Улыбнись, братишка!

Хряпнув настойки со всеми, Фили, заявив, что к оргии он сегодня как-то не расположен, бросил Кили на Бэггинсов и умчался к своему дяде, который, собственно, эту оргию ему и обещал. То есть Кили и не рассчитывал, конечно, что новый знакомый с ним весь день нянчиться будет, но, оставшись наедине с колоритной парой, парень растерялся. Впрочем, ненадолго. Травяная настойка была крепкой и пахучей, а на голодный-то желудок... хватило и глотка. Измотанный организм не стал бунтовать, а просто тихонько отключился, едва лишь Кили успел дожевать миниатюрный пирожок из поданных миссис Бэггинс на закуску. Ему показалось, что он проспал целую вечность, но стрелки на старинных часах, висящих на стене в уютной гостиной, сместились лишь на час. Откинув мягкий клетчатый плед, которым был заботливо укрыт, парень с удовольствием потянулся, осознавая, что никакого похмелья у него нет, и вообще чувствуя себя отдохнувшим. Теперь, когда удалось поспать, стало понятно, что было бы неплохо еще и поесть. Кили принюхался. В доме, безусловно, пахло чем-то съедобным. Нерешительно потоптавшись на месте, парень все-таки пошел туда, откуда доносились приглушенные голоса хозяев. Как он и предполагал, семейство Бэггинсов было на кухне, видимо, процесс готовки того самого пирога, обещанного миссис Бэггинс дяде Фили, был в самом разгаре. Кили притормозил у приоткрытой двери; сперва ему показалось, что супруги ссорятся, но потом он понял, что все-таки нет. Бэггинсы спорили, но не скандалили; Кили даже начал подозревать, что они постоянно так делают, и, скорее всего, получают от этого удовольствие; не было в добродушном ворчании и взаимном подтрунивании ни оскорблений, ни намеков на агрессию. - Да что Вы говорите, мистер Бэггинс! Да про Ваши шашни с гномами весь Эребор в курсе! - И Вы, моя милая, верите досужим сплетням? - Ах, оставьте. Будто бы это не так. Вы были тем еще котярой, дорогой супруг. - Хе-хе. Вас, уважаемая, это не особо испугало, однако. Вы же вышли за меня замуж. - Так отчего же не выйти, когда такой интересный, умный и привлекательный мужчина? Я сразу поняла, что с Вами, Бильбо, скучно не будет никогда. В наступившей паузе парень тихонько толкнул дверь, та бесшумно распахнулась, явив ему картину целующихся супругов. - Но когда-нибудь я выясню, что же вы там в этих пещерах делаете с Бофуром, - заявила миссис Бэггинс, вернувшись к готовке. - Помилуйте, Оливия! Что Вы несете? - Я несу шалфей, чтобы добавить его в начинку! - Вы ревнуете к Бофуру? - Я ревную к пещерам. - Так пойдемте с нами — и все дела. - А вот возьму и пойду! О, Кили, мальчик мой! Вы уже проснулись. - Кили все-таки был пойман с поличным, как раз в тот момент, когда решил свалить потихоньку, чтоб не мешать. Через полчаса накормленный и почти мгновенно осоловевший от еды парень сбежал от радушных хозяев под предлогом прогулки по городу. Бэггинсы были милы, вежливы и неназойливы, но повышенное внимание к его персоне Кили пугало. Первым делом, пересчитав свои скромные сбережения, беглец отправился в аптеку, рассудив, что в больницу ему все равно без надобности, а вот мазь от ожогов не помешает. Аптека была маленькой, но очень уютной и больше похожей на какую-то сказочную лавочку; на полках в пузатых прозрачных банках стояли какие-то травы и что-то еще, больше подходящее для мастерской алхимика или дома ведьмы. - День добрый, - появившийся из-за двери за прилавком мужчина на удивление тепло улыбнулся незнакомцу. Кили снова смутился. За последние несколько лет он и забыл, что некоторые люди умеют улыбаться вот так, совершенно обезоруживающе. - Позвольте угадаю? - Аптекарь окинул его внимательным взглядом, погладил ладонью аккуратную седую бороду и продолжил: - Вам нужно что-то ранозаживляющее и, возможно, обезболивающее. - Мне бы мазь от ожогов, - Кили не сразу ответил, с удивлением рассматривая странную прическу аптекаря со множеством кос в ней. - Покажите мне Ваш ожог. Пока аптекарь рассматривал его руку, мягко касаясь кисти пальцами, парень не знал куда деть глаза, и потому усиленно изучал прикрепленный к карману белого аптекарского халата красиво оформленный бейджик, на котором стилизованным под кельтские, а может, и не кельтские, руны шрифтом было выведено имя. «Дори Ри» раз уже в двадцатый успел прочитал парень, когда аптекарь наконец-то отпустил его руку. - Подождите немного, - попросил мистер Ри и снова исчез за дверью, из которой недавно появился. Кили, воспользовавшись моментом, почесал зудящий шов над ухом. «Удивительное все-таки место этот Эребор, и люди здесь странные, но странные как-то по-хорошему», - думалось парню. А еще он никак не мог избавиться от ощущения, что когда-то, возможно, в прошлой жизни, уже встречал всех этих людей. - Вот, пожалуйста, - аптекарь поставил на прилавок небольшую стеклянную баночку с белой мазью и тут же ее открыл, - давайте Вашу руку, я Вас перевяжу, как следует. Кили попытался отказаться, но сдался под мягким, но безапелляционным взглядом мистера Ри. Аптекарь быстро и умело наложил повязку на ноющую кисть, обильно смазав место ожога пахучей мазью. - Снимете через сутки. Лучше не мочить, повязку не развязывать и ни в коем случае не расчесывать. А это для вашей головы и тех синяков, что прячутся под одеждой, - Дори достал из кармана и поставил на прилавок баночку побольше, - втирать до полного впитывания. Хранить в темноте. Кили попытался было снова буркнуть про аллергию на солнце, но аптекарь в ответ укоризненно покачал головой, поцокав языком. - Надеюсь, Вы разберетесь со своей «аллергией». Кили все-таки купил обезболивающее. За мазь аптекарь денег не взял, заявив, что это подарок от заведения за первое посещение его аптеки, и Кили, поблагодарив мистера Ри, снова вышел на площадь. Рассовав по карманам джинсов приобретения, беглец зашагал в сторону библиотеки, так толком и не придумав, чем бы еще себя занять до завтрашнего дня, чтоб не светиться, невольно поеживаясь под любопытными взглядами горожан, которые ловил на себе. Библиотека встретила его полумраком, но не абсолютной тишиной, как он ожидал — откуда-то, вероятно, из подсобного помещения за рабочим местом библиотекаря, на котором красовалась табличка «Ори Ри», но самого библиотекаря, кстати, не было видно, раздавались весьма характерные звуки, вернее, совершенно не характерные для библиотеки. Кили, стараясь не прислушиваться, огляделся. Библиотека в Эреборе была огромной, просторной и богатой книгами; стеллажи, установленные вдоль стен, несколькими этажами шли до самого потолка, сопровождаемые специальными лестницами. - Ни хрена себе, - не удержался Кили от тихого возгласа. За дверью в подсобке что-то упало, и через пару минут оттуда выскочил молодой парень примерно того же возраста, что и Кили, взлохмаченный и раскрасневшийся, он машинально пригладил короткие взъерошенные волосы и одернул криво застегнутую рубашку, переводя сбившееся дыхание. - Я ищу Ори, - Кили усиленно пытался сохранить серьезность, хотя улыбка так и норовила разъехаться во всю моську. - Это я, - кивнул парень. - Фили сказал, что у вас можно посидеть в интернете. - А Вы?.. - Кили, кузен Фили. Из Эред Луина, - Кили сам изумился, как правдиво все-таки звучит эта ложь. - Ага, - вздохнул библиотекарь, снова одергивая перекошенную рубашку. - Фили не говорил, что у него есть братья. - Мы редко общались раньше и фактически мало знакомы. - Понятно, - библиотекарь кивнул и поманил Кили за собой, потом махнул рукой в дальний конец зала. - Можешь занять комп у окна. Он самый быстрый из тех, что есть. Если захочется настоящих книг почитать, то брать можно все, что с этой стороны, - парень снова махнул рукой, на этот раз в сторону стеллажей. - В пять закрываемся. Порнуху из сети не качать. Книжки не тырить. Найду и отымею. - Эмм. Я понял. - Тогда я пошел. У меня там... книги расставить нужно, - парень покраснел и исчез обратно. - Книги, ага, - озорная улыбка все-таки осветила лицо Кили, как только Ори скрылся из вида, - книги, они ждать не могут. Парень устроился за столом у окна и включил компьютер. Обнаружив в почтовом ящике письмо, подписанное «Д.Г.С.», Кили долго изумленно пялился в монитор, не понимая, как этот самый ДГС его нашел. - Не иначе, как магия. Или спецслужбы, - пробурчал беглец, погружаясь в дебри всемирной паутины. «Ты можешь бежать и прятаться так долго, как тебе будет угодно, но все равно однажды настанет момент, когда тебе придется остановиться и посмотреть в глаза своему страху, - говорит мама, разбирая спутанные пряди волос, такие же темные и густые, как и у нее самой, и вытаскивая застрявшие в них веточки и листья. Старшие дети гонялись за ним по парку. - Ведь может оказаться, что он, страх, боится тебя больше, чем ты его». «А если нет? - глаза все еще жгут злые слезы обиды, - если он меня не боится?» «Тогда тебе придется драться, - щелкают ножницы, и несколько особенно запутанных прядей падают на пол, а глаза закрывает густая челка. Нежные руки ласково отводят волосы с его лица, и он снова видит ее улыбку. - Но как иначе ты это узнаешь, если не остановишься?» - Кили! Что ж ты спишь-то где попало? - кто-то потряс его за плечо. - Э! Я попросил бы! У меня тут не где попало, а приличная библиотека, между прочим, - возмутился совсем рядом уже знакомый голос. Кили подскочил и начал растерянно озираться. Выяснилось, что он уснул за компьютером, используя клавиатуру, как подушку. Парень сонно потер ладонью щеку, на которой отпечатались контуры клавиш, и тупо посмотрел на погасший монитор, вспоминая, когда это он успел выключить компьютер. - Ага! Знаем мы эти ваши «приличные» библиотеки! - беззлобно ухмыльнулся Фили, переругивающийся с библиотекарем. Ори вспыхнул, но почти сразу переключился на проснувшегося парня. - У твоего кузена нарколепсия, что ли? - спросил он уже спокойно. - Чего? - Фили подозрительно посмотрел на Кили, который переводил взгляд с одного парня на другого, время от времени сонно моргая. - Болезнь такая, когда человек может в любой момент в любом месте ни с того ни с сего уснуть, причем много раз за день, - снисходительно объяснил Ори. - Жутко неудобная штука. - Да не. Он просто ехал долго, устал, да еще в аварию попал по дороге, - Фили на снисходительный тон совсем не обиделся. - Спасибо, что позвонил, друг. - Да без проблем, - улыбнулся Ори, - но ты бы показал его врачу. Вдруг у него сотрясение. - Эй! - окончательно проснулся беглец. - Я вообще-то тут. И я не хомячок, чтоб меня показывать. Закрыв библиотеку, парни разбежались в разные стороны: Ори заскочил в аптеку к брату, а Фили потащил Кили домой, в смысле, к Бэггинсам. - Значит, так, - скомандовал светловолосый механик, запихивая своего беспокойного вынужденного гостя к себе в комнату, вернее, комнаты; апартаменты Фили находились на втором этаже Биг-Энда и представляли из себя две просторные смежные комнаты, гостиную и спальню, соединенные полукруглой аркой, и отдельную ванную. - Я тебе сейчас постелю на диване, и чтоб ты с этого дивана ни ногой. Ясно? - хозяин сунул в руки Кили полотенце и отправил его мыться. Конечно, пришлось исхитриться, чтоб не намочить повязку на руке, но горячий душ подействовал на парня благотворно. Даже жить захотелось. - Фили, - смутился парень, выйдя из ванной в одном полотенце. - Мне бы вещи свои как-нибудь постирать. - Вещи твои сжечь надо, - хмуро отозвался эреборец, открыто рассматривая худое разукрашенное синяками тело. - Из моей одежды что-нибудь оденешь. - Это... неудобно, - окончательно занервничал парень. - Неудобно на потолке трахаться. А это что? - поинтересовался он, крутя в руках выложенную из кармана джинсов баночку с мазью. - Это от синяков. Аптекарь дал. - Дори в мазях толк знает, - кивнул Фили, задумавшись. - Значит, так. План меняется. Сейчас мы мажем тебя этой хренью, и ты ложишься спать. Два часа у тебя есть. А потом мы с тобой идем на годовщину, чтоб мне потом не пришлось опять искать тебя по всему городу. Кили открыл было рот, чтоб сказать, что он не маленький и в няньке не нуждается, но не успел ничего возразить до категоричного филиного «Не обсуждается!», и уже через пятнадцать минут вымазанный с ног до головы пахнущей ментолом мазью беглец, растянувшись на диване, думал о том, что счастье все-таки есть. Это было настолько здорово, что казалось нереальным. В первое мгновение, когда Фили взялся за мазь, Кили инстинктивно попытался уйти от контакта, внутри стягиваясь в тугой комок оголенных нервов, но Фили начал ему рассказывать про то, как он в детстве воровал яблоки у старика Тука и как прятался потом в зарослях ядовитого плюща, и как после этого чесался две недели, как тот бабуин, и что Торин даже не стал его лупить за краденые яблоки, посчитав, что мальчишка уже достаточно сам себя наказал; и Кили сам не заметил, в какой момент до него дошло, что крепкие руки механика уже давно втирают целебный состав в его покрытую разноцветными разводами кожу; и хотя прикосновения не были ни нежными, ни излишне осторожными, они совсем не причиняли боли. Почему-то именно сейчас, в эту минуту, Кили до смерти захотелось разреветься, как маленькому, что он и сделал, как только Фили ушел. "Это неправда, что мужчины не плачут. Плачут все. Не бойся слез, мой мальчик. Слезы вовсе не показатель слабости. Они могут исцелять душу и уменьшать боль. Те, кто никогда не плачут, быстрее ломаются. Слезы - это не страшно. Страшно, когда их не остается."