались поговорить, но он только рычал в ответ. В конце концов кто-то не выдержал. Или просто рука дрогнула… Сейчас уже не разберешь. Пущенная стрела пробила мальчишке горло, заставив захлебнувшийся рык вскипеть на губах кровавой пеной. Мертвый звереныш с широко распахнутыми от удивления глазами повалился на спину. И пушистая малышня тут же с визгом запрыгала по неподвижному телу.       Люди молчали. Люди отворачивались, отводили глаза. Всем было бы легче, если бы врагом оказался волк или ирбис, пожелавший легкой добычи. Никто не хотел вместо матерого хищника увидеть юнца из вырождающегося племени, вина которого лишь в том, что он пытался выжить сам и не дать погибнуть своим братьям и сестрам. Теперь можно было только гадать, почему эти дети остались одни. Скорее всего, родители погибли, потому что в племени Хозяина Зверей никогда не бросают своих. Это вам не глубинники, которые три дня семью не видят и напрочь забывают о ее существовании. Мальчик заботился о младших, толком не умея охотиться и совсем не умея говорить. Деревенский скот был его единственной надеждой на спасение в этот тяжелый год. Все это понимали, но никто не хотел, чтобы его родные умерли от голода из-за доведенных до отчаяния сирот.       Соран помнил, как все молча вернулись в деревню. Никто ни разу и словом не обмолвился о том, что произошло. Оставшихся без защиты зверенышей тоже никто не приютил: деревне были не нужны лишние рты. Наверное, малыши умерли… Зато в деревне воцарился мир и покой. Но механик навсегда запомнил цену, которую они за него заплатили.       И сейчас, глядя на измученных и усталых людей, Соран не мог на них злиться и винить их в чем-то не мог. Убив их с принцессой, они, вероятно, тоже уйдут отсюда с тяжелым сердцем.       - Засыпай же, мой малыш, - нежно запела с ног до головы закутанная в плащ женщина справа от механика. Тот, дернувшись, как от удара, повернулся на голос. - Месяц гладит спины крыш.       Не прекращая петь, женщина резко запустила руку в сверток, что прижимала к себе, и через мгновение в лучах безумного светила рубинами блеснули капли крови и тяжело сорвались с ее пальцев. Глаза Сорана расширились от ужаса.       - Засыпай же, мой малыш, - пела женщина, сжимая в руке еще пульсирующий комок сердца. - Шепот ночи ты услышь. Пьющий тени на посту, зло учует за версту…       Мир взорвался хохотом. Смеялось солнце, смеялась страшная женщина, размахивая детским тельцем, в груди которого зияла дыра, смеялась Белая Хозяйка… Только тень в королевской короне молчала, но сейчас Сорану это никак не могло помочь.       Брошенный кем-то камень рассек щеку, и боль вернула механика к реальности.       «Морок! - Соран зажмурился и потряс головой, пытаясь избавиться от звучащей в ушах колыбельной. - Рождающая тени глумится над нами. Ей в радость, если мы все поубиваем друг друга. Не удивлюсь, если именно ее твари без тени распустили слухи о Хозяйке Времени и необходимости кровавых жертв. Люди невольно вызвали гнев владычицы дня, а она может мстить вечно…»       Местные подступали все ближе.       «Мы для них сейчас - как тот звереныш для нашей деревни. - Соран еще раз оглянулся назад, чтобы убедиться, что дальше отступать некуда. - Если мы исчезнем, беда уйдет с их порога. У Белой Хозяйки больше не будет возможности прикрываться принцессой. Этим людям бесполезно что-то объяснять. Они будут слышать только рычание. Наверное, всем будет лучше, если мы погибнем».       Холодные руки принцессы скользнули по его талии и замерли на груди. Энна обняла его так крепко, что он чувствовал, как внутри нее слаженно работает сложный механизм. О большем он никогда и мечтать не смел. Ремонтируя принцессу по подсказкам коронованной тени, механик чувствовал в ней перемены. Маленькие и незначительные, теперь они складывались воедино, и кто угодно бы сказал, что за спиной Сорана прячется испуганная девушка, а не кукла с бесстрастным лицом. Тень Мирлы пробудила Энну ото сна, прекратила ее ожидание. В одержимом механике принцесса увидела отражение короля, и обещание, данное ей много веков назад, было выполнено. Ей больше ничего не нужно было ждать. Соран же, разделив на время свою жизнь с безумцем-Мирлой, понял одну важную вещь: душа не привязана к живому сердцу. Мирла в своей страсти сделать Энну живой был настолько слеп, что не понял, что его творение уже обрело душу. В механическую девочку было вложено столько труда и любви, что она не могла больше оставаться бездушным человеческим подобием.       Механик, закончив ремонт, стал относиться к принцессе не как к чудо-машине, а как к живому человеку. Поначалу казалось, что все напрасно: Энна ни к чему не проявляла интереса, была холодна и мало говорила, хотя после починки ее голос вновь стал звонким и мелодичным. Она по-прежнему часами сидела у окна, хотя ее ноги были в полном порядке. Сорану стоило большого труда не опустить руки.       И вот, когда принцесса ожила и старая сказка стала реальностью, они оба должны умереть. Глупость. Бессмыслица. Злая ирония.       - Сбросить их! - кричали в толпе. - Смерть Железной ведьме! Смерть разбудившему лихо!       «Разбудивший лихо - это я, - горько усмехнулся Соран. - Кто знает, когда бы они решились прийти, если бы я не спровоцировал их тем, что починил принцессу?»       - За наших детей! - выли женщины. - За все сердца, что ты проглотила! Сбросить ее! В море! На камни! Разбить вдребезги!       - Все сердца, что вы принесли, гниют в окрестностях замка! - сжав кулаки, выкрикнул Соран. Он понимал, что не сможет никого переубедить, но и молчать больше не мог. Слушать нелепые обвинения было нестерпимо обидно. - Принцесса никогда не желала этих жертв!       - Замолчи! - Камни полетели в Сорана с новой силой. - Прихвостень Демона, пока ты не пробудил безумие, спавшее в замке, все было в порядке! Это твой Хозяин-без-лица прислал тебя сюда?       - Безумие здесь никогда не смыкало глаз! - Эхо колыбельной дрожью отозвалось в теле. - Твари без тени губят вас на радость Белой Хозяйки, а вы слепо им верите! Я ничего не будил ни в замке, ни где-либо еще! Нельзя разбудить то, что не спит!       - Ведьма не покидала замка, пока ты не пришел!       - Она не ведьма!       - Довольно. - Тихий мягкий голос принцессы раздался у самого уха. - Это бессмысленно. Это не мой народ. Мой народ погиб, и земля поглотила его кости. Эти люди никогда не примут меня. Мы просто должны уйти. Тебе не стоило приходить сюда за смертью, но я рада, что ты со мной.       Тяжесть металлического тела потянула механика назад. По-прежнему крепко прижимаясь к нему, Энна падала вниз, туда, где бесновались темные океанские волны.       - Принцесса! - Соран нелепо взмахнул руками, теряя равновесие. Последним, что он увидел до того, как вода сомкнула над ним влажные челюсти, были свесившиеся с края обрыва люди. Они что-то кричали, потрясали своим глупым оружием и улыбались. Никакого сожаления или раскаяния в содеянном. Последним, что Соран увидел до того, как ледяная пучина лишила его сознания, было чужое счастье. Такое искреннее, что нельзя было описать словами.       Принцесса, обнимая механика, тоже улыбалась, но этого Соран видеть уже не мог.       Когда Соран открыл глаза, его ослепило голубое небо. Беснующееся солнце разогнало все облака в округе и теперь посылало свои обжигающие лучи на несчастного механика совершенно беспрепятственно. Осторожно повертев гудящей головой, парень узрел местами пробитые деревянные борта слева и справа от себя. Сквозь пробоины были видны проносящиеся мимо с немыслимой скоростью заболоченные берега, поросшие высокой жухлой травой и чахлыми деревцами. Прибавив к увиденному ощутимую качку, Соран сделал вывод, что он на корабле. Парень лежал прямо на дощатой палубе, и что-то больно впивалось ему под лопатку. Пошарив под собой рукой, он с удивлением уставился на ребристую морскую ракушку.       Механик медленно сел, прислонившись спиной к сосновой мачте. Кстати, эта мачта была единственной целой. Ее подруги по неизвестным причинам были переломаны пополам, отчего мокрые изодранные паруса застилали бо́льшую часть палубы погребальными саванами. Всюду были подсохшие на воздухе водоросли и россыпи песка, гниющие канаты были облеплены вялящимися на солнечных лучах моллюсками. И чем больше Соран осматривался, тем меньше это место становилось похоже на Одиннадцатый чертог, где он просто обязан был оказаться после такого падения.       Однако души избавлены от мирских страданий, а у механика кружилась голова и ныло все тело. Факты в один голос говорили о том, что он жив. Как? Почему? Что это за место? И, главное, где принцесса?       - Очнулся, я смотрю.       Вздрогнув, механик повернулся к говорящему. Когда мир перед его глазами перестал крутиться, как отлетевшее тележное колесо, он увидел рядом с собой сидящего на корточках мужчину неопределенного возраста. С одинаковым успехом ему можно было дать и двадцать лет, и сорок. Его темные волосы, щедро сдобренные сединой, напоминали свалявшуюся звериную шерсть и свисали до плеч войлочными сосульками. Несмотря на седину, морщин на загорелом лице было немного, в глаза бросалась лишь глубокая складка над переносицей. Взгляд у незнакомца был внимательный и какой-то цепкий. От него Сорану сразу стало не по себе. Складывалось впечатление, что его оценивают, взвешивают на внутренних весах на предмет того, стоило тратить силы на спасение его жизни или нет. (В том, что именно этот человек спас его, Соран почему-то не сомневался.) Одет незнакомец был в когда-то белую просторную рубаху с закатанными до локтей рукавами и коричневые штаны, штанины которых также были закатаны до колен. Обувь, похоже, он не признавал. Сквозь прорезь незастегнутого воротника рубахи Соран заметил на его мощной загорелой шее толстый шнурок. Видимо, на незнакомце был какой-то медальон или охранный амулет.       «Уже легче, - подумал механик. - Детища Белой Хозяйки чураются оберегов. Значит, это хотя бы человек…»       - Кто ты? - прочистив горло, спросил Соран. В руке он крепко сжимал найденную ракушку. В случае чего ее острым концом можно было ударить. - Как я здесь оказался? И где принцесса?       - Это все или еще будут вопросы? Давай все сразу, не стесняйся! - язвительно предложил незнакомец, но выражение его глаз ничуть не изменилось: все тот же холодный интерес. Механик не повелся на провокацию, и спустя минуту он неохотно ответил. - Меня зовут Винтар. Вы с принцессой чудом избежали гибели и теперь направляетесь в безопасное место. Я вас сопровождаю.       - Винтар, - процедил Соран, - ты производишь впечатление умного человека. Надеюсь, ты не думаешь, что такие ответы меня удовлетворят? - В душе начала закипать злоба. Он не понимал ситуации, в которой оказался, а объяснений ему давать не желали, и это выводило механика из себя. - Чудом спаслись? Какая чушь! Нам ни за что было не выбраться самим. Ты вытащил нас. Специально, осознанно и явно не по доброте душевной. Уже по твоему лицу видно, что происходящее тебя раздражает. Зачем же, позволь спросить, ты пошел на столь неприятный тебе подвиг?       Винтар опустил голову и медленно сосчитал до десяти. Сопляк, сидевший перед ним, был близок к истине. Только происходящее не просто раздражало мага, оно приводило его в бешенство. У него перед глазами до сих пор стояла эта идиллическая картина: принцесса с улыбкой падает вниз, увлекая механика за собой, они красиво уходят под воду под восторженный гул толпы, и нити радуги струятся меж поднятых ими брызг. Сюжет для трагической баллады!       «Они даже не попытались спастись! - зло подумал Винтар, рассматривая пальцы своих босых ног. - Безликий меня забери, они даже не попытались! Когда я нашел Шату, на нем живого места не было от побоев. Но до того как потерять сознание от боли и недостатка воды, он сорвал все ногти, царапая стены бочки, куда его посадили. Он знал, что у него нет шансов, но все равно сделал все, что было в его силах, потому что хотел жить. А они - не хотели. Принцесса ладно, она не человек. Может, она вообще не осознает смерти. Но этот сопляк просто сдался! Даже пальцем не пошевелил для того, чтобы спасти если не себя, так эту проклятую куклу, раз уж она так ему дорога! Я потратил большую часть своей жизненной силы на спасение тех, кто отказался от жизни без сомнений и сожаления. Какая глупость! Я должен был позволить им умереть».       - Да, ты прав, - чуть остыв, отозвался маг. - Мне совершенно на вас плевать: и на твою куклу, и особенно на тебя самого. Меня попросили спасти вас, предложив награду, и я просто выполнил эту работу. Ничего личного, парень. И да, ты ужасно меня раздражаешь, в силу чего выражаю надежду на то, что это наш первый и последний разговор. Постарайся задать все интересующие тебя вопросы сейчас и воздержись от попыток понять мои мотивы. Ясно?       - Яснее некуда, - буркнул Соран в ответ. Он понятия не имел, чем успел насолить этому Винтару, и теперь терялся в догадках. Да и вообще в больной голове механика все перемешалось. Почти отчаялся - в принцессе проснулась душа; захотел жить - разъяренная толпа взяла его за горло; смирился со смертью - оказался спасен неприветливым незнакомцем… Слишком много впечатлений за последние несколько дней.       - Еще вопросы есть? - сухо уточнил Винтар.       - Кому понадобилось наше спасение?       - Юному поклоннику принцессы.       - Юному поклоннику? - опешил Соран. Он самым юным поклонником принцессы скромно считал себя.       - Чумазый пасынок, - неохотно пояснил маг. - При желании можешь с ним познакомиться. Он от куклы не отходит.       «Тот мальчик, которого я видел в саду! - понял механик. - Но зачем он?.. Ладно, это я могу узнать непосредственно у него».       - Что это за корабль?       - Военное судно Империи, «Реовин».       - Почему оно в таком состоянии? Где команда? На нас напали?       - Судно затонуло несколько лет назад. Я поднял его со дна, чтобы доставить вас на материк. Команда давно мертва, так что никто не против.       «Отлично, он еще и маг… - Соран с опаской относился к тому, что работает непонятно как. Магия ему доверия никогда не внушала, то ли дело машину какую-нибудь собрать своими руками! - Повезло, так повезло…»       - Куда мы направляемся?       - В лес близ Ханшина, к порталу Ушедших. Пасынок хочет отправить принцессу в другой мир.       «Лес близ Ханшина? Не тот ли, где я повстречал Кимен, Шеронда и остальных? Как бы хотелось увидеть их снова! Я бы познакомил Лорну с Энной, и Лорна сочинила бы новую прекрасную балладу! Но вряд ли они все еще в городе… У них свое путешествие».       - А вот и принцесса с вашим маленьким покровителем! - с притворным воодушевлением сообщил Винтар, вырывая механика из ностальгических мыслей. - Болтайте, а я, с вашего позволения, займусь делами. Мы скоро достигнем мятежного города.       После этих слов Винтар удалился так быстро, что Соран, совершенно растерявшийся, не успел вставить ни слова.       - Ты очнулся! - Звонкий голос принцессы сладкой музыкой наполнил его уши, поэтому неприятный маг был немедленно выброшен из головы. - Я волновалась, что ты что-то себе повредил! Ты так долго лежал без сознания…       - Со мной все в порядке, - почти искренне ответил механик. - А Вы, принцесса? Вода не причинила Вам вреда?       - Нет, - Энна улыбнулась. - Или я пока этого не заметила. Ох, пустое! Лучше посмотри, какой Раил теперь чистенький!       Пасынок действительно был отмыт до блеска, а его волосы влажными сосульками лежали на плечах.       - Да, принцесса, - Соран тоже улыбнулся, - Вы постарались на славу. Раил, я могу задать тебе пару вопросов?       - Раил не может говорить, - поспешила ответить принцесса. - У Раила нет языка. И еще он слепой.       «Болтайте! - вспомнилось напутствие мага. - Вот скотина! Ладно, не суть. Главное, что мы живы и в безопасности. Остальное - мелочи. Когда будем на берегу, вот тогда-то мы с этим колдунишкой и поговорим, а сейчас волноваться нечего».       Счастливый вид принцессы вселял в сердце Сорана покой, поэтому вскоре все его тревоги утихли. А чуть позже между ним и Энной завязался непринужденный разговор. Винтар же стоял у левого борта корабля, опершись на изъеденное снарядами дерево и угрюмо глядя на зеленоватую речную воду. Рулевое колесо крутилось само по себе, поддерживая заданный курс. Стая, сопровождавшая пасынка, билась в уцелевших парусах, гоня судно вперед с невероятной скоростью. Все шло, как и было задумано, но сердце все равно было не на месте, а мысли то и дело возвращались к оставленному на Берегу Плача глубиннику.       «Интересно, чем он сейчас занят? - думал Винтар, пытаясь подавить дурацкое ощущение, что в мутной речной воде вот-вот может мелькнуть черное щупальце или серебристая прядь волос. - Надеюсь, не ищет приключений. Если он снова попадется в рыбацкие сети, я уже ничем не смогу ему помочь. Впрочем, это уже не важно. На закате мы достигнем Ханшина. До пещерного города, где спрятан портал, еще день пути. Завтра на рассвете будет три дня с тех пор, как я ушел. Он уже почти забыл меня. Значит, мне тоже пора забыть. Странно… Я всегда думал, что осуществление мечты приносит счастье. Видимо, не всем».       Когда принцесса в очередной раз уволокла Раила, чтобы описать ему новый умопомрачительный вид или что-то подобное, механик вновь остался со своими мыслями. И мысли его были полны сомнений, порождающих ледяной страх где-то в глубине нутра. Совсем недавно он мог лишь радоваться тому, что они спасены, а теперь все казалось ему не таким уж безоблачным.       «Колдун сказал, что пасынок хочет отправить Энну в другой мир, - размышлял парень, привалившись спиной к сломанной мачте. - Что ж, это разумно. Наш мир примет ее еще очень и очень нескоро, и то при условии, что он вообще способен ее принять. Да, да… Это хорошее решение. Но как тогда быть мне?»       Соран припомнил вечер перед нашествием местных. Они с принцессой прогуливались по саду, в котором механические цветы, не знающие увядания, нехотя смыкали венчики, готовясь к наступлению темноты. Энна ожила, интерес к жизни вернулся к ней. Ничто в ее поведении больше не указывало на ее неестественную природу, и сердце механика пело. Они с принцессой гуляли по саду и строили планы на будущее.       Отреставрировать замок, расширить сад… Соран обещал создать механические деревья по чертежам прежних мастеров. Ему казалось, что теперь он вообще способен свернуть горы, раз сказка, тянувшая его за собой и будоражащая душу, стала реальностью. Ах, мир не принимает принцессу? Значит, надо заставить его принять! Механик твердо решил возродить канувшее в омут времени ремесло предков, вновь научить людей восхищаться работой мастеров. Парень почему-то был уверен в том, что древние горы острова благосклонны к нему. Он не мог объяснить этого, но чувствовал, где и как в горных массивах и под землей бегут рудные жилы. Оставалось только засучить рукава и работать, работать, работать. В тот вечер у него было столько идей, столько планов и столько задумок… Он говорил с жаром, что пылал в его груди, размахивая руками и задыхаясь от забивавших горло нетерпеливых слов. Принцесса смеялась, кивала и трогательно обещала помогать во всем. Разве о большем можно было мечтать?       А теперь все их мечты лопнули, словно радужный мыльный пузырь, и от брызгов, разлетевшихся во все стороны, нестерпимо слезятся глаза. Замок окончательно разорен, древние журналы мастеров пожраны пламенем, механический сад, единственный во всем мире, вытоптан грубыми сапогами деревенских, перепачканными грязью и навозом. Принцессе некуда больше возвращаться. Принцесса должна уйти. Раз вмешался пасынок, значит, выжить здесь у Энны просто нет шансов, где бы она ни пыталась укрыться. Даже решись Соран забрать принцессу в родное герцогство, ничего бы не изменилось. Он в глубине души знал, что однажды кто-то из знакомых ему тетушек пропоет слова невинной колыбельной, щедро приправленной безумием Белой Хозяйки. И тогда все повторится снова, только спасать их больше никто не придет.       «Энна должна уйти, - повторил про себя Соран. - С этим все ясно и однозначно. Непонятно только, что после этого буду делать я?»       Краем глаза Соран следил за передвижениями по палубе принцессы и Раила, слышал смех Энны и видел, как пасынок отвечает ей беззвучной улыбкой. Ветер, не оставлявший ребенка ни на мгновение, трепал длинные волосы принцессы, вынуждая ее постоянно откидывать золотистые пряди с лица. В преддверии скорого расставания Соран понял, что успел полюбить этот жест.       «Я мечтал стать лучшим механиком на свете. Я мечтал стать мастером, достойным людской памяти. Я мечтал возродить ремесло далеких предков. Я и сейчас этого хочу, но… - Соран закрыл глаза, прислушиваясь к себе. - Зачем все это, если не будет ее? Ради чего менять мир и карабкаться на вершины мастерства, если сказка, в которой я жил, закончится с ее уходом?»       - Ты спишь? - Принцесса уселась на палубу рядом с механиком, а пасынок встал у нее за спиной и принялся осторожно гладить по волосам.       - Нет, - Соран открыл глаза, - просто задумался.       - О чем?       - О том, например, почему наш уважаемый Винтар был столь неприветлив со мной, - быстро нашелся Соран с ответом. Посвящать Энну в свои невразумительные сомнения ему не хотелось. - Я, кажется, не успел сделать ему ничего плохого, а он всех собак на меня спустил!       Сказав про собак бездумно, механик покосился на пасынка: не обиделся ли? не оскорбилась ли невидимая стая Храма Ветров невинным замечанием? Вроде нет. Во всяком случае, на лице Раила было прежнее умиротворение.       - Из-за меня, - пожала плечами Энна. Видимо, ей причина раздражения мага казалась очевидной.       - Из-за Вас? - удивлению Сорана не было границ. - Вы говорили с ним? О чем?       - Он спросил: «Почему вы не пытались спастись?» Я спросила: «Зачем? Эти люди не хотели, чтобы мы оставались там. Мы ушли и сделали их счастливыми». Он спросил: «Какая разница, чего хотят другие люди? Они были вам чужими и пришли со злом. Ваши жизни должны быть для вас важнее их счастья». Я сказала: «У нас был только один путь спастись от принесенного ими зла, и мы избрали его. Остальные пути давали слишком маленький шанс выжить». Он спросил: «И поэтому вы выбрали путь, который шансов выжить не оставлял вообще?» Я ответила: «Да». Он сказал: «Я не понимаю». Я сказала: «Я не могу объяснить иначе». Он сказал: «Такие, как вы, готовые сдаться, испугавшись боли и трудностей, не должны жить. Я жалею, что спас ваши жизни».       - Да уж… - помолчав, вздохнул Соран. - А что мы могли сделать? Броситься с голыми руками на эту толпу? Убивать людей, измученных страхом и пошедших на это лишь от отчаяния? Он рассуждает как зверь. Способность думать о других отличает нас от животных, только звери во главу угла ставят собственную шкуру!       - Я думаю, он хотел сказать, что мы выбрали самый легкий путь, - возразила принцесса. - И он прав. Я выбрала эту дорогу, потому что не хотела никого заставлять страдать. Он прав, я не цепляюсь за жизнь и не понимаю, почему люди так боятся смерти. Прости, что все решила сама. Думаю, ты бы переборол себя, свое сострадание к этим людям и попытался бы что-то предпринять. На пороге смерти каждый становится зверем. Потом тебе было бы больно. Поэтому я сделала так, как сделала.       - Вы все сделали правильно, принцесса. - Соран накрыл тонкую металлическую кисть своей ладонью. - Мне важно оставаться человеком.       Соран с трудом поднялся на ноги и, чуть-чуть размяв затекшие конечности, медленно заковылял к левому борту судна.       - Куда ты? - спросила Энна.       - Пообщаться с нашим спасителем, - отозвался механик. - Он с виду вдвое старше меня, а устраивает какие-то бои в песочнице. Глупо это.       - Поговори с ним, да, - кивнула Энна, усаживая пасынка рядом с собой. - Он выглядит несчастным.       - Вот уж не думаю, что добавлю ему счастья своей компанией, - тихо буркнул Соран, но с принцессой он был согласен целиком и полностью. Маг выглядел подавленным, и Сорану почему-то казалось, что Винтар способен понять, что творится на душе у него самого.       «Впрочем, - одернул себя механик, - у магов все мечты сбываются по щелчку пальцев. Вряд ли такой, как он, поймет мои метания. А подавлен - так это ерунда. Не смертельно. Не стану я ему настроение поднимать! Проясню все и уйду. И пусть сидит один, раз такой раздраженный!»       И все-таки полностью отделаться от ощущения некого сходства с заносчивым колдуном так и не получилось.       - Чего надо? - без интереса просил Винтар уже несколько минут стоящего над ним механика, все никак не решавшегося заговорить. Сам маг лежал на нагретых солнцем палубных досках, положив руки под голову, и дремал. Ощущение чужого присутствия непосредственно рядом с собой вывело его из блаженного хрупкого состояния, когда мысли еще не стали сном, но тревогам и печалям в них уже не было места.       - Хочу кое-что прояснить, - ответил Соран. В его тоне больше не было вызова, как при их первом разговоре. Механик, обломав зубы, не стал скалить их снова.       - Я, кажется, рекомендовал озвучить все вопросы сразу. - Винтар так и не открыл глаз, демонстрируя свое нежелание продолжать беседу, однако механик решил не сдаваться.       - К слову не пришлось.       - И что же ты хочешь узнать? - Поняв, что отделаться от навязчивого собеседника не выйдет, маг сел, подтянув к себе ноги, и устремил взгляд вперед. Там сквозь пробоину в корме была видна поглотившая берега Гайты Веселая топь.       - Хочу узнать, чем успел вызвать твое раздражение, едва придя в себя. - Механик медленно опустился на палубу, кляня про себя нещадно ноющее тело, и тоже уселся, подражая Винтару.       - Уверен, принцесса уже пересказала тебе наш диалог.       - Я хотел бы услышать это из первых уст, - настоял Соран.       - Что ж, как будет угодно, - маг пожал плечами. - Ты, когда маленький пасынок поведал о тебе, показался мне чуть ли не последним из людей, кто живет по велению сердца, а не по установленным нормам и правилам. Я послушал о том, как ты решился идти за мечтой, и о том, что твоя вера вела тебя верной дорогой. Я даже воодушевился и вспомнил о своих мечтах, от которых почти отказался. Да, мне предложили плату, да, я вряд ли мог бы отказать пасынку, но, соглашаясь, я действительно хотел тебя спасти. Принцесса мне, далекому от любви к механическим машинам, безразлична. Я хотел спасти тебя - последнего романтика этого помешанного на равновесии мира. - Винтар сделал паузу, чтобы перевести дух, а затем продолжил. - И что же я увидел, придя на выручку? Человек, ради чьего спасения я оставил дом и тратил остатки своей жизни, добровольно решает умереть. Не вынужден умереть, а решает это сам, даже пальцем не пошевелив ради того, чтобы попытаться спастись самому и спасти сказку, за которой он пересек материк. Я поверил, что мечта стоит того, чтобы ради нее отказаться от многого и рискнуть многим, а человек, вселивший в меня эту веру, отказался от мечты на моих глазах. Я уже говорил принцессе и скажу тебе: я жалею, что спас вас. Те, кто не хочет жить, не достойны жизни.       - Понимаю твое разочарование, - тихо отозвался Соран спустя несколько минут. Он действительно понял причину поведения мага, и она оказалась достаточно веской для того, чтобы обида и злость исчезли сами собой. - Попробуй понять и ты. Люди, напавшие на нас, обычные крестьяне и ремесленники. Много лет замок безумного короля нависал над ними, а осознание того, что механическая кукла до сих пор цела и невредима, вселяло в сердца страх и будоражило воображение. Ее называли Железной ведьмой, Сестрой Безликого и Хозяйкой Времени. Кто-то пустил слух, что принцесса возвращает жизнь умершим в обмен на сосуды души, которой сама не имеет, - живые сердца. Любой здравомыслящий человек знает, что вернуть душу из Одиннадцатого чертога невозможно, но горе лишает людей разума. Энне приносили сердца, звериные и человеческие. Безумие под руку с бедой шагало по селениям, гоня людей к замку на краю пропасти, заставляя вырывать сердца у собственных детей с улыбками на губах. На пути к замку принцессы я дважды ночевал в брошенных деревнях и видел сон о том, как мать принесла Энне сердце своей дочери. Она пела колыбельную, когда вырезала его. Я никогда не смогу забыть эту песню.       Люди давно хотели избавиться от обитательницы замка, и только страх перед ее неизведанной силой удерживал их от штурма. Когда же появился я и починил ее, жертвоприношений стало больше. Словно кто-то использовал образ Энны-убийцы в своих целях. И это заставило издерганных людей действовать. Их терпение лопнуло, они не могли больше мириться с легендарным монстром, пожирающим сердца их детей и внуков. Мог ли я опровергнуть сказки, живущие в их сознании дольше, чем я живу на свете? Мог ли я донести до них, стоя на краю пропасти, что их родные погибли по чьей-то прихоти совершенно напрасно? Было ли что-то такое, что могло бы, прозвучав, заставить их развернуться и разойтись по домам?       - Вряд ли, - нехотя согласился Винтар.       - Значит, я должен был убивать этих нелепых пахарей, плотников и кузнецов, чтобы уйти оттуда живым? Убивать людей, которые виноваты лишь в том, что были кем-то введены в заблуждение? Как бы ты поступил на моем месте?       - Если бы за моей спиной была моя мечта, я бы защитил ее любой ценой. Люди, пытающиеся причинить мне зло, не могут быть невиновны. Если кто-то пытается покуситься на жизнь дорогих мне людей или на мою собственную, он должен быть готов к смерти.       - Да, - усмехнулся Соран, - наверное, у Кимен бы тоже не возникло сомнений. Если бы тогда принцесса пряталась за ее спиной, никто из деревенских не вернулся бы назад. Вы, должно быть, просто другие. А я считаю, что если я - причина несчастий множества других людей и что, умри я, они будут счастливы, то я просто должен умереть, потому что чаша с моей жизнью на весах мира вряд ли перетянет чашу с их жизнями. Мы с тобой просто слишком разные. Глупо заставлять друг друга смотреть на жизнь со своей стороны, верно?       - Хорошо, - хмыкнул Винтар, криво улыбнувшись, - буду держать свое раздражение при себе.       - Ну, хоть так. - Соран облегченно вздохнул. - И скажи еще, какому Хозяину внезапно не плевать на наши с принцессой судьбы?       - В смысле? Я уже говорил, что вашего спасения хочет пасынок.       - Да, но ведь твой Хозяин-покровитель тоже должен быть если не заинтересован, то хотя бы не против. А Хозяевам существование Энны поперек горла…       - А, вот ты о чем… - Винтар помолчал, решая, стоит говорить или нет, и все-таки продолжил. - У меня нет покровителя.       - Значит, ты из боевых магов? - удивился Соран. Он еще со школьной скамьи знал, что маги делятся на два вида: имеющие покровителя и не имеющие его. После того, как величайший чародей Архемон своим колдовством расколол мироздание и нарушил равновесие, все остальные маги попали в очень затруднительное положение: чтобы уравновесить беснующиеся чаши весов мира, Хозяин Ветра решительно свел практически всю человеческую магию на нет. Теперь родившийся с магическими способностями ребенок мог пойти двумя путями. Первый - выбрать Хозяина-покровителя и посвятить ему свою жизнь. Такие дети должны были жить в специальных святилищах под присмотром взрослых наставников. Они были полностью оторваны от остального мира, ежедневно укрепляя свой дух и свою веру. После прохождения всех обрядов и испытаний дети отправлялись пешком в Лесное королевство к магическому сердцу мира - роще древних таллатов, корни которых тянут влагу прямо из ладоней Неименуемого бога. Если выбранный Хозяин принимал юного мага под свое покровительство, то страж рощи - гигантская ящерица Хайн - позволяла ему набрать в специальный флакон древесного сока - источника магии. Если же Хозяин отказывал в покровительстве, то неудачливый маг возвращался домой ни с чем. Впрочем, хорошо, если возвращался. Особо настырные находили вечный приют в бездонном желудке Хайна. Те, кому удалось добыть мерцающий древесный сок, отныне считались полноценными магами, однако все их волшебство должно было быть одобрено Хозяином-покровителем. Фактически, такие маги просто выполняли распоряжения тех, кому были обязаны возможностью колдовать. Такое отсутствие свободы воли нравилось не всем, поэтому были те, кто избирал второй путь. Те, кого отпугивали многолетние молитвы, отсутствие мирских радостей и дальнейшая жизнь по указке Хозяина-покровителя, вступали в магические школы, особенно много которых было в Империи, и изучали теоретическую магию там. Дело в том, что маг, не имеющий покровителя, который бы снимал с него ответственность за нарушение равновесия, и магического сока - источника магической силы, творит магию ценой собственной жизни. Поэтому практики в таких школах было немного. К тому же все учащиеся в случае войны должны были вступить в армию. Только в бою маги, пошедшие по второму пути, могли испробовать те чудовищные разрушительные заклинания, которым научились на школьной скамье. Правда чаще всего это заклинание лишало жизни не только противников, но и самого мага. Все боевые маги, с точки зрения Сорана, были смертниками с рождения, поэтому он очень удивился, услышав, что маг, так ценящий жизнь, не имеет Хозяина-покровителя.       - Не из боевых, хотя армия тяжело дышала мне в затылок и настойчиво приглашала на огонек.       - Но… - Механик был озадачен. Насколько он знал, третьего сорта магов не существует. Ну, точнее, не может существовать. Просто еще одна глупая легенда, не имеющая под собой никаких оснований.       - У меня нет покровителя, и я не выходец имперских школ, - неожиданно пришел на помощь Винтар. - Меня всегда злило, что надо полжизни ползать на брюхе перед Хозяином, который, возможно, до тебя даже не снизойдет, чтобы получить шанс делать то, к чему у тебя есть призвание. А становиться в строй и жить ради одного-единственного заклинания, которое убьет тебя и других, точно не для меня. Но против крови не попрешь. Я украл его. - Винтар за шнурок вынул из-под рубахи хрустальный флакон со светящейся жидкостью на дне. - Я обманул стража и украл немного свободы для себя.       - Значит, ты не тратишь жизнь, используя магию?       - Трачу. Покровителя-то у меня нет, значит, никто за меня не заплатит за потревоженное равновесие. Но, в отличие от боевых магов, у меня есть сок таллата - квинтэссенция магии. Я трачу жизнь, просто сумел понизить ставку. Пятьдесят на пятьдесят, и только поэтому я все еще жив. Правда, это ненадолго.       Соран посмотрел на несколько капель жидкости в хрустальном флаконе.       «Если он умрет, когда сок закончится, - подумал механик, - то ему действительно осталось немного. А тут мы еще со своим спасением…»       - Когда сок закончится, ты умрешь? - осторожно спросил Соран.       - Нет, протяну еще какое-то время, - пожал плечами Винтар. - Но недолго. Маг должен быть магом. Ты же слышал о том, что дети, рожденные с магическими способностями, но не развившие их, умирают в ранней юности? Если не отвечать зову крови, то она сожжет тебя изнутри. И если ты задашь еще хоть один вопрос о магии, то я опущу эту посудину на дно, с которого ее поднял, и предоставлю вас троих самим себе. - Тема трудностей жизни мага в этом мире была для Винтара достаточно неприятной. Во всяком случае, она точно была не лучшим выбором для беседы с малознакомым человеком.       - Ну, если ты потопишь судно, то тебе тоже не уйти от глубинников, - отмахнулся механик. - Слышал, они в этих местах жутко свирепые. Даже костей от тебя не оставят.       - Глубинники меня не тронут, - буркнул Винтар неохотно.       - С чего бы это?       - Они не нападают на тех, кто знает вкус рыбьей крови.       Соран удивленно притих.       «Вот так да… - подумал он. - Какой интересный спутник нам достался. Мало того, что маг он какой-то нелегальный, так еще и с глубинниками дружбу водит, хотя они людей с суши терпеть не могут. Уж украсть рыбью кровь он бы не смог никак. У глубинников кровь в ранах не сворачивается только тогда, когда они сами себя поранили добровольно. А в мертвом теле ее так вообще ни капли нет. Угощали его, значит, кровью… Очень интересно».       - А с глубинниками тебя как судьба свела? - поинтересовался Соран, подавшись вперед. Если представителя племени зверей он видел, то представителей другого редкого племени - племени рыб, или глубинников, видел только на картинках. - Какие они? Правда, что у них из тела веером растут щупальца с присосками и рот на затылке?       - Это тоже неудачная тема для разговора, - процедил Винтар. О чем о чем, а о глубинниках ему сейчас хотелось говорить еще меньше, чем о магии. - Лучше скажи, что это за Кимен ты помянул? Странно слышать от такого миротворца, как ты, про убийцу из ордена Безликого.       - Ты знаешь ее? - воскликнул механик.       - Кого?       - Да Кимен же!       - Кименами зовут всех убийца ордена, - пояснил Винтар. - Когда они определяются, так сказать, с родом деятельности, они отказываются от имени и называются одной из масок своего безликого бога. Кимен - маска черта, воплощение ярости и гнева Хозяина Душ.       - Вот как… - Соран приуныл. - Я думал, что ее так зовут. Ну, ту убийцу, что помогла мне добраться до острова. Без ее помощи я бы никогда не нашел принцессу.       - Вот теперь ты меня удивил, - признался Винтар. - Должно быть, сам Неименуемый бог благосклонен к тебе, раз Кимен предложила свою помощь. Она сказала, почему помогла тебе?       - Я рассказал ей легенду о механической принцессе, и она сказала, что нет ничего страшнее, чем ждать того, кто никогда не вернется.       «Ждать того, кто никогда не вернется? - Винтар встал и, облокотившись на борт, посмотрел на воду. - Значит ли это, что даже в другом мире я буду ловить себя на том, что ищу в волнах знакомое серебро волос? Да нет, глупости… Я просто привык, вот и все. Пройдет. И хорошо, что уже завтра на рассвете он ничего не вспомнит обо мне».       - Эй, я что-то не то сказал? - окликнул его Соран.       - Нет. Просто мы прибыли. - На горизонте очень кстати появился и стал стремительно приближаться Ханшин. - Зови остальных, скоро причалим.       Соран кивнул и ушел, а маг все думал о словах незнакомой убийцы.       «Хорошо, что Шата забудет меня. Ему бы хватило глупости ждать, зная, что я не вернусь».