Безработная любовь

      С того момента, когда Усаги решила начать новую жизнь прошел ровно год. От прежней Усаги, можно сказать, не осталось и следа. С приобретением нового имени, девушка решила и поменять свои имидж. Через месяц Селена поменяла причёску, обрезав волосы чуть ниже спины, и вместо привычных оданго на голове красовалась французская коса.       Таноми долго сожалела о решении своей госпожи — ведь не каждому даны такие прекрасные волосы, но Усаги, а ныне Селена, была неприступна. Новая причёска преобразила и лицо девушки: теперь вместо круглых щёчек были красивые ровные скулы и правильные черты, отчего Селена, казалась, намного старше своих лет.       По стечению некоторого времени, девушка выразила желание обучиться искусству гейш, побывав в комнате ныне покойной хозяйки. Картины девушек в кимоно, литература для изучения и инвентарь сыграли свою роль — спустя неделю Селена с увлечением и особым усердием штудировала книги и слушала Таноми. — Это покои моей жены. Ее предки по женской линии были гейшами. Не все, правда, но девочек обучали, точнее, старались обучить всему, что знали старшие, — пояснил мужчина, когда застукал Селену в комнате, — мои же предки по линии мужчин были самураями, — улыбнулся Окума, — если захочешь, то Таноми обучит тебя этому искусству, она прислуживала моей жене, поэтому знает их секреты. — С этого и началась тяга к гейшам.       Но вернемся в тот день, когда Селена решительно направлялась к кабинету Окумы с единственной просьбой, которая совсем недавно переросла в жгучее желание. Робко постучав, девушка вошла, услышав приглашение. — Дядюшка, могу ли я съездить на кладбище? Уже прошел ровно год, и я бы хотела… — начала Селена, но осеклась, понимая, что её никто не слушает. — Окума с особой внимательностью вглядывался в документы. — Дядюшка? — Да, девочка моя, Шигаши отвезет тебя, поезжай, я понимаю, — проговорил мужчина, отрывая взгляд от документов. Селена поклонилась и вышла, мужчина проводил её грустным взглядом.       И вот Селена сидит в машине, наблюдая с опаской за водителем. Пасмурное небо не предвещало ничего хорошего, а раскаты грома подтверждал, что скоро небо медленно, но верно, начнёт терять капли воды в холодной сырой земле. Но вот, наконец, машина въехала на территорию кладбища. Каменные надгробия одиноко покоились, находясь в полном запустенье — за некоторыми могилами никто не ухаживал, а некоторые, зарастая сорняками и дёрном, вообще едва проглядывались сквозь это захолустье.       Девушка заметно напряглась: она не посещала это место ни разу. Машина остановилась, довольно заурчал мотор и тихонько заглох. Кладбище пугало, и одновременно успокаивало. Селена задумалась: она невольно сравнила себя с ними, теми, кто лежал в сырой земле — без имени, времени, мыслей, эмоций. Она точно так же погрязла среди миров, деля жизнь на воспоминания прошлого и мечты о будущем. То, что обычно называется жизнью, Селена начала называть существованием.       Ей было тяжело. Возвращаться не к кому: ни семьи, ни друзей, ни любимого. Именно это всегда казалось ей Преисподней, сущим Адом. Так, задумчиво, она огибала старые могилы и направлялась к могиле своих родителей и себя. Водитель верно вышагивал следом за ней. Чем ближе подходила девушка к могилам родителей, тем больше поражалась — группа человек собралась вокруг, обступив пристанище родителей и, похоже, самой Усаги. Да, именно Усаги, той маленькой девчонки со взрывным характером и вредными привычками. Она умерла тогда, когда на сырую землю установили памятник с надписью: «Усаги Цукино. Помним, любим, скорбим. Твои верные друзья».

***

      Утро в Токио выдалось на славу удачное. Договорившись о встрече и поездке в Киото, внутренние воины поджидали Харуку, который любезно согласился подвезти девушек. Все утро компания провела в дороге, желтый феррари урчал мотором и старался ехать быстро, но хозяину машины не нравилась, как тащится его транспорт. Чертыхаясь, Харука гнал, как мог, и к полудню ребята прибыли на нужное место. Мичиру приехала вместе с Мамору, но за время нахождение с друзьями, она не раз ловила на себе раздраженный взгляд воина ветра и осуждающий остальных.       Харука первым найдя нужную большую могилу, опустился на колени, положив цветы напротив имени «Усаги», остальные положили цветы родителям Цукино. Настала напряженная пауза, тяготившая всех, каждый думал о своем. Тишину нарушил тихий шелест колес, обернувшись девушки увидели, что подъехал черный ягуар и вышел мужчина в костюме, поспешно открывая переднюю дверцу и услужливо подавая руку молодой девушке, одетую в короткий молочного цвета плащик в французском стиле. На голове покоилась беретка, из-под которой выбивалась французская косичка, а на ногах — сапожки, скрывающие ноги по щиколотку. В руках девушка держала цветы.       Лихорадочно соображая, Селена медленно двинулась по извилистой тропинке, обдумывая, что делать. Естественно, ее план провалился, и девушка поспешно искала выход из этой ситуации, ощущая телом, что за ней внимательно наблюдают семь пар глаз, а за спиной чувствовалась тень Шигаши. Медленно пройдя мимо нужного места и бросив печальный взгляд на надгробия, девушка встретилась с серо-зелеными глазами Харуки, внимательно изучающего незнакомку, грустно улыбнувшись ему, Селена проследовала дальше, стараясь не нервничать и не выдавать своей растерянности.       Шигаши следовал за хозяйкой, не удивляясь ничему, он столько повидал на свете, и было ясно, что эти люди спугнули юную хозяйку. Синеглазая девушка молила о помощи хмурые небеса, и, как не странно, небо её услышало. На глаза девушки навернулись слезы, горькие слезы о том, что она не может сказать никому. Что жива. Сетцуна не велела распространяться на эту тему. Заплакав, златовласка опустилась на колени возле одной из могил, не заметив надписи «Томоэ Химура». Шигаши, удивленно посмотрел на хозяйку и на мраморную плиту, тихо спросил: — - Госпожа, вы хотели навестить жену мистера Окумы? Позвольте, я положу цветы. — Харука, наблюдавший за незнакомкой, пошел в ее сторону, когда увидел, что девушка осела на землю и закрыла лицо руками. Мичиру, схватив парня за рукав ревностно поинтересовалась: — Харука, куда ты? — Отпусти, сейчас приду! — процедил парень, удаляясь. Подходя к девушке Харука услышал, как мужчина упрашивал успокоиться девушку. — Госпожа. Встаньте, пожалуйста, вы так часто болеете, прошу вас, не стоит так убиваться, Госпожа Томоэ вас простит, — импровизировал дворецкий, прекрасно понимаю, что за ними наблюдают. — Почему столь прелестная госпожа так убивается? — хриплый голос Харуки прозвучал над ухом Селены, после чего прохладная ладонь стерла дорожки слез со щек. — Госпожа не застала в живых свою тетушку, — помедлив, ответил Шигаши. — Не стоит сидеть на земле в такой холод, ну же, вставайте, — ласково произнес парень, поднимая девушку на ноги. — Благодарю, — услышал он тихий голос незнакомки. — Госпожа, нам пора возвращаться, скоро будет дождь, — поторопил мужчина. — Да, конечно, уже идем. До свидания, — девушка склонилась в поклоне, торопливо идя к машине, Харука поразился: девушка напоминала богиню, сошедшую с небес — осанка, грация, манеры… Всё говорило за себя… Закапали первые капельки и Харука последовал к своей машине поднимать верх, сидеть на мокром ему не хотелось, да и находиться среди старых друзей, которые, потупив взгляд, ворошат картинки из прошлого. И Мичиру. Прошёл год, а Харука до сих пор злился на неё. Нет, не из-за того, что она предала, а из-за того, что его самооценка была ущемлена.       Харука повернул ключ зажигания, включил теплый воздух в машине и, незаметно для себя, прикрыл веки, погружаясь в воспоминания. А дождь всё тихо капал и капал, предвещая перемены.