Кадмейская Победа

Октябрь наступил достаточно быстро, несмотря на то, что Гарри ухитрялся добавлять несколько часов к каждому дню при помощи приобретенного маховика времени, проводя их в Тайной Комнате. Шотландское лето, было, мягко говоря, коротким и не жарким. Теплый дождь постепенно переходил в тяжёлый и холодный ливень. Флора Запретного леса начала преображаться; опали листья Гремучей ивы, и осенний туман, словно большое одеяло, накрывал Чёрное озеро по утрам. Даже если для Гарри сентябрь пролетел незаметно, кажется, что для Рона это было недостаточно быстро. В этом году наступающий октябрь был олицетворением начала Турнира Трёх Волшебников и приближение этого мероприятия было частой темой для обсуждений обитателей Хогвартса. Гриффиндорская башня разделилась на три группы: Рон, Симус и большинство студентов факультета, в общем все, кто твердо решил подать заявку на участие в турнире и изучал предыдущие задания, до его отмены; Гермиона, Невилл и те, кому было интересно мероприятие, но у кого не было ни малейшего желания участвовать в нем; и Гарри, чье желание вечной славы навсегда осталось в возрасте одиннадцати лет. Сегодня было первое октября и, согласно многим, в особенности Рону, начало легенды о становлении и неминуемом обретении славы хогвартского чемпиона. У Гарри были серьезные сомнения по поводу всего вышеперечисленного, и он попытался предостеречь своих друзей, указывая на то, что в большинстве статей Ежедневного пророка, используемых для получения сведений о предыдущих заданиях, рассказывалось о смерти чемпионов, но они не желали ничего слышать. Но все-таки пришлось сдаться, когда Симус сказал ему, в некой манере Хагрида, что большинство созданий были достаточно безвредными, пока их не спровоцируют, на что мальчик лишь качал головой в неверии. Его скептицизму особенно помог тот факт, что они рассматривали статью об одном из последних годов турнира. Первое испытание закончилось смертью всех трёх чемпионов, убитых взбешенным сфинксом. Гарри успокоил себя мыслью, что организаторы должны были извлечь уроки из прошлых ошибок и маловероятно, что в этот раз они включат в турнир какое-нибудь огромное и опасное магическое существо в самом начале мероприятия. Это наверняка помогло бы уменьшить вероятность смерти в первом туре, даже несмотря на то, насколько неопытен и слаб будет чемпион. — Делегации из других школ приезжают сегодня, — возбуждённо говорил Симус со своего места за столом, где они, вместе с Дином, Невиллом и Роном, как обычно, кипели от восторга, предвкушая начало турнира. Гарри вернулся взглядом к своей книге, остановившись, только чтобы взглянуть на место за столом, где сидели остальные гриффиндорцы и изворачивались от попыток Кэти Белл разлить тыквенный сок по всем ближним поверхностям и соседям. Может, девушка и славилась своим мастерством и ловкостью в обращении с квоффлом, но, если судить по дорожке из сока, приближающейся к Гарри, похоже, что кубки обладали подавляющим превосходством в её войне с ними. Гарри рассеяно убрал жидкость, отметив удивление и благодарность Кэти за использование заклятия исчезновения, прежде чем снова погрузиться с головой в книгу о трансфигурации. Салазар говорил ему, что у него, возможно, есть предрасположенность к трансфигурации. Портрет основателя был весьма расстроен талантом своего наследника к одному из любимых предметов Годрика, но, тем не менее, всячески поощрял его практику и развитие в этом искусстве. Сам предок мальчика специализировался больше в крайне сложных и малоизученных областях, большую часть которых нынешнее министерство считало темными. Основатель крайне возмущённо воспринял новости об этом, но заверил Гарри, что, если бы Ровене рассказали те же самые новости, её ответ был бы гораздо более едким. Суть магии заключалась в силе и желании самого заклинателя, и мальчик принял эту концепцию, так что до тех пор, пока его намерения были хорошими, никакого преднамеренного вреда он не приносил. Невилл приложил все силы, чтобы поколебать веру живой знаменитости в эту идею, обычно на зельях, но с активно увеличивающейся базой знаний, которая теперь включала в себя небольшую подборку крайне неприятных проклятий, Гарри был твердо убежден в оправданности своей веры. Создание своего собственного заклинания было его новейшим проектом. Салазар предложил что-то связанное со змеями и колдовством, без сомнений имея в виду создание чар меньшего по размеру призванного василиска. Гарри остановился на создании чар призыва бабочек, берущих свое начало из заклинания создания птиц, которое ему удалось найти и изучить в «Руководстве по продвинутой трансфигурации». Выбор мальчика вызвал апоплексический удар у портрета Слизерина, пока он не объяснил, что большое количество бабочек сделает почти непроницаемый щит от смертельного проклятия, корнями уходящего в магию душ, а также проклятия Круциатус - его темноволосый волшебник больше никогда не хотел на себе испытать вновь - или любого другого темного проклятия, которое не наносит никакого физического урона. Взрывное проклятие пройдет сквозь его импровизированный щит, как сквозь бумагу, однако большинство таких проклятий могут быть с лёгкостью отражены при определенной практике, в отличие от непростительных. Его предок в конечном счёте согласился, но по-прежнему предлагал Гарри изменить свой выбор существ для заклинания каждый раз, когда они обсуждали его. Единственная уступка, на которую согласился мальчик — сделать бабочек черными. — Папилионис, — твердо проговорил он, рисуя очень узкую небольшую клинообразную фигуру в воздухе кончиком волшебной палочки. Одна крайне кособокая бабочка, больше серая, чем черная, начала летать вокруг его головы. «Не совсем то, на что я надеялся». Новоявленное существо замысловатыми траекториями бродило по столу, близко разминулось с вилкой Рона и рухнуло перед Гермионой, которая с любопытством потыкала ее своей волшебной палочкой. Бабочка взорвалась, сопровождаясь сгустками черного дыма. Гарри нахмурился и почесал свою голову. По каким-то причинам заклинание не работало правильно, насколько бы хорошо он ни представлял в воображении движение насекомого при его создании. Гермиона бросила на него крайне самодовольный взгляд со своего места. Провал мальчика в создании заклинания совпал с небольшой ссорой между ними из-за его поведения на занятиях. Она считала, что тот должен уделять больше внимания уроку и больше стараться, что и высказывала, обычно громко, в присутствии профессора, но, когда ведьма привлекала к нему внимание самого преподавателя, ее раздражали кажущиеся непринужденными успехи Гарри. Это то, что он считал весьма лицемерным с ее стороны, учитывая, что Гермиона часто добивалась похожих результатов. Дела становились только хуже, когда мальчик отказался отвечать на вопрос, каким образом ему удается улучшать свою успеваемость по всем предметам. Гарри не мог рассказать ей, да и не должен был, что у него есть нелегальный маховик времени и он может использовать несколько дополнительных часов в день для самосовершенствования. Девочка закатила сильную истерику из-за его неожиданно подаренной Сириусом метлы в прошлом году, так что говорить о чем-то настолько серьезном, как нелегальный маховик времени, не имеет смысла. — Папилионис, — повторил он, стараясь выделить больше магии в заклинание. В этот раз Гарри был вознагражден появлением дополнительной бабочки и визгом Кэти, которая не ожидала столкнуться лицом к лицу с насекомым во время того, как разговаривала со своей подругой. «Сейчас они сформировались немного лучше», — заметил Гарри, наблюдая, как Кэти мстительно поджигает его бабочку. Форма крыльев была довольно хорошей, и насекомые даже могли порхать, вместо того, чтобы апатично ползать. Гермиону по-прежнему впечатлить не удалось. «Хотелось бы мне посмотреть на ее попытки переделать что-то и создать абсолютно новое заклинание», — вспылил он. С учётом одержимости всех учеников турниром Трёх Волшебников и реакции Гермионы на его внезапное изменение поведения Гарри пришел к выводу, что у него появилось гораздо больше времени для самого себя, прямо как в те месяцы, которые ему приходилось проводить в одиночестве на Тисовой улице. Это значительно облегчило учебу, но также сильно отдалило его от Гермионы и усугубило проблему в их отношениях. По крайней мере, когда чемпионы будут выбраны, ажиотаж стихнет, а Рон начнет разговаривать и о других вещах. — Разве делегации Шармбатона и Дурмстранга прибывают не сегодня? — спросила Алисия, сидящая напротив него. — Думаю, да, — кивнула Анжелина. Волна испуганных воплей от сидящих рядом с окном учеников привлекла внимание всех находящихся в Большом зале. — Что это? — подошёл Дин, чтобы, по всей видимости, посмотреть через его плечо. Гарри сожалел, что оказался на месте, открывающем хороший вид за окном. — Это всего лишь птица, — отмахнулся кто-то. — Нет, это самолёт, — выкрикнул маглорожденный студент, вызвав несколько смешков и гораздо большее количество непонимающих взглядов от ребят, выросших в магическом мире. — Это летающая карета академии Шармбатон, — оповестил семикурсник с Когтеврана в манере, которая больше подходила Гермионе, когда экипаж приблизился. — В нее впряжены абраксанские кони. Карета была бледного нежно-голубого цвета, а ее корпус был изысканно украшен. Всё действо, и крылатые кони, и экипаж, скрылось за центральной башней, и Гарри снова вернулся к чтению своей книги. Несколько новых лиц навряд ли что-то изменят в школе, в которой он едва ли узнавал, в лучшем случае, четверть учеников. Кто-то известил об этом Дамблдора, потому что он и большинство преподавателей Хогвартса входили в зал, сопровождаемые, судя по всему, всеми оставшимися студентами. Гарри был крайне озадачен витавшим в воздухе возбуждением. — Что-то происходит с озером, — пропищал первокурсник с другой стороны Большого зала. Шум и гам, царившие в зале, резко возросли, поскольку половина учеников рванула из одной части зала в другую. — Оно пузырится, — воскликнул кто-то в удивлении. — Там корабль. — Это, должно быть, Дурмстранг, — провозгласил тот же самый когтевранец. — А они знают о гигантском кальмаре? — невинно спросила девочка. Гарри подавил приступ смеха. Это может стать неприятным сюрпризом для новоприбывшей делегации. — Я слышал, что Дурмстранг находится в Чешской Республике, — громко заявил Рон, расположившийся чуть дальше за столом. Гарри был почти горд за своего друга, потому что тот не присоединился к возбуждённой толпе. — У Чешской Республики нет выхода к морю, Рон, — с некоторым недоверием сказала Гермиона. — Путешествовать на корабле было бы нецелесообразно. — Мне мама говорила что-то о Скандинавии, — добавил Симус. — Рассаживаемся по местам, — отдал распоряжение Дамблдор, прижав свою волшебную палочку к шее, многократно усиливая голос, чтобы пробиться сквозь шум заинтересованных студентов. — Давайте произведем хорошее впечатление на наших гостей. Под небольшой хаос, когда ученики бросились рассаживаться по своим местам, Гарри оказался крепко зажат между Кэти и какой-то незнакомой ученицей шестого курса. Он выставил локти как можно дальше, пытаясь отдалить себя от тепла тел обеих девушек, но, как только появлялось хоть какое-то пространство, они словно отвоёвывали его обратно. Гарри сделал несколько глубоких вдохов и попытался сосредоточиться на своей книге, изо всех сил блокируя выбивающую его из колеи близость окружающих людей и раздражающую щекотку от волос Кэти на его руке. Вход в Большой зал, как всегда, оставался открытым, предположительно, чтобы первокурсники не оказались заперты за тяжёлыми дверьми, поэтому студентам Хогвартса открывался хороший вид на новоприбывших. Попытки Кэти выглянуть из-за Гарри доставляли ему все больший дискомфорт от получаемой близости, и ему пришлось немного отклониться в другую сторону. — Прости, Гарри, — извинилась она, заливисто рассмеявшись, когда осознала, что практически лежала на нем. — Я не хотела быть такой развязной, — мальчик подарил ей слегка неловкую улыбку в ответ. Студенты Дурмстранга были одеты для достаточно холодной погоды, какую Шотландия, скорее всего, никогда не увидит. Гарри подумал, что предположение Симуса о Скандинавии, пожалуй, все-таки может иметь право на существование. Их директор, седой, с печатью недовольства на лице и короткой остроконечной эспаньолкой, вошёл последним. Его рука лежала на широких плечах замыкающего процессию волшебника. — Это же Виктор Крам, — воскликнул Рон. Глухой ропот удивления и восхищения разошелся по помещению, когда гениальный молодой ловец вошёл в зал. — Игорь, — приветствовал Дамблдор с распахнутыми руками и блестящими под очками глазами. Он получил резкий короткий кивок в ответ. Гарри подумал, что со стороны директора Дурмстранга это было невежливо. — Мадам Максим на пути в зал, — иностранный профессор известил на удивительно чистом английском. — Она остановилась, чтобы дать более детальные инструкции вашему хранителю ключей об уходе за своими абраксанскими конями. Дамблдор опустил свои руки и продолжил великодушно улыбаться, пока его коллега присоединялся к нему за преподавательским столом, а ученики Дурмстранга, следуя за возглавившим их Крамом, обосновались за слизеринским столом. Зал наполнился шепотом в ожидании прихода французской делегации. Внимание Гарри вернулось к страницам его книги по трансфигурации, и, как следствие, он полностью пропустил прибытие учеников Шармбатона. Мальчик понял, что произошло что-то неладное только тогда, когда зал погрузился в сверхъестественную тишину и он услышал шепот Кэти. — Эта девушка ненормальная. Оторвав взгляд от своей книги в последний, как он решил, раз, Гарри прошёлся глазами по ничем не примечательной группе французских ведьм и порядочному числу учеников Хогвартса с остекленевшим взглядом. У одной из ведьм, сидевшей в самом конце группы новоприбывших за столом Когтеврана, были странно знакомые волосы цвета платины. Казалось, её немного бойкотировали в ведущихся разговорах за те несколько мгновений, которые Гарри рассматривал их; и на секунду она напомнила ему его самого, но мальчик не увидел никого, кто мог бы соответствовать комментарию Кэти. Гарри поднял свою книгу, чтобы не заляпать ее во внезапном появлении еды, что оказалось очень мудрым решением, поскольку корешок книги едва избежал знакомства с большим блюдом тушёной рыбы. В нем также были аккуратно разложенные по краям блюда крупнейшие креветки, которых Гарри до этого ни разу не видел. «Выглядит аппетитно». Поскольку в данный момент было маловато пространства для того, чтобы поесть с комфортом, учитывая локти Кэти и его другой соседки, Гарри решил подождать, пока стол не освободится, прежде чем приступить к трапезе. У него было больше времени, чем у большинства учеников, принимая во внимание отсутствие уроков сегодня. Внезапно вокруг него воцарилось пугающее молчание, и очень мягкий, с французским акцентом, голос прозвучал в этой всепоглощающей тишине. — Вы собираетесь есть этот буйабес? Буйабесом было, как предположил Гарри, название нетронутого блюда перед ним. — Нет, возьмите, — ответил он, не отрываясь от книги и уклоняясь от Кэти, которая опасно взмахнула блюдом над его коленями. — Мерси, — ответил голос с небольшой оторопью. Мальчик бросил короткий взгляд, поймав мелькнувшие платиновые волосы и полный благоговения взгляд сидящей рядом с ним охотницы. — Что? — решил поинтересоваться он. — Не ведёшь себя как все эти идиоты, — ответила Кэти, указывая на пару парней-пятикурсников, сидящих напротив них, которые всё ещё не могли оторвать глаз от французской девушки. Гарри моргнул, озадаченно посмотрев на охотницу, затем решив, что будет проще вернуться к чтению и продолжить попытки создания его заклинания бабочек вместо того, чтобы разгадывать то, о чем она говорила. — Папилионис, — мягко пробормотал он, рисуя палочкой узор как можно аккуратнее и нежнее. В этот раз он умудрился получить целый рой дефективных бабочек, и все сидящие поблизости студенты разразились воплями отвращения, когда насекомые усыпали стол, сея ужас. — Простите, — извинился он, рассеяв насекомых в облаке черного дыма. — Я не ожидал, что получится так много. — Больше никаких насекомых, — прорычала Кэти. Кажется, это было справедливо, особенно учитывая, что он идеально исполнил движения палочкой и словесную формулу, и все равно не смог выполнить заклинание. Ему нужно будет спросить Салазара об этом. «Ещё один спор о бабочках на повестке дня». В конечном итоге еда исчезла, и Гарри, успевший совершить только несколько укусов, остался немного голодным. — Теперь, когда наши гости прибыли, настало время для главного события этого года! — директор подошёл к кафедре во главе зала. — Настало время начать церемонию открытия турнира Трёх Волшебников, но сначала - правила. Речь Дамблдора, как ни странно, была утеряна, поскольку глаза большинства учеников впились в кубок, который возместили на кафедру. Древний, грубо вырубленный из дерева артефакт был примечателен тем, что голубое пламя танцевало над его поверхностью и рядом с ним ощущалась аура почти видимой магии. Он мельком увидел то, как Рон уставился на кубок с отчётливо бросающимся в глаза страстным желанием. Желание его друга выделиться из тени своих братьев и друзей с каждым годом становилось все сильнее. — Во-первых, я хочу, чтобы все уяснили для себя один момент, что никто младше семнадцати лет не имеет права подавать заявку на участие в турнире, — зал взорвался стонами недовольства, и Гарри был уверен, что слышал, как почти-семнадцатилетние близнецы Уизли громко жалуются на несправедливость. — Я, — продолжил профессор Дамблдор, — лично позаботился, чтобы не произошло никаких инцидентов, и начертил запретную линию вокруг Кубка огня. За исключением этого небольшого нюанса: турнир будет проводиться точно так же как и все предыдущие до того момента, как он был отменён. Любой желающий стать чемпионом может бросить свое имя в кубок в течение следующих двух дней, и их имена будут объявлены вскоре после этого. Большая часть студентов за столом уже находилась в поисках пергамента, чернил и перьев, словно от того факта, что они раньше кинут свое имя, у них будет какое-то преимущество. Гарри убрал свою книгу подальше от чернил, медленно разлетающихся рядом с ним. «Наверное, будет лучше, если я пойду в Тайную Комнату», — решил он. В Большом зале было шумно, а еда пропала, и он с трудом мог сосредоточиться на своей книге или заклинании щита из бабочек. Гарри направился к выходу, приостановившись только для того, чтобы подслушать полную негодования тираду Рона о возрастном ограничении. Его рыжий друг был твердо убежден, что сейчас было самое время для того, чтобы выйти из тени своих старших братьев и заработать славу для своего собственного имени.

***

Как мальчик и ожидал, его дражайший Салазар снова выразил свое разочарование. — Это же более женственные насекомые, — постанывал основатель, пока его змея разглядывала одинокую дефектную бабочку, порхающую вокруг Гарри. — Почему бы тебе не использовать стрекоз, или летучих мышей, ну или что-нибудь другое, более солидное? — Бабочки просты, и их крылья закрывают больше пространства, — защищался Гарри в, кажется, уже двадцатый раз с того момента, как пришел к мысли о создании этого заклинания, — так Вы поможете или так и будете дуться? — Салазар Слизерин не дуется, — вскипел образ с портрета, сложив руки на груди. «Да-да, конечно». — Что ты представляешь у себя в голове, когда совершаешь заклинание? — осведомился портрет. — Бабочек, летающих вокруг меня в своего рода полусфере. — Как ты представляешь себе их формирование? — продолжил допрос Салазар. — Никак, — признался Гарри, — это не имело никакого значения при заклинании создания птиц. — Ты создаёшь их из воздуха, — вздохнул портрет. — С одной птицей или насекомым ты вполне можешь справиться, но при создании множества тебе нужно заранее сконцентрироваться на том, как они формируются. Создание существ из настолько не вещественной субстанции, как воздух, гораздо труднее. — Папилионис, — произнес Гарри, и в этот раз он представил бабочек, формирующихся из воздуха и сплетающихся вместе, словно сделанных из дыма. Внезапно мальчик был охвачен тучей крыльев, которые его приятно щекотали. — Очень хорошо, — пришел в восторг Салазар, когда насекомые исчезли. — Потренируйся направлять бабочек, формируя ими щит, и ты сможешь использовать их для отражения некоторых видов проклятий, как пожелаешь, или даже трансфигурировать их и использовать как оружие, — последнее прозвучало как очень даже неплохая идея. Древний портрет уже просчитал, что любой дуэльный стиль, который разработает под себя Гарри, скорее всего, будет основываться вокруг нескольких мощных заклинаний, трансфигурации или призыва различных существ. — Ты много времени провел здесь за прошедший месяц, — заметил основатель во время тихого созерцания мальчика. — И это не включая использование маховика времени. — Все мои друзья одержимы турниром Трёх Волшебников, — пожал плечами Гарри. — Я не получаю особенного удовольствия от постоянного обсуждения турнира, и мне нужно стать лучше себя нынешнего. — Не забывай своих друзей, — предупредил предок. — Они будут нужны тебе, особенно с учётом твоей истории о том, как тебе удается попадать в различного рода ситуации, опасные для твоей жизни. — Я не забыл о них, — с жаром парировал Поттер, — но мне сложно находиться рядом с ними, когда большая часть из них не делает ничего из того, что интересно мне, и единственная подруга, которая разделяет мои интересы, обижена на меня за соперничество с ней в успеваемости на занятиях. — Тогда выбери друзей получше, — спокойно предложил Салазар. — Нет друзей лучше, — отрезал мальчик. Основатель пожал плечами, подбрасывая свой чешуйчатый наплечник вверх и вниз. Змея раздражённо зашипела. — Как скажешь. — Я верю в это, — уверенно ответил Гарри. — Папилионис, — прошептал он, скрываясь с головой в водовороте из черных бабочек. В этот раз мальчик сумел направить рой в круговом движении вокруг самого себя достаточно быстро, чтобы он мог видеть сквозь мелькание крыльев. Взмахом палочки он трансфигурировал одну из бабочек в блестящий стальной шип и отправил его в полет. С угрожающим свистом шип пролетел через всю комнату и вонзился в стену в нескольких дюймах над искусно сделанной рамкой картины Слизерина. — Осторожнее, — взорвался в ярости Салазар. — Я не желаю, чтобы одна из этих хреновин пронзила мое полотно. Иногда ты хуже Годрика. Гарри предпринял ещё несколько попыток, используя губку в форме шара вместо стальных шипов. Трансфигурировать и затем направить заколдованное насекомое четко в цель было гораздо сложнее, чем казалось, и у него ушло много попыток, прежде чем ему удалось набить руку в этом деле. — Моя Тайная Комната выглядит так, как будто это детская игровая площадка, — раздосадовано проворчал Салазар, разглядывая ярко раскрашенные шары, разбросанные по полу и плавающие в бассейне. Мальчик указал взглядом на гигантский труп василиска, который вряд ли будет встречен на любой детской площадке, но, тем не менее, убрал весь беспорядок после практики в заклинаниях. — Думаю, я освоил этот прием, — задумчиво сказал Гарри. — Однако ещё немного тренировок мне не повредит. — На удивление не бесполезное заклинание ты создал, — неохотно согласился основатель, — несмотря на этих нелепых бабочек. Пройдя по мосту, оформленному в виде языка, шатаясь под весом картины, темноволосый волшебник гордо размышлял над своим новым заклинанием. Гермиона закатит истерику, когда увидит, что его заклинание уже работает. Эта мысль заставила его невольно улыбнуться. Салазар был поставлен обратно на свое место над входом. Гарри снял с себя маховик времени, чтобы вернуть его на стол. — Годрик раньше таскал его и передвигал мои вещи, — сказал ему образ с портрета, но в кои-то веки его голос звучал довольно меланхолично, когда говорил о сооснователе своей школы. — Он думал, что это было смешно, до тех пор, пока Ровена не узнала об этом и не накричала на него за игры со временем по таким мелочам. — Вы скучаете по ним, — внезапно понял Гарри. — Я буду скучать по любому человеку после того, как провел половину тысячелетия в одиночестве, не считая сумасшедшей змеи и помешанного ребенка, — резко ответил Салазар, но в его тоне не хватало едкости. — Я скучаю даже по детским розыгрышам Годрика, материнской заботе Хельги или лекциям Ровены. Думаю, — тихо решил для себя портрет, — когда ты восстановишь доброе имя титула Наследника Слизерина и больше не будешь нуждаться в моих советах, я бы хотел, чтобы ты переместил меня в какое-нибудь другое место в замке. Может быть, тебе удастся отыскать портреты моих старых друзей в Комнате-по-Желанию. — Я обязательно её отыщу, — твердо пообещал Гарри. Ему было немного неуютно с таким слегка сентиментальным Салазаром. Сарказм казался более естественным для портрета и был легче для восприятия. — Тебе следует вернуться в свою башню и повидать друзей, — напомнил ему портрет. — Наследник ты Слизерина или нет, но они нужны тебе. Гарри кивнул, чувствуя себя немного виноватым, снова оставляя картину в одиночестве, но все равно ушел. Он надеялся, что запретная линия достаточно охладила пыл в разговорах о турнире, чтобы люди могли заняться чем-то другим, более полезным. Мальчик был бы рад партии во взрывающиеся карты.

***

Большая часть парней его курса находилась в гостиной рядом с камином. — Тут довольно пусто, — заметил Гарри, пересекая комнату, чтобы присоединиться к ним. — Все по-прежнему в зале с кубком, а младшие курсы на уроках, — угрюмо объяснил Рон. — Ты не рад правилам о возрастном ограничении, я так понимаю. — Чертовски взбешен, если точнее, — ответил рыжеволосый. Гермиона даже не соизволила отругать его за использование бранных слов, хоть она и закатила глаза на такую речь. — Не стоит так болезненно реагировать, — попытался успокоить его темноволосый волшебник. — Это был мой шанс, Гарри, — вздохнул Рон. — Тебе не понять. Ты всегда был известен и знаменит и имел все то, что хотел я сам, — Он не выглядел особо завистливым, по крайней мере, не больше обычного. В его голосе звучала усталость. — Я просто хотел, чтобы меня заметили. Я бы перестал быть ещё одним Уизли, или другом Гарри Поттера, или ещё чем-то в этом роде. Мне не нужна популярность или нечто подобное, просто признание самого факта, что есть я… как отдельная личность. — Честно говоря, Рон, — начал Гарри, — я бы с радостью отдал свою знаменитость тебе. — Тебе легко говорить, дружище, — влез Дин. — Я просто ещё один маглорожденный ученик, который, как считает половина волшебного мира, не должен быть здесь, а ты был героем с рождения. — Я не хотел этого. — Мы знаем, — заверил его Симус. — Просто иногда немного раздражает находиться в твоей тени. — Что ж, уверяю вас, мы все вместе будем в тени хогвартского чемпиона, — сказал Гарри. — У меня нет никакого желания участвовать, да и, в любом случае, я не смогу. — Фред и Джордж попытались обмануть запретную линию недавно, — заявила Гермиона. — У них ничего не получилось, но я видела студентов младших курсов, перепробовавших все, что только можно, чтобы стать чемпионами. — Сниму шляпу перед любым, сумевшим обмануть запретную линию, созданную Дамблдором, — похоже, Дин не думал, что это возможно, и Гарри был вынужден с ним согласиться. — Может быть, в другой раз? — предложил зеленоглазый мальчик. — У тебя будет гораздо больше шансов победить. — Турнир проводился каждые пять лет, Гарри, когда тот ещё был постоянным, — тихо сообщил им Финниган. — Я пошел наверх, — заявил Рон, резко встав с кресла и уходя в сторону спальни с поникшими плечами. Симус и Дин, переглянувшись, ушли следом за ним. — А ты пытался подать свое имя или смотрел на попытки остальных? — спросила Гермиона, уставившись в огонь. — Нет, — честно ответил он. — Я пытался в совершенстве овладеть своим заклинанием вызова бабочек. — Это очень продвинутая трансфигурация, Гарри, — утешила его девочка, не зная, что тот уже преуспел в своем начинании. — Тебе нужно было подождать ещё хотя бы один год. Я удивлена тем, что у тебя получилось вообще хоть что-то наколдовать. — Голос подруги не демонстрировал потрясенных нот. Это больше звучало так, словно она пыталась заставить себя удивиться его неожиданным достижениям. — Спасибо, Гермиона, — ответил Гарри, натянув улыбку его предшественника: полную очарования и эмоций. «Что же, Том Реддл научил меня одной полезной вещице», — признался он.