Марионетка

Грег бултыхался под лавиной упавших на него марионеток, отчаянно пытаясь сначала выбраться из-под них, а потом хотя бы просто не задохнуться. Он не был уверен, стоит или звать на помощь Шерлока. Возможно, тот сейчас и сам не в лучшем состоянии. Обычно именно Грег всегда приходил Шерлоку на помощь, появляясь едва ли не в последнюю минуту, когда того в очередной раз пытались прибить, но вот сегодня… — Грег, прикрой глаза! — услышал он голос Шерлока и успокоено выдохнул. Тот в порядке! Хорошо зная своего друга, Лестрейд глаза не просто закрыл, но и уткнулся в ближайших кукол. И очень не зря. Шибануло таким потоком света, что было похоже на взрыв. Хотя, может и не просто похоже. В тот же миг кукол практически сдуло с инспектора, да и самого его подняло в воздух, опрокинув теперь уже на спину. Благо всё на ту же подушку из кукол. Пусть и не сильно мягких, но всё же лучше, чем если бы приложило об асфальт. — Руку! — услышал Грегори, ещё раньше чем проморгался и начал соображать. Вслепую протянул одну руку, предплечьем другой всё ещё прикрывая слезящиеся глаза. Его шарящую ладонь обхватила узкая рука Шерлока и рывком подняла на ноги. — Можете открыть глаза, инспектор. Инспектор так и поступил, правда очень медленно, и смахивая слёзы. — Возьмите, — в пальцы ткнулась мягкая ткань. Ну да, конечно, у Шерлока, воспитанного как аристократ, просто не могло не быть с собой платка. Чистейше выстиранного, выглаженного с паром, но всё равно — мягчайшего. Мягче, чем бумажная салфетка. Глаза Грега, получив необходимую помощь, наконец смогли вернуться к жизни и исполнению своих прямых обязанностей, и увидел он следующее. Безобразная Невеста, которую они принесли сюда куклой, стояла посреди груды раскиданных во все стороны марионеток вполне себе живая. Но звездец какая страшная. Она не была похожа на обычную живую девушку в чуть испачканном подвенечном платье, а именно на зомби, что невесть сколько лет пролежал под землёй, но почему-то не истлел и сейчас переводил взгляд с них двоих на… на… Грег нашарил ладонь Шерлока и чуть сжал её. Ну это ему показалось, что чуть. Если брать в расчёт, что сыщик чуть зашипел от боли, видимо, вышло немного сильнее, чем хотелось. — Еще одна маска кукольника. Очень на это надеюсь, — последнюю фразу Холмс сказал очень тихо, и чуть отступая от пары ни то оживших игрушек, ни то реально зомби, ни то вообще не понятно, кем они там были. Девушка чуть наклонила голову глядя на второго мастера игрушек, что уже не был горбатым карликом. Женщиной, что «присматривает за магазином» он не был тоже. Грег видел перед собой невысокого плотного человека с песочного цвета волосами в немного нелепом клетчатом костюме. Главное, что бросилось в глаза полицейскому, привыкшему замечать детали — ботинки. Очень красивые, изящные, такой тонкой работы, что казалось, стоили дороже всей остальной одежды и были сделаны на заказ, а не куплены в ближайшем обувном магазине для среднего класса. Ступни в этих ботиночках были очень маленькими, больше подходящими ребёнку, нежели взрослому человеку, и они чуть переступили с места на место, как бы по окружности отходя от девушки. А ещё этот человек был очень похож на пропавшего врача — Джона Ватсона. — Он что… чужие обличья может забирать? Тех, кого обращает в куклы? Ещё вчера, ну ладно, позавчера, Грег такое бы не сказал. Но сегодня… — Похоже на то. Шерлок шарил глазами по сотням раскиданных марионеток, видимо размышляя, где отыскать «Испуганного Джона» и как вернуть ему тело. Пара зомби всё молчала, глядя то друг на друга, то по сторонам, медленно двигаясь по окружности. Наконец, девушка заговорила первой. — Ну здравствуй, Чарли. — Провались в ад, Элеонора! Она выпрямилась, чуть усмехнулась. — И это так ты меня благодаришь за всё, что я для тебя сделала?! — Сгубила мою жизнь! Но что страшнее — жизнь моей любимой! Было похоже, что мужчина пошёл ва-банк. Он уже ничего не боялся. Ни её, ни своей участи. Или же боялся до ужаса, но выхода особо всё равно не было. — Вы… — он обернулся к детективу и полицейскому, — знали бы, что натворили! — Вернули мне мою вещь, — нежно сказала девушка, и провела по бывшей булавке для галстука, что сейчас торчала из её причёски. А точнее — свадебного венка. — Я идиот, — сказал Шерлок. — Сначала ткнул не в то место, из-за всей этой любви, позабыв, что всё, по сути, идёт от мозга. А ещё, я же видел фотографии. Эта булавка — одна из шпилек, которыми к волосам крепится фата. — Так и есть, — девушка продолжала неспешное движение по кругу, не сводя глаз с мужчины, не приближаясь к нему, и не удаляясь. — Спасибо, что вернули мне её. Знать бы ещё, где вторая… — девушка внимательнее присмотрелась к Шерлоку, и Грегу это не понравилось. Её взгляд пугал. Да и вся эта ситуация — пугала. Но тем не менее, он спросил то, что спрашивал всегда по долгу работы: — Мы можем ещё чем-нибудь вам помочь? — Вы уже помогли, господа. И полагаю, теперь ждёте помощи от меня. В ответ. — Всё, чего я жду — получить обратно Джона, в обличии которого сейчас пребывает ваш Чарли. Живым и желательно здоровым, — выдал Шерлок. — Джо-на? — проговорила… ну пусть Элеонора. Внимательно и медленно осмотрела море валяющихся кукол. Сделала два шага в сторону, запустила куда-то руку по самое плечо и… вытянула его. Куклу, размером с ладонь. Марионетку с обрезанными верёвочками и пуговицами вместо глаз. Посмотрела на куклу, на своего… ну пусть его Чарли, покачала головой. — Боюсь тебе придётся вернуть эту украденную жизнь, Чарльз. — Он убил мою любимую… — выдохнул Чарли. Потом посмотрел на них всех по очереди. — Вы все убили её, начиная с тебя! Элеонора не стала отвечать на это обвинение. Шагнула к ним, инстинктивно вынудив прижаться друг к другу, поймала взгляд Шерлока. Вложила Джона ему в ладони. — Пришейте ему новые нитки. Посмотрите, где они должны быть у марионеток. Желательно голубые или синие. Это цвет неба, цвет надежды. Но главное — это цвет вашей любви. Чем длиннее будут нити, тем дольше будет потом его человеческая жизнь. Но не увлекайтесь! Не длиннее вашего шарфа, иначе жизнь станет для него мучением. Шерлок очень серьёзно кивнул. А Грег как вживую увидел, как тот осторожно вытягивает нити из своего любимого-обожаемого шарфа и осторожно пришивает к крохотным ручкам и ножкам марионетки. — А как вернуть ему глаза? — Тут я не гарантирую успеха. Осторожно срезать эти ужасные пуговицы и попытаться восстановить изначальные, но… Это будет лишь видимость. Чтобы людей не пугать. Пуговицы сохраните. Пусть носит всегда при себе. Ни в коем случае не теряет. Тогда, возможно, он будет видеть… Но я ничего не обещаю. Она чуть погладила куклу. — Как это прекрасно, когда тебя любят. И как это важно. И как ужасно, когда перестают, — она чуть наклонила голову, улыбнулась, и двинулась мимо Шерлока к своему Чарли, задев подолом платья им по ногам. Грега обдало холодом и таким запахом, как могут пахнуть старые тряпки, что очень долго лежали мокрыми. Его пробила дрожь. Шерлок же сохранил самообладание. Он бережно держал куклу и смотрел на Джона так… Грег никогда не видел, чтобы он на кого-нибудь так смотрел. Своими ладонями будто защищая от всех бед мира. И Грег знал, если что-то можно сделать для этого Ватсона, это будет сделано. Любой ценой. И последнее пугало Лестрейда едва ли не сильнее мыслей о собственной смерти. *** — Тебя не мучила совесть, Чарльз, что ты заточил меня в тело куклы, зная, что я буду мыслить, чувствовать, страдать? Как и все эти несчастные? — Элеонора обвела рукой гору марионеток. — По счастью, мы можем говорить друг с другом, со временем учимся, иначе сходили бы с ума в своих оболочках. — А тебя совесть не мучила, когда ты разлучила меня с моей возлюбленной, принудив пойти под венец с тобой?! И это не я, это твоё семейство творило эти зверства! — Идём! — Грег спинным мозгом ощутил, что сейчас будет жарко, и вовсе даже не в переносном смысле, и почти силой потащил Шерлока подальше от кукол. — Но Джон… — Джон в твоих руках! А это… морок, образ, назови как хочешь! Идём! А лучше — бежим! — Она была красивее меня? Желаннее? Или просто моложе? — Элеонора переступала через марионеток. — Что было в ней, чего не было во мне? — Она просто мне нравилась… — сказал Чарли и перестал отступать. Видимо понял, что бежать уже некуда и незачем. Он упёрся спиной в стену фургона. — А ты — пугала. И пугаешь до сих пор. А её больше нет… Несмотря на все мои старания и этих чёртовых кукол! — Да. Немало людей ты погубил, самому не страшно от их количества? — Ради неё… Ради нас. Чтобы жить и быть вместе. — Ну а теперь ты побудешь вместе со мной. Никуда не денешься. Грег увидел, что одной рукой Элеонора обняла поникшего Чарли. Тот закрыл глаза. Видимо понимал, что его ждёт. — И всё равно, твоим я не был и не буду. Всю жизнь только её и люблю. Мою… Он не договорил. Другой рукой Невеста вырвала из причёски шерлокову булавку для галстука и всадила Чарли в глотку. Уж на что Грег был подготовлен к таким вещам, но всё же чуть зажмурился, и потому не видел, что там было, только слышал булькающие звуки, а потом — звук падающего тела. Когда же Лестрейд открыл глаза, невесты не было, а куклы пылали, будто были сделаны из сухой соломы, да вдобавок их бензином облили. Нечего было и думать соваться туда и пытаться вытащить Чарли, и Грегу пришлось повиснуть на рванувшемся вперёд Шерлоке и уронить его. — Это не Джон! — пришлось орать прямо в ухо. — Джон в руках у тебя! Его держи и за ним смотри! А это… Это… Это всё кончиться должно. Эти все… Грег замолчал, ощутив, что Холмс под ним перестал брыкаться. Они оба смотрели на дым. Или не дым. — Ты тоже это видишь? — спросил Шерлок, а Грег только кивнул, черканув щекой по его уху. С дымом в воздух, в небо, уходили еле заметные светлые тени, похожие на полупрозрачные человеческие силуэты. Мужские, женские. Детские. Даже силуэты зверей. Иные просто растворялись, иные оборачивались к ним, махали руками, посылали воздушные поцелуи, кланялись или делали реверансы. Не было сомнений, все их благодарили за освобождение от участи, что не пожелаешь и злейшему врагу. Бесконечных лет в телах неподвижных кукол. — Полагаю, он мог брать облик любого из них, в ком ещё теплилась жизнь, пока использовал её или что-то вроде того, — сказал Грег, просто чтобы что-то сказать, радуясь, что Шерлок больше не рвался из его рук, а сидел в их кольце, в его объятиях, крепко держа прижатого к груди «Испуганного Джона». Холмс только кивнул. Пламя горело совершенно бесшумно и практически бездымно, без следа сжигая только кукол, но не задевая ничего больше. Даже тело Чарли. И оно, на счастье Грегори, больше не было похоже на Джона. А значит, Шерлок больше не рвался из его рук прямо в огонь. Лестрейд не был уверен, что он так уж безобиден для обычных смертных людей. Они сидели там бесконечно долго, пока все куклы не сгорели дотла. В процессе чего огонь стал ослабевать, оседать, пока не потух совсем, а лёгкий тонкий пепел разнесло ветром. Всего горстку. Будто там сожгли листок бумаги, не больше. — Да? — Грег едва инфаркт не словил, услышав свой телефон. Вытащил одной рукой. Другой и ногами по-прежнему удерживая Шерлока. — Молли? Где я? «Прости я совсем забыл о тебе! Не до того было!» Ох, прости, мы уже едем. Уже скоро. Что? Исчезла? Та твоя марионетка, что изначально была телом женщины, исчезла? Как испарилась? Хм… Знаешь, да, у меня есть объяснение и этому. Хотя в него никто не поверит. На тротуаре не осталось ни следа от кукол, только лежал опрокинутый фургон и тело черноволосого молодого человека в старомодной одежде. — Этот Чарльз не кажется тебе на кого-то похожим? — спросил Шерлок. Грег молчал то время, что вставал и помогал встать Шерлоку. Без помощи рук, что так и сжимали драгоценную марионетку-Джона это было непросто. Потом какое-то время просто стоял, в надежде, что ему всё же не придётся отвечать. Но Шерлок ждал, смотрел и ответить пришлось. — Если бы я не видел это всё своими глазами, решил бы, что это твой потерянный близнец, Холмс. — А твоя булавка в горле делает сходство практически абсолютным.