Кадмейская Победа

Волшебник, который обладал мудрой предусмотрительностью, увеличил размер столов в Большом зале, и Гарри был ему очень благодарен, потому что студенты из Дурмстранга и Шармбатона решили оккупировать те же места, за которыми они сидели в прошлый раз. Это способствовало тому, что гриффиндорский стол гораздо свободнее, чем обычно, и никто не прижимался или не сидел с прижатыми к нему ногами. Чтобы избежать испытания близостью с Кэти Белл, которое было в прошлый раз, Гарри, проявив тактическую смекалку, решил сесть рядом с Роном, чье внимание было полностью сосредоточено на еде, впрочем как и всегда, и концом стола. У него было достаточно свободного места, чтобы продолжить читать без помех, и при условии, что рука мальчика находилась между его рыжеволосым другом и блюдом с тостами, у него было достаточно еды, чтобы обеспечить себе плотный прием пищи. День обещал быть хорошим. Кубок огня по-прежнему завораживающе пылал на другом конце зала, где, собственно, и находился. Голубое пламя мерцало на границе его зрения, отражаясь от внутренней части очков. Это достаточно быстро надоело мальчику, и он был вынужден повернуться обратно к столу, вполуха прислушиваясь к разговорам. — Десять сиклей на то, что это будет Анджелина, — услышал Гарри бормотание Симуса. — Заметано, — ответил Дин, настороженно поглядывая на Гермиону, которая крайне неодобрительно относилась к азартным играм. — Уверен, что это будет Диггори или этот чванливый когтевранец. — Он не сможет заплатить тебе, — обвинил его Рон с набитым беконом ртом. — Симус все еще должен мне за пари с домовыми эльфами. — Не напоминай мне, — содрогнулся Дин. — И будь тише, Гермиона еще не вспоминала о попытках вручить нам значки сегодня. Давай постараемся, чтобы так продолжалось и дальше. — Значки? — Гарри с любопытством поднял глаза от своей книги. — Да, — прорычал Финниган. — Это твоя, черт побери, вина. Этот придуманный тобой и удачно преподнесенный ей бред о домовых эльфах в Хогвартсе заставил ее посетить кухню, и теперь она взяла и создала общество по отстаиванию прав порабощенных магических народов. — Я же не ожидал, что Гермиона сделает нечто подобное, — возразил Гарри. — Я просто хотел остановить её попытки насильно покормить меня. — Ну, вроде сработало, но мы все платим высокую цену за это, — сказал Дин с наигранной серьёзноствно Она не пыталась продать мне значок, — пожал плечами Гарри. — Не то чтобы ты всегда присутствовал рядом с нами, — возразил Рон. — А мы находимся в постоянной опасности. — Ага, чуть больше отказов, и она поймет, что мы не согласны с ней, — влез Томас. — Или ещё хуже, — усмехнулся Симус, — мы можем закончить так же как Невилл. Гарри провел взглядом чуть дальше по столу в поисках их стеснительного друга, но не обнаружил ничего странного. Он вопросительно поднял бровь, смотря на ирландского волшебника. — Гермиона уже продала ему примерно десять значков, но он постоянно забывает о них. Она думает, что Невилл специально так делает, и начала терзать его расспросами каждый раз, когда видит его. — Лучше он, чем мы, — высказался в свою защиту Дин, — лучше он, чем мы. — Чистая правда, — согласился рыжеволосый. — Она взбесилась на Лаванду, когда та отказалась носить значок, потому что он не подходил к ее блеску для губ. — Лучший отказ на данный момент, — рассмеялся Симус. — Гермиона была, безусловно, в бешенстве от того, что блеск для губ может быть важнее, чем её попытки предотвратить рабство. — Кому-то следует сказать ей о разнице между содержанием домовых эльфов и рабами, — проворчал Рон. — Это уже давно перестало быть шуткой. Все ребята повернулись, чтобы с ожиданием посмотреть на Гарри. — На самом деле, я и сам мало что знаю, — словно извиняясь, сказал мальчик. — Вы не пробовали оставлять книги об этом рядом с ней? Она их увидит, прочитает и, может быть, остановится. Как только Гермиона узнает немного больше о домовых эльфах, то поймет, что была неправа, и перестанет зацикливаться на этой теме. Она никогда не цепляется за убеждения, если знает наверняка, что те являются неверными. — Хорошая идея, дружище, — согласился Симус. — Хитрая. Даже оправдывает поход в библиотеку. — К счастью, Гермиона не слышала их беседу и осталась в неведении. — Как считаешь, они объявят сегодня чемпионов? — спросил Рон, бросая исподтишка взгляд на кубок. — Дамблдор сказал, что сегодня, — ответил Дин. Гарри действительно крайне мало был заинтересован турниром Трёх Волшебников, и он опять с головой погрузился в страницы своей книги о чарах. Переплет уже начал разваливаться от многовекового пребывания в Тайной Комнате, и внешние страницы были почти не читаемыми. Параграф о заклинаниях, основанных на воде, был вполне целым и интересным, пусть даже немного тяжеловат теоретически для самого Гарри, но он всё равно с любопытством прочел его. Чары сохранят ему кучу сил ночью. Ребятам не очень нравилось, когда кто-то шатается или шумно возится посреди спальни в поисках питьевой воды. Он незаметно утащил кубок Рона для практики. — Агуаменти, — пробормотал Гарри, указывая кончиком палочки внутрь сосуда. Очень маленький ручеек воды наполнил на несколько дюймов дно кубка. Для первой попытки было неплохо, ведь вода появилась. Он мог потренироваться в действии и визуализации позднее, в гостиной факультета или в Тайной Комнате. Перевернув следующие несколько страниц, большая часть которых, казалось, склеилась вместе чем-то, неприятно похожим на желчь, мальчик нашел интересную заметку о защитных чарах. Защитные чары — это барьер, в значительной степени основанный на намерении заклинателя, переделанный из базового отражения порчи в более практическую защиту. В силу этого он может быть пробит только заклинаниями, созданными с более сильным желанием и концентрацией. Идеальным примером которых будет убивающее заклятие, обладающее настолько сильным уровнем желания самой смерти, что его невозможно заблокировать щитом. Это было крайне полезной крупицей сведений, и Гарри очень рад, что ему удалось вытащить книгу из-под бдительного ока портрета Салазара. Какая жалость, что он не смог найти более целый экземпляр или не мог прочитать название, чтобы купить себе копию. Счастливо погруженный в потрёпанный том, он продолжил поглощать читабельные страницы, поедая тост в промежуток между переворачиванием листов и пытаясь не ронять крошки на книгу. Его попытки сохранить текущую целостность были вызваны больше страхом, полученным в результате дрессуры мадам Пинс, а не чем-то другим, поскольку эту книгу заклинаний уже не спасти. Спустя довольно большой промежуток времени, пока мальчик раздумывал над движениями палочкой для оглушающего заклинания, у него появилось странное неприятное чувство. Гарри игнорировал его, как только мог, и сильнее сконцентрировался на книге, но чувство настойчиво продолжало существовать, и в конце концов он оторвался от книги из-за растущей паранойи. Все, находящиеся в Большом зале, пристально смотрели на него. «Я пропустил что-то важное», — понял он и ощутил давящий холодок от грядущих неприятностей в своем животе. Гарри был очень близко знаком с этим чувством; он испытывал его каждый раз, когда что-то шло вопреки ожиданиям, жутко неправильного для него. — Интересная книга, Гарри? — легкомысленно спросил Дамблдор через весь зал. Мальчик-Который-Выжил настороженно кивнул в ответ, вызвав смех и хихиканье где-то в зале. Внезапное внимание вызывало у него очень сильное желание бежать к дверям. — Ты не против присоединиться к остальным? — старый директор указал на маленькую дверь в конце зала. Страстно желая убраться из зала и спрятаться от глаз всех собранных волшебников, находящихся в Хогвартсе, Гарри подчинился, всё ещё немного озадаченный произошедшим. И только тогда, когда он заметил выражение абсолютного шока и смятения, застывшее на лицах его друзей, и смог прочитать начало своего имени на подгоревшем листе пергамента, все ещё находящегося в руках Дамблдора, мальчик понял, что всё-таки произошло. «Ох», — замер он посреди зала, явно удивившись. «Это же не происходит на самом деле, да?». Гарри повернулся, чтобы спросить у Дамблдора о том, что происходит, но один взгляд на строгое выражение лица директора в зародыше задавило эту идею. «Но я ведь даже не хотел наблюдать за испытаниями турнира, не говоря уже о том, чтобы принимать участие в нем». Мальчик одарил Кубок своим самым ядовитым и свирепым взглядом, подавляя в себе желание попытаться и хоть как-то отомстить за то, что артефакт сделал с ним. — Что такое, Гарри? — спросил Седрик, когда мальчик вошёл в небольшую комнату. — Они хотят, чтобы мы вернулись? Темноволосый волшебник моргнул. Очевидно, Диггори являлся представителем Хогвартса. Тогда сразу навязывалось несколько вопросов. «Какого черта я здесь делаю, если он чемпион?», — задумался Гарри. Немного менее важно, но сразу же после этого вопроса пришло понимание, что Симус должен Дину десять сиклей. — Это невероятно, — прогремел громкий голос. Мальчик узнал Людо Бэгмена, комментатора чемпионата мира по Квиддичу. — Четвертый чемпион. — Он примет участие в соревновании? — Девушка с платиновыми волосами, кажется, была недовольна развитием событий, как и он сам. Её взгляд, наполненный пренебрежением, далёким от восторга, также отражался в глазах Седрика и Виктора Крама, чемпиона Дурмстранга. — Ему придется, — объяснил сухой и уставший голос. Гарри узнал голос и лицо мистера Крауча из статей о чемпионате мира. — Внесение своего имени в кубок считается созданием связывающего магического контракта. «Ну конечно же, он является магическим контрактом», — вскипел от негодования Гарри. «Каждый год. Каждый, без исключения, год. Мне вообще не стоило удивляться этому». — Что делать, — осведомился Гарри больше из-за желания очистить своё имя, чем какой-либо надежды на побег из сложившейся ситуации, - если особо не горел желанием участвовать в этом турнире и, всё равно, оказываешься здесь? — Намекаете, что Вы не вносили свое имя в Кубок огня, мистер Поттер? — Дамблдор величаво вошёл в комнату, тут же обратив всё внимание на себе. Следом за ним вошли с неодобрением на лице — весьма задумчивая заведующая Гриффиндора, с выражением полной паранойи — Грюм и усмехающийся Снейп. Последнее вовсе не считалось отклонением от нормы поведения профессора, и Гарри почти взбодрился знакомым выражением лица. — Я не намекал на это, сэр, — защищался Гарри. — Я говорю с полной достоверностью, что не делал этого осознанно, и, — продолжил он, когда презрительная ухмылка Снейпа стала ещё более явной, — я не просил сделать это другого ученика. — Он врёт, — провозгласила студентка Шармбатона. — Как ещё его имя могло вылететь из кубка? Девушка с негодованием тряхнула волосами и задрала подбородок. Седрик и Крам промолчали. Настоящий Чемпион Хогвартса кажется был немного в замешательстве, а суровому болгарину было всё равно, враг Гарри или нет. Его неприязненный взгляд нисколько не уменьшился, даже когда он прошёлся по остальным, более соответствующим правилам турнира конкурентам. — Это кажется неправдоподобным, Гарри, — продолжал допытываться Дамблдор. Мальчик просто пожал плечами. Больше говорить было не о чем. Он не делал этого, и порядком устал от пристальных взглядов людей, и в любом случае обязан принять участие в этом «дурацком турнире». — Мы хотим дополнительного чемпиона, — потребовала директриса Шармбатона. — У Хогвартса не может быть два представителя, когда у нас только один. — У Хогвартса только один чемпион, — решил Гарри, сгорая от желания поскорее покончить со всем этим. — Седрик бросил своё имя и был избран Кубком огня. Он - представитель школы. Студент черно-жёлтого факультета выглядел сильно ошеломлённым заявлением мальчика. — Ты должен участвовать, — твердо сказал ему мистер Крауч, — или ты лишишься своей магии. — Я знаю, — спокойно ответил Гарри. Он не был настолько глупым, чтобы рисковать потерей магии. — Однако я не должен принадлежать какой-либо школе. Я приму участие и пройду все испытания, но не буду получать какие-то дополнительные баллы для Хогвартса, особенно, когда я вообще не хотел принимать участие в соревнованиях. — Если это то, чего ты хочешь, — кивнул директор. Его глаза потеряли свой блеск и мальчик видел в них только бесконечное разочарование. «Это была», - пришло ему в голову, «абсолютно несправедливая реакция». Профессор Дамблдор должен был сделать произошедшее невозможным, установив запретную линию. Директор должен был знать, что Гарри не врал, так почему же у него на лице лежала эта маска неодобрения?.. — Это приемлемо? — спросил мистер Крауч других чемпионов. — Будто бы он вообще сможет заработать баллы, — ответила французская ведьма. Крам и Седрик просто кивнули, последний гораздо более дружелюбно. — Значит, решили, — довольно воскликнул Бэгмен, совершенно не замечая гнетущей атмосферы в помещении. — Мы придем и заберём вас для церемонии проверки палочек перед началом турнира. Чемпионы направились к выходу, проходя мимо Гарри. Он получил довольно нейтральные взгляды от Крама и Седрика, а чемпионка Шармбатона сверлила его взглядом сквозь вуаль серебряных волос. «Кажется, я ей не нравлюсь». — Пожалуйста, задержись, Гарри, — приказал Дамблдор. Он нервно ждал, пока все уйдут, гадая, что ещё директор собирался ему сказать. — Я не ожидал такого от тебя, мальчик мой, — заявил великий волшебник, качая головой. — Я не буду притворяться, что могу понять, почему тебе пришло в голову принять участие, но теперь ты, часть турнира и в очень невыгодном положении. Задания были предназначены для студентов шестых и седьмых годов обучения, а не четверокурсников. — Я не кидал своего имени, — повторил Гарри, но он начал терять любую надежду, что кто-либо прислушается к нему. — Понимаю, — мягко ответил Дамблдор. Выражение полного разочарования вернулось на его лицо, вызывая гневные эмоции у зеленоглазого волшебника. «Что я должен сделать, чтобы люди поверили мне?». Это было уже не смешно. Мальчик развернулся и ушел, не дожидаясь того момента, когда директор отпустит его. Кто-то подкинул его имя в Кубок огня, и он узнает кто это сделал и, самое главное, зачем, прежде чем воздать соответствующий уровень мести. Шепотки и ядовитые комментарии преследовали его весь обратный путь в гостиную факультета гриффиндор. Студенты слизерина и пуффендуя особенно были крайне открыты в выражении своего пренебрежения к нему. «По крайней мере, мои друзья поверят мне, когда я им всё расскажу». Гриффиндорская башня приветствовала его суровой тишиной. — Не могу поверить, Гарри, — мгновением спустя заговорил Рон. — Ты говорил, что не будешь кидать свое имя. Ты обещал нам, что будешь смотреть вместе с нами с трибун. Симус, Дин и многие друзья его года обучения довольно холодно смотрели на него. Это было хуже, чем реакция, которую Гарри получил в коридоре по дороге сюда. Там он, по крайней мере, ожидал подобное. — Знаешь, ты мог хотя бы сказать нам, как умудрился это сделать, чтобы у нас тоже был шанс, — безразлично сказал Финниган. — Твоё слово мало что значит? Они отвернулись от него, когда тот попытался протестовать, даже Гермиона, хоть она и выглядела сомневающейся. «Почему они не хотят слушать?». — Ребята, вы мне верите? — спросил Гарри, довольно отчаянно посмотрев на трёх охотниц гриффиндорской команды по квиддичу. — Ты говорил нам, что не собираешься принимать участие, — сердито ответила Анджелина, — но твоё имя вылетело из Кубка. Пожалуй, здесь и так всё понятно. Алисия и Кэти ничего не сказали, но мальчик видел, что они, по крайней мере частично, согласны со своей подругой. Гарри искал в море холодных лиц хотя бы один сочувствующий взгляд, но не увидел ни одного, даже ярый поклонник Колин Криви выглядел враждебно. Три года дружбы и доверия были отброшены происшествием, к которому мальчик даже не был причастен. Все опять произошло без его ведома. — Так, значит, — сказал Поттер, сжимая кулаки. — И это вы называете верностью факультета? Мальчик-Который-Снова-Выделился развернулся и в гневе покинул гостиную, игнорируя пристальные взгляды, сопровождающие его. Он был слишком зол, сильно поглощающей яростью на всех них. Она была раскаленной добела, сжигающей его изнутри и достаточно сильной, чтобы его всего трясло от накала эмоций. Гарри двигался по направлению в Тайную Комнату, касаясь своей палочки пальцами. Они обвинили его в предательстве, его, даже не собираясь подождать и выслушать объяснения их якобы лучшего друга. «Салазар был прав. Мне нужно найти друзей получше». Мальчик пронесся мимо кабинки Миртл вниз по лестницам, но обычно дружелюбного привидения нигде не было видно. Достигнув главного зала, где лежал труп василиска, Гарри высвободил свою ярость во всех известных ему разрушительных заклинаниях по всем направлениям. Змеиные статуи разбивались, разбрасывая пыль и острые осколки камня по комнате, но мальчик не останавливался. Острый обломок попал ему в щеку, но жалящая боль была ничтожно мала по сравнению с горящей лавиной гнева, пробудившейся из-за предательства его факультета. Никакого количества неконтролируемого колдовства не хватало, чтобы уменьшить его, и в конце концов Гарри просто осел, привалившись к разбитой стене, начиная бить кулаком по каменным плитам, пока боль не стала слишком сильной, чтобы продолжать. Темноволосый волшебник не был точно уверен, насколько долго он просидел там, сгорая от злости и смотря в никуда. Мальчик размышлял о том, как самые близкие друзья могли от него отвернуться, но в конечном счёте ярость покинула его, как, собственно, и друзья. Это заставило Гарри чувствовать себя опустошённым. <center>***</centотменён Что ты делал? — скептически спросил его Салазар, когда мальчик вошёл в рабочий кабинет основателя. — Выпускал пар, — коротко ответил Гарри. — Что случилось? — Мое имя было выбрано для участия в турнире Трёх Волшебников. Я даже не бросал его в Кубок, но никто не хочет меня слушать, не говоря уже о том, чтобы поверить мне, — без гнева, который мальчик чувствовал ранее, его объяснение прозвучало очень устало, почти покорно. — Мой факультет и друзья, вне всяких сомнений, не собираются ни слушать, ни верить мне, — утомлён но закончил он. — Я верю тебе, — сказал ему образ с картины. Змея не издала ни звука, разглядывая Гарри через волосы Салазара. — Что это говорит о моих друзьях, если единственный, кто верит мне — это тысячелетний портрет? — требовательно спросил мальчик. — Это говорит, что Годрик и Хельга будут крайне разочарованы, — тон Салазара был необычайно искренним. — Расскажи мне о турнире. — Есть испытания, — начал зеленоглазый волшебник, опираясь на то, что он подслушал в разговорах Рона и других. — Три испытания. Есть чемпионы от Хогвартса, Дурмстранга и Шармбатона, и… ну и я. — Турнир опасен? — Он был отменён, потому что участники постоянно умирали. — Значит, это что-то достойное победы, — коротко объявил Слизерин. — Я участвую в соревнованиях с гораздо более старшими студентами, лучшими в их школах. — Ты - мой наследник, — мягко напомнил ему Салазар. — Ты - гений трансфигурации. Вполне способен стать искусным дуэлянтом, и ты сам по себе могущественен. Ты можешь победить. Нет, ты обязан это сделать. — Почему я вообще должен хотеть победить? — раздражённо спросил его Гарри. — Шляпа почти отправила тебя в Слизерин, так? — Да. — Тогда используй немного тех амбиций, скрытых в тебе, и докажи, что ты являешься лучшим. Заткни сомневающихся людей и бывших друзей победой в этом чёртовом балагане. Они валом повалят к тебе после этого, гарантирую, — слова основателя звучали крайне уничижительно. — Что, если я не хочу их принимать обратно? — решил узнать мальчик. — Тогда найди союзников получше, — палочка Салазара выбросила струю зелёных и серебряных искр. — Ты хотел стать сильнее? Так сделай это! Участие и победа в турнире докажет, что ты на самом деле стал лучше. Это ведь то, чего ты хочешь на самом деле? «Мне нужно стать лучше». Гарри не прельщала идея бегства другого Петтигрю. — Что я должен сделать? — спросил мальчик своего предка. — Как я могу победить? — Хитрость. Они будут недооценивать тебя. Не обращай внимания на свое самолюбие и используй их гордость против них самих. Змея атакует из укрытия, — Салазар остановился, чтобы подумать над своим заявлением, и рептилия на его плечах зашипела в кратком мгновении тишины. — Проведи ритуалы, — снова предложил он. — Первый более рискованный, если ты проведешь его до того, как твое магическое ядро закончит свой рост, но и выгоды будет больше. Второй в буквальном смысле слова без малейшего риска, если проведен должным образом. Ритуал был обычным явлением в мое время, чуть ли не обрядом инициации. Он даст толчок твоему телу, чтобы оно быстрее себя улучшило, пусть это и очень упрощённое объяснение. Ни один их них не даст тебе невероятную силу, но они помогут сократить разрыв между тобой и другими чемпионами. Том Реддл получил огромную пользу от этих ритуалов, пусть он и самостоятельно продвинулся гораздо дальше. Гарри не хотел следовать по стопам темного волшебника. Сама идея о таком была тошнотворной. Мужчина стал больше похож на монстра, чем на человека… если тот уже не был рождён им. — Желание и намерение волшебника - это самая важная часть магии, — напомнил ему Салазар, наблюдая за его внутренней борьбой. Ему нужно стать сильнее, но Гарри знал, что никто не поймет его. Они будут думать, что мальчик предал их и стал темным. Он будет достаточно быстро прозван следующим Волан-де-Мортом. Он уже почти отказался, боясь реакции остальной школы и его воспоминаний о времени, когда все считали его наследником Слизерина, но затем он вспомнил холодные враждебные лица в гриффиндорской башне и разочарование его преподавателей. Они уже начали думать, что национальный герой предал их. Только Салазар верил ему. Гарри должен отплатить им той же монетой. — Я сделаю это, — решил он. На приставной лестнице были полустёртые следы до того самого места, где, как сказал ему Салазар, находились книги о ритуалах. Следы ступней были слишком большие, чтобы принадлежать Джинни, примерно того же размера, что и его, но Гарри никогда не использовал лестницу. С небольшим холодом на сердце мальчик понял, что комментарий Салазара о следовании по стопам Тома Реддла станет правдой в буквальном смысле слова. Гарри убрал следы своей ногой. — Первые два в книге, — сказал ему основатель, когда Гарри спрыгнул с лестницы. — Они не очень сложные, просто достаточно опасны, если ты сделаешь что-то неправильно. Мальчик положил две внешне потрёпанные книги поверх очень пыльного экземпляра «Секреты темных искусств». Это был огромный черный фолиант в кожаном переплете с большим количеством маленьких кусочков пергамента, торчащих из разных страниц. «Без сомнений, - это личные записи Тома Реддла». Гарри подобрал свои книги по ритуалам и достал волшебную палочку. — Какова вероятность того, что я сделаю что-то не так? — осведомился Гарри. Пожалуй, это было не лучшее время для Салазара, чтобы поощрять сомнения мальчика. — Ты собрался проводить ритуал без моего присмотра? — пытался успокоить его основатель. — Теперь вынеси меня в зал. Ты не будешь рисовать руны в моем кабинете. Гарри вздохнул. Ему не нравилась перспектива носить портрет. Человек, который наложил на картину чары, предназначенные для защиты от левитации, хотя, скорее всего, это был сам Салазар, садист высшей пробы. Основатель Слизерина был педантом. Мальчику пришлось полностью стереть и перерисовать обе системы рун несколько раз, прежде чем некогда могущественный волшебник был удовлетворен и разрешил ему приступить к проведению ритуала. — Немного крови, только несколько капель, в каждом из этих мест, — наставлял Салазар, критически вглядываясь в фигуры, которые Гарри вырезал на полу своей палочкой. Руны отдавали ярким фиолетовым цветом, а чары выстроены в асимметричной звезде из семи лучей, которая разворачивалась вокруг мальчика, и простого треугольника для ритуала, который, как заверял основатель, должен усовершенствовать его тело. Поттер провел палочкой вдоль ладони, рассекая кожу невербальным режущим заклинанием. Тонкая линия темно-красной крови забила ключом, стекая по руке. — Что теперь? — с сомнением спросил он основателя, разбрызгивая несколько капель крови на каждый угол обеих фигур. — Тебе нужно встать точно в центре, — Салазар и его змея указали на середину звезды, — и выпустить немного магии узким потоком. Это совсем немного раскроет потенциал твоего магического ядра, но, что гораздо важнее, довольно упростит обращение к собственной магии. Иными словами, тебе станет легче колдовать. Гарри не двинулся с места. — Ладно, — вздохнул основатель, — я объясню. Представь, что твое магическое ядро — это пузырь. Пока ты растёшь до совершеннолетия, пузырь увеличивается, черпая магическую энергию из внешней среды. Этот ритуал, используя ограниченную формулу, которая не требует века исследований для понимания, изменяет степень плотности пузыря. Это позволяет чуточку больше поглощать естественную магию, и твоя магическая энергия может быть призвана быстрее и легче относительно стандарта. — А если что-то пойдет не так? — Твои руны совершенны, так что за исключением случая, если тебя прервут, — Салазар язвительно посмотрел на него, напоминая насколько невероятно это было, — ничего не произойдет. — Вам сложно сказать, что ли? — Твой пузырь потерпит слишком сильные изменения и взорвется, — безучастно ответил ему Слизерин. Гарри вздрогнул. — Но, учитывая нашу подготовку, такое невозможно. — А другой ритуал? У него есть какие-нибудь мерзкие сюрпризы? — Если ты нарисовал треугольник неправильно или неравномерно, воздействие будет ограничено только определенными частями твоего тела, но, даже если это произойдет, ты можешь просто ещё раз его выполнить, чтобы исправить произошедшее. — Ритуал исправит мое зрение? — Гарри едва коснулся очков пальцами. — Нет, — качнул головой основатель. — Он позволит твоему телу максимально использовать свои возможности, а также быстрее и легче развиваться, но не исправит ранее существовавших проблем твоего организма. Вероятней всего, ты приобретёшь атлетическое тело четырнадцатилетнего подростка и ускорится период полового созревания. Жаль. Гарри ненавидел то, когда его очки спадали с него в очень ответственный момент. А это происходило почти всегда. Они постоянно слетали, и ему приходилось слепо ползать на четвереньках в поисках очков обычно в присутствии чего-то или кого-то очень опасного. — Мне же не нужно раздеваться? В зале было холодно. Во всём рабочем кабинете были согревающие чары, но здесь, прямо под черным озером, ничего не останавливало холод. — Одежда, подобная твоей, может оказать воздействие только на очень точные и продвинутые ритуалы. К счастью для нас двоих, оба ритуала не такие. — Змея, весьма оскорбительно спрятавшаяся под мантией Салазара при вопросе мальчика, выползла обратно из рукава основателя и обернулась вокруг его руки. — Хотя, на всякий случай, тебе лучше стоит оставить свою палочку снаружи. Темноволосый волшебник бережно положил волшебную палочку из остролиста и пера феникса за пределы рунической звезды. Он чувствовал себя довольно уязвимым без неё. — Полагаю, мне лучше начать, — сказал Гарри. Мальчик ощущал себя удивительно спокойным, не испытывая никаких эмоций, вызванных тяжёлым бременем. Безграничная ярость покинула его, и ничего не пришло ей на смену. — Я не поверну назад, — провозгласил он, когда символы начали все более ярко светиться, буйно пульсируя на полу вокруг него. — Я никогда не буду жалеть о прошлом!