о чём шепчутся карты?

— Донхёк, мне уже правда нужно идти, — Марк увернулся от юноши, который секунду назад пытался поцеловать его в щёку. — Я тоже не хочу я уходить… — однако, договорить он не успел, потому что картёжник всё-таки извернулся, уперевшись ладонями в мягкую поверхность кровати, тем самым не давая Марку путей для отступления, и оставил на щеке лёгкий поцелуй. — Почему именно посреди дня? — со стороны могло показаться, что Донхёк на что-то обиделся, но его тон был скорее разочарованным. — У меня дела в Академии. — Минхён вздохнул, приподнимаясь. Сейчас они были в доме у Джемина. Весной все гвардейцы закрывали долги перед летом или отрабатывали то, что не успели сделать среди года. Поэтому Джемин просто перед выходными отдал ключи Марку, у которого долгов было значительно меньше, чем у него, и попросил хотя бы не показываться на глаза горничной, если он вдруг приведёт Донхёка. Именно поэтому Марк сейчас заперся с юношей в комнате. Картёжник ничего не ответил. Он лишь выпрямился, взглянув в окно, а потом вновь на сидящего перед ним юношу, который вздохнул, улыбнулся уголками губ и пододвинулся чуть ближе, приобняв его за талию и притягивая к себе. — Не расстраивайся. Завтра встретимся. — шёпотом произнёс Ли перед тем, как поцеловать Донхёка, чувствуя, как тот его обнимает. — Хорошо. — Донхёк наконец отстранился и кивнул, тут же поднявшись с кровати. — Тебя проводить или лучше не надо? День всё-таки. Мало ли, что может случиться, если тебя рядом с местным картёжником увидят. — Я бы и сам с удовольствием с тобой ещё немного побыл, Хёк, но лучше правда не надо. Нам двоим это может аукнуться. — Марк поджал губы, явно разочарованный тем, что ему вообще пришлось такое сказать. Его привязанность к юноше не развеялась, но сейчас им больше руководил здравый смысл, чем чувства. Раньше Донхёк залезал в лазарет через окно, а теперь Минхён не давал ему даже пройтись с ним по улице, хотя ему очень этого хотелось. — Ничего страшного. — Ли слегка улыбнулся. — Нам и правда вместе днём лучше не показываться. Я тогда через задний двор выйду. Горничная в этот раз даже не обратила на картёжника внимание. Точнее, почти не обратила — лишь один раз косо взглянула ему вслед и тут же отвернулась, вновь занявшись уборкой в доме. Сегодня вечером должны были заехать люди, оплатившие проживание до следующих выходных. В коридоре они даже не смогли попрощаться — знали, что горничная может в любой момент зайти, поэтому лишь переглянулись, улыбнувшись друг дружке, и буквально на секунду переплели пальцы. — До встречи. — шепнул Донхёк, выходя на улицу и тут же свернув к дорожке, ведущей к заднему двору — туда, где росло несколько деревьев, скрывавших его от взгляда соседей. А там уж, по дворам, он точно уйдет незамеченным.

***

Марк бежал в Академию, чуть ли не спотыкаясь. Он даже собирался заплатить кучерам, чтобы доехать на карете, но в разгар дня найти свободную было невозможно. У околиц церкви, где обычно и собирались кареты, сейчас было пусто, поэтому гвардеец разочарованно цыкнул, оглянулся по сторонам и вновь кинулся вперёд по улице, к Академии, оббегая прохожих, провожавших его удивлёнными взглядами. Непонятно, почему они вообще всё ещё удивлялись бегающим по улицам гвардейцам — на выходных такое бывало часто. Наконец Марк, запыхавшись, уже увидел вдалеке здание Академии. Он притормозил, пытаясь отдышаться и немного закашлявшись. Конечно, такие бега по улице не могли сравниться с зимними марш-бросками, когда гвардейцы, проваливаясь в сугробах, бежали за городом, по заснеженным лесными тропинкам, задыхаясь от морозного воздуха и руками отодвигая нависающие по краям ветви, однако, ощущения и сейчас были не самые приятные. Дальше Ли шёл спокойно, пока не услышал, как его окрикнули. В паре метров от него притормозила лошадиная повозка, и он сразу увидел одного из генералов Академии, который махнул ему ладонью, подзывая к себе. Когда гвардеец приблизился, генерал даже не стал выслушивать приветствие, лишь остановил его жестом и вытащил из кармана письмо. — Ты ведь Марк тот самый, да? — спросил у него мужчина, окинув юношу взглядом. — Да, — неуверенно кивнул Ли, не совсем понимая, для чего генерал вообще спрашивает его об этом. — Ты Хакрил хорошо знаешь, не даром по ночам постоянно убегаешь, поэтому держи письмо. Надо отнести по адресу на конверте. Прямо сейчас. — мужчина протянул ему конверт, взглянув на то, как Марк забирает его, бросая секундный взгляд на адрес. — Есть! — гвардеец кивнул, убирая конверт в карман. Он, конечно, немного удивился тому, что генерал уезжал куда-то среди дня, так ещё и конверт ему вручил (хотя его повозка сейчас ехала в направлении нужного адреса). — Свободен. — генерал отвернулся и окрикнул кучера: — Сверкни-ка, давай в другую сторону… Ли лишь оглянулся назад, провожая повозку взглядом. Видимо зря он всё-таки торопился в Академию. Генерал был не совсем прав, говоря, что Марк хорошо знает Хакрил. Всё-так ходил он тут преимущественно ночью, когда улицы запоминать тяжелее, однако адрес, указанный на конверте, гвардейцу был знаком. Они с Джемином и с Донхёком не раз проходили по этой улице, поэтому ему оставалось лишь найти нужный дом. При свете дня дом казался намного красивее, чем ночью, да и был явно новее, чем все остальные, стоящие на этой улице. Марк сразу понял, что послали его либо к кому-то из руководства Академии, либо к кому-то не менее влиятельному — а кто ещё в Хакриле мог позволить жить себе в новом доме? Он оглянулся, ещё раз сверившись с номером, и шагнул в подъезд, который оказался слишком узким, но зато хорошо освещёнными. Удивительно, что широкие окна на этажах практически нигде не были выбиты, потому что Ли, проходясь по улицам северного города, видел только осколки стекла, оставшегося от окон. Здесь же почти везде стёкла были целыми. Он поднимался вверх, пока наконец не оказался у нужной двери. На стук ему никто не ответил, и юноша нахмурился, вслушиваясь. Неужели хозяина не было дома? Однако, шум за дверью всё-таки был — он слышал какое-то невнятное мычание, стук разбившегося стакана и наконец топот. Ли постучался ещё раз, и от повторного стука дверь чуть приоткрылась. Оказалось, что квартира была закрыта на замок. В голову сразу же закрались не самые приятные мысли, и гвардеец всё-таки тихо приоткрыл дверь, заглянув внутрь. Квартира была совсем небольшой. Коридор вёл сразу в зал, и Марк на секунду замер от открывшейся перед ним картиной. На полу, рядом со столиком, действительно лежали осколки разбитого стакана. На него зло уставился и сам хозяин квартиры, который сейчас прижимал к дивану девушку, пытающуюся вырваться. На первый беглый взгляд Марк определил, что она была его ровесницей. А ещё сразу было понятно, что она тут явно не по собственному желанию — девушка, почувствовав, что хватка ослабилась, тут же начала вырываться. Где-то на полу, у дивана, лежал её полушубок. Сейчас же Марк видел измятое платье с порванным рукавом, а ещё растрёпанные светлые волосы. — Ты ещё кто такой?! Как тут оказался?! — взревел мужчина, обращаясь явно к гвардейцу. Из-за неожиданности и злости он даже не сразу заметил, что Марк был в форме королевской Академии. — Что вы делаете?! — наконец, выйдя из ступора, в ответ спросил у него Ли. Непонятно откуда вообще в юноше взялось столько храбрости, но он, в несколько шагов оказавшись рядом с диваном, воспользовавшись замешательством, оттолкнул в сторону мужчину, которому должен был занести письмо. Тот был примерно одного роста с Марком, по телосложению они тоже были схожи, поэтому для гвардейца это не составило особого труда. Девушка тут же подскочила, и, рыдая, не видя, куда кинулась, врезалась в грудь Ли, ещё больше забившись в истерике. Инстинктивно, немного испугавшись и опешив, Марк опустил взгляд на незнакомку и чуть приобнял её, успокаивающее поглаживая по спине и чувствуя, как бедная трясётся и от плача, и от испуга одновременно. — Да как ты вообще посмел?! — хозяин квартиры подскочил, бросив горящий от гнева взгляд сначала на ту, к которой он минутами ранее приставал, а затем на гвардейца, который и сам испугался из-за того, что он себе позволил. Марк действительно только сейчас в полной мере осознал, что наделал. Мужчина, вроде, военным не был (иначе гвардейцу бы точно за такое грозила казнь), но не зря ведь его попросили срочно доставить письмо? Значит, он был явно не последним человеком, хотя лично у Ли сложилось мнение именно о самом последнем человеке после всего, что он увидел. А мужчина, кажется, находился ещё и в нетрезвом состоянии, что только ухудшало ситуацию. Если он держался на ногах и был крепким, то юноше оставалось только надеяться, что тот был не из тех людей, что в пьяном состоянии перепрыгивают выше своей головы. — Беги отсюда. — шепнул Марк, до этого слегка поглаживавший девушку по спине, чтобы хоть немного её успокоить, теперь отпустил её. Незнакомка шумно вздохнула, взглянула на гвардейца и в следующий момент уже кинулась прочь из квартиры. — Это вы как по… — однако, договорить Ли не успел. Надежды Марка не оправдались. Мужчина был действительно из тех, кто в нетрезвом состоянии мог и в драку кинуться, и сотворить что-то похуже. Он с ужасом взглянул на то, как мужчина схватил со стенки висящий там старый, явно коллекционный меч, и наотмашь замахнулся им, целясь явно по гвардейцу. Меч оказался длинным и тяжёлым. Сейчас такие уже не изготавливали — и рукоять, и сама форма не походила на современный образец. Однако такой меч в руках пьяного человека был даже смертоноснее, и Ли готов был в тот же момент пасть на колени перед всеми богами за то, что в последний момент успел увернуться и лишь услышал, как тяжёлое оружие со свистом пронеслось мимо него и меч врезался в деревянный пол квартиры. — Ах ты, сучий с… — незнакомец не договорил — ругательство сменилось на злой вздох. Мужчина рывком вытащил из пола застрявший там меч и вновь замахнулся, однако, с шумом выронил его. — Что вы творите?! — выкрикнул Марк, отскочив в сторону, на случай, если в мужчине вновь взыграют бесы и он схватится за оружие. Видно было, что толком держать его в руках он не мог. Возможно из-за того, что тот и правда был настолько тяжёлым, а возможно из-за того, что не умел владеть мечом. Марку некогда было с этим разбираться, сейчас главное было — не усугубить ситуацию и не дать себя покалечить. Хотя второе, конечно, было маловероятным. — Что я творю?! Да я тебе сейчас! — выкрикнул тот и тут же кинулся на гвардейца, схватив того за воротник. Марк попятился назад. — Отпустите меня! — он старался разговаривать спокойно, однако, мужчина этого тона совершенно не замечал. Ли знал, что с пьяными опасно разговаривать на повышенных тонах. Они могут разозлиться ещё больше, но в данном случае держать себя в руках было ещё тяжелее. Гвардеец понимал, что как следует врезать мужчине тоже нельзя, он и так уже натворил дел, кинувшись в чужую квартиру и отпихнув незнакомца от девушки. И ведь никто и не посмотрит на то, что он её защищал. Легче, конечно, было один раз как следует ударить и усмирить пьяного мужчину, но сейчас так поступать было нельзя. А незнакомец этим только пользовался. Он уже хотел было толкнуть Марка, чтобы прижать его к стене, но гвардеец дёрнулся в сторону и попытался сам оттолкнуть мужчину от себя. Не получилось. Тот крепко вцепился в воротник, и, споткнувшись через собственные ноги, полетел вниз, повалив с собой и гвардейца. Шум, казалось, мог бы разбудить весь дом. Они свалились в коридор, из которого прекрасно было видно подъезд. Девушка, убегая, оставила дверь распахнутой. Ли чувствовал, что ударился о что-то головой, однако, тут же поднялся на локтях и резко перевернулся, заломив руки мужчины, чтобы тот не мог больше подскочить и вновь схватиться за что-то травмоопасное. — А ну отпусти меня! — мужчина под гвардейцем забрыкался, пытаясь скинуть с себя юношу, но Марк надавил лишь сильнее. — Только после того, как успокоитесь, — юноша вздохнул, удерживая запястья брыкающегося пьяного мужчины. Однако на шум уже сбежались соседи, толпясь в подъезде и пихая друг дружку, чтобы протиснуться вперёд и взглянуть, что же происходит в распахнутой настежь квартире. А в квартире гвардеец, прижав к полу какого-то мужчину, заламывал ему руки, не давая возможности пошевелиться, но лежащий всё равно брыкался из последних сил. — Позовите уже кто-нибудь патрульных! — выкрикнул один из жильцов, и Марк нахмурился. Только патрульных сейчас не хватало. Это означало лишь одно — его в любом случае приведут в Академию под конвоем, а если уж мужчина окажется слишком важным государственным деятелем, то просто так ему не отвертеться, но исправлять ситуацию было поздно — боковым зрением юноша увидел, как кто-то из толпы побежал вниз по лестнице, и в тот момент, когда Марк отвлёкся, мужчина под ним вновь задёргался и, почувствовав секундное ослабление, повалил гвардейца. Ли и до этого было знакомо выражение «искры из глаз полетели», но теперь ему пришлось ощутить его вновь — тяжёлый кулак прилетел ему прямо в скулу. Сквозь стук, который был создан им же, повалившимся на пол под натиском мужчины, он всё равно слышал, как запричитали женщины в толпе, скопившейся в подъезде, а кто-то из мужчин выкрикнул «Ну, давай, давай, поддай ему!». И непонятно, к кому именно обращались, но Ли пришлось снова увернуться и перекатиться на бок. В тот момент, когда Марк схватил мужчину за воротники, вновь с шумом ударив о пол, чтобы хоть немного его усмирить, толпа расступилась, и на пороге появились трое патрульных. Лица их были явно знакомыми, всё-таки они учились в одной Академии. — Разойдитесь! — крикнул один из них: — Дайте взглянуть, что происходит! Ли замер, когда его взгляд пересёкся с тремя патрульными, которые были удивлены ничуть не меньше. Конечно, они слышали, что кто-то твердил о гвардейце, но какой гвардеец среди дня устроит драку в таком доме, где чаще всего снимали квартиры люди с достаточно высоким положением в обществе? Они было подумали, что жители так прозвали особо буйного вояку, но в квартире и правда был гвардеец, смотрящий на них с некоторой виной. Заминка стоила Марку разбитой губы. Мужчина вновь извернулся и в этот раз тяжёлый кулак прилетел уже не по скуле, а в губу, и Ли тут же закашлялся, сплёвывая на пол кровь и вытирая её ладонью. — Прекратите! — выкрикнул один из патрульных и они тут же подскочили к двум дерущимся. Один схватил под руки Марка, практически не сопротивляющегося, а другие двое пытались усмирить мужчину. — Что у вас произош… — Этот пёс паршивый ворвался ко мне в квартиру! — выкрикнул мужчина, и, почувствовав, что ему дают приподняться, встал. Кажется, за время драки алкоголь из него немного выветрился. Он бросил сверкающий от гнева взгляд на поднявшегося Марка, который вновь вытер окровавленную разбитую губу и исподлобья взглянул на мужчину, прикусывая внутреннюю сторону щеки и тяжело дыша. — Она у вас была не закрыта. — тут же ответил он так, словно это могло оправдать драку, которую они тут устроили. — Не закрыта?! Да чего вы ждёте вообще?! Хватайте этого су… — мужчина осёкся. — Задержите его уже наконец! — Вам тоже придётся пойти с нами. — произнёс один из патрульных, отпустив мужчину, иначе это могло сыграть с ним такую же плохую шутку, как и с Марком. — Меня?! Между прочим это в мою квартиру ворвались! — Я не врывался, я просто… — Тихо. Не говори ничего, иначе ещё хуже сделаешь. — стоящий рядом с ним патрульный шикнул на него и слегка толкнул в плечо: — Это всё потом против тебя пойдёт. — Но вы ведь даже не знаете, что тут произошло! — шёпотом ответил ему Ли, возмущённо сверкнув глазами. — Вот арестуем тебя, тогда и будем разбираться. — со вздохом ответил ему патрульный. — Арестуете? Значит всё-таки не в Академию, а в отделение?.. — А ты как думал? Ты только что с чиновником из столицы подрался. — юноша поджал губы и вздохнул: — Представляешь хоть, что тебе за это будет? Марк представлял, а потому тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Угораздило ведь его попасть в такую ситуацию. — Давай сюда руки, — произнёс ему патрульный, доставая из кармана наручники. — Да неужели я буду сопротивляться? — огрызнулся Марк, но руки всё-таки протянул, чувствуя, как холодное железо смыкается вокруг его запястья, как капкан. — Так со всеми делают. Ты не исключение. Ли вздохнул, ещё раз взглянув на свои запястья, скованные наручниками. Подумать только — королевского гвардейца, с разбитой губой и с синяком на скуле, с наручниками, сейчас позорно выведут из квартиры. Уж какие только сценарии не проносились в голове у Марка в последнее время, но такого никогда не было. А ведь он всего-то спас девушку, из-за чего ему теперь в лучшем случае придётся просто пожертвовать карьерой, а в худшем — отправиться на несколько лет на каторжные работы без возможности вернуться обратно в столицу. Туда таких обратно не принимают, он это прекрасно знал. Сейчас его охватила паника, поэтому он никак не мог собраться с мыслями, а затем он почувствовал, как патрульный подталкивает его к двери, а сам переглядывается с остальными. Что-то подсказывало Марку, что и сами патрульные не хотят его никуда вести. Обычно при задержаниях они вели себя более грубо, да и особо не переглядывались, прежде чем увести провинившихся, однако он всё равно спускался вниз по лестнице, спиной чувствуя внимательные взгляды юнош из Академии, и слышал, как чиновник из столицы осыпает его ругательствами. Он поджал разбитую губу и молчал сделал ещё несколько шагов, наконец оказавшись на улице.