Все, что нас не убивает

Стены зала суда были сложены из белого мрамора и украшены искусными витражами. Справа — грешники, терзаемые чудовищами Тартара, слева — герои и любимцы богов, наслаждающиеся зелеными кущами и ясными водами Элизиума. Пейзажам Асфоделя места не нашлось. Впереди, на возвышении стояли резные кресла с высокими спинами. Сидящие в них олимпийцы о чем-то переговаривались между собой, но появление Танатоса погасило все звуки. Он подошел к мраморному постаменту в центре зала и взял с него небольшой бронзовый кубок. — Клянусь водами реки Стикс, семь раз опоясывающей подземное царство Аида, что не оскверню свой язык ложью перед лицами богов. Танатос сделал глоток. Растекшийся по венам холод обозначил, что его клятва принята Мойрами. На самом деле слова не имели значения, только сама вода, но на Олимпе любили пафосные жесты. — Ты предупрежден о том, что случится, если ты все же солжешь или намеренно не скажешь всей правды? — холодно спросила Афина. Ее лицо казалось выплавленным из бронзы, и в голосе тоже звенел металл. У Танатоса снова возникло ощущение, что подсудимый здесь он. Гермес и Афродита смотрели на него с симпатией, Дионис с любопытством, остальные же были сосредоточены и суровы. Даже Арес недовольно хмурил брови. Танатос приказал себе об этом не думать — когда это на Олимпе были рады хтоническим богам? Пусть смотрят, как хотят. Лучше чувствовать себя преступником, чем жертвой. — Предупрежден,— ответил он. Афина кивнула. — Тогда давайте начинать. Введите подсудимого. Сбоку от постамента открылась небольшая дверь и из нее появилась массивная фигура.Танатос заставил себя не отводить взгляд. Какая-то часть его разума с ужасом ждала, что за ней вот-вот возникнет другая. Он не мог выкинуть эту мысль из головы, с тех пор как матерь Никта сказала, что на Олимпе разбираются все преступления против богов. Сизиф действительно был не один, а в сопровождении Мег и Алекто. Ничто в его облике не выдавало того гордого и величественного мужчину, который угощал Танатоса вином и обещал развлечь разговорами. Он осунулся и похудел, лицо заросло щетиной. Проглядывающая в волосах седина серебрилась в свете факелов. Сковывающие его цепи гремели с каждым шагом. Поравнявшись с Танатосом Сизиф повернул было голову, но Мег щелкнула кнутом. — На колени, смертный. Сизиф молча повиновался. Танатос снова посмотрел на богов. Большинство опять зашепталось, бросая на коленопреклонную фигуру удивленные взгляды. — И этот сумел человек пленил Смерть? — Артемида брезгливо тряхнула волосами,— Без божественной крови, без магического оружия? Какой позор. Танатос стоял неподвижно. Каждое слово будто вырезали раскаленным ножом на коже. — Об этом потом, — властно махнул рукой лорд Зевс,— Поведай же нам, Танатос, как получилось, что вместо того чтобы привести Царя-Обманщика в Подземный Мир ты сам оказался в его тюрьме? Танатос расправил плечи. Речь он заготовил заранее и несколько раз репетировал ее в своей комнате — и ни разу его голос не сорвался и не дрогнул. Он справится и сейчас. Ничего сложного. — Лорд Зевс, то, что произошло в Коринфе, является досадным последствием моего легкомыслия. Я допустил несколько ошибок. — Досадные последствия,— фыркнул Дионис,— а сколько народу перепилось с радости, что Смерть… Афина шумно прочистила горло, и в зале снова стало тихо. — Моя первая ошибка,— продолжил Танатос, глядя прямо перед собой. Эхо мотало его голос от стены к стене,— заключается в том, что я не забрал душу царя Сизифа сразу, как этого требовал список. — Ты знал, что это запрещено? — сухо прервала его Афина. — Не запрещено, — вмешался лорд Аид, — Танатос дает умершим возможность попрощаться с родными с моего согласия. Так они с большей охотой идут с ним и создают меньше проблем работникам Дома. Харону. Гипносу. Мне. Афина скользнула по нему недовольным взглядом, но спорить не стала. Впереди было самое сложное. Танатос удержался от соблазна посмотреть на Ареса. Недаром смертные молили его о храбрости — он внушал уверенность одним своим присутствием. — Моя вторая ошибка заключается в том, — Танатос говорил чуть быстрее, словно боялся передумать,— что когда царь Сизиф спросил, способны ли цепи удержать бога я решил ему это продемонстрировать,— он все-таки позволил себе одну короткую паузу, прежде чем выдохнуть. — И позволил надеть их на себя. Пантеон загудел растревоженным ульем. Кто-то рассмеялся, Посейдон закатил глаза, Деметра поджала губы. — То есть, ты влез в них по доброй воле?— громко спросила Артемида, вызвав новую волну шепота,— Так сильно хотел в отпуск? Зевс поднял руку, призывая остальных олимпийцев замолчать. — Что было дальше, Танатос? — Я пришел в себя уже в тюрьме. Царь Сизиф сказал, что пока не готов умереть. — А так можно, да? — пробормотал себе под нос Дионис. — Ты рассказал ему, чем может обернуться подобный поступок? — ледяным тоном уточнила Афина. —Да, леди Афина, рассказал. Он пообещал отпустить меня, когда покончит со своими земными делами, но в итоге меня освободил лорд Арес. Не могу сказать, собирался ли царь Сизиф выполнить свое обещание. Знаю только, что он намеревался устроить прощальный пир для всей семьи. — А в итоге попировал мой дорогой племянник со своим семейством,— Посейдон откинулся на спинку кресла,— Чисто сработано. Арес никак не отреагировал, даже не посмотрел в сторону дяди. Смуглое лицо мрачнело с каждой секундой. — Я услышал достаточно,— резко сказал Зевс и утратил всякий интерес к Танатосу. Теперь его взгляд был устремлен на фигуру в цепях. — Царь Коринфа, ты подтверждаешь или отрицаешь слова Бога Смерти Танатоса? Сизиф подобрался, с опаской покосившись на кнут в руке Мег. —Подтверждаю, лорд Зевс. Он сказал чистую правду, — неуверенно ответил он,— И то, что я собирался его отпустить — тоже правда. Я просто чуть промахнулся со сроком. Клянусь, моя супруга уже приготовила похоронные дары для Владыки Аида. Прошу вас, сжальтесь над сбитым с толку, несчастным … Лицо Зевса стало пасмурным. Повинуясь движению его бровей, Мег с силой ударила Сизифа по шеей ребром ладони. — Молчать! — Царь Сизиф,— прогремел Зевс. Его исполинская фигура казалось стала еще больше,— ты обвиняешься в похищении и пленении Смерти, в попытке нарушить мировой порядок и воспрепятствовать смене поколений, а также в причинении вреда богу. Если тебе есть что сказать в свое оправдание — говори. И говори быстро, потому что времени у тебя очень мало. — Но я не причинял вред лорду Танатосу,— Сизиф выпрямился с видом человека, цепляющегося за единственную соломинку,— я бы не посмел… у него всегда была пища и вода и моя стража никогда его не обижала. Пусть он сам скажет. Танатос сглотнул. Воздух стал раскаленным и обжег легкие. Если бы ему позволили взять косу, он бы сейчас просто перерезал себе горло, но сначала полоснул бы по шее Сизифа, просто так, на прощанье. На что он рассчитывал, проклятый, погубивший его идиот — на зеленую лужайку в Элизиуме? Олимпийцам было плевать на Танатоса, Сизиф показал людям, что боги не безупречны, что их можно переиграть, обмануть и именно в этом заключалось его единственное преступление. Краем глаза он уловил, что Мег смотрит на него с удивлением и замешательством, хотя это уже не имело значения. Ничего уже не имело значение. Танатоса только что уничтожили. — Лорд Зевс,— каждый звук давался ему с трудом, словно язык и горло отчаянно сопротивлялись необходимости говорить правду,— стража царя Сизифа. — Подождите! — оборвал его признания властный голос. Арес поднялся на ноги. Он хочет уйти, понял Танатос. Хочет уйти, чтобы не слушать эту омерзительную историю, особенно ее финал, в котором яростный и неистовый бог войны битый час укачивал кого-то руках. — Отец, — Арес повернулся к Зевсу,— а ты уверен, что словам лорда Танатоса можно доверять? —Как он может солгать? — Зевс даже не пытался скрыть охватившее его раздражение.— Он поклялся водами реки Стикс. — Ну разумеется он поклялся,— насмешливо бросил Арес,— А Бог, который нарушил клятву, год лежит бездыханным, девять лет живет далеко от Олимпа и только на десятый год возвращается назад. Но лорд Танатос не нуждается в дыхании. И я что-то не припомню, в какой части Олимпа его апартаменты. Танатос жадно впитывал каждое слово. Сейчас он действительно не нуждался в дыхании. — Почему ты заволновался так поздно? — снова вмешалась Афина. — Потому что эта мысль только сейчас пришла мне в голову, дражайшая сестра,— Арес с готовностью переключился на нее, — вся отцовская мудрость в полном объеме перешла к тебе, а я больше по части разрушений. Но одно я знаю — Танатос довольно добр к людям. Он уже однажды проявил милосердие к Сизифу, что мешает ему сделать это еще раз? —Даже не знаю, брат,— насмешливо сощурилась Афина. — Может быть полгода в плену? Арес отмахнулся: — Для бога это смешной срок. Тем более, что за этот поступок Сизиф ответит. Факт похищения он только что подтвердил сам. — Довольно споров,— над головой Зевса сверкнула молния. Танатос видел, что он уже принял решения и находил остальное несущественным. — Чего ты добиваешься, Арес? — Справедливости,— с нажимом ответил Арес, вздернув подбородок,— Я гонялся за этим смертным ублюдком по лесам и болотам как какой-то охотник, и никому не позволю замалчивать его преступления. Я желаю, чтобы он ответил за все, а не только за похищение. — И что ты предлагаешь? — повысил голос Зевс. Один из витражей пошел трещинами. — Позволь мне свидетельствовать вместо Танатоса. Я ведь тоже там был, помнишь? Секунду-другую Зевс молча смотрел на него, сжав подлокотники кресла. Если бы взгляды могли убивать, Арес бы уже плыл по Стиксу. — Да будет так, — наконец произнес он и указал на кубок.— Только не забудь про клятву. Арес кивнул, исчезая в алой вспышке. В следующую же секунду он появился внизу, и Танатоса повело от нервов и неизвестности. Чего он добивается? — Твое здоровье, отец, — ухмыльнулся Арес и от души хлебнул из кубка. Зевс посмотрел на него с нетерпением: — Арес, в каком состоянии ты обнаружил Танатоса? Ему был причинен вред? Арес энергично вытер губы и с размаху поставил пустой кубок на место. — Конечно, ему был причинен вред. Эти ублюдки избили его, когда он пытался избавиться от цепей. Я своими глазами видел травмы. Так что твои люди, царь, — он шагнул к Сизифу и слегка пнул его в бок,— подняли руку на бога и за это с тебя тоже спросят. Встретишь их в Подземном Мире — не забудь поблагодарить. «Скажи им правду,— чуть не выкрикнул Танатос. — Я не приму такой жертвы». — Но я ничего об этом не знаю,— Сизиф забарахтался в цепях, ухватившись за край плаща Ареса. — Я приказал им быть с ним почтительным. Они во всех отношениях достойные люди, у меня не было повода им не доверять. Мег молча вытянула его кнутом. Арес брезгливо высвободил плащ и шагнул в сторону. Танатос смотрел на него во все глаза. Почему ничего не происходило? Вот Арес без капли почтения поклонился Зевсу. Вот он вернулся на возвышение и сел между своей супругой и леди Деметрой. Вот леди Афродита о чем-то спросила его, перегнувшись через подлокотник кресла. Арес не собирался падать бездыханным, наоборот — он выглядел самым живым существом в этом зале. Танатос ничего не понимал. — Царь Сизиф, — с явным удовольствием произнес Зевс,— я выношу тебе приговор. За свои преступления ты будешь вкатывать на вершину горы огромный камень. Ты никогда не сможешь остановиться. Ты никогда не сможешь достигнуть цели. Твой тяжкий труд не будет закончен, пока существует Подземный мир. Фурии, исполняйте свой долг. Мег и Алекто подхватили Сизифа и исчезли вместе с ним. Танатос, которого никто не отпускал, так и продолжал стоять посреди зала. Лорд Зевс посмотрел на него почти так же хмуро, как до этого на Сизифа. —Бог Смерти. Ты тоже будешь наказан за свою халатность. Танатос встал на колени и покорно склонил голову, но поднял ее снова, услышав, как лязгнули о мрамор ножки отодвигаемого кресла. Лорд Аид медленно выпрямился во весь свой внушительный рост. —Танатос служит Дому,— холодно произнес он. — Вопрос с его наказанием будет решаться в Подземном Мире. Уверен, у тебя нет возражений, брат мой. В этот раз комментировать не осмелился никто. В зале стало так тихо, что все еще стоящий на коленях Танатос слышал треск пламени факелов. —Именно это я и собирался сказать,— ответил Зевс примерно спустя вечность,- Тем более, ты показал себя как эффективный управленец, у которого все и всегда под контролем. Суд окончен.

***

До портала, ведущего в Подземный мир оставалось несколько шагов, когда Танатос наконец решился. — Мой лорд, позвольте мне ненадолго задержаться. Он не имел права уйти просто так, не проверив, что там с Аресом. — Все-таки предпочитаешь, чтобы тебя судил Зевс? – недовольно обернулся Аид. — Поздно ты спохватился. —Мне необходимо кое с кем поговорить,— Танатос со всей силы надеялся, что подробностей у него не потребуют. И он не ошибся. — Разговаривай,— коротко кивнул лорд Аид,— Ты мне нужен в Доме через час. Обсудим твое наказание. Танатос надвинул капюшон пониже — яркий свет колесницы Гелиоса беспокоил привыкшие к сумраку глаза, и торопливо зашагал обратно в сторону храма, в котором судили Сизифа. Лорд Арес покинул собрание одним из первых — Танатос успел заметить, как он направляется куда-то в сторону увитых плющем беседок. Можно поискать там или расспросить кого-то из местных, где находятся апартаменты бога Войны. Не прогонят же его пинками, в конце концов. Площадь перед храмом была пуста, но необходимость в расспросах тоже отпала — знакомая аура действительно ощущалась где-то в районе беседок. Танатос уверенно направился к самой отдаленной из них. Здесь плющ разросся особенно сильно, покрывая резные стены словно купол. Остановившись у дверей, Танатос негромко кашлянул. —Ну и кто же там такой деликатный? — ответил звонкий голос Афродиты,— Войдите. Танатос почувствовал как к щекам приливает кровь. Это же надо, так зациклился на Аресе, что не почувствовал другую ауру, вломился на личную встречу. Чертов идиот. Но делать нечего — спасаться бегством было бы как минимум недостойно бога. Хоть и очень заманчиво. Он отодвинул зеленую завесу и скользнул внутрь. Арес и Афродита сидели на скамье у выходившего на реку окна. Свободное пространство между ними позволяло предположить что Танатос по крайней мере не помешал ничему интимному, но не избавляло от чудовищной неловкости, обрушившейся на затылок. — А, юная Смерть,— Афродита ослепительно улыбнулась. — Мы как раз говорили о тебе. Танатос, который был как минимум на два столетия старше нее вежливо склонил голову. — Неужели? — Твоя речь. Это было … Танатос подобрался. Она не смеялась, когда он рассказал о наручниках, не смеялась когда Артемида спросила про отпуск, но это было там, в зале суда, а сейчас наверняка выскажет все что думает о его чудовищной наивности. — … невероятно смело. Богам свойственно время от времени творить ерунду, спроси хоть моего супруга, но мало кому из нас хватает мужества открыто признать свои ошибки. Танатос распахнул глаза. Он не смог прикоснутся к цепям, едва заставил себя смотреть в сторону скованного и беззащитного Сифиза, а она называла его храбрым. Ее невольная ложь и угнетала и согревала душу одновременно. — Я благодарю вас, леди,— сказал Танатос, когда справился с голосом. — И сделай мне одолжение, милый мальчик, не обращай внимания на эту злобную сучку, — Афродита плавно поднялась и подплыла к нему. Танатос почувствовал аромат каких-то цветов. Розы, и кажется гиацинты, он не разбирался. — Она как поругается со своей драгоценной Калисто бросается на всех без разбору, а ругаются они постоянно. Что поделать, такая горячая кровь. — Она была права,— выдавил Танатос,— это непростительная глупость с моей стороны. — Ты проявил милосердие к умирающему,— возразила Афродита.— Я слышала, что у тебя железное сердце, но это не так,— она чуть склонила голову и посмотрела на него с лукавой усмешкой,— Мне кажется, я даже слышу, как оно стучит. — Дорогая, еще немного и я начну ревновать,— напомнил о себе Арес. — Кого, любовь моя? — в голосе Афродиты звучало неподдельное любопытство. Танатос пожалел, что не сбежал, пока был шанс. — Лорда Танатоса, разумеется, — спокойно ответил Арес. — У тебя, радость моя, толпа любовников, а у меня всего лишь один соратник. Ты не оставишь нас? Кажется, у него ко мне какое-то дело. — Ох уж эти ваши мужские разговоры. Ухожу, ухожу. У дверей Афродита обернулась и послала Танатосу воздушный поцелуй. Он снова покраснел. Невозможная женщина, яркая, красивая, и немножко сумасшедшая. Они с Аресом так гармонично смотрелись вместе. Танатос присел на край скамьи и попытался собраться с мыслями. — Лорд Арес, прежде всего я прошу прощения. — Арес,— перебили его. Вежливо, но твердо. — Что? — В нашу прошлую последнюю встречу, мы кажется остановились на Аресе и Танатосе,— напомнил Арес.— Давайте придерживаться этой традиции хотя бы когда мы наедине. Ненавижу разводить церемонии. За что вы извиняетесь? Это Афродита. Если она кого-то не соблазнила, день прошел зря. — Я не об этом,— уточнил Танатос,— Сегодня вы спасли меня второй раз, а я даже не поблагодарил за первый. Он и вправду ушел тогда не сказав даже простого «спасибо» и вспомнил об этом только спустя несколько дней. Арес пожал плечами. — Вы были в шоке и это не удивительно — учитывая обстоятельства. Благодарность приятна, но не обязательна. — Обязательна,— возразил Танатос,— я не знаю, когда мы увидимся в следующий раз. Вдруг меня заточат в Тартар, а косу отдадут Гермесу. Лорд Аид и вправду любил угрожать Тартаром всем подряд: Загрею — за бардак в документах, Гипносу — за то, что опять собрал огромную очередь, Харону — за подпольную торговлю артефактами. Правда, его гнев еще ни разу не был направлен на Танатоса, но все когда-то бывает в первый раз. Тем более, что проступок был куда серьезней, чем путаница в бумагах или провоз запрещенных товаров. Танатос был готов ко всему. Арес задумчиво пригладил волосы. — О, не переживайте за это. Отец периодически угрожает сбросить меня туда же. Если я захочу вас увидеть, я его просто дожму. — Не шутите с этим,— попросил Танатос. Запереть Ареса, этот живой, неистовый огонь, глубоко под землей? Эта мысль беспокоила, даже пугала,— Тартар довольно неприятное место. — Какое совпадение,— оскалился Арес,— Я тоже довольно неприятный. Танатос невольно улыбнулся. — А вот это неправда. Инцидент на суде всколыхнул ненужные воспоминания, растрепал всю душу, а сейчас в нее медленно возвращался мир. Арес встал и прошелся по беседке. Сорвал ветку и смял ее в кулаке. —Мне тоже следовало бы попросить у вас прощения, раз другие не собираются,— сказал он на полтона ниже. Танатос почувствовал, как его аура полыхнула яростью. Не так как в Коринфе, но довольно сильно. — За этот отвратительный спектакль. Сизиф не такая важная шишка, чтобы собирать ради него весь пантеон. Но отцу вздумалось в очередной раз продемонстрировать брату у кого здесь самые большие молнии. Очень жаль, что вы попали под раздачу. Танатос пытался осознать услышанное. Это недовольное лицо, это вызывающее поведение по отношение к лорду Зевсу… Арес злился из-за него? — А что же ваша клятва, Арес,— он поспешил увести разговор в сторону. — Удивлены что я еще дышу? «Счастлив, что вы еще дышите»,— мысленно поправил его Танатос. — Выходит, воды Стикса не имеют никакой власти над богами и это просто красивый ритуал? — снова ушел от ответа он. —Еще как имеют,— Арес сел на место. Его губы сложились в легкую, вызывающую ностальгию улыбку. Примерно так же улыбался десятилетний Загрей, приклеивая к спинке отцовского трона дохлых рыб. — Но тут вот какая штука — когда я поднес кубок к губам, эти самые воды каким-то непостижимым образом превратилось в вино. — Значит, я задолжал благодарность двум богам? — улыбнулся в ответ Танатос. — Понимаю, что в это трудно поверить, но не все олимпийцы высокомерные мудаки. К тому же, у Диониса тоже было приключение с цепями. Тирренские пираты собирались продать его в рабство, но он превратил их в дельфинов. Или в виноградную лозу? Он каждый раз рассказывает эту историю по-разному. Мы могли бы как-нибудь выпить вместе, возможно вы услышите новую версию. Арес потянулся и накрыл его ладонь своей, а следом накрыло уже самого Танатоса. Кровь застучала в висках, по шее скатилась капля холодного пота, ноги стали ватными. Свободной рукой он вцепился в край скамейки. Сильно, до сведенных судорогой пальцев. Кровь и Тьма, хватит себя накручивать, это Арес, разве он захочет Танатоса? Разве хоть кто-то захочет Танатоса, после того что с ним сделал этот смертный? Рука исчезла, а сам Арес немного отстранился, словно хотел обозначить, что не собирался причинять вреда. — Все настолько плохо? — мягко спросил он. Танатос сверлил взглядом свои запястья. Браслеты, подаренные Гипносом, плотно прилегали к коже и надежно закрывали шрамы, но Танатос знал, что они там есть. И всегда будут, даже если заживут. «Я чуть не убил принца Загрея,— подумал он,— я кричу по ночам и мне неприятны объятья собственной матери. Вот насколько все плохо». —Я жив и по-прежнему могу выполнять свои обязанности перед Домом ,— ссутулился он. — Насчет всего остального. Полагаю, тут нужно время. Арес только кивнул. — Некоторые раны заживают медленно. Но мое приглашение остается в силе. Вам всегда рады во Фракии. *** Танатос вскочил с перекрученных простыней и задушил зреющий в груди крик. Лицо и грудь были мокрыми от пота, сердце колотилось об ребра как безумное. Ему опять снилась темнота подвала, победная улыбка Сизифа и человек, протягивающий чашу с вином. А еще — теплые руки, сжимающие его плечи.