Кадмейская Победа

— Ты пробовал выяснить, что означают заметки, которые ты сам себе оставил? — спросил основатель, глядя на то, как Гарри комкает листы пергамента под названием «Будущие турнирные задания». — Могу догадаться, — он кивнул, поджигая стопку своей палочкой. На взгляд мальчика, было бы лучше избавиться от улик, свидетельствующих о том, что он незаконно использовал маховик времени, на тот случай, если кому-нибудь удастся спуститься сюда. На самом деле он считал, что это маловероятно, но Фоуксу ведь удалось, и неразумно недооценивать возможности директора Дамблдора. «Это было бы довольно сложно объяснить». — То, что было там написано — правда? — поинтересовался Салазар. — Когда я зашел в палатку, где объясняли цель испытания, нам приказали вытащить миниатюрную копию существа, с которым нам предстоит встретиться. Да, это были драконы, и маленький, кстати, меня укусил. После того, как испытание завершилось, ко мне подошла девушка, студентка с моего факультета, Кэти Белл. — Маленький кусается, — ухмыльнулся древний предок. — Почему так неоднозначно? — Скорее всего, если бы я написал более конкретно, то маленький дракон не укусил бы меня, и тогда я бы точно не взял его с собой на арену, — начал объяснять Поттер, — но, пожалуй, если бы я не предупредил себя вообще, то, вероятно, просто бы проигнорировал этот инцидент, упуская кое-что полезное. Этот вариант пригодился как раз кстати. — Очень проницательно с твоей стороны, — похвалил его Слизерин. — Это объясняет то, почему ты тоже усмехался, когда писал записку. — Я бы никогда не подшучивал над собой из прошлого, — признался Гарри. — Просто, скажем, я нашел эту концепцию интересной. — Так сделал бы Годрик, — проворчал основатель, — однако у него всё-таки хватало мозгов, чтобы не исполнять свои детские шалости над самим же собой. Наступил короткий перерыв в разговоре, пока Гарри стопками складывал на столе книги, рекомендованные Салазаром к прочтению. Большинство из них прошли испытание временем, обтянутые кожей, довольно тяжелые, с почерневшими страницами и выцветшими чернилами. Половина из них была написана на английском в довольно архаичном стиле, так что современный мальчик едва ли мог их понять. — Что насчет Кэти? — спросил волшебник с картины, когда Поттер закончил складывать книги. — Ну… мне тяжело сказать наверняка, ведь я не проигнорировал её и не видел возможных последствий. Но, судя по тому, что она сказала мне, если бы я, всё же, её проигнорировал, Кэти бы сильно разозлилась, и мне бы не поздоровилось, — Гарри предположил, что записка была оставлена для того, чтобы они помирились с девушкой и нашли общий язык после всех невзгод. У неё вспыльчивый характер, и она была склонна мстить, когда чувствовала, что к ней относятся по-настоящему несправедливо. — Она что-то значит для тебя? Мальчик тщательно обдумал этот вопрос. — Она мой друг и товарищ по команде. Кэти, также, одна из немногих моих товарищей по факультету, которые после того инцидента не отвернулись от меня полностью и пытались как-то исправить возникший конфликт, помогая тем самым мне. — Пожалуй, не хочу, чтобы она неожиданно передумала и перестала это делать, — кивнул Салазар. Змея подражала ему, слегка извиваясь на его шее. — Если подумать, то у меня нет никаких причин для того, чтобы не разговаривать с ней. Мы никогда не были достаточно близки, да и, в принципе, виделись довольно редко. Поэтому ожидать, что она немедленно меня поддержит в такой ситуации, не стоило. До этого года мы считались обычными товарищами по команде, ну и, максимум, знакомыми. Кэти всё свое время проводила в компании трио охотниц, а если и говорила со мной, то разговор начинался с банального «привет». Дальше следовал длительный монолог о квиддиче. — Но, по крайней мере, она сделала всё возможное, — предположил его предок. — По-своему и не очень открыто, но полагаю, что да, так и есть, — согласился Гарри. — Я же говорил тебе, что ты еще найдешь людей, на которых можно положиться, — великодушно напомнил ему Салазар. Гарри поднял стопку книг со стола и снял портрет со стены, чтобы вынести основателя в основное помещение Тайной Комнаты. Человек с картины не допустит использования какой-либо магии, которая не контролировалась бы им и не подвергалась тщательному исследованию. — Теперь я наконец могу рассказать тебе о том, чем я владею в совершенстве и в какой области являюсь исключительным волшебником, — порадовался предок. — Мне прежде никогда не приходилось никого учить этому, так что считай — ты первый настоящий наследник Слизерина. Мальчик прислонил портрет к хвосту одной из статуй змеи и, слегка смахнув пыль под собой, уселся перед ним. Магия крови и, как следствие, парселтанг были неточными искусствами. — С чего бы начать, — взволнованно пробормотал Салазар. — Может быть, с основ? — предложил преемник. Основатель выглядел довольно удрученным. — Хорошо, — тяжело вздохнул он. — Полагаю, что это займет немного времени, прежде чем мы доберемся до чего-то по-настоящему захватывающего, но несомненно лучше, чем если ты случайно уничтожишь эту Комнату… ну или себя, — добавил предок спустя мгновение. Всё это свидетельствовало о том, что Гарри предстоит очень долгая теоретическая дискуссия. — Единственная реальная теория, лежащая в основе магии крови, заключается в том, что она основана на жертве, — сообщил ему Салазар, — и единственное правило, которое стоит соблюдать — всё, что ты используешь в качестве жертвы, должно быть равно тому, чего ты пытаешься достичь. — Так просто? — Конечно же это не так, — взорвался основатель. — Магия крови — очень тонкая, деликатная вещь. Она требует полного, даже истинного её понимания, а также смелости. Ты не можешь пожертвовать чем-либо, если не знаешь настоящей ценности этого, а также не сможешь достичь никакого результата, которого ты не заслужил. — Так, что я могу вынести из этого полезного для себя? — Всё и вся. Парселтанг — простой пример сложной магии крови. Эта Комната — результаты мышления разумных змей и нашей магии, все связаны кровными узами, кровью, которая течет в моих венах и, следовательно, в твоих. Это мое самое прекрасное творение, — гордо объявил Салазар. — Умение разговаривать с животными когда-то было более распространенным и применялось не только к змеям, но со временем оно было утрачено. Последняя ведьма, способная разговаривать с животными, умерла за половину тысячелетия до моего рождения. Я пытался первоначально с помощью других средств, но в конечном итоге с помощью магии крови восстановить часть того, что было утеряно. Я не был готов пожертвовать чем-то невероятно ценным, особенно собой, поэтому мое волшебство реагирует только на змей, поскольку их довольно просто призывать. — Чем Вы пожертвовали ради такого? — Чем-то, что много значило для меня, — ответил предок, — кем-то, если быть точнее. — Вы пожертвовали живым человеком? — с ужасом воскликнул Гарри. — Моя дочь уже умирала, — отрезал основатель. — Я пожертвовал тем немногим временем, которое мы проводили вместе, чтобы попытаться создать что-нибудь полезное для наших детей и их потомков до тех пор, пока они живы. — Мне очень жаль, — извинился мальчик. — Я не должен был ничего говорить, не зная правды. — Да, так и должно быть, — злобно парировал волшебник. — Просто ты не можешь понять значимость моей жертвы. Мы вместе на протяжение долгих лет искали артефакт, который, по слухам, способен обмануть саму смерть и подарить возможность снова жить дальше, без всяких забот. Я так и не нашел его. Мне пришлось сдаться, когда каждодневные поиски ни к чему не приводили, а моей дочери становилось всё хуже, но я решил, что не дам ей умереть просто так. Возможно, что принесенная жертва была успешной, но я этого никогда уже не пойму, в любом случае. Моя дочь смогла подарить мне силу, способности, которые будут переходить к моим потомкам. В этом сама суть магии крови. — Как это работает? — спросил Поттер, стремясь отойти от деликатной темы. — Кровь - самая мощная магическая среда, личная и буйная. Магия крови использует её в качестве канала, по которому можно совершать невозможные, казалось бы, подвиги. В этот момент Гарри осознал одну очень важную деталь. — Таким образом возможно пережить убивающее заклятие? — мальчик дотронулся пальцами до своего лба, мягко поглаживая шрам в виде молнии. — Вообще, способов достичь подобного эффекта очень мало, — задумчиво ответил Салазар. — Смертельное проклятие - не простое заклинание. Оно происходит от другой, крайне сложной области магии, столь же мощной и сложной, как и сама магия крови. Ты теоретически можешь использовать её, но это будет стоить жизни заклинателю или даже больше, делая ту самую защиту неуместной. — Но Вы могли бы использовать его, чтобы защитить того, кто разделял твою кровь? — Вполне возможно, — подумал основатель. — Это было бы нелегко. Сделать целую родословную невосприимчивой к такому мощному проклятию будет стоить больше, чем кто-либо может дать. — Я пережил это, — тихо сказал ему Гарри. — Когда я был ребенком, Волан-де-Морт пришел, чтобы уничтожить меня. Ему удалось убить моих родителей, но, вот ирония, его предполагаемая последняя жертва отразила проклятие в него же самого. — Это может быть магией крови, — согласился Салазар. — Если в данный вид защиты были вовлечены твои родители, то обезопаситься могла только твоя кровь, их собственная смесь. Это создает универсальный щит, который блокирует направленное в тебя заклинание, однако, опять же, это стоит действительно очень дорого. Волшебник нахмурился и погладил голову своей змеи, которая обвивала его плечи. — Из того, как ты описал пережитые события, я могу предположить, что они исполнили ритуал магии крови, который вступил бы в силу, если оба исполнителя погибнут, чтобы обезопасить в данном случае тебя. Твоя безопасность от злоумышленника, безусловно, очень дорого обошлась, ценой твоих родственников. — Это продолжалось по крайней мере до тех пор, пока мне не исполнилось одиннадцать, — вспомнил Гарри. — Когда Волан-де-Морт попытался причинить мне вред во время первого года обучения, он сгорел от моего прикосновения. — Данный ритуал все еще может быть в силе. Твои родители пожертвовали собой ради твоей же безопасности, заменяя, по сути, каждый момент, который они могли бы провести со своим ребенком. Его можно усилить. — Я бы предпочел этого не делать, — решил мальчик. — Ты не будешь, успокойся, — заверил его Салазар, — но это мощное преимущество, пока данный эффект продолжается. Магия защитит тебя в любом случае, пока в тебе течет их кровь, на которой и был основан ритуал. Тем не менее, само собой разумеется, что тебе следует избегать различных смертельных проклятий, особенно самого темного из них — Авада Кедавра. — Почему особенно? Смерть - это смерть. — Большинство смертельных заклинаний на самом деле ничем не отличаются от других проклятий за исключением того факта, что они не просто влияют на тебя. В случае большинства смертельных заклинаний заложенный эффект - смерть, они действительно убьют тебя. Что касается этого заклинания, то тут все немного сложнее. Проклятие происходит корнями от магии душ. Фактически при прямом попадании заклинание вырывает твою душу из тела, заменяя ее пустотой и заключая ее в палочку заклинателя. Обычные смертельные проклятия просто убивают, без каких-либо последствий. — Магия душ? — За всю свою жизнь не было такого момента, когда бы я ей воспользовался, — признался основатель. — В некотором смысле это равносильно магии крови, но гораздо более абстрактно по своей концепции и очень опасно из-за этого. Лично я знаю довольно-таки мало случаев использования магии душ, имеющих грандиозные мотивы. Злосчастное проклятие Авада Кедавра — одно из немногих магических заклинаний душ, которое не имеет постоянного эффекта. Его использование приводит к разрушению души, но со временем при правильных условиях душа может исцелиться. Если тебе это интересно, в моем кабинете есть очень старая египетская книга. Вряд ли в ней содержится любая информация, которая может относиться к данной области, но волшебник, который написал ее, Сет, считается первым человеком, использовавшим как раз это заклинание. Вероятней всего, он был его создателем. — Имя звучит знакомо, — Гарри нахмурился. — Ты вполне мог услышать его и в магловском мире. Жители Египта использовали это имя для своего Бога смерти и ярости. Одно лишь неясно, есть ли тут какая-то связь. Мальчику показалось, что тут проглядывается вполне очевидная связь. Волшебник, способный использовать не блокируемое заклинание, которое мгновенно убивало и не оставляло следов на теле. Это навело бы много шума до принятия Статута о Секретности. — Ты принес все книги, которые я тебе рекомендовал? — спросил Салазар, глядя на всё еще парящую башню из томов. — Да, — преемник стал произносить названия книг одно за другим, спускаясь вниз по корешкам. — Секреты самых темных искусств? — уточнил основатель, когда мальчик дошел до финального тома. — Я даже не помню, как брал ее, — внезапно подумал Гарри, уставившись на выветренную книгу и некоторые листы пергамента, выглядывающие из страниц. — Должно быть, я положил другие книги поверх этой в кабинете. — Хорошо, все же в этом есть что-то полезное, — решил предок. — Магия крови использовалась весьма сомнительным образом, и элемент жертвенности не помог ее репутации. Скорее всего, темные искусства здесь могут пригодиться. — Я прочитаю эту книгу самой последней, — согласился Гарри. Она была самой большой из всех взятых книг. Масштабности добавляли листы пергамента, торчащие из страниц до самого конца, и некоторые заметки, на которых растянулся красивый и плавный почерк. Гарри не испытывал ни малейшего удовольствия от увиденного. Почерк казался очень знакомым, точно таким же, который использовался в дневнике Волан-де-Морта на втором курсе Гарри и которым Том Реддл в воздухе писал свое имя пылающими буквами в этой самой Комнате. — Отнеси книги в Выручай-Комнату после встречи участников турнира, на которой ты должен будешь присутствовать, — предложил Салазар, — сделай все возможное, чтобы остаться незамеченным, читая их, а потом верни их в мой кабинет. Большинство этих книг очень старые и были довольно ценными на тот период времени, когда я их приобретал. Теперь они вполне могут стоить целое состояние. Мальчик быстро произнес формулу заклинания, проверяющего время, и обнаружил, что скоро настанет тот самый момент для назначенной встречи. «Откуда он вообще знает, который час?». В кабинете отсутствовал какой-либо источник времени, да и сам Салазар не знает наверняка, когда мальчик приходит к нему. — Я не смогу ничему обучить тебя, пока ты не прочитаешь эти книги и не поймешь оба принципа магии крови и способов их применения. Это не такая простая и чистая область магии, как, допустим, трансфигурация, но ее можно использовать для создания или усиления волшебных палочек, чар и всего прочего. Его предок внезапно затих. — Я только что процитировал Годрика, — пробормотал Слизерин с абсолютным отвращением. — Он всегда говорил об этом, сравнивая ее с трансфигурацией. Гарри отнес портрет обратно, не обращая внимания на задумчивый вид основателя. Мальчик научился просто ждать, пока Салазар снова придет в нормальное состояние, чтобы не быть проигнорированным или вовсе прерванным. «Вероятно, это результат того, что он был здесь один в течение тысячи лет». Его предок все еще ворчал по поводу того, что Годрик не ценил такое тонкое искусство, как Парселтанг, когда Гарри уже покидал Тайную Комнату, забирая с собой весьма громоздкое золотое яйцо.

***

— Все наши чемпионы здесь, — радостно пропел Бэгмен после того, как мальчик прошел в назначенное помещение. Крауч неодобрительно нахмурился из-за его опоздания. — Первое испытание, — сухо начал чиновник, — закончено. Каждый из вас получил золотое яйцо, которое охраняли драконы, по одному на каждого чемпиона. Вы получили оценки за проявленные навыки и определенное стратегическое мышление. — Некоторые из проявленных умений были крайне впечатляющими, — с энтузиазмом вмешался Бэгмен, уставившись на Гарри. Человек был в черно-желтом одеянии, форме его бывшей команды по квиддичу, однако мантия приходилась немного тесной, нежели была порядка десяти лет тому назад. — Яйцо, — продолжил Крауч без намека на то, что он слышал, как Бэгмен говорил, — это ваш ключ или же подсказка ко второму заданию. Вы должны разгадать этот секрет. Гарри осмотрел предмет, который держал в руках, и заметил, что большинство других делают то же самое. Снаружи он ничего не заметил. «Я должен попытаться открыть его». Предполагалось, что подсказка находилась где-то внутри, особенно учитывая то, что объект, в котором она содержалась, был яйцом. Седрик переворачивал его в своих руках; Флер слегка покачивала своей волшебной палочкой, освещая яйцо со всех сторон, а Крам с любопытством потряхивал его, выражая легкое недовольство. Самый молодой чемпион предпочел бы более активные и практичные действия для получения подсказки. — Ну, если у вас не осталось никаких вопросов, то, пожалуй, пора завершить эту встречу. — Крауч, похоже, в любом случае не ответил бы ни на какой вопрос, поэтому Поттер не стал спрашивать его о том, каким образом открыть это яйцо. — Гарри, — Людо Бэгмен слегка схватил мальчика за локоть, уводя того за дверь. — Если тебе понадобится помощь с яйцом, то ты можешь просто спросить меня, — прошептал он. Озорной толстячок ушел, подмигивая на дорожку, но Крауч резко оборвал его, что переросло в гневный спор обеих сторон. У зеленоглазого волшебника сложилось отчетливое впечатление, что Бэгмен был слишком подозрительно одет для того, чтобы предлагать какую-либо помощь. Мужчина, скорее всего, испытывает определенное сочувствие к участнику турнира от Хогвартса, Седрику, ведь тот является ловцом пуффендуя. Хотя, с другой стороны, может быть, он просто хотел, чтобы Хогвартс в любом случае одержал победу в этих соревнованиях, и, увидев, как его первый претендент ужасно выступил во время испытания, решил взяться за второго, проявляя свои собственные интересы в глубине души. Гарри должен быть более хитрым и не быть пойманным из-за очередной глупости. Сунув яйцо под мышку, мальчик отправился по направлению к Выручай-Комнате. Он успел добраться до Большого зала, прежде чем его остановили. — Джинни, — холодно приветствовал девушку Гарри. Она не разговаривала с ним с самого начала учебного года, с момента проведения чемпионата мира по квиддичу. Поттер был удивлен, что девушка даже не пыталась заговорить с ним; его изоляция от всех - идеальный шанс для того, чтобы сблизиться, даже если ему до этого нет никакого дела. — Гарри, — ответила она очень нервно. — Ты остановила меня, — напомнил ей мальчик. — Я знаю, — Джинни слегка покраснела. — Я хотела сказать… в общем, извини меня. — Некоторые тоже извинялись передо мной, но ни к чему хорошему это не привело. — Эти самые некоторые даже не пытались противостоять Анджелине и всем студентам шестого и седьмого курсов в том числе, — рыжеволосая девочка неловко поежилась, но Поттер не собирался ее жалеть. — Анджелина, похоже, изменила свое мнение, — сказал он. Гарри подозревал, что она, наверняка, уже знает об этом. Время, когда капитан команды по квиддичу всё-таки соизволит попросить прощения, как раз совпадет с внезапным наплывом извинений со стороны остальных учеников. — Кэти уже говорила об этом? — в голосе Джинни проглядывался оттенок горечи, такой, что мальчику начало это всё откровенно надоедать. Она упустила свой шанс. Девочка могла попытаться убедить других учеников в ошибочном мнении, как Кэти, но она, как и многие другие студенты его факультета, не была достаточно смелой. «Какая ирония». — Да, — ответил Гарри, добавив в голос толику безразличия. — Я не отвернулась от тебя, — настаивала она. — Мне просто не хотелось ни с того ни с сего находиться рядом с тобой, потому что, — отчетливо красный румянец появился на ее щеках, — боялась твоих мыслей касательно того, что я просто пытаюсь приблизиться к тебе. — Ты должна была так сделать, — прямо сказал ей Поттер. — Я бы, вероятней всего, заметил, но и возражать бы против этого не стал. — Слишком поздно? — отметила девочка, понизив свой голос до тихого шепота. Наследник Слизерина подарил ей, как он сам на то надеялся, сочувственную улыбку. — Извини, — сказал он в конце концов. — Если это тебе правда поможет, то я приму твои извинения. — Это было бы здорово, — улыбнулась рыжеволосая ведьма. — В этом году я надеялась стать лучше, уверенней и сильней, добиться чего-нибудь, чтобы больше не быть всего лишь маленькой сестрой Рона, которая попала в беду и нуждается в спасении. — Ты сможешь этого добиться, если захочешь, — серьезно ответил на её слова Гарри. — Я больше не тот благородный мальчик, который бросился в Тайную Комнату, чтобы спасти тебя от василиска, Джинни. — Я знаю, — призналась она. — На самом деле я тебя никогда не считала мальчиком. Ты всегда выглядел очень отважным, но при этом достаточно скромным и спокойным. Гермиона говорила о том, что ты изменился. — Она права, — голос Гарри значительно охладился при упоминании об экс-подруге, сломавшей его палочку. Мальчик достаточно вежлив с теми людьми, которые, будучи с ним особо не знакомы, пытались уладить конфликт, но Гермиона и некоторые студенты с его факультета - это совершенно другой разговор. — Ты слишком обидчивый, — поморщилась Джинни. — Тебе, наверное, понравится, если кто-то сломает твою волшебную палочку. Я слышал, что случилось с Роном. — Он был полным идиотом, — сказала девочка, — да и сейчас такой же. — Сейчас? — Гарри не видел рыжей головы бывшего друга с тех пор, как они поссорились в гостиной Гриффиндора. — У него с Гермионой есть какая-то нелепая теория, говорящая о том, что с тобой происходила какая-то чертовщина во время первого испытания, якобы ты получил какое-то темное проклятие, и это полностью изменило тебя… в худшую сторону, — Джинни фыркнула, явно не веря в эти слова. — Кто-нибудь на самом деле верит в это? — недоверчиво спросил Гарри. — Симус и Дин, остальным это просто надоело. Большинство просто избегают их или ждут, чтобы наконец увидеть, кто окажется прав. Невилл всё еще слоняется с Роном и его компанией, но это потому, что у него не хватает смелости пойти и завести новых друзей, — девочка раздраженно сжала кулачки. Мальчик посчитал вполне уместным тот факт, что те, кто его игнорировал и избегал, теперь подвергались остракизму. — Они этого заслуживают, — согласилась рыжеволосая ведьма, видя его улыбку. Большой зал начинал заполняться людьми, так как время близилось к обеду, и Гарри начал беспокойно перешагивать с ноги на ногу. Ему определенно казалось, что Джинни чего-то ждет, но он ни малейшего представления не имел о том, что это может быть. — Что-то еще? — нетерпеливо спросил он. Шум становился слишком громким для его комфорта. Поттер всегда не любил громкие места, особенно находиться рядом с шумной компанией людей. Это значительно обострилось после того, как он был избран Кубком и когда стал больше времени проводить в одиночестве. — Я надеялась, что ты решишь пообедать с нами, — призналась она. — С нами? — Гарри очень насторожил этот ответ. Джинни дружила со многими людьми, которые отвернулись от него. Волшебники, с которыми ему особенно не хотелось говорить. — Я, близнецы и… Кэти будет там, — сказала она поспешно и немного грустно. Похоже, что девочка больше переживала из-за того факта, что у нее, возможно, появилась соперница, Кэти Белл, а не из-за того, что влюблена в него. По мнению Поттера, это было немного нелогично, поскольку он никогда не проявлял к ней никакого осознанного интереса. — Мне нужно немного поиграть с этим, — ответил он, постукивая по вершине золотого яйца. Он издал удивительно глухой звук. — Понятно, — печально сказала Джинни. — Я надеюсь, что второе задание для тебя пройдет точно так же, как и первое, — добавила она на прощание. «Просто обязано пройти лучше. Я должен стать сильней». Кроме всего прочего, ему также необходимо стать лучше, чтобы имелась возможность победить одну надменную особу - Флер Делакур. Салазар убедил мальчика попытаться завоевать первое место, чтобы получить важный жизненный опыт, и это было главной причиной, однако смелая и язвительная улыбка французской ведьмы на мгновение всплыла в его голове. Гарри покинул Большой Зал, прежде чем к нему успел обратиться кто-либо еще. Он решил быть вежливым с гриффиндорцами, которые не обернулись против него, но противостояние с Роном или Гермионой, вероятно, останется таким же мерзким. Добравшись до седьмого этажа и скрытой комнаты напротив гобелена троллей-танцовщиков, Поттер вздохнул с облегчением. Он был рад наконец оказаться вдали от всех студентов. Его демонстрация навыков на первом испытании с драконом превратила презрение и гнев в уважение и зависть, но даже они сопровождались постоянными пристальными взглядами, которые мальчику очень не нравились. Выручай-Комната приняла форму небольшого и уютного помещения. Стены украшали небольшие картины, на которых были изображены наполовину рыбы - наполовину люди с трезубцами. Некоторые сидели на скалах, погруженных в воду, а некоторые бороздили морские просторы, после чего пускались в привлекательный морской танец. В центре комнаты находился небольшой пузырящийся бассейн, рядом с которым стояла небольшая скамья. Когда мальчик начал подходить к ней, русалки на картине, которая была позади, стали исчезать за пределами рамки, вновь высовывая голову, чтобы наблюдать за его дальнейшими действиями. На самом деле, когда Гарри подумал о месте, в котором смог бы открыть яйцо, в его представлении комната была немного другой, однако он еще не до конца осознал некоторые тонкие нюансы Выручай-Комнаты, которую сделали Годрик Гриффиндор и Ровена Рэйвенкло. Поттер вращал яйцо в руках, пытаясь найти защелку или что-то наподобие этого. Такого на обнаружилось, но постукивание по этой вещице палочкой привело к тому, что она слегка завибрировала, медленно открываясь. Страшный визг заполнил комнату, и наследник снова захлопнул яйцо. — Какая-то подсказка, — сказал мальчик, слегка поморщившись от внезапного шума. Он действительно ненавидел слишком громкие сюрпризы. Русалки на скамейке замерли от крика и сердито смотрели в его сторону. Кажется, что они так же любили покой и умиротворение, как он. Гарри опустил яйцо на пол и слегка пнул его. Все-таки у него еще было время до второго испытания, а сейчас он решил сосредоточиться на книгах о магии крови, вежливо предоставленных Салазаром. Для Поттера был интересен тот факт, действительно ли его родители пожертвовали собой, чтобы создать щит, способный защитить их ребенка. Яйцо катилось по каменной плитке рядом с пузырящимся бассейном, заполненным водой, мягко балансируя по краю. Мальчик проигнорировал это и потянулся к своей стопке книг по магии крови. Они имели куда большее значение для него и были куда интересней, чем попытки отыскать подсказку ко второму испытанию.