Раскрась мою жизнь

      Я выполз из квартиры абсолютно обессиленным. Этой ночью я не смог сомкнуть глаз ни на минуту. Весь вечер ныл, а всё оставшееся время ворочался на кровати. Я не мог написать Лине ни о том, что я не безразличен Максиму, ни о том, что при этом он до сих пор категорически против отношений, ни, тем более, о причинах его отказа. Наверное, он со мной до конца недели разговаривать не будет. Если не дольше. «Да я и сам не хочу с ним разговаривать! Он невыносим!» — подумал было я, но сердце предательски пропустило удар, как только я увидел знакомый напряженный профиль на лестничной площадке моего подъезда между первым и вторым этажом.       — Что ты здесь забыл? — обиженно буркнул я, опустив голову, и спустился к нему. Несмотря на все мои отчаянные попытки на него злиться, на сердце тут же потеплело. Я был ужасно счастлив видеть его после этой отвратительной ночи.       — Хотел убедиться, что ты понимаешь, что вчерашний разговор должен остаться между нами, — Максим оторвался от стены и сделал шаг на встречу.       Ну вот кого он пытается обмануть? Думает, я поведусь на его безразличный тон и не замечу поджатых губ и беспокойства в глазах? Глупый, я же тебя как облупленного знаю. Я больше не хотел и не мог на него злиться, так что безапелляционно обнял этого дурака, под его обречённых вздох.       — Если бы действительно волновался об этом, сказал бы вчера перед уходом, — я обвинил его в очевидной лжи, Макс не ответил.       Да и нечего было сказать по этому поводу. Мы оба знаем, что он здесь ради меня. Максим приобнял меня одной рукой в ответ, а я позволил себе прижаться губами к его шее через белоснежный шарф. Блондин отвернул голову, то ли не хотел приближаться слишком близко, то ли думал, что таким образом сможет сохранить иллюзию «дружеских» объятий. Ага, так я ему и позволил. Я поцеловал открывшийся участок шеи под ухом, — до туда шарф не дотягивался — и по бандитски улыбнулся, когда Максим ощутимо вздрогнул.       — Ещё немного и я сочту это попыткой изнасилования, Чернов, — сухо предупредил парень и повёл плечом.       Он не отстранился и не попытался меня оттолкнуть. От собственной безнаказанности сонливость как ветром сдуло, а сердце взволнованно застучало. Я еле удержал себя от развития мысли. Для начала нужно разобраться с нашей проблемой. Чтобы он посмотрел на меня пришлось отстраниться.       — Тебе стоит вернуться в кровать, — заключил Максим, проходясь взглядом по тёмным кругам под красными глазами. Его забота и не безразличие грели и успокаивали. Да и я бы с радостью проспал до обеда, но:       — Тогда нужно чтобы кто-то объяснил моей матери, почему я вдруг решил прогулять, — блондин воспринял мои слова буквально и намеревался пойти наверх, но я преградил ему путь, благо стоял со стороны лестницы. — Я не серьёзно, Макс. Даже если она разрешит остаться, начнёт задавать вопросы на которые я не смогу ей ответить.       Он неодобряюще хмыкнул, но больше эту тему не понимал. Мы вместе пошли к школе в не самой комфортной тишине. Но сейчас моя голова совершенно отказывалась думать или поддерживать безопасные беседы. А Максим никогда не был любителем пустой болтовни, так что даже не пытался. Поэтому я просто сказал то, что думал.       — Спасибо, что пришёл, — я украдкой взглянул на его спокойное лицо. Мне казалось он ещё пару дней так точно со мной не заговорит. Максим прикрыл глаза и отрицательно покачал головой. Считает, что благодарить его не за что? — Я всё равно благодарен, что бы ты там себе не думал, — если когда-нибудь он перестанет быть таким упрямым, магнитные полюса земли поменяются местами, не иначе.       Я только сейчас подумал, насколько сильно мне доверял Макс, если решился рассказать кто он такой. Да, именно это было важно, а я, как дурак, зациклился на плохом. Нужно оправдать его доверие.       — Ты хоть немного к контрольной готовился? — спросил парень, когда мы уже были в школе за своей партой.       — Нет, — виновато признался я.       Последние часов пятнадцать моя голова была забита исключительно параноидальными мыслями о том, что у нас ничего никогда не выйдет. Да я и сейчас не могу быть уверен в том, что смогу изменить его мнение по этому поводу. Максим полез листать свою тетрадь с видом «Я так и думал».       А я справедливо решил, что нужно выдохнуть, успокоится и прийти в себя, прежде чем браться за решение этой задачи. Тем более сейчас я должен был как-то написать контрольную по математике. Я придвинулся ближе заглянул в чужую тетрадь. Номинально. По факту же я больше хотел просто прислониться к плечу Максима. Блондин бросил на меня короткий взгляд и сдвинул тетрадь в мою сторону, чтобы лежала между нами.       — Не знал, что ты способен подготовиться к контрольной за пять минут, — хмыкнул он.       Он знает, что не способен. А я знаю, что мне нужно чувствовать его тепло, чтобы успокоиться. Нужно убедится, что Макс не пытается отстраниться, что я всё ещё на особых условиях. И это действительно помогает. Настолько, что я действительно начинаю пытаться запомнить необходимые формулы и вспомнить ход решения задачи с прошлых уроков. Получается откровенно так себе, и я обречённо откидываясь на спинку стула со звонком. Ну и ладно, не впервой же плохие оценки получать. Я смирился со своей участью, но как только учитель положил на наш стол две бумажки с разными вариантами, Максим поменял их местами. Я растерянно моргнул и повернул голову, наблюдая за тем, как он решает мои задания. Меня в секунду переполнила нежность и благодарность, я неловко потупил взгляд, боясь, что учитель обратит на нас внимание. Максим опять мне помогает! Несмотря на то, как плохо мы вчера расстались. Это было очень кстати, ведь мама свернёт мне голову за двойку по алгебре. У меня и без того не самые лучшие оценки по этому предмету, чтобы можно было потом спокойно всё исправить. Мне до безумия хотелось броситься на него и засыпать благодарностями. Максим по возможности делал всё в общем виде и не считал, чтобы не тратить время. Мне оставалось только подставить цифры и переписать в чистовик. Звенит звонок, а блондин всё ещё пишет. Он безразлично отдаёт тетрадь преподавательнице, и я тут же беспокойно спрашиваю, всё ли Максим успел сделать.       — Нет, — ответил парень, размеренно складывая письменные принадлежности в пенал. Я тут же пожалел о том, что вообще позволил ему мне помочь. Он должен был в первую очередь сделать свой вариант! Конечно, тогда я бы не успел переписать, но в данной ситуации моя оценка меня вообще не волновала! — Прекрати, — Макс строго посмотрел на меня, будто мог читать все мысли и слышать подступающую панику. А. Точно. Он ведь и правда может чувствовать, когда я начинаю переживать. Я до сих пор с трудом уживался с этой мыслью. — Мне нет дела до одной оценки. Даже до нескольких, полагаю. Я не отличник и не перфекционист. Всё, что хоть сколько-нибудь важно, это баллы с ЕГЭ. И то, что сейчас произошло на них никак не повлияет.       Блондин заканчивает сборы, встаёт и уходит. Я уже за ним не успеваю, да и не сильно спешу нагнать. Лучше отпечатать его слова в голове и закрепить, что всё действительно в порядке. Да. Всё хорошо. В конце концов он сам решил помочь, эта забота казалась самым милым и очаровательным поступком за всю мою жизнь. О, Макс, ты не сможешь убедить меня в том, что мне нужен кто-то другой. Зачем мне это, если ты уже делаешь меня самым счастливым человеком на земле? Вместо него я пошел к следующему кабинету вместе с Лин. У неё было неоправданно серьёзное лицо, что заставляло нервничать.       — Как долго всё это будет продолжаться? — спросила девушка, подперев стену в углу коридора. Раздражение легко читалось между строк, хотя возвращающаяся сонливость мешала мне подумать о причинах.       — Что конкретно? — переспрашиваю я.       — Мне кажется, пора прекратить таскаться за Максимом и идти дальше, — я поперхнулся воздухом и тут же агрессивно взьёжился на её слова. Это уже переходит все границы! Она уже которую неделю доставала меня чем-то похожим, но никогда ещё не отзывалась настолько категорично.       — Да как ты!.. — я прикусил язык, заставляя себя шумно вдыхать и выдыхать воздух, чтобы остыть. Лина просто волнуется за меня. Она хочет как лучше. Я не должен на неё срываться. Не должен. — Нет. Нет. И ещё раз: нет!       — Эд, через неделю уже первый день зимы! Ты осознаёшь это? Ничего не меняется с самого начала учебного года. Это довольно долго, почти три месяца. За отношения должны сражаться оба. Это тяжелая работа, которую ты в одиночку не вывезешь, как ни старайся.       — Макс борется с другими вещами, — буркнул я, вжимая голову в плечи. Ну а что ещё я могу сказать? Она как всегда права. И это как всегда мне ничем не помогает. Я не могу бросить всё сейчас, когда дело только сдвинулось с мёртвой точки.       — Ты ведь не собираешься сейчас сказать, что у него какая-то неизлечимая болезнь или типа того? — девушка кинула короткий взгляд на блондина, стоящего у окна в десяти-пятнадцати метрах от нас, будто проверяя, насколько здорово он выглядит. Она тут же отвела взгляд, скорее всего потому что моя внезапная вспышка гнева привлекла его внимание и Макс сейчас наблюдал. Проверять я не решился.       — Что? Нет. И я не могу тебе сказать в любом случае. Это его личное. Слушай, Лин, я знаю, ты переживаешь за меня и не хочешь, чтобы я потом ходил полностью разбитый, потратив на этого человека год или два. Но я ведь уже говорил, что нравлюсь ему. Он очень хороший и делает много милых и заботливых вещей. Он стоит того, чтобы тратить время, — я мягко улыбнулся ей и сжал плечо.       — Выслушай меня, ладно? Я знаю, ты будешь пытаться отрицать, но хотя бы выслушай. Вдруг… вдруг тебе просто кажется? Эд, — она направила на меня палец, затыкая, — я не говорю, что ты слепой или ничего не понимаешь. Просто. Ты каждый раз это говоришь, что он хороший-добрый-замечательный-заботливый и чёрт знает какой ещё, но я этого не вижу. Всё, что я вижу, это как он хмуро зыркает на тебя время от времени, иногда отвечает на вопросы. Да, это больше, чем с остальными, но всё ещё не похоже на симпатию, о которой ты твердишь. Я хочу, чтобы ты с холодной головой сел и подумал над всем этим. Может не сегодня и не завтра, но обещай мне, — девушка требовательно ухватилась за мой локоть, поджав губы.       — Ладно, — устало выдохнул я, прикрывая глаза. Я слишком обессилен, чтобы продолжать этот бесполезный спор. Она не может увидеть в Максиме то, что вижу я. И я не могу рассказать ей о том, почему он кажется безэмоциональным. Это тупик.       Сегодня Максим не разрешил мне проводить его, сразу же отправив домой отсыпаться. В чём Лина точно права, так это в том, что скоро первое декабря. Мне будет семнадцать. Какой же я старый. Наверное, самый старый в классе. По крайней мере в прошлом классе был. Нужно как-то отметить что-ли. Только без шума. Может, только я и Максим? Интересно, он разрешит мне зайти по такому поводу?