Все, что нас не убивает

— … Подземный мир тоже затронуло,— в голосе Аида гремела ярость, которую он даже не пытался скрыть. Тени прятались по углам, даже Цербер прижал к полу все три головы. — Не знаю, каким образом души Элизиума прознали, что в мире живых произошли занятные изменения, но особо одаренные ринулись штурмовать храм Стикс. Решили, что раз смерть куда-то делась, они смогут продолжить свою жизнь. Только благодаря чемпионам в Грецию не хлынула толпа мертвецов. Я теперь обязан этому крикливому царьку и его быку! Он недовольно порылся в своих бумагах. Танатос понимал. Лорд Аид так и не простил Тесею попытку выкрасть Персефону, хотя знатно повеселился, когда тот без раздумий сел в предложенное ему кресло, оказавшееся троном забвения, и врос в него аж на четыре года. «Бывают же дураки» — подумал тогда Танатос. — Владыка Аид, — подал голос он,— ответственность действительно целиком и полностью лежит на мне. Можете бросить меня в Тартар. Он практически чувствовал, как все обитатели Дома затаили дыхание. — Великодушно благодарю за разрешение,— Аид раздраженно погладил бороду,— Может быть, заодно подскажешь, где мне отыскать нового Бога Смерти? У Ареса не больше мозгов, чем у сатира, но в одном он прав — Гермес на эту роль не годится. — Это не так! — вырвалось у Танатоса. Упоминание об Аресе перевернуло все внутри. И, кажется, на секунду отшибло мозги. — Повтори? — спросил Аид таким тоном, будто заговорила одна из статуй. Танатос торопливо поклонился. Длинные волосы упали на лицо. — Прошу прощения за дерзость. Я неправильно выразил свои мысли. Я пытался сказать, что я и в мыслях не держал покидать свой пост. Но я проявил преступную халатность и готов за нее ответить. Воцарилась тишина. Танатос осмелился поднять глаза. Лорд Аид смотрел на него с непроницаемым лицом, без гнева или негодования. Хороший знак? Или нет? — «Ответственность», «халатность» — с дернул плечом лорд Аид,— хорошо бы и моему сыну выучить эти два слова. — Он еще очень молод,— рискнул высказаться Танатос,— однажды наш принц станет таким же мудрым и дальновидным правителем, как вы. Дайте ему немного времени. —Хотелось бы верить,— снисходительно посмотрел на него Аид. — Потому что в данный момент ваш принц методично превращает Тартар в руины. Асфодель пока стоит, но полагаю это ненадолго. — Мой лорд? — растерялся Танатос. Для Загрея Тартар обладал примерно тем же уровнем притягательности, что и административный отдел. Впрочем, последний он бы тоже с радостью превратил бы в руины, особенно когда там работал. То увольнение пришлось как нельзя кстати и спасло Дом от погрома. — А, — Аид выпрямил спину. — Так он не посвятил тебя в свою затею. Танатос медленно покачал головой. Он видел, что с Загреем что-то происходит, тот стал хмурым и сосредоточенным, больше времени проводил в оружейной комнате. Один раз Танатос услышал, как они с лордом Аидом ругались, и как обычно исчез, не вслушиваясь. Во-первых, они постоянно ругались, во-вторых, семейные дела решаются в семье. Была и третья причина — Танатос с некоторых пор старался проводить в Доме как можно меньше времени. Абсурд, конечно — у него было больше шансов столкнуться здесь с Зевсом, чем со своим насильником. Этот наверняка попал в Тартар, а еще вернее в Эребус, а любые прошения оттуда даже не попадали на стол лорду Аиду. И все же временами, особенно когда рядом с ним резко появлялась или исчезала какая-то тень, сердце Танатоса начинало колотиться как сумасшедшее. Казалось, что на горло вот-вот лягут чужие пальцы. Он хорошо держал себя в руках после того случая с Загреем … Ну или ему так казалось. Вчера Гипнос опять спросил, не нужна ли ему помощь со сном, а в голове Танатоса огненным цветком расцвел вопрос: «Он знает?» На поверхности было проще — даже в столь ненавистные ему солнечные дни. Там было бескрайнее небо над головой, не было сочувствующих взглядов и неудобных предложений, а еще — Танатос признался бы в этом только себе, он соскучился по Аресу. Жаль, что Бог Войны не жаловал своим присутствием местечковые войны, а крупных сражений в ближайшее время не намечалось. —Возвращаясь к теме нашего разговора. — Лорд Аид глубоко вздохнул. Танатос вынырнул из своих мыслей.— Полагаю, за свою дурость ты уже наказан достаточно. Я рассчитываю, что ты больше никогда не позволишь захватить себя в плен. И,— он с силой выдвинул один из ящиков,— с сегодняшнего дня у тебя появляется дополнительная работа. *** Ночью опять пришли кошмары. В этот раз Танатос не пытался кричать, а просто сел в постели и с силой запустил пальцы в волосы, словно пытаясь выцарапать из головы чужие голоса. — Если вам что-то понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь беспокоить мою стражу. Она здесь главным образом для этого. — Вы обычный. Даже красивый. Я никогда ни у кого не видел таких глаз. — Вы — мой бог. Танатос несколько раз глубоко вздохнул. Надо успокоиться. Сизиф прикован в одной из самых глубоких пещер Тартара. Очень может быть он сейчас корчится, раздавленный своим валуном. Душа стражника сгинула в Эребусе. Никто никогда не узнает, что произошло в Коринфе. У Танатоса все в порядке, фурии его раздери! Правда, он все еще чувствует себя уставшим, хотя заснул, едва голова коснулась подушки, как будто Гипнос и в самом деле … Танатос скомкал покрывало и коротко выругался. Гипносу было запрещено вторгаться в сны обитателей Дома, в этом матерь Никта была категорична, но как знать, вдруг он решился нарушить запрет ради Танатоса? Гипнос всегда его обожал. Танатос торопливо оделся и схватил косу. Пустой список означал, что у него еще есть время для законного отдыха, но ведь Греция огромна — наверняка кто-то умирает прямо сейчас. *** —Тан! Что, черт возьми, ты делаешь? Мег внезапно появилась из тени, заставив Танатоса вздрогнуть. Но, по крайней мере, он не попытался на нее напасть. Хоть какой-то прогресс. — Учусь играть на арфе, подобно одному нашему общему знакомому,— Танатос покрутил шей, прогоняя усталость. Последние две ночи он не спал. Это еще не успело стать проблемой, но уже доставляло определенный дискомфорт. — Разве не видно? Он выпустил из ладоней сердце кентавра и слегка подтолкнул — оно поплыло по воздуху и замерло ровно в центре зала. Мег сделала страшные глаза. —Не напоминай мне про арфу. Я затолкаю ее Орфею в задницу! — Его вроде как освободили,— усмехнулся Танатос. Он был равнодушен к музыке, но всегда считал наказание Орфея чересчур суровым, поэтому был искренне рад снова увидеть его в Доме. — Ага, и он, сатиров сын, внушил Загрею, что игра на арфе исцеляет душу. Будь это так, Танатос завел бы себе сразу три. — Может быть,— заметил он.— Каждому — свое. — Надеюсь, он сумеет исцелить свою грудную клетку, после того как в ней застрянет мой кулак, — Мег вытянула шею. — Откуда у тебя эти штуки, Тан, они же ужасно редкие? Танатос хмыкнул. Надо думать. Кентавры не любили расставаться со своими сердцами. — От лорда Аида. — Тан! Не смешно,— Мег все же хихикнула. Танатос был согласен. Когда говоришь другу чистую правду, а он тебе почему-то не верит это смешно. — Выменял у Харона,— быстро переориентировался он,— понятия не имею, где он их берет. Можешь спросить у него сама. — А вот это годная шутка,— Мег похлопала его по плечу. Она это делала не первый, не десятый, и даже не сотый раз, но именно сейчас внутренности Танатоса смерзлись в ледяной ком. Так было с Загреем. Так было с матерью Никтой. Так было даже с Аресом. Любые прикосновения вызывали желание бежать сломя голову. А еще вместе с ними опять приходили голоса. «— Вы — мой бог. Не Сизифа. Не чей-то еще. Мой!» Танатос прикусил губу. Все в порядке, это всего лишь Мег. Она в сотню раз опасней тех людей в темнице, но она никогда не причинит ему вреда. Он медленно поплыл вперед, уходя от прикосновения. - Тан-недотрога,— фыркнула за его спиной Мег. Детское прозвище на миг заставило его улыбнуться. — Ведьма-Мег. Между прочим, ты что — шпионила за мной? — Кровь и Тьма, да кому ты нужен,— она закатила глаза. — Мы сегодня работаем в паре с Алекто, боюсь, убью ее раньше, чем появится этот оболтус. Не против, если я прогуляюсь с тобой? Танатос коротко кивнул. Пусть идет, они давно не виделись. С самого суда. — Только не наступи на печати, иначе у нас будут гости. — Ага, поучи меня как правильно ходить по Тартару. Какое-то время они просто шагали в тишине. Обитавшие здесь тени — не заслужившие Асфоделя, но и не нагрешившие на персонального палача, расступались мерцающей волной, освобождая дорогу. Лопатками Танатос чувствовал их удивленные взгляды — Смерть была здесь нечастым гостем. — Кому из вас поручили Царя-обманщика? Сизиф не совершил ни одного убийства, значит, в стороне могла остаться только Тисифона. — Мне,— казалось, Мег ждала этого вопроса. — У Алекто в последнее время проблемы с самоконтролем, а у нас тут не приветствуется превышение полномочий. Я о нем позабочусь — уж это будь спокоен. Хотя этот Сизиф кажется и без того чокнулся. Представляешь, он дал имя чертовому камню и разговаривает с ним! Танатос плавно обогнул клетку с душами. Многие грешники сходили с ума в первые же дни, некоторые еще в момент оглашения приговора, но рассудок очень скоро возвращался обратно. Тартар никому не даровал милосердия. — Ты знаешь, где сейчас его камера? — поинтересовался он, хотя и без того знал ответ. Только фурии безошибочно определяли местонахождение своих подопечных. Залы Тартара находились в постоянном движении. В детстве матерь Никта говорила что это нужно, чтобы бродящие по ним проклятые не нашли дорогу в Асфодель, но маленького Танатоса не устраивало это объяснение. Тартар виделся ему чем-то вроде Цербера — беспокойным живым существом с тысячью голов, которому сложно оставаться на одном месте. Он и сейчас не был уверен, что это не так. Мег понимающе вздернула брови. — Хочешь с ним повидаться? Это абсолютно исключено. Запрещено правилами. Кнут тебе одолжить? Танатос покачал головой. Все было как раз наоборот — он не хотел встретиться с Сизифом даже случайно. Пусть разговаривает со своим камнем, может однажды уговорит его отрастить ноги и отправится на вершину горы самостоятельно. Пусть на своей шкуре прочувствует, каково это — сидеть в каменном мешке и лелеять отчаянную надежду, что может быть, когда-нибудь, кто-нибудь… Должно быть, Мэг почувствовала его настроение, поэтому поспешила сменить тему. — Ты собираешься разбросать их по всем залам Тартара? Танатос коснулся висевшего на поясе мешочка. Сердца кентавра и в самом деле были редким артефактом, но каким-то волшебным образом их всегда хватало. У Танатоса была теория, что они возвращались обратно каждый раз, когда Загрей выходил из Стикса. Но по большому счету его это не волновало, а докучать вопросами лорду Аиду он не собирался — тот и без того пребывал в взвинченном состоянии из-за постоянного ремонта. — Выборочно. А еще по пещерам Асфоделя и садам Элизиума, —ответил Танатос,— хотя так далеко Загрей вряд ли доберется. По-крайней мере пока не откроет нужные аспекты в Зеркале Ночи. На самом деле у Танатоса чесался язык подбросить ему пару подсказок. В целом он не одобрял эту затею — какой мир живых, какая царица Персефона, где ее теперь искать? — просто сил его не было смотреть, как очередной проклятый разбойник ломает кости принцу подземного мира, словно жалкому проклятому. — А матерь Никта знает? — аккуратно поинтересовалась Мег. Танатос удрученно вздохнул. Матерь Никта, о да. Вот уж кто целиком поддерживал эту дикую идею с побегом, и это удивляло. Танатос всегда считал, что мама хочет Загрею добра. — Это моя инициатива,— уклончиво ответил он. — Значит, хочешь сравнять счеты? — Загрей пока не открыл ни одного аспекта, не разблокировал ни одного оружия. Стигий не в счет, — уронил Танатос. — Ему сейчас понадобится вся помощь, которую он может получить. — Ясно. Сейчас давай направо,— скомандовала Мег, а когда Танатос посмотрел на нее с удивлением, добавила,— Я покажу тебе самые опасные залы. И упаси тебя Аид кому-то об этом рассказать. — Я думал, ты хочешь чтобы он остался здесь. С тобой,— прямо сказал Танатос. С Мег имело смысл разговаривать только так. Она невесело усмехнулась. — Я уже не знаю, чего хочу от этих отношений. Знаю только, что это Загрей. Его нужно либо убивать, либо терпеть. Как видишь, у меня пока получается совмещать. А дальше … посмотрим. Танатосу было нечего ответить, и он чувствовал, что сейчас любые слова будут лишними. — А что насчет тебя? — Мы с Загреем просто друзья. — Я видела, как ты смотрел на Ареса. Или нет, не так. Тут больше подойдет слово пялился. — Там другая причина,— Танатос пригладил волосы, словно пытался избавиться от ненужных воспоминаний. — Тан. Я тебя знаю как облупленного. Он тебе нравится. Танатос воскресил в памяти образ леди Афродиты. Чтобы предположить, что Арес предпочтет ей … да кого угодно, нужно было и правда обладать интеллектом сатира. — Я не собираюсь вступать с тобой в дисскусию, женщина,— прорычал он и пол под ногами вспыхнул. Танатос, обнаружив себя в центре стремительно расширяющейся адской печати, пробормотал себе под нос пару проклятий и выхватил меч. Коса была слишком хороша для проклятых, даже если их нанял сам лорд Аид. Мег одним стремительным движением переместилась к нему. — Напомни, куда ты просил не наступать? — невинно спросила она, поигрывая кнутом,— Ты может забыл, но мне полагается убить этого идиота, а не облегчать ему задачу. Появившийся из печати проклятый хам рванулся было к ним, но удар кнута отправил его обратно в Эребус. Впрочем, за ним уже поднимались его собраться — один, второй, третий. Все ясно, Загрей опять начудил с Пактом. Мег взлетела в воздух. На пребывающих врагов она смотрела с отвращением земной царицы, которой подали похлебку из коры. Они были слишком слабы для нее. Для них обоих. — Если я помогу тебе расчистить пещеру я могу взять одно сердце себе? — Нет,— Танатос отрубил голову прицелившейся в нее ведьме, а потом одним широким взмахом снес весь ковен. — Половину? — понизила ставку Мег. — Нет,— повторил Тан и тут его опутали цепи. Из всех проклятых душ сжиматели пожалуй были самыми тупыми. Отделенные от тел руки воров вела лишь слепая жажда наживы, но зачатки инстинкта самосохранения имелись даже у них. Видимо, один такой учуял сердца кентавра, и жадность пересилила страх перед хтоническим богом. Эти цепи не шли ни в какое сравнение с творением Гефеста, чтобы избавится от них требовалось чуть напрячь мускулы или просто исчезнуть, но Танатос не сделал ни того, ни другого. Он просто стоял и смотрел в одну точку. К горлу поднималась тошнота. «Правду говорят, что они могут удержать титана? Или даже Бога?» — Тан! — Мег раздраженно взмахнула кнутом, перерубая тянущиеся от пальцев звенья. — Что за дела, это же просто сжиматель! Загу его оставить решил? Танатос попятился к стене, подальше от цепей. Это опять началось. Металл на теле, низкие потолки камеры, голоса, зовущие им темноты, как болит голова, пустите его, пустите, он опаздывает, опаздывает, опаздывает. — Тан! Лицо погрузилось во что-то холодное. Танатос распахнул глаза, вцепившись непослушными пальцами в бортик фонтана. — Тан,— Мэг без каких-либо усилий макнула его в воду еще раз. — да что с тобой такое? Рука крепко держала его за волосы, вызывая еще один приступ дурноты. Танатос судорожно вдохнул — не надо его трогать, просто не надо его трогать и все будет хорошо. Кровь и Тьма, он же не сказал это вслух? — Я в порядке, опусти,— кое-как выговорил он, закашлялся и сделал шаг назад. Если и вправду стошнит, то хотя бы не в фонтан, Загрею еще из него пить. — Извини,— слова ободрали сухое горло,— Цепи. Они были внезапны. Мег просто стояла и смотрела. Танатос ждал. Пусть она отпустит очередную ядовитую остроту, пусть обругает его или посоветует лечить голову, пусть, Зевс побери, скажет хоть что-нибудь. Но Мег не шутила. И не ругалась. Ее губы сжались в тонкую линию, глаза вспыхнули. Такой взгляд Танатос постоянно видел у Алекто, но Мег всегда работала с холодной головой, хоть со стороны могло показаться, что это не так. Вот почему ей единственной из фурий позволено было появляться в Доме. — Ублю-ю-ю-док,— а вот сейчас она была похожа на вторую из сестер,— сволочь. Как он посмел? Я его на куски разорву и раскидаю по всему Тартару. «Подожди,— произнес Тан где-то в своей голове,— Он уже наказан достаточно». Какая-то часть его рассудка все еще хотела справедливости. Возможно, Сизиф и правда собирался его отпустить — первое время, а потом оценил все прелести вечной жизни и не устоял. Это никак его не оправдывало, но и насильником тоже не делало. Танатос выпрямился и отряхнул пыль с поножей. Проверил на месте ли мешочек с сердцами. И сказал: — Я не сомневаюсь в тебе, Мег.