Под крылом Карыча

Вчера вечером ребята здорово развели Ковалёва на интимное фото в Тиндере, и теперь, воспользовавшись старым-добрым методом под названием шантаж, могли спокойно отдыхать во время занятия по физкультуре. А Антон Вадимович не хотел бы, чтобы обнародовали его член, и послушно не стал к ним лезть. Он даже сидя на корточках перед Филом завязал шнурки на его вэнсах, стоило только об этом вежливо попросить и напомнить о существовании позорной фотографии. Не жизнь, а сказка, нашлась управа и на оборзевшего футболиста. Ребята уходят с физкультуры на пандус у главного входа в центр, где устраивают себе перекур, и Фил подходит к Платону, забирая из его рук зажигалку. Утром Карыч написал, что поставка большая, и на раскидку закладок позовут всех курьеров. Фил как раз искал, где подзаработать, поэтому Платон не долго думая предложил ему попробовать себя в роли кладмена, но что-то Фил пока не особо горел желанием втягиваться в это дело. Только Платон собирается открыть рот, как из ниоткуда появляется Антон Вадимович. — Значит так, со мной такая херня не пройдёт, вы за мой счёт самоутверждаться не будете. Можете слить мою фотку, мне всё равно, — закончив свою коротку речь он уходит, и все сразу же тянутся к своим смартфонам. Пока одногруппники были заняты рассылкой фото, Фил делает пару затяжек и тихо говорит Платону, так, чтобы никто не услышал: — Сориентируешь меня? — Смотри, — Платон отводит Фила в сторону. — Схемы две. Первая: тебе дают товар и места, куда надо разложить, и ты, собственно, это и делаешь. Вторая: ты раскладываешь товар сам в районе, который тебе назовут заранее, фоткаешь каждую закладку там, где спрятал, и кидаешь поставщику. Бывает, что надо лично передать, но это редко, и только с проверенными людьми. — Бля, — Фил задумывается. — Не знаю. — Да ты не загоняйся так. Ты можешь вот сегодняшнюю поставку раскидать, срок — до завтра до двух часов дня, а потом решить, надо тебе такое или нет. Фил пусть и с некоторым сомнением, но всё-таки соглашается на это, и вдвоём они уходят из центра. По дороге на точку Карыча Платон объясняет Филу куда лучше прятать товар, что делать, когда палят прохожие или того хуже, накрывает полиция. Всё это время Фил всё так же хмуро смотрит вперёд себя и молча слушает, что говорит ему друг. Платон-то знал, что тот переживает по поводу отношений с Леной, но говорить Филу о том, что встречаться с Леной — гиблое дело, не стал. В их группе все знали о любви Лены к парням при деньгах, но влюблённый Фил в это не очень верил. По крайней мере, он так говорил, но раз он согласился на предложение Платона, то его слова можно было поставить под сомнение. — И много поднять можно? — уже на подходе к автомойке интересуется Фил. — На жизнь хватит, — Платон чуть не брякнул, что хватит только на жизнь без Лены, но вовремя себя одёрнул. Фил хороший парень, но пусть он сам убедится в меркантильности одногруппницы, Платон сказал об этом один раз и тыкать этим в лицо постоянно уж точно не собирается. Карыч со своим другом играют в карты, когда Платон вместе с Филом приходят на точку. Мужчина, увидев своего курьера, на время прерывает игру. Фил осматривает помещение и его охватывает сомнение, он сомневался не только в правильности своего решения касаемо работы кладменом, но и в надёжности поставщика, к которому они с Платоном пришли. Платон, замечая блуждающий по мойке взгляд друга, решает представить его Карычу. — Это Фил, он тоже курьер. — Давно? — спрашивает Карыч у самого Фила. — С сегодняшнего дня. — Тогда с маленького начнёшь, гашиш и соль для вас обоих, — мужчина вытягивает из-под стола большую спортивную сумку, откуда достаёт два больших свёртка. В одном — прозрачные зип-пакеты, наполненные белыми и светло-голубыми мелкими кристалликами. Во втором были прямоугольные небольшие кирпичики спрессованной травы зеленовато-коричневого цвета, завёрнутые в пищевую плёнку и обмотанные скотчем. — Берёте один — одно, другой — другое. — А есть что-нибудь подороже? — Амфетамин остался, но его Станислава разложит, — Карыч указывает на товар перед ними, чтобы парни наконец убрали его по рюкзакам. Платон хотел уточнить, почему именно она, но мужчина уже ожидал этот вопрос. — Потому что в отличии от тебя, она не похожа на гопника, и, значит, проблем с закладкой не возникнет. Перечить Карычу Платон не стал, хотя очень хотел. Да и о каких проблемах может идти речь, если Платон всегда ныкал товар Карыча максимально профессионально, не разу не попавшись ментам. То есть вот эта мелкотня, непонятно откуда взявшаяся, сейчас возьмёт работу, которая раньше принадлежала ему? А самому Платону достанется гашиш, не стоящий особых денег. Он был согласен с тем, что она ну никак не походила на наркокурьера, и вряд ли она вызывает подозрение на улице. А с учётом того, что она девчонка, ей будет достаточно мило улыбнуться, похихикать и сказать, что она потеряла тут какую-нибудь заколочку. «Блин, да это сексизм какой-то». Платон разочарованно скидывает с плеч рюкзак и заполняет его зип-пакетами, когда Карыч снова тянется к сумке под столом. Буквально спиной Платон сейчас чувствовал, как сзади него кто-то растягивает губы в ухмылочке. Он оборачивается, Стася тут же с вызовом смотрит ему в глаза, а затем переводит взгляд на его левую руку с тремя лейкопластырями на пальцах. — Легка на помине, — бурчит под нос Платон. — Вот здесь на стене будет висеть твоё фото с подписью «работник месяца». — Что-что? Кто-то что-то сказал? — Стася подносит руку к уху и привычно вскидывает вверх светлые брови. — Смотри, — Платон показывает Стасе на потолок, и она машинально запрокидывает назад голову. — Видишь царапины? — Чего? Какие царапины? — она в недоумении разглядывает потолок. — Не видишь что ли? Вот же они, — Платон тычет пальцем вверх. — Это твоя корона потолок царапает. Фил немного посмеивается, и Стася тут же кидает на него свой самый суровый взгляд. Этим взглядом, был уверен Платон, можно даже гнуть ложки. — Ты с «Кривого зеркала» сбежал что ли? - обращается она уже к Платону. Сам Платон решает действовать по принципу Стаси: сказать что-то красивое, а затем демонстративно игнорировать с видом победителя. Она уже не цепляет своими колкими словечками и стервозным взглядом, теперь она жутко бесит. Потому что из-за её появления у Карыча, Платон начинает терять деньги, которые мог бы заработать. Конечно, он не питает к ней ненависти, но раздражение при появлении этой зазнобы проходится вдоль позвоночника. Платон видит в ней соперницу, а конкурентов в этом бизнесе он не любил. Пацаны-курьеры же, как Фил, были скорее коллегами. Стася так же получает товар и геометку с районом, где будет работать, она убирает всё в рюкзак, подходя чуть ближе к Филу. — Осторожно Фил, отойди от неё, она и покусать может, — Платон с усмешкой показывает на повреждённые пальцы. — Я лохами брезгую. — В таком случае, нам с тобой и правда стоит напрячься, — Платон подмигивает Филу, тот только улыбается, наблюдая за этим цирком, без какого-либо желания вмешиваться в их разборки. На выходе с автомойки они втроём расходятся по разные стороны. Платон идёт сразу работать, а Фил со Стасей предпочитают заниматься этим следующим утром. Обменявшись парой оскорбительных фраз со Стасей, Платон ловит себя на мысли, что она действительно его бесит. И он уже не просто отшучивается, а говорит всё это почти всерьёз. Неужели его так выводит на эмоции то, что она теперь работает на Карыча? Это явно не повод начинать вражду, да и Платон для этого слишком отходчивый и добродушный. Если так подумать, то у него никогда ни с кем не было серьёзных конфликтов, и обзаводиться ими ему не очень-то и хотелось. Тем более со Стасей, она же девочка.