Под крылом Карыча

После вчерашней выходки с Ковалёвым, новым физруком, устроенной Филом, отдуваться пришлось всем. Группа «Б» наматывала круги по территории центра, пока футболист сзади подгонял их на своей машине, злорадно что-то им крича в спины. Платон не то, чтобы плохо бегал, даже наоборот, ведь в своей жизни ему приходилось довольно часто убегать от полицейских, просто ему это в данный момент никуда не упёрлось. Он бежал предпоследним, рядом тяжело дышала Яна, а сзади почти умерла Женя, которой пробежать нужную дистанцию очень мешал лишний вес. На очередном круге Антон Вадимович остановился, что-то обсуждая с Германом Алексеевичем и Вероникой Александровной, и все ребята сначала чуть замедлились, а затем и вовсе пошли пешком. Ковалёв сзади прокричал: «Давайте в том же темпе», но к счастью или нет, не услышал, что выдохшиеся ребята высказали ему в ответ. Платон сгибается, упираясь руками в колени, и пытается привести дыхание в норму после довольно продолжительной пробежки. — Да-а, — протягивает приятный женский голос. — А ты ещё и бегаешь, как чмошник, оказывается. Все ребята почти синхронно оборачиваются на голос, чтобы узнать, кому это было адресовано. Платон делает тоже самое и встречается взглядом со Стасей, которая натягивает на лицо свою самодовольную ухмылочку. — А ты покажи, как надо, — отвечает ей Платон, и она только посмеивается и приподнимает брови. — Чтобы совсем тебя ущемить своим превосходством? Не-е-е, спасибо, оставлю частичку твоего эго не задетым. Стася, судя по всему, из полнейшего неуважения к Платону или же всё-таки из-за неумения общаться с людьми, в чём подозревает её Платон, опять разворачивается и уходит, даже не собираясь слушать, что он скажет в ответ. Зато теперь Платон понял, почему лицо Стаси показалось ему знакомым сегодняшним днём — оказывается, она тоже ходит в центр для трудных подростков их района, только в другую группу. В полной тишине, которая образовалась при разговоре Платона со Стасей, сначала слышатся негромкие смешки, а затем одногруппники и вовсе начинают в открытую смеяться. — Чё это было? — Никита толкает Платона в плечо. — Это была одна зазнавшаяся сука, — он морщится, что тут же вызывает новую волну смеха, прокатившуюся по ребятам группы. - Да завалитесь вы. — Так, — резко сигналит Ковалёв. — Чё стоим, уголовнички? Продолжаем, активнее-активнее! Закатив глаза Платон снова принимается за бег, как и все остальные. Эта мелкая козявка, возомнившая себя как минимум английской королевой с амфетамином в кармане, уже начинает раздражать. Ладно, днём там что-то провякала, но сейчас, да ещё и при всей группе — перебор. В голове появляется мысль, что надо бы поставить её на место, а если не поймёт, то немного проучить. Главное, сделать это законно и без серьёзных последствий. План дальнейших действий никак не приходит в голову, и Платон догоняет бегущего впереди Фила. — Слушай, Фил, помощь твоя нужна. — Чё такое? — спрашивает он. — Девчонку видел? — Платон дожидается, пока Фил кивнёт. — Напугать её надо бы немножко. — В смысле? — Давай после занятий не уходи, я тебе скажу, что надо, забились? — Ладно, — усмехается Фил. — Только без криминала если. — Само собой, братан, ты чё? После ещё двадцати минут бега Антон Вадимович наконец заканчивает издеваться над группой «Б» и позволяет ребятам разойтись. Все вместе ребята решают сходить в торговый центр, немного развеяться, но Ковалёв сменил их планы одного из них, сообщив о том, что Фила ждёт Герман Алексеевич. Первое, что пришло на ум — Фила будут дрючить за вчерашнюю выходку на крыше, когда он запер там их нового физрука. В воздухе повисло напряжение, и Фил поспешил их успокоить и сказал, что никого не сдаст, да и по сути в этом он один и виноват. Договорившись о том, что встретится с одногруппниками уже в торговом центре после того, как поговорит с директором, Фил предложил Платону подождать его, и потом по дороге объяснить ему всю ситуацию со Стасей, на что тот охотно соглашается. Платон докуривает сигарету и наблюдает за тем, как его новая знакомая уходит домой после занятий. Волосы у неё сегодня были убраны в высокий объёмный пучок, что открывало взору её тонкую шею, и Платон снова невольно залюбовался. Красивая она всё-таки, жалко только, что заносчивая, а так ведь и можно было бы и влюбиться. Он следит за тем, как Стася крутит головой из стороны в сторону возле дороги, а затем перебегает её в неположенном месте. «Вот дура». Правила, конечно, созданы для того, чтобы их нарушать, но именно правила дорожного движения соблюдать стоило бы, чтобы жизнь не была слишком короткой.  — Погнали. От неожиданности Платон роняет почти докуренную сигарету на асфальт и тут же рефлекторно наступает сверху. — Блин, — Платон оборачивается на голос Фила. — Чуть сердце в пятки не ушло. Че сказали? — Да там вообще не за вчерашнее разговор шёл. Сюда результаты моей олимпиады прислали, и Герман предложил мне в Бауманку поступать, прикинь? — Ты это, вундеркинд типа? — усмехается Платон. — Не, просто не тупой. Ну чё, теперь рассказывай, — Фил переводит тему, и Платон сразу задумывается, а надо ли ему это. Сейчас, когда раздражение от перепалки со Стасей уже сошло на нет, желания как-то её наказывать тоже пропало. — Короче, она меня без бабла оставила сегодня. — Кинула что ли? — Да не, я курьер, — объясняет Платон. — нас там трое, знаешь, мы иногда пересекаемся. Так вот, у нас есть договорённость: не забирать абсолютно весь товар, оставлять друг другу хоть немного, понимаешь? — получив в ответ «угу», он продолжил. — Мужская солидарность типа, вдруг деньги срочно понадобятся. А она сегодня раскидала абсолютно всё, потом ещё слышал, как она разговаривает вообще? — Так замочи её и всё, — шутит Фил. — А если, она тоже курьер, то мусорам сдай. — Ага, — Платон согласно кивает на такое предложение. — И повяжут меня вместе с ней, если чё. Пиздатая идея, Фил. — Ты её подкарауль, тогда, где-нибудь и припугни именно по этой теме, потом и близко не подойдёт. Платон какое-то время обдумывает предложение Фила, и понимает, что в принципе это хорошая идея. Не факт, конечно, что она потом зазнаваться не будет, зато хоть узнает, чем это может обернуться для неё. — Я побежал, в тц увидимся. Платон хлопнул Фила по плечу и решил не терять время, пока ещё вдалеке видит фигуру Стаси. Он срывается с места и бежит за ней. Забыв посмотреть по сторонам, Платон перебегает дорогу и слышит только скрип колёс и какой-то выкрик из окна одной из машин. В какой-то момент Стася сворачивает во двор, и Платон ускоряется, чтобы не потерять её из виду. Он придерживает рукой кепку, чтобы она не слетела назад, а в район поясницы раз за разом ударяет подпрыгивающий рюкзак. Он сворачивает в том же месте, что и Стася, машинально оглядывается — во дворе, на удивление, пусто, даже ни одной бабульки на лавочке не сидит. Стася, судя по всему, сокращает путь через протоптанную дорожку под окнами девятиэтажки. Платон подбегает ближе и обхватывает её сзади за талию, чуть подтолкнув вперёд, отчего Стася падает вперёд, а Платон наваливается сверху, удерживая её в паре сантиметров над землёй. Одной рукой он быстро зажимает Стасе рот, а второй заламывает ей руку за спину. Наклонившись к её уху, Платон грозным голосом кричит: — Попалась, барыг… ай, блять! — Стася сжимает зубы вокруг пальцев Платона, и он сразу одёргивает руку, а затем ловким движением Стася роняет его на землю и садится сверху. — Ты придурок? — кричит она ему в лицо, а сам Платон не может отвести взгляд от прокушенной руки, по которой капелькой стекает кровь. — Ещё раз так сделаешь, я тебе клянусь, ты без пальцев останешься! Придя в себя Платон скидывает Стасю, поднимается на ноги и, не сдерживаясь, громко смеётся. — Вот ты питбуль, конечно, — он вытирает об штаны окровавленную руку. — Капец. — У тебя мозг вообще есть? Хотя можешь не отвечать, итак ясно, что нет, — Стася поднимается с земли и отряхивается, от лёгкого испуга по коже всё ещё бегают мурашки. — А ты в следующий раз думай, что и кому ты говоришь. — Господи, — она возводит глаза к небу. — Я и дальше буду говорить всё, что думаю. А каждый раз набрасываться на меня в подворотнях у тебя пальцев не хватит. Она резко разворачивается, от этого движения растрепанный пучок на её голове распускается совсем, и русые волосы крупными волнами ложатся вдоль прямой спины. Платон испытывает какие-то невероятные эмоции: она одновременно бесит и в то же время заставляет каждый раз смотреть ей в след. Он провожает Стасю взглядом, и довольный идёт в торговый центр, где его ждут одногруппники.