Раскрась мою жизнь

POV Эдуард Чернов

      С того не самого приятного момента прошло уже около двух месяцев. Хорошая новость: я больше не видел Максима таким подавленным. Плохие новости: он больше так и не улыбался и редко когда позволял провести с ним время. Я никак не мог понять, что им руководит. Сделаю комплимент: в один момент наткнусь на стену игнора, в другой — вижу веселье в глазах. Те дни, когда у него было приподнятое настроение я ужасно ценил и любил. Он мог касаться меня, дразнить и отвечать на флирт. Но стоило мне попытаться завести разговор о том, что между нами, всё тут же заканчивалось коротким «ничего не выйдет», как бы осторожно и издалека я не заходил. После каждого такого разговора он на день-два становился холоднее льдинки, но рано или поздно всё равно возвращался к обычному состоянию качелей. С Линой они так и не поладили, находясь в хрупком молчаливом перемирии. Подруге, справедливо, не нравилось то, что он не может дать внятных ответов на мои вопросы. А Максиму было откровенно плевать на большинство людей впринципе и на неё в частности, у него не было причин пытаться с ней поладить.       Сегодня как раз был тот день, когда он был веселее обычного. Настолько, что даже согласился зайти ко мне в гости.       — Моя мама будет дома, — решил предупредить я Максима, чтобы это не стало для него неожиданностью.       — Какой ужас, — с наигранным испугом выдохнул парень, на что я улыбнулся. Я любил, когда он выражал хоть какие-то эмоции, даже если то была дешевая игра. — Тебя это беспокоит больше, чем меня, — пожал он плечами. Это было утверждение, а не вопрос. И Макс как всегда был прав. — Почему?       — Просто… она ведь не знает, что я... ну... — я стушевался, крепче сжимая в пальцах лямки рюкзака. Сказать это вслух было тяжело. И неловко. А хуже всего, я не был уверен, как отреагирует Макс. Обычно, он относится спокойно к тому, что я выражаю чувства. Но не всегда. И эта помарка заставляла меня быть осторожнее. — В общем, я пока не готов разговаривать с ней на эту тему. А если ма увидит, как я на тебя смотрю, то точно всё поймёт.       — Тогда почему мы идём к тебе, Чернов? У меня никого нет, — задал резонный вопрос блондин, кидая на меня весёлый взгляд. Веселился он, очевидно, потому что знал, что я тут же считаю подтекст его фразы и начну воображать не совсем приличные вещи.       — Да потому! Что мы не одни, что наедине, ты всё равно не позволяешь мне много, — дело, конечно, не только в этом. Я давно хотел пригласить его к себе. Не честно вечно бывать у него в гостях и ни разу не позвать в ответ.       — Тебе палец в рот не клади - по локоть откусишь, — усмехнулся Макс. — Приходится быть осторожным.       Я неловко улыбнулся в ответ. И не поспоришь. Я быстро теряю голову от его близости и тянусь за продолжением. Закусив губу, я вспомнил несколько таких случаев. Ни об одном из таких я не жалел. Погрузившись в воспоминания, я выпал из жизни на несколько секунд. Очнулся только когда Макс резко дёрнул меня за капюшон и силой потащил назад, а перед моим носом пронеслась возмущённо сигналящая машина. Парень продолжал крепко держать мой капюшон, даже когда я упёрся плечом в его грудь и осознал, что чуть не вышел на дорогу на красный.       — Смотри куда идёшь! — раздраженно шикнул возлюбленный.       Наверное, я должен был быть в шоке от того, что меня чуть не сбила машина пару секунд назад, но мысли почему-то занимал только тот факт, что Максим присматривает за мной. И даже сейчас держит так крепко, будто я могу сознательно попытаться вырваться и опять бросится под колёса. Чувствовать, что он за меня переживает было ужасно приятно. Хоть я давно это знаю, но каждое его проявление не безразличия греет душу. Я сильнее прижался к его груди спиной извиняясь за рассеянность. Только после этого его рука выпустила из цепких пальцев мой капюшон и легла на плечо. Я покраснел от мысли, что со стороны мы выглядим как парочка. Ну почему, почему мы не можем быть ей на самом деле? Я же вижу, что нравлюсь ему. Мне не может казаться! Я осторожно повернул на Максима голову. Он всё ещё хмурился, явно недовольный моей выходкой. Я тревожно огляделся вокруг, чтобы убедится, что на нас никто не смотрит.       — Макс, — осторожно позвал я. Слишком тихо, чтобы кто-то ещё на улице рядом с проезжей частью мог услышать. Он лишь промычал в ответ, обозначая, что слушает, — почему ты… — Я так и не смог задать главный вопрос, а парень и не попытался переспросить, возобновляя движение, как только загорается зелёный.       Мама, к счастью, была занята работой, когда мы пришли, и не сильно заинтересовалась Максимом. Это показалось мне странным, ведь когда приходит Лина, она тут же включает радушную хозяйку и предлагает нам чай со сладостями. «Ах ты двуличный жук, женщина!» — осенило меня. — «Небось думаешь, что мы с ней встречаемся. Или можем начать? А вот фиг тебе!». Я высокомерно задрал голову, закрыл дверь в мою комнату на ключ и спрятал его в задний карман брюк, когда мы с Максом оказались внутри. Он проследил за этим жестом и посмотрел на меня со смехом в глазах.       — Что ты такое собрался делать, Чернов, чего нельзя показывать взрослым?       — Н-ничего, — я зарделся от такой формулировки, и сунул толстовку в которой я пришел в шкаф. Я не врал. Точнее, не хотел, чтобы это было ложью. Но каждый раз, как мы оказываемся наедине меня не покидает желание к нему прикоснуться.       Макс по хозяйски устроился на моей кровати, рассматривая книжную полку. Я включил компьютер, потому что это именно то, чем я планировал его занять. Поиграть вместе.       — Если так боишься, что твоя мать узнает о твоей ориентации, почему хранишь книги про геев? — без особых эмоций поинтересовался блондин.       — Откуда ей знать, о чём они? В отличие от твоей, она в моих вещах не копается, — буркнул я и тут же пожалел. Как-то бестактно прозвучало. Но Максима это не задело. В конце концов он и сам был не лучшего мнения о матери. — Лучше скажи откуда ты это знаешь.       — Читал, — лаконично ответил тот, пожав плечами и переводя взгляд на меня. — Эта трилогия у меня тоже есть.       — А твоя мать не?.. — я не стал заканчивать вопрос, надеясь, что Максим поймёт и так.       — Мне глубоко плевать, что она обо мне подумает, Эд. Я читаю, что хочу и делаю, что хочу, — высокомерно хмыкнул юноша. Я в очередной раз подумал, как сильно им восхищаюсь, и начал неловко переминать пальцы.       — Тогда почему ты не позволяешь мне... — я должен спросить. Должен всё выяснить. Если он и правда делает, то что, хочет, то почему всё время меня отталкивает? Сколько ещё будет продолжаться эта игра, если я не возьму себя в руки? — ... быть рядом с тобой?       — По моему, между нами сейчас не больше нескольких метров, — он указал пальцем сначала на себя, а затем на меня, как бы демонстрируя, что расстояние не велико. — Несправедливое обвинение, тебе не кажется?       — Ты понял о чём я! — обиженно воскликнул я, взмахивая рукой и направляясь к Максиму, чтобы встать перед ним и посмотреть тому в лицо.       — Мы не будем об этом говорить, — отвернул голову блондин.       — Будем, — упрямо потребовал я, без страха смотря на его профиль.       — Тогда я ухожу, — он резко поднялся, отталкивая меня с дороги. Я тут же ухватил его за локоть, не позволяя сделать и двух шагов. Он на секунду замер, а потом раздраженно фыркнул, чуть поворачивая ко мне голову. — Что ещё?       — Ты никуда не пойдёшь, пока я не получу ответы, — выдвинул ультиматум я. Максим угрожающе прищурился, медленно поворачиваясь ко мне лицом.       — Не заставляй меня привлекать к этому твою мать, она не поймёт, — перешел к тихим угрозам блондин. — Открывай дверь.       — Нет, — я твёрдо вскинул голову. — Пустые угрозы. Ты этого не сделаешь, я знаю. Не станешь вредить мне.       Я стоически выдержал взгляд серых глаз полный холодной ярости. С каждой секундой моя уверенность в собственных словах таяла, начало казаться, будто я хожу по пиздецки тонкому льду. Макс всё же не стал долбить в дверь и требовать от моей мамы его выпустить. Вместо этого он сменил тактику и без зазрения совести полез ладонью в карман, где покоился ключ. Я не ожидал от него подобной подлости и крупно вздрогнул от ощущения чужих пальцев на моей ягодице. Будь обстоятельства иными, я бы всё отдал, чтобы лицо блондина оказалось так же близко, а ладони на том же месте. Но сейчас мне оставалось только отпихнуть руку Макса до того, как он успел зацепить ключ, и отпрыгнуть подальше, перекладывая его в передний карман, чтобы своровать железку было ещё труднее. Мы какое-то время упрямо таращились друг на друга. Максим думал, что предпринять, а я пытался успокоить сердцебиение после того его выпада. Он медленно двинулся в мою сторону, а я инстинктивно начал отступать, стараясь сохранить дистанцию. Это работало ровно до тех пор, пока я не упёрся спиной в стену. Я выставил перед собой руки, но он тут же перехватил кисти, припечатывая их к стене у меня над головой, чтобы иметь возможность удержать их одной рукой, а другой снова попытаться извлечь ключ. Вот сейчас я действительно разозлился. Нет, не на то, что он пытается отнять что-то силой, а на то, что я, блять, мечтал о такой близости, но не могу позволить себе даже насладиться моментом! Было до слёз обидно! Я постарался вырваться из хватки, но Макс держал крепко, почти болезненно. Первое и не самое разумное, что я придумал, ударить его головой пол лбу. Неприятно, зато как действенно. Парень болезненно зашипел, отшатываясь от меня и прижимая к голове ладонь.       — Мать твою, Эд, это уже не смешно! Выпусти меня! — процедил Максим сквозь сомкнутые зубы.       — Как только ты ответишь на мои грёбанные вопросы! — зашипел я в ответ, игнорируя тупую боль от удара. — Ты то со мной флиртуешь, то резко становишься холоден. Объясни, что это всё значит?!       — Что у меня не всегда получается себя сдерживать, — после напряженной паузы выдохнул юноша, выпрямляясь и стараясь придать лицу безразличное выражение.       — А зачем тебе себя сдерживать?! Я же совсем не против!       — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — блондин отвернул голову, поджав губы. — И не должен понимать. Я сто раз тебе говорил, что ничем толковым это не кончится, почему ты не можешь просто поверить мне?       — Потому что… я ведь люблю тебя, Макс, — устало выдохнул я, понижая голос и подходя к юноше на расстояние тридцати сантиметров. — А я тебе безразличен? — я в это не верил. Слишком многое указывало на обратно.       — Нет. Это ты хотел от меня услышать? — затравленно произнёс Максим. — Только это ничего не меняет, — грустно усмехнулся он, бросая на меня усталый взгляд.       — Почему? Это не имеет никакого смысла! Я не понимаю. Нам ведь хорошо вдвоём, разве нет? — я отчаянно пытался понять его, но Макс опять замолчал.       Он только что сказал, что я ему небезразличен, а теперь опять упирается! Как же этот засранец меня бесит! Я был в шаге от того, чтобы не придушить его собственными руками. Юноша демонстративно отвернулся от меня и сел на кровать, делая вид, что меня не существует. Зло пыхтя, я уселся за компьютер. Ну пусть сидит и молчит! Прекрасно! Посмотрим, сколько взаперти он выдержит. Послышался шелест страниц. Я ненадолго посмотрел в его сторону, Макс взял с книжной полки одну из книг. Через пять минут он с характерным звуком захлопнул её и отбросил на кровать. Вид у него был крайне раздраженным, и я готов поклясться, это потому что он не может выбросить из головы наш разговор! Мучайся-мучайся. Я всё из тебя вытрясу! Прошло ещё пол часа в гробовом молчании. Тридцать минут показались мне вечностью, мои собственные нервы уже были на пределе и я сдался, откидываясь в кресле. Не могу больше это терпеть. Макс всё это время тоже сидел, уставившись в одну точку. Я пересел на кровать и в знак молчаливого примирения прижался к его плечу своим. Он повернул на меня голову, выражение лица немного смягчилось, но парень так и продолжил молчать. В голове всплыла старая песня, которую часто слушала моя мама. Я улыбнулся тому, насколько сильно она подходила под нашу ситуацию. Максим любит цитировать такие, значит и мне можно. Я негромко потянул на распев слова, мерно качая головой в такт музыке в моей голове.       — А я про всё на свете       С тобою забываю,       А я в любовь, как в море,       Бросаюсь с головой.       — Ты не станешь, — Макс прикрыл глаза, уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. О, можешь не стесняться. Я знаю, как это тебя смешит.       — А ты такой холодный,       Как айсберг в океане,       И все твои печали       Под черною водой.       — Ради всего святого, прекрати завывать, Чернов, — блондин только сильнее сщурился и улыбнулся. Вместо того, чтобы остановиться, я повернулся и взял его щёки в ладони. Туманно-серые глаза с весельем посмотрели на меня, откликаясь на прикосновение.       — Кто ты, горе или радость?       То замерзнешь, то растаешь.       Кто ты, ласковое солнце       Или мертвый белый снег?       — Хочешь заставить меня умолять тебя остановиться? — парень с улыбкой перехватил и мягко оттолкнул мои руки. Я просто сжал его ладони и продолжил.       — Я понять тебя пытаюсь,       Кто же ты на самом деле,       Кто же ты на самом деле,       Айсберг или Человек?       Я заключил Макса в объятия и притёрся щекой к его плечу. Продолжение играло у меня в голове, но я не стал его озвучивать:

"Ты уйди с моей дороги

Или стань моей судьбою.

Протяни навстречу руки

И поверить помоги,

Что любовь моя сумеет

Примирить меня с тобою

И растает этот айсберг,

Это сердце без любви."

Может, возлюбленный думал о тех же строках, а может о чём-то своём. Но спустя пол минуты он заговорил.       — Неужели ты не чувствовал, что иногда рядом со мной всё становится не таким ярким? Меньше волнений и… всего остального.       Я ничерта не понял, но Максим говорил серьёзно. Ему потребовалось много времени и ещё больше решимости, чтобы это произнести. Потому я решил так же серьёзно над этим задуматься, отметая вариант с тем, что это бред. Меньше волнения? Абсурд. Я никак не мог понять, о чём он и выглядел совсем растерявшимся.       — Именно ты главная причина моих переживаний и радости, Макс, — опроверг я его слова.       — Когда я писал с тебя картину, было страшно? — я кивнул и Максим задал следующий вопрос. — Чего ты боялся?       — Тебя. То есть не тебя самого, а того, что не понравлюсь тебе, — я неловко повёл плечом, вспоминая тот день.       — А потом я спросил, что не так, и тебе стало спокойнее, — попытался навести меня на мысль блондин.       — Ты часто помогал мне справится с волнением, ты об этом?       — В том числе.       — И чем это плохо? — никак не мог осознать я.       — Не понимаешь, да? Ну тогда смотри.       Он потерял всякое терпение и раздраженно повернулся в мою сторону, кладя ладонь мне на затылок. Я растерялся от такого внезапного нарушения личного пространства, но всё равно продолжил смущённо смотреть на Максима, как он мне и приказал. Юноша прикрыл глаза и накрыл мои губы своими. Ч-ч-чего?! Я вспыхнул как спичка, тут же теряя любые намёки на спокойствие. Поцелуй становился глубже, а его пальцы скользнули с затылка к шее, вызывая табун мурашек по спине. Я не мог поверить своему счастью. Было безумно приятно и хорошо. Его запах и тепло ладони окутали меня, заставляя хотеть ещё больше. Макс резко отстранился, вытаскивая меня из блаженства, и щёлкнул пальцами.       Я шокировано замер на месте от того, что моё сердцебиение вернуло обычный темп, эйфория, смущение и возбуждение резко сменились умиротворением и какой-то лёгкой радостью, правильнее даже будет сказать просто удовлетворённостью жизнью. Я чувствовал приятную безмятежность и спокойствие. Что за чертовщина? Пальцы не дрожали, тело было расслабленно, хотя только что я сходил с ума от происходящего и еле-еле мог заставить себя дышать. Я был сам не свой и это пугало. Я поднял растерянный взгляд на любимого и опешил ещё сильнее.       Вечно спокойный и собранный Максим… покраснел. Он тяжело дышал, делая рваные вдохи, прятал глаза и кусал губы. Это был не он. То есть… он, конечно, но я бы в жизни не поверил в это, если бы Макс не был у меня перед глазами всё это время. От нахлынувшего беспокойства за Максима, да и за себя тоже я машинально схватился за рукав юноши, ища поддержки. И тут до меня запоздало дошло: он был как я, а я был как он. То есть, мы поменялись эмоциями?.. Об этом он пытался мне толковать?       — Понял теперь? — хрипло прошептал он, переводя на меня слегка мутный взгляд.       Меня опять накрыло от одного этого взгляда. Боже, неужели я так на него смотрю? Так… так пошло и вызывающе. Я решил отвернутся, чтобы этого не видеть. Не хочу потерять голову, ведь нам предстоит серьёзный разговор. Это… какая-то магия? Он маг? Даже звучит смешно. Но никаких других объяснений я пока не вижу. И из-за этого он не хочет, чтобы я был рядом? А вот фиг ему! Будь он хоть инопланетянином, меньше любить я его не стану.       — Ты поменял местами наши эмоции? — кивнул я, показывая, что понял.       — Нет, — Макс понемногу приходил в себя и возвращал самообладание. Ладонью зачесал свою чёлку назад. — Забрал твои. Менять я не умею.       — А забирать почему умеешь? — осторожно спросил я, бегло посмотрев на парня. — Ты не человек?       — Можно и так сказать, — выдохнул он. Я чувствовал, говорить Максу становится всё легче, самая неприглядная правда уже была раскрыта. — Физиологически, никаких особых различий нет.       — Раньше я такого и близко не чувствовал, — и ведь действительно. Никаких особых странностей я не замечал.       — А я у тебя никогда так много и не забирал. Это… для примера, — парень виновато поджал губы, — прости.       — Не извиняйся! — я поспешил его успокоить. Было больно видеть Максима подавленным. Мне хотелось хоть что-нибудь сделать, чтобы он больше не грустил. — Я ведь сам вынудил тебя показать.       — Сейчас, может быть. Но это не единичный случай, — парень раздосадовано упал на кровать спиной. — Я каждый раз обещал прекратить, но твои эмоции всегда такие яркие и… — блондин накрыл глаза ладонью и затравленно прошипел: — Я такой же как мать, — презрительно к ней и к самому себе.       Значит, ему нравятся мои эмоции. То есть… перенимать и чувствовать их? Ведь своих у него мало. Он этого не проговаривал, но я провёл с ним достаточно времени, чтобы понять: его "холодная маска" не обман и не маска вовсе. При желании он мог изобразить эмоции, но что Макс чувствовал на самом деле понимал лишь я. Там, где я видел смех в глазах, Лина не замечала ничего кроме безразличия. Винить её в этом глупо, ведь она не пялиться на него всё свободное время, не старается уловить малейшие изменения во взгляде или напряжении плеч. Вдруг вспомнилось, что он предпочитает не использовать в картинах яркие краски. Видимо, потому что чувствует мир именно так. Но что такого плохого в перенимании моих эмоций? Я всё ещё не против. Боже, да будь его воля, я готов был бы отдать ему не только свои эмоции, но и жизнь целиком без остатка. Его подавленный вид заставлял меня чувствовать себя не в своей тарелке. Хочу его успокоить. Но как? Что я вообще узнал о нём за это время? Ничего полезного. Вот балбес. Но что-то делать было нужно, а потому я осторожно провёл пальцами по его ладони, покоящейся рядом с моим бедром, и сжал её.       — Я хочу ими с тобой поделиться. Бери сколько хочешь и что хочешь, — искренне выдохнул я. Макс посмотрел на меня с нежностью и грустно усмехнулся. Его пальцы выскользнули из моей хватки.       — Ты заслуживаешь хорошей жизни. Радоваться, восторгаться и смеяться. Чувствовать своё счастье целиком, а не оставшийся огрызок, — Максим вновь принял сидячее положение. Он обо мне заботится! Вы это слышали? Я сейчас расплавлюсь, честное слово. Он так нежно на меня посмотрел, как будто я его дорогое сокровище!       — Мне ничего для тебя не жалко, — взволнованно сказал я, поджав под себя ноги и повернувшись к нему полностью. — Тем более, если бы не ты, то ничего из этого я бы вовсе не чувствовал! — я надеялся, что от этих слов ему станет легче. Что он перестанет корить себя и улыбнётся мне, но вместо этого Максим раздраженно нахмурился и встал с кровати.       — Не начинай, — шикнул он, отходя от меня на несколько шагов. — Я не единственный человек во вселенной. Ты справишься с тем, чтобы найти себе нормальный интерес.       Нет! Что он несёт? Совсем глупый? Хочет, чтобы я нашел себе другого? Я беспокойно вскочил следом за юношей. Он на до мной издевается? Мы только что разобрались в том, что я ему тоже нравлюсь. Ну, может не я, но мои чувства точно. И какого чёрта тогда он упёрся и не хочет, чтобы я был рядом?       — Я не хочу справляться! Мне нужен ты, ясно? И мне нет дела до того, человек ты или нет, — старался вдолбить я ему. Но Макс оставался зол и, повернувшись ко мне, красноречиво указал пальцем на дверной замок.       — Открывай, — видя, что я не спешу исполнять приказ, он раздраженно добавил, — такова была сделка, Эд. Я отвечаю на вопросы, а ты открываешь эту блядскую дверь!       На этом моменте я закончился. Я устал сражаться. Руки опускались. Ну как? Как мне убедить его в том, что всё в порядке? Сил больше не осталось и я импульсивно залез в карман и с силой вжал ключ в его грудь в область сердца. Глаза против воли намокли. Ну и пусть проваливает. Ненавижу его. Создаёт проблему на ровном месте. Мучает меня и самого себя в придачу. Идиот. Болван. Придурок. Кретин. Урод. Нет, даже под эмоциями я осознавал, что с последним погорячился. Максим перехватил ключ, виновато смотря на меня. Я знал, что он ненавидит видеть мои слёзы. Я никогда этим не пользовался, но сейчас я всем сердцем надеялся, что он останется. Что как обычно смягчиться, притянет меня к себе и успокоит. Что мне тут же станет легче дышать, а ком из горла исчезнет. Так, это всё была его магия, наконец, до меня в полной степени дошло. Он не просто снисходил до того, чтобы меня приласкать, он натурально делил со мной мою боль. Супер, теперь мне ещё больше стыдно за свои истерики.       Только вот на этот раз он не остался. Его напряженная спина исчезла за дверью, оставляя меня наедине с самим собой. И я не в праве на него злиться. Я — не его проблема. Я запер его в своей комнате и заставил рассказать то, что Макс ещё не готов был мне открыть. Я думал только о себе. Не в праве, но всё равно злюсь. Тело содрогнулось, я присел на корточки, прижимая ладони к глазам. Слёзы покатились по щекам, исчезая в ткани брюк.