Кадмейская Победа

Письмо Сириуса было аккуратно сложено под краем тарелки. Его крестный отец не мог связаться с ним довольно продолжительное время по понятным причинам, но в тот момент, когда мальчик наконец получил письмо, оно было достаточно большим, примерно с предплечье Гарри. Существенная часть письма не несла в себе какой-либо полезной информации; там в основном говорилось о жизни Бродяги, однако несколько фрагментов были поучительными. Плащ-невидимка - семейная реликвия, которая принадлежала отцу мальчика, оказалось, имеет сопротивление к различным тактическим заклинаниям вроде сканирования, обнаружения и тому подобного. Сириус в своем письме упомянул, что плащ, возможно, смог бы скрыть его настоящий возраст, если бы Гарри попытался подбросить свое имя в Кубок Огня. Если бы этот факт на самом деле был правдой, то это бы вполне объяснило то, почему Дамблдор действительно казался разочарованным, когда мальчик оправдывался после того, как его имя вылетело из кубка. В дополнение к тому, что он узнал о плаще-невидимке, появилось предупреждение с предельной осторожностью относиться к Игорю Каркарову - бывшему Пожирателю Смерти, Аластору Муди, чье родство с паранойей и безумием было хорошо известно, и Снейпу, потому что его крестный отец все еще ненавидел этого человека. Гарри после этого стал тщательно следить за действиями этих людей, но ничего подозрительного в них не обнаружил. Ни один из них не отклонился от своей обычной рутины, и Поттер был вынужден прийти к выводу, что они не несут никакой существенной опасности. Его подозреваемыми были Люциус Малфой, который с легкостью подбросил дневник Тома Реддла ничего не понимающей девочке, и Питер Петтигрю. Порой имя последнего появлялось на небольшой промежуток времени на карте, в области поля для квиддича. Наиболее важным для Гарри было то, что Сириус пытался подобрать нужные слова в письме. Крестный отец не обвинял его в безрассудстве за попытку получить славу в смертельном турнире. Более того, Бродяга понимал, что у него еще не было письма от самого мальчика, и утверждать что-то, не давая ему высказаться, было бы неразумно. Ответ юного чемпиона был кратким, но честным. Благодарность Сириусу за то, что тот доверился, не спрашивая его, не подбрасывал ли он свое имя в кубок, дополненная кратким описанием событий до нынешнего момента. В своем письме мальчик не упомянул лишь постоянное посещение Тайной Комнаты и, конечно же, личное знакомство с Салазаром Слизерином. Бродяга обязательно сможет понять, что Гарри просто необходимо стать сильнее, и будет уверен в том, что он не собирается переходить определенную грань, злоупотребляя темной магией. — Гаррикинс, — неожиданно раздался бодрый голос близнецов, которые присели на скамейку напротив мальчика. Большой зал, пожалуй, единственное место, где Поттера может кто-либо найти; также это было тем местом, где он никак не сможет избежать встречи с неприятными личностями. — Псс, Дред… наверное, нам следует перестать называть его таким образом, — мальчик убрал письмо куда подальше, чтобы братья Уизли не смогли его увидеть. — Подтверждаю, Фордж, — согласился другой, возможно Джордж. — Он смог перехитрить дракона. — Разве вы двое не должны находиться там? — спросил Гарри, кивая в сторону компании, состоящей из трех охотниц гриффиндорской команды. — Нет, — объявили они одновременно. — Более того, они сами идут сюда, — весело сказал ему Джордж. — Мы ведь обещали тебе, что этот конфликт долго не продлится, если попытаемся его решить. — Хотя, держу пари, что именно Кэти сыграла в этом самую главную роль, — добавил Фред. Поттер наблюдал за тем, как к ним приближаются три девушки, каждая со своими эмоциями на лице. С одной стороны, мальчик очень хотел продолжать играть за сборную своего факультета в качестве ловца, но с другой - тот факт, что охотницы отвернулись от него, говорит о многом. — Анджелина, Алисия, Кэти, — холодно поздоровался он, слегка ослабляя напор, когда очередь дошла до последней девушки, которая немного поежилась от того, что получила более мягкое приветствие. — Я не была уверена в том, выслушаешь ли ты меня, ведь ходят слухи, что ты не принимаешь извинений ни от кого с нашего факультета. — Я обещал кое-кому, что сделаю хотя бы это, — ответил Гарри. — Я сдерживаю свои обещания. — Тогда я хочу извиниться перед тобой за то, что так подло поступила, — тихо, но уверенно сказала Анджелина. — В конце концов, ты представляешь как факультет, так и весь Хогвартс, независимо от того, пытался ли ты подбросить свое имя в Кубок или нет. — Это означает, что ты мне все-таки веришь, хотя и заставила себя переступить через гордость из-за того, что тебя не выбрали, — сказал Гарри прямо. Он предполагал, что Рон или Гермиона причастны к распространению слухов о его плаще, но сомневался в том, что тот действительно способен обойти возрастную черту, семейная это реликвия или нет. Линия возраста была проведена Альбусом Дамблдором - величайшим из живых волшебников. Он должен был учитывать любые нюансы. Наступило долгое молчание, в котором все обернулись, устремив свой взгляд на Анджелину. — Полагаю, это справедливое замечание, — признался капитан команды по квиддичу. — Тогда я расскажу вам то, что сказал лишь нескольким людям, которые пришли поговорить со мной. Я не смогу простить вас и никогда не забуду того, что вы сделали. Я понимаю, что это довольно-таки странно смотрелось со стороны, но я надеюсь, что злопамятства с вашей стороны не будет, взамен могу обещать того же самого от себя. Отныне - мы больше не друзья. С того момента, когда мы встретимся в следующий раз, я буду вести себя так, как будто ранее мы с вами вовсе не встречались. Гарри наблюдал за реакцией каждого студента шестого курса, который стоял перед ним. Близнецы, кажется, приняли это спокойно, вообще никак не отреагировав, как будто заранее знали то, что мальчик собирается им сказать. Анджелина и Алисия издали тяжелый вздох, смирившись с этим решением. Тут надо понимать то, что распространение слухов коснулось далеко не только их факультета, возможно, даже вышло за пределы школы, и обиженной стороне это вовсе неприятно, особенно когда мальчик на самом деле ни в чем не виноват. Кэти просто улыбалась. Это была широкая, яркая, сияющая улыбка, которая непроизвольно смогла вызвать ответную эмоцию на лице Поттера. Свежая улыбка Кэти демонстрировала белые зубы между бледными розовыми губами, а глаза цвета красного дерева блестели от переполняющего ее волнения и легкой радости. Девушка всегда могла передать свои искренние эмоции глазами и мимикой на лице в милой, но серьезной манере. — Спасибо, — сказала Анджелина. — Думаю, ты исключил Кэти потому, что она провела много времени, пытаясь убедить нас, что мы ошибались? — Именно она убедила меня выслушать тебя, — просто ответил Гарри. — Что ж, я совсем не удивлена, что Кэти не была согласна с попытками выгнать тебя из нашей команды, — ухмыльнулась Алисия, выявляя слабый румянец у своей подруги-охотницы. Ребята покинули Гарри, оставляя его со слегка волнующейся Белл. — Спасибо, что дал им возможность высказаться, — сказала она, тревожно сжав кулачки. — Я же говорил тебе, что выслушаю их, — ответил мальчик, слегка напрягаясь. Неожиданная нервозность в поведении девушки начала волновать его. Раньше она никогда не вела себя подобным образом рядом с ним. Это отдаленно напоминало ему поведение младшей сестры Рона, однако он понятия не имел, чего Кэти хочет на самом деле. — Ты не хочешь прогуляться в Хогсмид на выходных? — внезапно выпалила она, смущенно закусив губу. — Кто идет? — спросил Гарри, не обращая внимания на ярко выраженный румянец на щеках охотницы. — Я, — сказала ведьма очень тихим голосом. Юному чемпиону потребовалась секунда, чтобы понять, что только что произошло. «Кэти пригласила меня на свидание?». Мальчик понятия не имел, что он должен был ответить девушке, даже если и на самом деле хотел пойти на свидание. Гарри был бы рад прогуляться с ней по Хогсмиду, но свое предложение она сделала слишком смущенно, исключая любую возможность того, что это будет обычной прогулкой. Кэти являлась довольно привлекательной и милой, и, как казалось самому мальчику, они имели общие интересы, поэтому всегда находилась тема для разговора. На самом деле, когда девушка смотрит на него блестящими взволнованными глазами, а щеки наливаются отчетливым румянцем, сложно не заметить ее миловидность, и Поттер не мог понять, почему он никогда раньше не обращал на это никакого внимания. — Если ты не захочешь пойти со мной, то я пойму, ничего страшного, — сказала она таким же тихим голосом, устремляя взгляд в пол. — Сколько сейчас времени? — спросил мальчик. Он принял решение. У него действительно не было причин на то, чтобы не отправиться с ней на прогулку, так что, решив отбросить свою неопытность и банальные гнетущие мысли, Гарри решил не отказываться. Девушка расплылась в той же яркой и сияющей улыбке, как и чуть ранее, только на этот раз создавалось ощущение, что румянцем покрылось все ее лицо. — Одиннадцать, — выпалила она. — Я не могу точно сказать, куда мы можем пойти, так что мы сможем решить, чем заняться, когда уже доберемся туда. — Это звучит идеально, — Поттер подарил девушке свою естественную улыбку, стремясь скрыть растущее беспокойство. Если ранее лицо Кэти постепенно наливалось слегка розовым оттенком, то теперь его можно было сравнить со спелым помидором. Слегка покосившись в обе стороны, она издала короткий писк, наполненный радостью, и резко двинулась вперед, чтобы заключить мальчика в крепкие объятия. Это было неожиданно приятно, совсем не так, как Гарри представлял себе подобную близость. Тело девушки даже сквозь одежду отдавало теплом и было очень мягким, прижимаясь к нему так, что это казалось вполне естественным. Мальчик никогда не мог себе представить, что объятия бывают настолько приятными. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем он ответил на ее близость, притягивая чуть ближе, слегка наклонившись и вдыхая аромат волос девушки. Кэти пахла свежескошенной травой и сиренью. Мягкий, спортивный, но все же естественный аромат, который ей очень даже подходил. Девушка не старалась разомкнуть объятия еще долгое время, даже когда некоторые из учеников, находившихся рядом, стали откровенно пялиться и перешептываться друг с другом, и только когда Гарри напомнил ей, что обед подходит к концу, а она так ничего и не съела, Кэти отступила назад, все еще имея безумно красный румянец на своем лице. — Прости, — извинилась охотница. — Я раньше никого и никогда из парней не спрашивала о таком и ожидала, что ты откажешься, — проговорила она довольно-таки быстро, излучая своими словами безграничную радость. — Мне нужно сперва поесть что-нибудь, потом найти Анджелину и Алисию и… — слова ведьмы слились воедино в экстатической, но непонятной суете. Всего на секунду в ее глазах появилось внезапное желание, и Гарри ожидал еще одного объятия, но девушка резко махнула рукой и широко улыбнулась, прежде чем спокойно развернуться и уйти. — Ты идешь в Хогсмид с Кэти Белл… — проговорила Джинни, находясь за несколько метров от него, сидя за столом. «Как долго она находилась там?». Мальчик даже не заметил ее. Он чувствовал себя немного виноватым по этому поводу. — Да, — ответил он, еще больше понимая свою вину, вспомнив их последний разговор. — Я собиралась спросить тебя, не составишь ли ты мне компанию на Святочном балу, — продолжила Уизли с тревожно-счастливым тоном, — но если ты собираешься на свидание с Кэти, то, вероятно, ты пойдешь именно с ней. Гарри, честно говоря, не имел ни малейшего представления о том, что из себя представляет Святочный бал. Мальчик понял, что ничего грандиозного на нем не произойдет, сопоставив некоторые схожести, например, что исходит название, значит, мероприятие будет проводиться в момент праздничных дней, и то, что название подразумевает вид танца в стиле романов Джейн Остин, которые так любила его нелюбимая тетя. — Может быть, так и будет, — невнятно ответил Поттер. Было бы немного странно, если бы Кэти захотела пойти с ним на свидание, но при этом не хотела сопровождать его на Святочный бал. — Тогда похоже на то, что я снова упустила свой шанс, — сказала Джинни слишком бодро, и мальчик оценил это. Счастье было зловещим, когда, казалось бы, его слова должны были расстроить ее. Гарри почувствовал целую бурю невысказанных слов, готовую вырваться в любой момент. — Извини… — начал было он, но рыжая ведьма перебила его. — Я могу пойти с Дином или с Майклом, — улыбнулась она. — Мне будет приятна компания любого из них. — Пожалуйста, не принимай никакие мои решения близко к сердцу, — сказал ей Поттер, наконец понимая причину ее странного восторга. Она не сможет добиться ревности со стороны мальчика. Джинни больше не была для него просто младшей сестрой Рона, но и никогда не станет кем-то большим, чем друг. Между ними не было никакой искры, впрочем, Гарри не чувствовал никакого влечения и по отношению к Белл. — Ах, — счастливое выражение лица Уизли неожиданно исчезло, а на его месте появилась очень грустная маленькая улыбка. — Надеюсь, что ты приятно проведешь время с Кэти, — ее слова звучали удивительно искренне. Когда она произнесла имя спутницы Гарри, глаза рыжей девочки наполнились слезами, а тон приобрел более горький оттенок, но ей удалось натянуть фальшивую улыбку и отвернуться, а после оставить его в одиночестве. Ему безумно хотелось еще раз попросить прощения, но слова твердым комом застыли у него в горле. Мальчик сожалел, что заставлял ее быть несчастной, однако он не хотел давать ей ложную надежду. Для Джинни было бы намного лучше полностью исчезнуть из его жизни, чем тешить себя мечтой, которой не суждено сбыться. Наблюдая за тем, как девочка постепенно удалялась от него, прижимая один рукав к своему лицу, Гарри думал о том, что Святочный бал, каким бы тот ни был, должен доставить немало хлопот многим ученикам, включая его самого. Он действительно не хотел присутствовать на самой церемонии. Святочный бал, пожалуй, был первым в списке того, что Гарри было абсолютно безразлично. Несколько тысяч возможных вариантов развития событий для бала проходили через его голову. Каждая мысль сменялась другой, более неудобной и печальной, чем предыдущая. Все это длилось до тех пор, пока Гарри не решил, что размышления об этом только усугубляют ситуацию. «С Кэти это станет более терпимым». Тайная Комната была идеальным местом, чтобы уйти куда подальше от недавно произошедших событий. Салазар навряд ли заплачет, пригласит его на свидание или, еще хуже, на бал. Гарри находился уже на полпути от выхода из Большого зала, следуя мимо гриффиндорского стола, как вдруг Рон поднялся со своего места, чтобы преградить ему путь. — Что ты сказал моей сестре? — потребовал он яростно. Гарри заметил, что Дин тоже был рассержен. Вполне вероятно, Джинни могла сказать ему о том, что собирается пригласить юного чемпиона на бал. Как только бывший друг увидел поведение девочки после разговора с ним, его реакция оказалась незамедлительной. — Я не сказал ей ничего такого, только лишь то, что она сама должна была понять, — неопределенно ответил Поттер. Мальчик надеялся, что Рон позволит ему просто уйти, прежде чем он предпримет какие-либо действия. — Хочешь сказать, что она недостаточно хороша для тебя, так? — яростно выкрикнул Дин, громко опустив свой кубок на стол. — Я не мог сказать ей «да», если сам того не желаю, — защищался Гарри. — Значит, ты просто раздавил ее чувства и ушел, будто бы ничего не произошло? — наконец спросил Уизли. — Будет легче, если она не будет давать себе ложных надежд и продолжит жить так, как хочет, — холодно ответил ему чемпион. Ему было приятно осознавать то, что Рон способен встать на защиту собственной сестры, но, как ни странно, он все воспринимает слишком однобоко. — Если ты причинил ей боль, — начал рыжий волшебник. — То что ты мне сделаешь? — холодно спросил Поттер. — Не тебе решать судьбу Джинни, но если ты так хочешь казаться старшим братом-защитником, то можешь начать с того, чтобы спросить у Дина, почему он так хочет пригласить твою сестру на Святочный бал. Рон повернулся и с недоверием уставился на своего друга. — Я собирался сказать тебе об этом, но только если бы она согласилась, — признался он, — но ей необходимо было время, чтобы подумать об этом, так как вполне очевидно, что она хотела пойти с ним. — Он метнул в сторону Гарри самый ненавистный взгляд, словно надеясь, что мальчик выйдет из себя. — Все в порядке, — спустя небольшую нерешительность, ответил Уизли. — Я доверяю тебе, Дин, но, если ты обидишь или расстроишь ее, ты будешь отвечать не только передо мной, но и перед моими старшими братьями. Мы не собираемся быть милостивыми к любому, кто посмеет причинить вред нашей младшей сестре, — рыжий гриффиндорец повернулся, чтобы взглянуть на юного чемпиона. — Что насчет тебя, то ты уже причинил ей много боли, высокомерный ублюдок. Ты заплатишь за это, обещаю. — Угрожать мне - самая глупая идея, которая могла прийти тебе в голову, и ты это знаешь, — продолжал отвечать Гарри, не снимая с лица холодную маску. Он без тени сомнения знал, что у Рона не будет шансов противостоять ему в бою. В плане дуэлей, да и в принципе магического потенциала, наследник превосходит его в несколько десятков раз, и хотя они теперь имели схожую физическую форму (разве что его бывший друг компенсировал это своим жиром), Гарри выработал высокую терпимость к боли за годы своего обучения в школе. Мальчик совершенно не боялся вступить в схватку со студентами своего года и старше, зная, что выйти победителем не составит труда. Его бывший лучший друг раздумывал над очередной ответной фразой, а может быть, подумывал над тем, чтобы сделать что-нибудь, но многие взгляды учеников, находившихся в Большом зале, были устремлены на них, и рыжий волшебник решил отступить. Гарри даже не посмотрел на него, когда проходил мимо.

***

— Ты все книги прочитал? — спросил Салазар мальчика, пока он снимал картину со стены, чтобы вынести ее из кабинета. — Да, абсолютно все, — ответил Гарри, проходя через мост. После проведенных ритуалов его тело несомненно подверглось некоторым изменениям, но несильным. Его внешний вид ребенка исчез, а первые признаки позднего полового созревания мало помогали в переносе тяжелого портрета в раме, выполненной из дуба. — Тогда, полагаю, ты ознакомлен со всеми различными видами магии крови, которые ранее использовались или были подробно описаны в этих книгах. Ты их понял? — потребовал ответа Слизерин, когда Гарри опустил его на пол. — Я понял основы, но абсолютно ничего не знаю про использование соответствующей жертвы. — Это знание приходит от полного понимания себя, своих желаний и своих принципов, — сказал основатель. — Было ли в книгах что-нибудь такое, что привлекло твое внимание? — Конечно, — честно признался мальчик. — В книге «Тайны самых темных искусств» я обнаружил множество различных кусочков пергамента, встречающихся в определенных местах, словно закладки. Они, как мне кажется, принадлежали Волан-де-Морту, и мне показалось любопытным, что он посвятил немалое количество усилий этому вопросу, но мне интересно немного другое. Его предок слегка напрягся, удобней устраиваясь в кожаном кресле, изображенном на картине. Книга, которой пользовался Том Реддл, его странствующий «наследник», доставила некоторый дискомфорт при упоминании. Мальчик слегка почесал область темечка. — Что такое крестраж? Салазар очень серьезно посмотрел на него. — Это еще одна разновидность магии душ, — ответил он. — Не могу похвастаться богатыми знаниями в этой области, за исключением того, что это касается отделения частички души человека для привязки ее к выбранному предмету. После смерти заклинатель, по идее, должен переродиться, используя свою душу из этого предмета. «Ты становишься кем-то вроде призрака, но все равно будешь жить, как и раньше». Гарри вспомнил некоторые из первых слов, которые Том Реддл когда-то сказал ему, и сразу понял, как тому удалось пережить свое убивающее заклятие, отраженное в него самого. — Волан-де-Морт создал их. Несколько, — сказал он волшебнику с картины. — Думаю, что в этом я смог достаточно ему помочь, а ведь называл его своим наследником, — Салазар с отвращением покачал головой. — Предметы, которые он использовал в качестве своего крестража, следует уничтожить, прежде чем он может окончательно покинуть этот мир. — Можно ли найти их? — спросил мальчик. — Человек при помощи обнаруживающих чар сможет почувствовать вибрацию, исходящую от осколка души, в предмете, как только подойдет достаточно близко. Обнаружение происходит от внутренней магии волшебника. Оно может хорошо идентифицировать осколок души человека, а также используемый предмет, — Слизерин поднял руку, чтобы погладить своего личного питомца. — Эти вещи могут быть очень опасны, — предупредил он. — Фрагмент человеческой души на небольшом расстоянии теоретически может повлиять на окружающих. Очень неприятная мысль пришла в голову Гарри. — Может ли это подчинить волшебника своей воле? — Полагаю, что это возможно только при правильно сложившихся обстоятельствах, — медленно ответил Салазар, — но я мало знаю о секретах магии душ. Почему ты задал такой вопрос? — На втором году обучения, когда я смог победить твоего василиска, его пробудила девушка, одержимая тенью Волан-де-Морта, благодаря чему змей спокойно передвигался по школе. Призрак Тома Реддла был связан с дневником и был уничтожен только тогда, когда я проткнул обложку клыком короля змей, — Гарри произносил каждое слово с нарастающим страхом и подозрением. — Вполне вероятно, что это был крестраж, — кивнул основатель. — Было ли что-то еще, что сделал дневник? — Если ты напишешь что-нибудь в нем, то после того, как твои чернила исчезнут, появится ответ. Таким образом дневник показал воспоминания своего владельца, а также пытался вытянуть жизнь из одной ученицы с моего факультета, чтобы вернуть реальный облик Волан-де-Морту. — Крестраж это или же нет, по крайней мере, это точно не обычная зачарованная книга, — серьезно сказал ему Слизерин. — Возможно, Том Реддл создал нечто иное, имеющее схожие эффекты, но сам дневник, похоже, содержал осколок его души. — Я должен сказать профессору Дамблдору об этом, — заявил Гарри. — Он забрал у меня этот дневник после того, как я покинул стены этой комнаты. Что, если книга будет полностью разрушена? — Яд василиска достаточно силен, чтобы уничтожить этот дневник, независимо от того, является ли она крестражем, — заверил его Салазар. — Этот Дамблдор… если я не ошибаюсь, Том как-то рассказывал мне, что он был его учеником, и этот волшебник вроде является победителем некогда могущественного темного волшебника, Грин-де-Вальда? — Да, — ответил Гарри. — На данный момент он считается самым могущественным волшебником. — Если он настолько могущественен, как говорил мне Том Реддл, и если ты настолько уверен в этом, то я сомневаюсь в его незнании, что дневник на самом деле является крестражем, — спокойно ответил основатель. — Я думаю, что профессор рассказал бы мне или кому-нибудь другому, чтобы люди знали о возможной угрозе в лице Волан-де-Морта, — защищал мальчик директора. — Возможно, — скептически ответил предок, — но все факты указывают на обратное, и в принципе я не удивлен тому, что он этого не сделал. В мире существует множество вещей, о которых мы не знаем. — Возможно, что он просто не понял этого, — медленно произнес Гарри, не веря своим собственным словам. Профессор Дамблдор всегда все знал. На третьем курсе он очень тонко предложил правильно использовать время, чтобы спасти Сириуса и Клювокрыла. Фоукс, личный феникс директора, сразу же прилетел на помощь, когда мальчику понадобилась помощь в сражении с василиском. А также он без труда отыскал Гарри, когда тот сидел в одиночестве напротив зеркала «Еиналеж», с помощью которого и удалось победить Темного Лорда. «Интересно, что оно покажет мне сейчас?». Гарри абсолютно не был похож на того ребенка, каким был тогда. Без сомнения, его родители и его надежда на счастливую семейную жизнь всегда были первоочередными желаниями, особенно если Сириус мог бы тоже присоединиться к ним, однако сейчас у мальчика существовали иные мечты, которые никак не совмещались со старыми. Ему просто необходимо стать сильнее, иметь достаточно сил, чтобы одержать победу над Волан-де-Мортом и над такими людьми, как Питер Петтигрю, до того момента, как они сумеют причинить кому-нибудь вред, особенно близким людям, даже если их список существенно сократился. — Это сейчас не имеет абсолютно никакого значения, — решил основатель. — На данный момент у нас нет никаких доказательств того, что Том Реддл действительно создал крестражи, кроме жалких заметок в книге. Подробней изучим записи, и, возможно, мы вынесем что-нибудь такое, что сможет пролить свет на это. У твоего директора, Альбуса Дамблдора, имеются свои причины держать все в секрете. Возможно, он намерен скрытно уничтожить их таким образом, чтобы Том ничего не заподозрил, избавляя его от потенциального бессмертия. — Судя по записям, крестражей точно больше двух, — сказал Гарри. — Дневник, неважно, крестраж это или нет, был уничтожен ядом василиска, поэтому где-то должны находиться остальные. — Вероятней всего, они надежно спрятаны и хорошо защищены, — изложил свою догадку Салазар. — Навряд ли Том Реддл захочет, чтобы их нашли и смогли уничтожить. — Я удивлен тому, что он оставил эти записи здесь, — тихо произнес мальчик. — Том Реддл был последним в своей семье, — объяснил Слизерин. — Он бы не поверил, что кто-либо другой сможет попасть в Тайную Комнату, но даже если это удалось, его тайна охраняется василиском и находится в моем кабинете, который еще нужно найти, — предок нахмурился и покачал головой в смущении. — Гордость и весь его магический потенциал родились в этом помещении, и оно целиком и полностью поглотило его. Более того, Реддл не смог бы даже представить, что найдется более подходящий наследник, чем он, и именно поэтому был уверен, что моя Тайная Комната будет принадлежать только лишь ему. — Может быть, Дамблдор пытается отыскать другой крестраж? — решил мальчик. Директор не стал бы без веской на то причины оставлять его и весь волшебный мир в неведении, даже если от этого зависела его жизнь. Вполне вероятно, что объявление о возрождении лорда Волан-де-Морта вызовет не только панику, но и возобновление войны, которую Гарри, будучи младенцем, успешно закончил. Он подозревал, что директор хотел незаметно уничтожить крестражи и, следовательно, самого Тома Реддла, прежде чем тот станет достаточно сильным. Дамблдор не был похож на человека, который подвергнет людей опасности, если в этом нет необходимости. — Или, — задумчиво предположил Салазар, — существует вероятность, что ему уже удалось отыскать крестраж и сейчас он ищет способ уничтожить его, а также доказательства, что он является единственным. Маловероятно, что Волан-де-Морт рискнул разделить свою душу на множество осколков, подвергая свое тело некоторым побочным эффектам. Это было бы слишком легкомысленно с его стороны. — Какие эффекты? — Гарри хорошо помнил появление духа самого опасного темного мага. Багрово-черный образ, словно дым, с ноздрями щелочками и с неестественно бледной кожей. — Душа является отражением множества вещей, — просто пояснил Слизерин. — Я лишь немного пользовался подобным искусством, пытаясь найти способ, чтобы подвергнуть жертву, которую использовал, обратной реакции, и таким образом создавая артефакт, по свойствам схожий с тем, на поиски которого мы с моей дочерью потратили большое количество времени. Но мне пришлось сдаться после того, как пришло осознание — это был подвиг, уходящий далеко за пределы моих человеческих возможностей. Змея на шее издала грустное шипение и плотнее умастила свой хвост на плечах основателя. — Исходя из того, что ты мне рассказал о своих предыдущих встречах с Томом Реддлом или же Волан-де-Мортом, поскольку он полностью оставил свое первоначальное имя, напрашивается вывод, что его душа сильно повреждена. Является ли это результатом того, что тебе удалось отразить проклятие в него самого, или это следствие деления души на осколки, точно сказать не могу. — То есть его душа слаба? — У души нет понятия силы как такового. Это отражение и суть себя. У твоего тела есть сила, у твоей магии есть сила, у твоего разума есть свой интеллект и воля, но душа — это не больше, чем отражение сущности человека. Ты незамедлительно погибнешь, если связь между твоим телом и душой будет разорвана. Хоть она и может использоваться в качестве основы для магии, ее действие абсолютно пассивно. Душа существует и может слегка меняться время от времени, на этом все. Такого рода магия делится на две ветви: более крупные заклинания, такие как обнаруживающие чары, которые используют сущность души, но не взаимодействуют с ней, и меньшая, истинная магия души, которая проявляется, например, в смертельном проклятии, крестражах; то, что на самом деле касается тебя самого. Гарри смог понять большую часть того, что Салазар пытался сказать. Магия души была даже более размытой и абстрактной, чем магия крови. Ее существование пассивно использовалось во многих заклинаниях, но те заклинания, которые действительно воздействовали на самого волшебника, были редкими и, кажется, очень опасными. За использование магии в любом случае взимается какая-то определенная плата: различные заклинания требовали магическую энергию из резерва волшебника или ведьмы, магия крови требовала взамен жертву, которая была бы равноценна цене запроса, и магия души также не стала исключением. Убивающее заклятие, которое высасывает душу из тела жертвы, вызывает в самом заклинателе сильное напряжение, постепенно разрушая его. Гарри не знал, произошло ли разрушение души Волан-де-Морта от банального перенапряжения, подкормленного сильным желанием и определенным намерением, необходимыми для этого, или это фактическое воздействие самой магии. Мальчику очень хотелось это выяснить.