Кадмейская Победа

Гарри проснулся на очень холодном и крайне неудобном полу Тайной Комнаты. Его щека плотно прилегала к каменной кладке, а руки странно согнуты под ним. Перед глазами все словно плыло. — Мои очки, — внезапно встрепенулся мальчик и, прищурившись, начал их искать. Линзы в круглой оправе находились всего в нескольких футах от него, но, когда он потянулся за ними, его тело запротестовало, отдавая жуткой болью. Даже знаменитые долгие тренировки по квиддичу от Оливера Вуда не делали его мышцы настолько забитыми и ноющими при малейшем движении, какими Гарри их ощущал на данный момент. Мальчик неуклюже нацепил очки на нос и с трудом поднялся. Салазар дремал в своей раме, а руны, которые мальчик так кропотливо вырезал на полу комнаты, бесследно исчезли. Единственными свидетельствами того, что он вообще провел оба ритуала, были его саднящие мышцы и не перестающая пульсировать головная боль. Гарри болезненно застонал. Его мучила жажда. Скованно и неуклюже проскользнув мимо похрапывающего предка, мальчик нагнулся, слегка поморщившись, чтобы подобрать свою волшебную палочку. Указав кончиком на ладонь, он мягко произнес: — Агуаменти! Воображение Гарри и так было заполнено различными образами и звуками воды, от переполнявшей его жажды, так что ему едва ли пришлось концентрироваться. Струя воды отлетела от его ладони, сжатой в кулак, и ударила ему прямо в грудь, намочив мантию. «Просто замечательно». Гарри не был знаком с заклинаниями, способными высушить одежду. Это означало, что ему придется возвращаться в гриффиндорскую башню и переодеваться. Мальчик совершенно не хотел там появляться, по крайней мере, на данный момент. — О, — заметил Салазар с явным сарказмом, — ты выжил. — Я чрезвычайно отвратительно себя чувствую, — выдавил из себя Гарри в качестве предупреждения. — Почему ты мокрый? — с любопытством спросил предок. — Ритуал не имел ни малейшего отношения к воде. — Я хотел пить, — коротко ответил мальчик. — Значит, твоя магия оказалась значительно щедрее, нежели ты себе представлял, — сделал вывод основатель. — Лучше слегка намокнуть, чем случайно разрушить что-то важное в твоем организме. — Я должен уйти и переодеться, — вздохнул Гарри. — Тогда для начала верни меня обратно в мой личный кабинет, — приказал Салазар. — Я провел достаточно времени с этим василиском. — Хорошо, — зеленоглазый волшебник нагнулся и поднял портрет. Его тело заныло в протесте на появившийся груз, но он пересек мост, всего лишь несколько раз остановившись для короткого отдыха. — Тебе стоит найти ей лучшее применение, — сказал Слизерин мальчику, когда тот повесил его обратно на стену. — Кому? — Моему василиску, разумеется, — Салазар с жалостью посмотрел на него. — В этой змее ты сможешь найти несколько уникальных особенностей. — Каких, например? — Это была достаточно большая змея, но мальчик не думал, что с двухлетним трупом размером в семьдесят футов можно сделать множество вещей. — Яд, — сразу же ответил основатель. — А также шкура и мясо, но их добыча, пожалуй, не стоит затраченных усилий, если ты не знаешь где их использовать. — Я не собираюсь снова приближаться к пасти этой твари, — непреклонно заявил Гарри. — Одной дозы яда для меня более, чем достаточно. Он, как наяву, помнил, с какой болью оно прожигало его вены. Для мальчика это было самое страшное воспоминание, которое глубоко засело в его памяти и вновь проявлялось при очередном визите в Тайную Комнату. — Ты был укушен? — спросил Салазар тоном, который будто намекал: «почему ты еще жив?». — Слезы феникса, — объяснил Гарри. — Вынужден признать, что это единственная полезная способность, которой обладают эти нелепые птицы, — проворчал предок. — У Хельги была одна из этих дурацких зверушек; она не делала ничего, кроме кражи фруктов и поджигания вещей. Змеи гораздо лучше. Мальчик про себя подумал, что основатель змеиного факультета может быть немного пристрастным. Ему очень нравились фениксы. К тому же, он обязан жизнью Фоуксу. — Сердцевина моей волшебной палочки — перо феникса, — поделился Гарри, гадая, были ли у других двух основателей фамильяры. — Готов поспорить, что она могущественная, но довольно ограниченная в некоторых направлениях. Палочки с перьями феникса не достигают успехов в более утонченных аспектах магии. — Вы не знаете, почему? — Гарри всегда думал, что перо магической птицы с безграничным потенциалом будет идеальной сердцевиной для волшебной палочки, особенно учитывая то, что в орудии Тома Реддла использовался такой же состав для ядра. — Нет. Хельга сказала мне, что возможно это как-то связано с тем, что фениксы — существа пламени, которое, как известно, трудно контролировать, но лично я думаю, что это были лишь ее предположения, — размышляя, нахмурил брови Салазар. — Правда, тебе стоит проверить свою волшебную палочку. Этот ритуал иногда может оказывать на них воздействие. — Может? — Поэтому я и сказал тебе оставить ее вне рун, — объяснил Салазар. — Ты слегка изменил свое магическое ядро и то, как оно взаимодействует с окружающим миром, а это неминуемо как-то повлияет на проводник, который ты используешь для высвобождения магии. — Насколько велико влияние? — Гарри был очень привязан к своей волшебной палочке. Она никогда не подводила его. — В большинстве случаев никакого влияния не производится. Ни я, ни Том Реддл не сталкивались с изменениями, но иногда случается такое, что нужно изменить длину палочки, использовать другую породу дерева или даже новую сердцевину, хотя я бы не волновался об этом. Ты можешь просто сделать заказ на новую или, если не можешь себе это позволить, ничего не делать. Старая палочка может и не будет идеально подходящим тебе инструментом, но она по-прежнему будет очень хорошо работать в твоих руках. — Понятно. Гарри очень не хотелось менять волшебную палочку, да и не нуждался в этом. Его орудие из остролиста и пера феникса через многое с ним прошло. — Что ж, мне пора уходить. Вода едва ли начала высыхать, и даже рабочий кабинет с его согревающими чарами не мог защитить от холода. — Возвращайся поскорей, — ответил Салазар, — но постарайся не напрягаться денек-другой. Потребуется некоторое время, чтобы восстановиться после ритуалов. Он кивнул и оставил основателя дремать в кабинете, быстро покинув Тайную Комнату, остановившись только для того, чтобы осмотреть челюсти василиска и подумать над способом извлечения яда без повторного внедрения клыков в свою руку.

***

Эй, Миртл, — позвал Гарри, проходя мимо ее кабинки. Из нее раздался испуганный визг, и привидение вылетело к нему. — Ты был внизу всю ночь? — спросила она. Ее щеки были более мягкого серебряного оттенка, эдакий призрачный румянец. — Да, — признался мальчик, — не говори никому. Мне нужно место, где я могу побыть наедине с самим собой. — Я никому не скажу, Гарри, — девочка застенчиво улыбнулась. — Ты единственный человек, который вообще навещает и разговаривает с бедной Миртл. — Спасибо, — он подарил ей свою лучшую улыбку. — Мне нужно переодеться. Я весь мокрый. — Я заметила, — застенчиво призналась она, затем ее лицо стало ярко-серебряным, и она резко улетела в свою кабинку. «Странно», — подумал про себя Гарри, разглядывая закрытую дверь, за которой скрывалась Миртл. Он тряхнул головой, не став дожидаться ее появления, и продолжил свой путь в гриффиндорскую башню. Профессор МакГонагалл застала его на лестнице у картины Полной Дамы и, соответственно, входа в гостиную комнату. — Мистер Поттер, — отрывисто приветствовала его она. — Где Вы были? Мальчик ничего не ответил. В конце концов, он же не будет говорить ей, что вернулся в Тайную Комнату, чтобы практиковать ритуалы, которые в современном мире считались темной магией. — И почему одежда вся мокрая? — рявкнула она, когда тот не ответил. — Я практиковался в чарах, призывающих воду, профессор, — сухо ответил Гарри, игнорируя тон декана своего факультета. — Это чары шестого курса, мистер Поттер, — медленно выговорила профессор трансфигурации. Она, однако, выглядела менее недовольной им, чем раньше, при ситуациях, когда мальчик в чем-либо провинился. — Тем лучше, если Вы можете их использовать, к тому же, учитывая, что Вы, как чемпион, освобождены от всех занятий, посещать которые не изъявите желания. «Никаких зелий», — возликовал про себя Гарри. — «Нет худа без добра». — Я надеюсь, что эта улыбка никак не связана с освобождением Вас от уроков, мистер Поттер, — пожурила его профессор МакГонагалл. — Вы значительно выросли, по сравнению с прошлым годом, но этот турнир по-прежнему слишком опасен для любого ребенка, не говоря уже о четверокурснике. Я не могу поверить в то, что так много студентов младших курсов были настолько безответственны, чтобы попытаться принять участие. Она резко развернулась и ушла, высказав предупреждение и комплимент в своем обычном, строгом, с шотландским акцентом, образе. Полная Дама холодно на него посмотрела, когда он говорил пароль, но тем не менее открыла проход. «Серьезно», — удивился мальчик, — «даже портреты?». В гостиной комнате факультета воцарилась неестественная тишина, после того как пришел Гарри, и, как только он пропал из их поля зрения, услышал, что все вернулись к своему обычному оживлённому общению. У него не было никаких сомнений, что появятся новые слухи, будто бы он пропал и вернулся на следующий день в мокрой одежде. Гриффиндорская спальня оказалась пуста. Никого из его экс-друзей не было поблизости, но кто-то зачаровал балдахин над его кроватью в мутно-белый оттенок вместо ало-золотого, каким был цвет факультета. На его взгляд, это было крайне мелочно и зловредно. Гарри вернул балдахину оригинальный цвет и пробежался глазами по окружающей его обстановке, выискивая ловушки или заклинания шутников. Близнецы Уизли никогда серьезно не пытались разыграть его, но учитывая то, что Рон был явно настроен против него, мальчик не был уверен в том, чью сторону они примут. «Приятно оказаться вновь сухим». Гарри бросил свою мокрую мантию в груду грязной одежды и начал накладывать запирающие заклинания на свой чемодан, после того как услышал, что кто-то вошёл в комнату. — Гарри, — тихий голос нервно приветствовал его. — Невилл, — нейтральным тоном ответил он. Насколько мальчик помнил, он не видел лица долговязого толстячка среди тех, кто враждебно встретил его вчера, однако не был настолько наивен, чтобы довериться человеку просто так. Экс-друзья, настроенные против его чемпионского титула, ещё не устроили скромному волшебнику разнос за его бездействие. — Мне жаль, что остальные так себя ведут, Гарри, — неуклюже сказал нерешительный мальчик. — Они просто злятся на тебя. Ты говорил, что не будешь пытаться принять участие в турнире, не хочешь этого, и все равно умудрился получить то, чего все они до безумия хотят. — Ты веришь в то, что я бросил свое имя в кубок, Невилл? — безучастно спросил Гарри. — Не думаю, что это имеет значение, — признался он, направляясь к своей кровати. — Я вообще не хотел принимать в бойкоте никакого участия, но все остальные… они были полны надежды, и затем ты, тот кто совершенно не хотел иметь никаких дел с турниром, стал чемпионом. Это рассердило их, особенно студентов старших курсов, которые думали, что у них есть шанс. — Если бы я только мог поменяться с ними местами, Нев, — вздохнул Гарри. — Ага, я знаю, но твоя готовность ничего не значит, если ты не можешь этого сделать. «Он прав», — понял Гарри. — «Не имеет значения, что я говорю. У меня по-прежнему есть то, чего они хотят». — Кто-нибудь ещё разделяет твое мнение? — спросил Гарри как можно более нейтральным тоном. — Или только ты? — Большая часть студентов младших курсов недовольны, что ты сумел обхитрить Дамблдора, а они, в свою очередь, нет. Старшекурсники озлоблены, особенно Анджелина. А Рон, Симус и Дин… они невероятно злятся на тебя. — Я понимаю… это значит нет. — Лаванда, Парвати и некоторые девочки с нашего курса и младше не имеют ничего против того, что ты являешься чемпионом. Гермиона, кажется, больше переживает за тебя, чем злится, особенно ей не нравится то, что ты стал куда-то пропадать. Анджелина и некоторые другие студенты, которые примеряли чемпионский титул на себе — это те, с кем тебе нужно быть особенно осторожным. Они очень недовольны тем, что ты присвоил себе то, к чему они так стремились. — Я ничего себе не присваивал, Невилл. Я даже не знал, что происходит, до того момента, пока не оказался в небольшом зале, где мне сказали, что я стал четвертым чемпионом. — Не думаю, что это что-то изменит для них, Гарри, — он пожал плечами, словно извиняясь. — С точки зрения Анджелины и Рона, ты пообещал, что не будешь пытаться принять участие, затем подбросил свое имя в Кубок огня и оказался избранным чемпионом. Так что, думаю, она не возьмёт тебя ловцом в следующем учебном году. — По крайней мере, не все настроены против меня, — устало ответил Гарри. — Я спокойно переживу враждебное отношение ко мне при условии, что не все друзья отвернулись от меня. — Не думаю, что многие из ребят рискнут открыто противостоять Анджелине и семикурсникам, — пробормотал Невилл. Гарри злобно посмотрел в его сторону, услышав замаскированное извинение за разрыв их дружбы в интонации стеснительного мальчика, но тот уже ушел. «Неужели Анджелина настолько сильно расстроена из-за того, что не стала чемпионом?». На его взгляд, такая реакция была немного чрезмерной. В любом случае чемпионом Хогвартса считался Седрик; если кто и имел право быть недовольным Гарри, то это был он. «С другой стороны», — подумал зеленоглазый волшебник, — «я прошёлся по их самолюбию, просто получив чемпионский титул, то, чего они все так страстно желали, после того, как я показал свою явную незаинтересованность в соревнованиях». «Освобождение от уроков и внезапное повышение успеваемости только усилит неприязнь ко мне», — мгновенно осознал он. Однако, оставался ли у него выбор? Гарри обречён на бойкот, пока все не поймут, что тот не бросал свое имя в кубок, или пока студенты не смогут перебороть свою зависть. «Я снова стал никем». Мальчик привык быть пустым местом, быть одиноким и невидимым в толпе. Он выдержит это, но, возможно, всё же стоит пойти на урок чар, благо профессор Флитвик никогда не был предвзятым к нему. Ему придется подождать, пока к Рону вернётся здравый смысл, прежде чем упрямый придурок соизволит выслушать хотя бы одно слово, произнесённое Гарри. «Это при условии, что мне вообще захочется с ним разговаривать», — мрачно решил для себя зеленоглазый волшебник. Мальчик спустился в гостиную комнату в надежде встретить хоть кого-то, кто решил не избегать его. Ему бы не помешал простой разговор. Никаких травящих душу тем и никакого сарказма. Лаванда и Парвати тихо посмеивались перед камином. Они с сочувствием глянули на него, но Гарри сомневался, что хотел бы принять участие в их сплетнях, о чем бы они ни разговаривали. Он тяжело упал в кресло и уставился на огонь. — Вот ты где, Гаррикинс, — на каждое плечо мальчика опустилось по одной ладони. Близнецы Уизли. Он настороженно посмотрел на них. — Не переживай, мы не настроены против тебя. Они подтянули два стула. Каждый сел на тот, который притянул противоположный брат-близнец. — Вы верите мне? — спросил Гарри, будучи более осторожным с доверием и надеждой на хорошее общение после неоднозначного поведения Невилла. — Если даже мы не смогли пройти запретную линию, то как смог маленький четверокурсник? — Они одновременно улыбнулись и покачали головой. — Это ни в какие ворота не лезет. — Кроме того, даже если бы ты и смог преодолеть запретную линию, тогда мы только снимем шляпы перед тобой за то, что смог обдурить самого директора. — Наша проблема, однако, гораздо сложнее. Фред и я, мы очень близки с Анджелиной и Алисией, и мы не хотим портить с ними отношения, так что, боюсь, мы будем вынуждены соблюдать дистанцию. Джинни тоже. Рон уже написал домой какую-то перевранную версию событий и сказал ей держаться от тебя подальше. — Хотя она не выглядела счастливой после этого, да, Джордж? — Воистину, Фред, она хорошенько прокляла нашего мелкого братишку, но сказала, что хочет вступить в команду по квиддичу в следующем году и, ты же знаешь, Анджелина может надолго затаить обиду, да и Алисия тоже. — Они так и не простили нас за то, что мы поменялись местами во время двойного свидания с ними, — признался Фред, — а ведь почти год прошел. — Никаких розыгрышей и никаких обид, — каждый из них похлопал его по плечу, и Гарри остался в одиночестве. Начинало казаться, что каждый человек его факультета был либо против него, либо боится Анджелины. Складывалось ощущение, что капитан команды по квиддичу была гораздо более влиятельной, чем представлял себе мальчик. Он мог по пальцам одной руки сосчитать оставшееся количество ало-золотых студентов, которые могут рискнуть поговорить с ним. «Гермионе лучше поверить мне, или я, с таким же успехом, могу просто переехать к Салазару». Гарри пришел на урок чар пораньше и занял место в углу в самом конце классной комнаты. Гермиона всегда приходила на занятия раньше остальных, чтобы задать вопросы профессору Флитвику по прочитанному наперед материалу. — Мистер Поттер, — пискнул миниатюрный профессор, войдя в класс и заметив мальчика. — Мне казалось, что Вы освобождены от посещения уроков. — Я освобождён только от тех, на которые не хочу ходить, сэр, — с почтением объяснил темноволосый волшебник. — Вот оно как, — лицо профессора просияло. — Ваша мать любила чары, и, должно быть, Вы унаследовали её талант. Вы пришли так же рано, как и она приходила в свое время. У Вас есть ко мне вопросы? Мисс Грейнджер обычно приходит пораньше, чтобы задать некоторые из них. — Я хорошо преуспеваю в изучении чар, профессор, — ответил ему Гарри. — Если честно, я немного опережаю расписание. Миниатюрный профессор широко улыбнулся. — Прекрасные новости. Вам необходимо много времени для того, чтобы должным образом подготовиться к турниру. Скажите мне хотя бы примерно, как далеко Вы продвинулись? Улыбка и поощрение Флитвика были первым позитивным отзывом, который Гарри получил от кого-либо, за исключением ехидного Салазара, и мальчику невольно захотелось получить ещё немного похвалы. — Я прочитал и изучил весь учебник, — тихо признался он. — Весь? — у профессора появилась нотка удивления в голосе, — но сейчас же только октябрь. — Я читал немного этим летом, — нерешительно добавил Гарри. — Больше похоже на то, что много читали, — поправил его учитель. Флитвик взял со своего стола крышку от сосуда с чернилами и положил ее на парту рядом с Гарри. — Можете продемонстрировать отталкивающие чары, мистер Поттер? Это определенно уменьшит мои переживания по поводу Вашего участия в турнире. Мальчик, не проронив ни слова, махнул палочкой, и крышка со свистом пролетела через весь кабинет, чтобы отлететь от дальней стены. — Замечательно, — воскликнул профессор. — Да ещё и невербально. Честно говоря, не понимаю, зачем Вы вообще пришли на сегодняшний урок, мистер Поттер, если настолько опережаете своих однокурсников. Естественно, Гермиона выбрала именно этот момент чтобы войти в класс. — Мисс Грейнджер, — приветствовал её с энтузиазмом декан факультета Рейвенкло. — Ваш товарищ только что продемонстрировал свое потрясающее владение отталкивающими чарами. — Профессор, — поздоровалась застигнутая врасплох Гермиона. — У меня вопрос по нашим эссе. — Уже немного поздно для этого, мисс Грейнджер. Я соберу их у вас, как только начнется урок. — Ох, — Гермиона выглядела сильно огорчённой. — Эм, профессор Флитвик, — немного нервно начал Гарри. — Я не написал эссе. — Не переживайте, мистер Поттер, — снова засиял искренней улыбкой профессор, — Невооружённым глазом видно, что Вам не нужно повторение материала, для чего эссе и было предназначено, да и, в любом случае, у Вас освобождение от занятий, помните. — Спасибо, профессор, — облегчённо выдохнул мальчик. — Ты можешь применять отталкивающие чары? — шепотом спросила растерянная Гермиона, пока остальные студенты заходили в класс, выглядя крайне расстроенными предстоящим уроком. — Я изо всех сил стараюсь стать лучше, особенно сейчас, когда должен принять участие в турнире. Я подумал, что это заклинание может быть полезным. — Очень мудро с твоей стороны, — глубокомысленно кивнула ведьма. — Значит, ты для этого куда-то исчезаешь? — Да, — признался Гарри, страстно желая сохранить хотя бы одного своего близкого друга. — Мне нужно было где-то практиковаться. — Насколько далеко ты зашёл? — вполголоса спросила Гермиона. — Я изучил большую часть чар и трансфигурации шестого курса, — нерешительно начал мальчик, прекрасно понимая, что его подруге может не понравиться то, насколько сильно он ее обогнал. — Потрясающе, Гарри, — восторженно ахнула она, затем пристыжено опустив голову. — Это невероятно, — сказала девочка гораздо тише. — Я видела твои попытки призвать бабочек, но думала, что это было одноразовая попытка. — Нет, — покачал головой он. — И этому, кстати, я тоже научился. — Не могу поверить в то, что ты превзошел меня уже в двух предметах, — Гарри увидел почти неприкрытую зависть в ее глазах. — Ты по-прежнему так же хороша как и я в зельях, а в наших дополнительных предметах ты на мили опережаешь меня в написании эссе, — задобрил ее Гарри. — Чары и трансфигурация — мои любимые предметы, после нумерологии, — вздохнула Гермиона, — и теперь ты меня опережаешь в них. Она замолчала и приступила к конспектированию лекции. Флитвик как раз рассказывал о движениях палочкой и словесной формуле ремонтирующих чар. Гарри заметил, что его подруга потратила значительное количество времени, просматривая информацию об отталкивающих чарах. Гермиона наверняка будет тренироваться применять это заклинание, пока не научится идеально выполнять его. Когда они приступили к практической части освоения заклинания, бросая небольшие кусочки глиняных плиток на парту и восстанавливая полученные повреждения на них, Гарри воспользовался возможностью поговорить с подругой о турнире. — Ты тоже думаешь, что я подбросил свое имя в Кубок огня? — тихо спросил ее он. — Честно говоря, я не знаю, что думать, — виновато ответила Гермиона. — Ты стал другим, замкнутым и отстранённым, после этого лета, а также событий, которые произошли на чемпионате мира… Я больше не понимаю, о чем ты думаешь. Ничего не понимаю… — Уверяю тебя, я не делал этого, — настаивал Гарри. — Ты же знаешь, как я ненавижу повышенное внимание к своей персоне. — Я знала, что ты ненавидел лишнее внимание до этого лета, — поправила ведьма, прикасаясь палочкой к расколотой плитке и наблюдая за тем, как она восстанавливает свою целостность. На плитке все ещё осталось несколько трещин, но Гарри думал, что это была весьма впечатляющая первая попытка. Ему потребовалось около десяти попыток, прежде чем он смог починить свои очки, когда мальчик начал овладевать этим заклинанием. — Я не подбрасывал свое имя. Этот турнир вообще меня не интересовал, и теперь я вынужден принять в нем участие. Все, похоже, считают меня лжецом или чем похуже. Это словно повторение второго курса. — По крайней мере, ты не наследник Слизерина, — легкомысленно ответила она. «Точно, это было бы ужасно», — подумал Гарри с явным сарказмом. Кажется, общение с Салазаром начало влиять на его поведение. — Я уверена, все эти неприятности скоро пройдут, так же как и тогда, на втором курсе. — Мне пришлось убить василиска, чтобы доказать свою невиновность, — возразил мальчик, — и, по крайней мере, в Гриффиндоре никто не прислушивался к тем слухам. — Все будет в порядке, — Гермиона коснулась плитки палочкой, и в этот раз та идеально восстановилась. — Рон придет в себя, как и всегда, а когда всем станет ясно, что ты не бросал свое имя в Кубок огня, то они будут выглядеть крайне глупо и придут к тебе с извинениями. — Я уже не уверен в том, что смогу принять их, — прошептал Гарри, когда Флитвик бросил на них взгляд. — Гарри, — девочка выглядела шокированной, — они же твои друзья. — Они не ведут себя как мои друзья! — яростно ответил он. — Это не их вина. Ты должен понять то, как это выглядит со стороны. Твоя личность отбрасывает серьезную тень, Гарри, скрывая достижения других студентов, и она становится все больше. — Ты серьезно думаешь, что это имеет значение? — спросил мальчик, не веря в то, что сказала его подруга. — Мне плевать на свою славу. Я вообще никогда не заботился об известности. — Для них это имеет значение, — настаивала Гермиона. Гарри тряхнул головой. «Она приняла сторону других учеников». Девочка, по всей видимости, считала, что фиаско — связанное с чемпионским титулом, пусть и косвенно — его вина. «Она почти такая же, как и остальные студенты». Мальчик забросил свою сумку на плечо и ушел, даже не оглянувшись. Похоже, на факультете храбрецов о лояльности и не слышали. — Разве ты не должен находиться на уроке, Поттер, — презрительно усмехнулся Малфой, когда Гарри дошел до конца коридора. — А ты? — ответил он, не в настроении терпеть кривляния слизеринца. — Я слышал, что твой факультет наконец-то понял, насколько напыщенной и жалкой личностью ты являешься, — язвительно сказал Драко. — Даже Уизли не хотят иметь с тобой дел. Каково быть брошенным даже предателями крови, вроде них? Гарри проверил оба конца коридора. Преподавателей поблизости не оказалось. Он выхватил палочку из рукава. — Хочешь сказать что-нибудь ещё? — ласково спросил Гарри, прижав кончик палочки между глаз Малфоя. — Я теперь знаю достаточно много проклятий и с удовольствием могу продемонстрировать парочку из них, — предложил он. — Ты не посмеешь, — запаниковал Драко. — Проверим, — с обманчивым спокойствием ответил мальчик. — Пожалуйста, дай мне повод. — Ты думаешь, что ты настолько важная личность, Поттер, — прорычал Малфой. — Ты — никто, — Гарри внутренне дёрнулся от этих слов. — Абсолютно все теперь знают, что ты просто мошенник и лжец. Драко выскочил из-под палочки, и, гордо выпрямившись, приготовился выдать очередную колкость, но зелёноглазому волшебнику уже порядком надоело слушать крикливого слизеринца. — Ты стал храбрым, Малфой, — усмехнулся Гарри. — Дерзишь тому, кто держит тебя под прицелом палочки, и гуляешь по замку без своих холопов. — Агуаменти, — произнес он, подавая магию в заклинание и касаясь лба слизеринца палочкой. Поток жидкости вырвался из палочки, обливая его водой. — Наверное, тебе следовало держать свою приобретенную браваду под контролем, Драко, — улыбнулся мальчик, стараясь быть как можно более раздражающим. — Надеюсь, что ты умрёшь на турнире, Поттер, — сплюнул Малфой сквозь стекающую по лицу воду. — Не сомневаюсь в этом. Не ты один желаешь этого, — спокойно заявил Гарри, — но, боюсь, я должен буду тебя разочаровать. Он вернул палочку в рукав. — О, и, Малфой, если я узнаю, что ты или твой отец приложили руку к моему неожиданному становлению чемпионом, то я сделаю так, что ты будешь мечтать об участии в смертельно опасном соревновании вместо меня. Зелёноглазый волшебник оставил его в коридоре, мокрого и дрожащего; обычно аккуратно уложенные светлые волосы были растрёпаны и размазаны по лбу. Это будет долгая и унизительная дорога обратно в слизеринские подземелья. Над ним будут смеяться, а затем накажут за опоздание на урок, на котором тот должен был находиться. Обычно это Малфой ухитрялся втягивать Гарри в различного рода проблемы, но мальчику надоело быть переигранным заносчивым мелким придурком.