о чём шепчутся карты?

— Ну ты и мерзавец. — патрульный усмехнулся, но усмешка это была полна презрения. Он отодвинулся от сидящего рядом с ним: — Значит пока я придумывал, как же тебя оправдать, ты придумывал, как выставить меня виноватым. — А что я ещё должен был сделать? — Что я должен был сделать? — юноша передразнил того, находясь на грани истерики. Об этом говорил его дрожащий голос: — Надо было думать головой, когда ты брал взятку. Или слушать меня, когда я тебе сказал, чтобы ты избавился от этих чёртовых денег, — его лицо исказилось в отвращении, и он вновь отвернулся, а затем уткнулся в ладони и, нервно смеясь, заговорил сам с собой: — Подумать только, — видно было, как его губы растянулись в кривой улыбке и он запустил руки в волосы, чуть сжимая их и смотря на собственные ноги: — Мне поломал всю жизнь полоумок, слишком падкий на деньги… Надо было самому их выкинуть. — наконец он выпрямился и замолчал, глядя вперёд, на слабо освещённый подвал Академии, и усмехаясь с собственных мыслей. Раньше по другую сторону решётки стоял он, сторожа пойманных и держа в руках оружие, а теперь всё вдруг перевернулось и на месте заключенных, на узкой кривой лавке, сидел он, дожидаясь, когда же всё-таки решат, куда их отправить. Он абсолютно точно знал, что слишком суровое наказание их не ждёт — по крайней мере, как того гвардейца к каторге их не приговорят, но несколько лет в колонии им точно светит. А о колониях юноша был наслышан. Даже несколько лет там сильно сказывались на здоровье. Хорошо, если он вообще выйдет оттуда живым (хотя хорошо ли это?), а не умрёт от туберкулёза. А если выйдет живым — куда ему идти? Для него уже все дороги закрыты. Когда-то он из-за своей неосмотрительности перекрыл все дороги для гвардейца, а теперь все дороги были перекрыты для него.

***

— К нам как этих второкурсников из Креуфа перевели, так ни один день спокойно не прошёл. — прошептал кто-то своему товарищу, стоя у окна. — Да не говори. — тот кивнул, обернувшись назад, и несколько секунд посмотрев на улицу, вновь заговорил: — То сбегают куда-то постоянно, то пропадают, то теперь из-за одного весь город на уши подняли. Что он там вообще наплёл, раз сам император приказал разобраться со всем? — Понятия не имею, но хочу, чтобы всё это наконец закончилось и их отправили обратно в столицу. Хотелось бы хоть в следующий последний год нормально отучиться. В Академии и так было не спокойно, а уж после того, как двоих патрульных отдали под суд, жизнь тут и вовсе перевернулась. Занятия на несколько дней остановили, а всех патрульных проверяли. Среди учащихся даже пошёл слух о том, что их расформируют, наберут новый взвод гвардейцев, который будет находиться на том месте, где сейчас располагался корпус спецподразделения, а уже обученных патрульных будут высылать из столицы. Но слухи опровергли, когда спустя пару дней патрульные вновь заселились в свой корпус. — Да чёрт с этими патрульными, — цыкнул Джемин, проводив взглядом одного из юнош: — Меня больше интересует, что там происходит с Марком. Его выпускать вообще собираются или нет? — Должны. — Тэён задумчиво кивнул и поджал губы, взглянув на солнечные блики на белоснежной стене напротив. Это была их последняя весна в хакрильской Академии, и весна эта, пожалуй, оказалась самой запоминающейся. Ни в один из прошедших годов они не ходили по опросам и не пытались хоть что-то разузнать о пропавшем гвардейце, спасая его от каторги. — А вдруг его теперь в Академию не возьмут? Уж после такого-то скандала… — На устало прикрыл глаза: — Чёрт возьми, тут со своими проблемами бы разобраться ещё. Когда Марк появился в Хакриле, Джемин словно напрочь забыл о том, что этот год — последний для него. Дальше выпуск, работа и самостоятельная жизнь, и ему надо было определиться, где он должен был остаться и куда ему пойти. Заявки на распределение были поданы несколько месяцев назад, и его имени в них не было. Такие выдавались только самым лучшим среди гвардейцев, а в их список Джемин, к сожалению или к счастью, не попал. Только сейчас он словно вынырнул из поглотившего его омута и понял, что пока решал чужие проблемы, его собственные никуда не растворились, и именно поэтому он сейчас стоял рядом с Тэёном у подоконника и, скрестив руки на груди, смотрел на свои сапоги, в которых весной уже было жарко. Джемин знал, что Тэён останется в Хакриле. Его здесь удерживал Сончан. И когда Сончана, возможно, из Хакрила переведут обратно в столицу, Ли поедет за ним. До этого Джемин наблюдал за ними, не совсем осознавая, что эти двое теперь были связаны какой-то невидимой, крепкой связью, которую ему так и не удалось познать. Марк, если вернётся, тоже никуда не уедет, потому что тут его удерживает Донхёк. Только Джемина тут ничего не удерживает, и от этого он не знает, куда себя деть. Среди всех его друзей у него самый большой выбор — он может уехать куда угодно, зная, что держать его никто не станет. Вот Тэёна, Марка, многих его однокурсников — их станут. Его — нет. За всей суетой дней он не заметил, как среди всех остался один. Только в последние дни, наблюдая за тем, как по вечерам смеются, сидя на кровати, Тэён и Сончан, как Ренджун и Джено о чём-то шепчутся, как Джэхён каждый вечер уходит домой, к жене, а потом возвращается, и каждый раз от него пахнет домашним уютом, — целым букетом из запахов выпечки, цветов и самыми разными оттенками духов его жены, — Сончан осознал, что пока он помогал обрести счастье всем вокруг, его самого оно обошло стороной. Джемин раньше никогда не ощущал такой острой надобности в том, чтобы рядом с ним находился кто-то. Кто-то не в лице Марка и Тэёна, не в лице его однокурсников, а кто-то, с кем он мог бы по вечерам обниматься, как Тэён с Сончаном, носом утыкаясь в шею и играясь с прядями волос; кто-то, к кому он мог бы убегать по ночам и бродить до самого рассвета, как Марк с Донхёком или кто-то, к кому хотелось бы возвращаться каждый вечер, как это делал Джэхён. Возможно, просто подошёл такой возраст — Джемин точно не знал, но абсолютно точно ощущал щемящее чувство одиночества, которое теперь не мог ничем заглушить, даже беспокойством о Марке. Что-то подсказывало ему, что у друга все будет хорошо, а у него, когда после выпуска из Академии он поймёт, что его держит в этом городе одновременно всё и ничего одновременно, и что он чуть ли не единственный, кого никто не остановит, когда он сядет в поезд и поедет туда, куда глаза глядят — нет. — Возьмут, скорее всего. Его оправдают, а значит никаких помех не должно быть. На, увлеченный своими мыслями, даже не заметил, как Тэён ему ответил. Ли пару секунд посмотрел на друга. Тэён заметил, что Джемин в последнее время был каким-то слишком задумчивым, но связал это с пропажей Марка, к которому он относился чуть ли не как к родному брату. Однако спустя некоторое время он осознал, что проблема не совсем в Марке, но как только Тэён решался задуматься об этом всерьёз — в комнате тут же появлялся Сончан, словно по какому-то звоночку, и занимал все его мысли. — У тебя что-то случилось? — наконец заговорил Тэён, вздохнув. — Ты сам не свой ходишь. — Да так, ничего, — Джемин со смешком пожал плечами: — Всего-то друга чуть на каторгу не отправили. — Джемин, — Ли цыкнул: — Ты понимаешь, что я не об этом. Марк уже, считай, на полпути домой. А с тобой что-то другое, и с ним это не связано. — Всё нормально. Не переживай. — На лишь отмахнулся и поморщился, чуть отойдя от подоконника. Ему, почему-то, совершенно не хотелось рассказывать об этом, потому что зная Тэёна, он начнёт чувствовать себя виноватым, хотя его вины тут совершенно нет. В тот же момент они услышали шаги позади и развернулись — из-за угла вышли двое юнош, несущие кровать. Они переглянулись, слегка хмурясь. — Куда вы её несете? — поинтересовался он, взглянув на то, как гвадейцы остановились передохнуть. Они явно были с третьего курса. — К второкурсникам. — К второкурсникам? — Тэён даже удивился: — А зачем им? — Приказ сверху. Нам не разъяснили. — Значит Марк всё-таки возвращается. Это точно для него кровать. Они ведь её убрали, а теперь назад возвращают. Нового гвардейца ведь в конце года не возьмут, в этом смысла нет, — в глазах Джемина словно что-то вспыхнуло — какие-то счастливые огоньки, заставляющие его встрепенуться. Он схватил Тэёна за руку и потащил его вдоль по коридору — туда, откуда только что появились юноши, несущие кровать. — Эй, вы бы помогли хоть! — окликнули их те, но Джемин уже тащил друга вперёд, по коридору. — Куда ты так бежишь? — возмутился Тэён, прибавляя шаг, чтобы наконец оказаться вровень с другом. — Списки взводов смотреть. Если кровать действительно для Марка, то и в список взвода его должны вписать. Пойдём быстрее! — и несмотря на то что На произнёс «пойдём», он все-таки сорвался на бег, отпуская руку Ли, чтобы не дёргать его слишком резко. Всё равно друг бросится за ним, так что смысла волочить его за собой нет. И Тэён действительно побежал за ним, вздохнув. Когда-то, когда в хакрильскую Академию ещё не заехали учащиеся, белоснежная стена в холле пустовала, но теперь она была сплошь завешана рамками, стекла которых сверкали на солнце из противоположного им большого окна. Рамок действительно было много: в одних висели списки с именами учащихся, в других — расписание для разных курсов и общее расписание для всей Академии, имена лучших учеников, иногда даже мелькали темные фотографии, на которых всё же можно было рассмотреть лица. Однако сейчас в глаза бросилось отсутствие одной рамки — той самой, в которой раньше висел список с именами учащихся второкурсников из столичного взвода. — Значит взяли, чтобы его имя внести, — облегченно вздохнул Джемин, улыбаясь и плечом прислоняясь к остановившемуся рядом Тэёну: — Осталось только узнать, когда он приедет обратно. Пойдёшь сегодня со мной к Донхёку? Надо будет ему сказать, что Марк скоро вернётся. Он себе вообще места в последнее время не находит, на живого даже не похож. — Ко мне Сончан должен прийти, — Ли виновато поджал губы, оглянувшись. — Его тоже с собой возьмём. В чём проблема? Если хотите, то потом гулять уходите, а я обратно уйду. — Ладно. — Тэён лишь кивнул. Джемин ничего не ответил. Минутная радость, которая до этого посетила его из-за мысли о том, что Марк скоро вернётся домой, развеялась так же неожиданно, как и появилась, и улыбка сошла с его лица. Он взглянул на Тэёна, а затем перевёл взгляд обратно на висящие на стене рамки, чтобы не подавать виду.

***

— А ты уверен в том, что он дома? — Сончан оглянулся по сторонам. Он практически не отходил от Тэёна, потому что та часть Хакрила, в которой жил Донхёк, навевала на него тревогу. Хакрил никогда особой красотой не славился, а уж тут — тем более. И сейчас, стоя у обшарпанного разваливающегося дома, он пытался сдержать себя и не схватить стоящего рядом Ли за руку с просьбой скорее отсюда уйти. — Не сказать, что уверен, но думаю, что он сейчас никуда не ходит. Навряд ли ему до чего-то есть дело. — Джемин оглянулся по сторонам. — Подождите тут. Если он дома — я вам из окна крикну и встречу. — Хорошо. — Тэён лишь кивнул, но по плотно сжатым губам было видно, что он тоже нервничает. Он не раз был в трущобах, но нервозность всё равно не проходила. Ещё бы, уж после того, что он слышал об этом месте от других, да и от самого Донхёка, который тут жил… Джемину и самому, честно признаться, было немного страшно идти к той комнате, в которой жил Донхёк. Пускай его лицо было знакомо местным, это не давало чувство безопасности. Практически всегда жители трущоб находились не в самом трезвом состоянии, поэтому кинуться могли даже на гвардейца — а что им терять? Поэтому На старался быстрее дойти до двери Донхёка, стучась в неё как можно тише, так, чтобы это услышал лишь картёжник. Затаив дыхание, Джемин вслушивался в шорохи за дверью. Донхёк точно был дома. — Джемин? — Ли слегка нахмурился, окинув взглядом Джемина. Он чуть шире приоткрыл дверь, пропуская гвардейца в комнату. — Проходи. Донхёк и правда за эти дни осунулся. Взгляд, в котором Марк когда-то разглядел не по годам выраженную грусть, теперь ещё больше потускнел, стал усталым и измученным из-за синяков под глазами. У него даже скулы стали больше проступать, чем раньше. — Спасибо. — Джемин прошёл внутрь: — Там внизу Тэён и Сончан. У вас тут как, спокойно сегодня? Можно мне их сюда провести? — Вообще можно, но я бы не стал. Там дрались минут пятнадцать назад. — Донхёк кивком головы указал на соседнюю стенку: — Лучше уж нам тогда выйти, чем их сюда заводить. — Может отправить их вообще? Они всё равно гулять собирались. — Джемин вздонул, взглянув в сторону окна. — А зачем ты их привёл тогда? Чтобы они лишний раз в трущобах показались? — Сам понятия не имею. — На отмахнулся, а затем сделал несколько шагов к окну. Спустя пару секунд на улице уже показалось выглядывающее из окна лицо Джемина, на которого тут же взглянули двое юнош, стоящих внизу. — Ну что? — чуть прикрикнул Тэён, чтобы друг точно его услышал. — Нам заходить или нет? — Лучше не надо. Тут неспокойно сегодня. Идите гуляйте, или что вы там делать собирались. — А Донхёк дома вообще? — Сончан слегка нахмурился и переглянулся с Тэёном. Их немного смутило то, что Джемин зачем-то сначала повёл их с собой в трущобы, а теперь почему-то отправляет их обратно, хотя пару минут назад просил, чтобы они поднялись с ним к картёжнику. — Я тут. — юноша выглянул из-за плеча гвардейца, махнув рукой стоящим под окном. — Лучше правда сегодня сюда не заглядывайте. Не только в моём доме неспокойно. Вам и правда лучше будет сходить погулять. — И зачем мы вообще приходили… — буркнул Сончан, обхватив пальцами локоть Тэёна. Медлить они не стали. Было видно, что им двоим максимально некомфортно находиться в трущобах, так ещё и в ночное время. — Так зачем вы всё-таки приходили? — Донхёк уселся на край кровати, окинув взглядом стоящего у стенки Джемина. Тот, скрестив руки, глядел в окно. — Мы выяснили, что с Марком случилось. — Я тоже выяснил. — со смешком произнёс юноша, и прежде, чем гвардеец успел бы что-то спросить, сразу решил всё объяснить: — Он ведь подрался с чиновником, так? Люди боялись об этом рассказывать, потому что проблем не хотели, а сейчас, когда он под стражей и отстранён от всех дел, да ещё и должность потерял, почувствовали себя в безопасности и начали наконец шептаться о том, что произошло. — Ну раз ты уже знаешь о том, что произошло, то у меня для тебя только одна новость — его зачислили обратно к нам в Академию и он скоро вернётся из столицы. Мы сегодня видели, как для него обратно несли кровать к тому взводу, где он живёт, и списки сняли, чтобы его имя внести. Если узнаю, когда он приедет — расскажу тебе. Если хочешь, а ты точно хочешь, то можешь с нами сходить его встретить, когда он приедет обратно. Донхёк слегка улыбнулся. Наверное картёжник ещё не в полной мере осознавал, что Марк правда приедет. Пару дней назад он был готов смириться с тем, что с Марком ему уже никогда не увидеться, и эти мысли так разрывали ему сердце, что спасением послужили лишь слова очевидцев и слова Джемина о том, что Марк всё-таки вернётся в Хакрил. — Даже не боитесь, что меня с вами увидят? — Мы выпускаемся в этом году, нам уже ничего не будет. А про то, что Марк с тобой связался, только слепой не видел и глухой не слышал. Даже верхи в Академии знают. Когда ещё не приехал генерал, Марка не хотели оправдывать из-за того, что он с тобой связался. — Ну знаешь ли, хорошими делами прославиться нельзя. Картёжник чуть повел уголками губ и усмехнулся, хотя на самом деле ему было далеко не до смеха. Одна только мысль о том, что Марка могли не оправдать из-за того, что он общается с ним, заставляла юношу чувствовать себя виноватым. Не зря, наверное, Джемин тогда разговаривал с Марком. В комнате повисло молчание. Донхёк смотрел себе под ноги, на старый пыльный ковёр, а Джемин — на облезшие обои на стене напротив. Наконец, спустя пару минут, он повернулся к юноше, сидящему на кровати, и заговорил: — Погадаешь мне? Ли даже встрепенулся. Он удивлённо изогнул бровь, но кивнул: — Погадаю. — неуверенно произнёс он, потянувшись к колоде карт, лежащей на прикроватном косом столе: — На что? — Не знаю. На всё. — со вздохом ответил Джемин, садясь на кровать напротив Донхёка. — Что у тебя случилось? — юноша перемешал в руках карты и наконец поднял взгляд на сидящего на его кровати гвардейца: — Люди никогда не просят им просто так погадать на картах. — Да ничего у меня не случилось, в том-то и проблема. — недовольно ответил ему На, глядя на то, как тонкими пальцами картёжник тасует в своих руках колоду: — Я вообще не знаю, что мне дальше делать. Может карты твои помогут как-то. — Мои карты тебе не советчики, Джемин. — Донхёк лишь качнул головой, раскладывая колоду по стопкам: — Нельзя воспринимать за чистую монету всё, что они тебе говорят. Особенно когда ты в этом деле сторонний наблюдатель. Если ты будешь полагаться на всё, что я тебе сейчас перескажу — это уже будет не твоя жизнь. Хуже всего, когда ты в самые тяжелые времена обращаешься к картам. Они тебя лишь запутают. — он выпрямился и протянул гвардейцу одну из стопок: — Выбирай. — Я не особо в них верю, на самом-то деле, — юноша потянулся за одной из карт и отдал её Ли: — Просто интересно стало. Донхёк усмехнулся. Он догадывался, что Джемин ему врёт — уж он бы никогда не стал прибегать к помощи от карт просто из интереса. Джемин явно запутался и не знал, что его ждёт дальше, поэтому надеялся, что картёжник ему хоть чем-то поможет. Ли внимательно тасовал стопки, давая гвардейцу доставать по карте, а затем, наконец, отодвинул оставшиеся и выложил карты в ряд перед собой. Он перевернул одну из них и поджал губы, затем следующую, и по мере того, как перед ним вскрывалось больше карт, он хмурился всё больше. На самой последней он резко выпрямился и провёл рукой по ряду, перемешивая карты между собой и собирая их в одну стопку. — Что такое?.. — Джемин даже с некоторым испугом наблюдал за тем, как Донхёк, хмурясь, резко собирает карты в одну стопку: — Что там было? — Забудь. Ничего такого, ерунда какая-то. Я давно уже не гадал, наверное поэтому ничего не вышло. Я даже расшифровать это не смогу. — забормотал картёжник и убрал карты подальше от себя, стараясь не пересекаться взглядом с другом. На самом деле Донхёк очень даже хорошо мог расшифровать, что ему сказали карты. Однако их предсказание его испугало. «Успокойся, — пронеслось где-то у него в голове: — Ты ведь знаешь — карты иногда могут насмехаться». Но Ли слабо верилось в то, что это был именно тот случай.

***

В Креуфе жизнь шла своим ходом, и Марку казалось, что он оказался вовсе не в том городе, из которого зимой уезжал в Хакрил. Словно за время его отсутствия в столице и правда что-то пошатнулось. Всё ощущалось как-то иначе — в воздухе витало странное предчувствие чего-то, что угрожающе надвигалось на город. Это чувствовали и остальные. Наверное это Марка и удивило. За все годы своей жизни в Хакриле он никогда ещё не чувствовал столько напряжения, недоверия и страха, исходящего от людей. Он замечал и отдельные, совсем маленькие кучки людей — в основном это были студенты. Ли казалось, что он вернулся не в свой знакомый город, а в какой-то его копии, которая вызывала у него лишь тревогу. Возможно, всё это навеяло на него само появление тут — в кандалах и в качестве практически осужденного. Однако сейчас, когда его выпустили, он всё равно не почувствовал облегчения ни от теплого весеннего ветра, ни от долгожданной свободы. Когда он приезжал сюда во время Новогодних праздников, всё ощущалось иначе. Теперь Креуф поселил у него в душе какую-то тревогу и желание скорее отсюда уехать, от которого Минхён никак не мог избавиться. Оглядываясь назад, было странно осознавать, что сейчас он готов был бежать в далёкий северный город, который изначально невзлюбил, хотя у него был шанс остаться в столице. Марк на самом деле не до конца верил в то, что император предоставил ему право выбора — вернуться обучаться обратно в Академию в столице или же уехать в Хакрил. Несколько месяцев назад он бы без раздумий выбрал Креуф. А теперь выбор пал на Хакрил, который стал ему родным. Маленький северный город, с грязными и узкими улицами, без фонарей и с выбитыми витринами, Академия, Джемин и Тэён, Джено с Ренджуном. И Донхёк, с которым он познакомился по чистой случайности и который гадал ему на картах, хотя Марк их терпеть не мог. И теперь именно этот юноша сильнее всего тянул его обратно в Хакрил. Поэтому Ли точно знал, что через день он уже будет стоять на вокзале и дожидаться поезда в Хакрил, а сейчас его ждал ещё целый день в столице с родителями, которым только предстоит узнать, что же с ним произошло за всё это время. Марк улыбнулся своим же мыслям — он уже представил, какая именно будет реакция родителей, когда они услышат историю про чиновника и про то, как за дело их сына взялся сам император. И он знал, что родители не поймут, почему он не захотел оставаться в столице. Кто-то из прохожих удивленно взглянул на улыбающегося самому себе гвардейцу, и Марк обернулся, слегка изогнув бровь, словно задавая немой вопрос. Прохожий тут же отвернулся, поспешив скрыться, и Ли усмехнулся, вдыхая свежий весенний воздух.