Стимул

Тогда Швейцария, отель «Превосходство» 10 лет назад

      — Не могу поверить, что моя смена закончилась! Это просто дурдом какой-то, — жаловалась Зори, одна из администраторш, подменявшая Джессику, потому что та заболела. — Вот она, предновогодняя пора! И это ещё цветочки. На следующей неделе, числа десятого, начнется хаос!       Она театрально закатила глаза и заломила руки, а Рей улыбнулась. Девушка не сомневалась в словах коллеги, ведь за прошедшие две недели гостей на территории курорта стало в три раза больше.       — Знаешь, завидую я нашим гостям, которые приезжают сюда отмечать праздники. Здорово вырваться из городской суеты да еще попасть в такую сказку. Погода фантастическая, правда?       — Не то слово, снегопад потрясающий, — согласилась Рей, кинув взгляд на свои промокшие угги.       — Тарт сказала, что он продлится несколько дней. И ветер поднимется! Наверное, поэтому у меня сегодня целый день голова болит.       — Ага, это точно из-за погоды.       — Она меняется здесь с молниеносной скоростью. Я себя уже который день неважно чувствую. И нет, я не заболела! — поспешила добавить она, когда Рей бросила на девушку укоризненный взгляд.       — Кстати…не знаю, как сказать, — замялась Зори. — Я тут кое-что обнаружила в нашей программе…       — Опять чьи-то данные исчезли, как на прошлой неделе? Надеюсь, ты вызвала программиста, а то завтра выходной и…       Она резко вздохнула и поставила руки в боки.       — Нет, не в этом дело. Я увидела, что через внутренний сервер Джессика оставила сообщение, что тебя искала миссис Рен. Вы правда теперь подруги?       Рей удивлённо вскинула брови. Она хотела увидеться с Кирой два дня назад, но та волшебным образом куда-то исчезала. Им нужно было обсудить ту ночь, но чем ближе близился момент разговора, тем сильнее сжимался узел страха в душе Рей.       Девушка решила оставить вопрос коллеги без ответа.

***

      Сегодня день выезда постояльцев и поэтому с самого утра у ресепшена столпотворение. Рей не обедала и не ужинала; есть некогда, да ей и не хотелось совершенно. Забросив в рот ярко-красную капсулу обезболивающего, она запила «колой» лекарство.       В начале четвёртого мимо Рей гости направились в ресторан на ужин, новички восхищенно рассматривали большой холл, украшенный новогодней атрибутикой, а две подружки, приехавшие с родителями, лет пяти позировали возле ёлки для фото.       Сначала Рей думала, что слабость в теле из-за отсутствия ужина, от которого она решительно отказалась, когда ей звонили из ресторана, но внутренний голос, укоризненно цокнув, твердил, что недомогание есть ничто иное, как признак простуды. Единственный раз, когда она замерзла до сосулек в носу, — та ночь в «Экзеголе».       Когда наконец смена закончилась и девочки поменялись, Рей, несмотря на усталость, решила подняться в номер миссис Рен.       Рей постучала в дверь, но никто не ответил. Она повторила ещё раз. Подождав немного, девушка всё же дёрнула ручку, входя внутрь номера.       Какие у Киры духи? «Версаче»? «Шанель»? «Пако Рабан»? «Нарциссо Родригес»? Эти ароматы кружили вокруг Рей. Судя по плану этажа, этот номер был самым огромным из всех в отеле. Никого не было; кто-то тихо говорил вдалеке. Телевизор? Радио? Хотя, Бога ради, кто пользовался радиоприемником в двадцать первом веке.       Она могла быть в основном зале, если следит за организацией завтрашнего банкета, то, вероятнее всего, решила проверить, всё ли убрали и подготовили. И, возможно, Рей пришла зря, а Джессика перепутала что-то.       Рей направилась в другую комнату и осмотрела тёмное и пустое помещение. Ясно, гардеробная. Затем шла уборная и кабинет. В конце коридора спрятана ещё одна дверь.       Спальня.        Медленно ступая по ковру, Рей приблизилась к комнате, осматривая её в щель.       У Рей подскочил пульс.       — …просто найди себе кого-нибудь и всё, мы будем квиты, — говорила Кира кому-то в комнате.       — Мне мало, Кира, чтобы справиться вот с этим всем, мне необходимо покрепче и посильнее, — донеслось до неё. Это был Кайло.       — И что тебя привело к таким выводам? — спросила она у мужа.        — В мире есть вещи интереснее, чем секс. Я никогда не отрицал, что сам поддавался эмоциям и влиянию тестостерона, но он не принёс мне никакого удовольствия. Я предпочитаю иное развлечение.       — Ты всегда был больным на голову, — ответила ему жена.       Рей удивлялась тому, как женщина говорила с мужем; её голос звучал властно и надменно, как не звучал никогда рядом с Кайло.       — Тебе, конечно, не понять таких желаний, — вздохнул мистер Рен.       — Как обычно. Только вот почему, Кайло? Ты сам придумал себе цель и пытаешься её добиться, а это притупляет твои умственные способности, — вынесла вердикт Кира. — Так что прекращай, меня это раздражает. Лучше скажи, кто она такая, и, что ещё ты знаешь о ней?       Рей услышала, как скрипнула пружина. Зашуршала ткань. Кайло усмехнулся, пока жена ждала его готовность поделиться с ней информацией.       Девушка постучала в дверь. Она не хотела становиться свидетельницей очередного греха.       — Рей! — Первой обрадовалась Кира, увидив её на пороге.       Она увидела эту женщину, расположившуюся на софе с бокалом шампанского. Кира улыбнулась мужу, уверенная в своей победе, но готовая вернуться в этому разговору вновь спустя время.       — Добрый день, миссис Рен, вы что-то от меня хотели? — невинно спросила Рей, пытаясь игнорировать то, как начальник смотрел на неё исподлобья.       — Да, да, ещё раз да, милая! — улыбнулась миссис Рен. — Нас ждёт веселье! Дорогой, оставишь нас? У нас есть некоторые женские секретики.       — Был рад тебя видеть, — мрачно сказал он. — Хотел бы побыть с вами ещё немного, но, увы, сейчас без пяти минут два, а моя жена уже утомила меня.       — Ну, конечно, просто признай, — Кира исчезла за дверью уборной, — тебе интереснее с китайцами, приезжающими завтра, чем с любимой супругой.       Кайло продолжал вальяжно сидеть в кресле, не сводя с Рей глаз. Под его пронизывающим взглядом девушка вновь почувствовала себя неуютно. А начальник продолжал беззастенчиво рассматривать её, пока терпение не лопнуло:       — Пожалуйста, перестаньте на меня так смотреть.       — Вас это раздражает?       — Нет.       — Тогда в чём проблема?       — Мне некомфортно.       — А вы смелая, мисс Ниима. Другая бы не возмутилась лишь потому, что мне захотелось получше рассмотреть вас.        Он полностью расслаблен, смотрел на Рей с уверенностью в своих силах, ни один мускул не дрожал на его лице.       — Я всё никак не возьму в толк, как вы согласились на эту авантюру с изменениями в имидже. Кира и раньше баловалась таким: перекраивала своих подруг, как её душе угодно, делала из них безвольных кукол…Но вы ведь не такая, Рей, зачем тогда?       — Каждый человек что-то меняет в себе, чтобы появиться перед публикой, сэр, — устало вздохнула Рей.       Она поняла, что выбрала правильную тактику — нельзя показывать страх, который вызывали лишь нужно присутствие мистера Рена рядом.       — Это неотъемлемая часть игры. Я — лицо отеля, каждый день встречаю и провожаю гостей, именно меня они видят, входя в отель.       Кайло ничего не успел ответить, как вышла Кира, переодевшись в платье песочного цвета.       — Ты ещё здесь? Мучаешь Рей?       — Уже ухожу, — лениво вздохнул мужчина и поднялся с кресла. — Дорогая. Мисс Ниима.       Поцеловав жену в щёку, он вышел из номера, оставляя женщин наедине. После его ухода атмосфера сразу переменилась; Кира улыбнулась и приветливо обняла Рей, как давнюю подругу.       — Ты просто не представляешь, что творится в магазинах! Дурдом какой-то! Самое ужасное, что мои любимые духи везде раскупили, и теперь я осталась без подарка! — жаловалась Кира. — Это моя личная традиция, каждый Новый год дарить себе флакончик!       — Не расстраивайся, — улыбается Рей.       — Зато ты привезла несколько пакетов одежды, — сказала Рей, окинув взглядом стоявшие на диване брендированные пакеты.       Она стояла посреди гостиничного номера Киры, куда переехала женщина после ссоры с мужем; хоть они помирились и обсудили причину конфликта, придя к компромиссу, она так и не вернулась в общую спальню. Но, судя по тому, что в номере Киры были вещи мистера Рена, он часто бывал здесь.       Рей чувствовала себя неловко, оказавшись в личном пространстве женщины. Кира поднесла бокал к губам и сделала маленький глоток.       Тактика. Эта женщина имела определённую тактику разговора.       — Ага! А еще пять бутылок шампанского! Не забывай про конфеты! Ох, я за эти праздники точно наберу лишние килограммы! Надо бы в спортзал походить, перед тем как все это слопать. Кстати, как думаешь потратить новогоднюю зарплату?       Скрывая своё недовольство, Рей ответила:       — Отложу на новый телефон.       — М-м-м, могу подарить свой. Кайло всё равно купил мне другой в качестве извинений.       — Благодарю, но нет, — натянуто улыбнулась она. — Всё из-за ссоры у бассейна?       — О, нет! Он быстро перегорает. Даже не думай. Просто… — Кира мгновенное изменилась в лице, а потом подошла к старому камину и достала из-за плитки бумажный пакет. Рей узнала его. — Помнишь, я говорила про развод, Рей?       — Конечно, помню.       — У меня был план, но я не знала, смогу ли его реализовать. Сейчас же всё изменилось!       Женщина потрясла файлом.       — Не понимаю…       — Здесь документы, которые Кайло хранил в главном офисе, но теперь они — мои.       — Кира…       — Не перебивай, Рей! — властно потребовала она. — Он думает, что спокойно может отмывать свои грязные деньги через мою клинику, но я не дурочка, чтобы не заметить несостыковки в финансовых отчётах.       Эта женщина странная, безумно странная.       — Имея на руках эти документы, я могу вертеть Кайло, как хочу. Этот идиот не сможет отказать мне в разводе, иначе то, что находится здесь, — она потрясла рукой, — окажется достоянием общественности. Мой план почти сработал!       — Кира, я хочу сказать…       — А я хочу сказать, что буду свободна!       Рей почему-то стало искренне жаль Киру, чьи глаза блестели от счастья. Она улыбнулась ей, решив, что пока не будет рассказывать о том, что видела.       — Я очень рада за вас, мэм.       — Но ты мне должна помочь, — сказала женщина.       Рей тут же побледнела.       — Чем?       — Тебе нужно съездить в ближайший город под любым предлогом и сделать копии документов, а после разослать их людям, адреса которых я дам. Мне нужна подушка безопасности. Почему нельзя сделать это на территории курорта? Служба безопасности Кайло просматривает все входящие и выходящие документы, проверяет всю почту.       — А как же угрозы? Они есть? Что, если ваш муж узнает обо всём?       — Есть, Рей, угроза всегда есть. И я пока не могу найти её, но всё, что произошло, случилось из-за этого мужчины. Это была роль, которую я идеально отыграла и теперь же готова на всё, чтобы вернуть в свою жизнь примитивное наслаждение каждым днём. Я стала идеальной куклой, но так больше не могу.       Неожиданно женщина начала всхлипывать.       — Кира, ну что вы, — Рей неуклюже попыталась успокоить её, приобняв за плечи.        Она помогла опуститься Кире на диван, пока слёзы потоком катились по щекам, смывая идеальный макияж. Рей принесла ей стакан воды.       — Знаешь, на нашу первую годовщину свадьбы я ждала его дома. Купила его любимый парфюм, красивое нижнее бельё, для нас приготовили ужин, и всё обставили свечами. Кайло задерживался. Семь. Восемь. Девять. Его не было, на звонки не отвечал, и я испугалась, что с ним что-то произошло… Собралась и поехала в офис — мы тогда жили в Нью-Йорке. На месте никого не показалось, даже охранников! Я испугалась ещё больше, начала звонить ему и бегать по этажу, пока не услышала тихие голоса в одном из конференц-залов. Он был там. Кайло. Голый. Счастливый. Не один. Было шампанское и свечи, свидание, где мне места не было. Тихо умирая внутри, я смотрела на него и блондинку под ним, — каждое слово, сказанное сухо и без эмоций, давалось Кире с трудом.       Рей красочно увидела эту картину перед глазами и зажмурилась. Она бы не смогла жить столько лет в браке, зная, что тебе изменяют.       — То есть…подожди, — произнесла девушка.        — Я даже институт не окончила, Рей. Мой диплом куплен. Уже после я в тайне от мужа закончила обучение… Нас познакомили с Кайло, когда я училась на первом курсе, и он тогда уже не желал, чтобы я тратила время на глупость вроде образования. Он постоянно говорил мне, что я создана для большего, и он сможет мне это подарить. А на третьем курсе поставил условие: или я бросаю университет, или он бросает меня. Боже, я же любила его… я не думала ни о ком, ни о родителях, ни о последствиях, только о себе и своей мечте. Я такая дура. — Рей сидела на диване и смотрела в одну точку, её глаза наполнились слезами, и она быстро их стёрла. — Кайло занимался инвестированием, увлекался политикой и из милого соседского мальчика превратился в мужчину, о каких боишься мечтать! У нас закрутился роман, а через пару месяцев мы поженились. Он подкупил меня своей харизмой, интеллектом, загадочностью… Через пару месяцев я поняла, что совершила ошибку. Я стала дополнением к Кайло, а не его частью. Он брал меня на вечера, играл в гольф на выходных, одаривал подарками, но я нуждалась не в этом.       Рей подняла голову, с жалостью оглядев миссис Рен.       — Можешь накричать на меня, Рей, — сказала она. — Можешь сказать, какая я идиотка.       — Нет, Кира, не буду. Вы не заслуживаете всего того дерьма, что пережили.       — Я такая жалкая. Прости. От меня одни проблемы. — Женщина опустилась на колени перед Рей, сложив руки в мольбе. — Пожалуйста, помоги мне. У меня ничего нет, понимаешь? Он забрал у меня всё. Будущее, прошлое и настоящее…       Рей утонула в мягкой плюшевой обивке дивана. Кира уселась напротив неё в одно из сине-серых кресел, идеально сочетающихся со всем остальным убранством комнаты; заплаканная и растроганная она всё ещё выглядела элегантно.       — Ничего, я помогу тебе, Кира. Обещаю.       — Спасибо, Рей, спасибо.       — Это я вас должна благодарить, — возразила она, поёрзав в кресле. — Мужчины обходятся со своей мужской дружбой, как с футбольным мячом, который они кидают куда попало и как попало, но он при этом не рвётся. Женщины же носятся со своей женской дружбой, как с хрустальной вазой, и уж если она падает, то разбивается вдребезги, на мелкие кусочки. Я хочу быть вашей подругой, Кира, хочу, чтобы мы доверяли друг другу.       — О, милая, я тоже хочу этого, — пару раз Кира медленно моргнула, а потом улыбнулась: — Из нас выйдет отличная команда.

***

Тогда США, Сандаски 2 года назад

      Принадлежащий Рейчел «Жук» видал и лучшие дни, но на озере без него было не обойтись — только ему покорялись проселки и объезды, пролегающие между горами и через дождевые леса полуострова Олимпик. Чубакка встретил их так, словно не видел по меньшей мере год, и теперь радостно повизгивал и вертел хвостом.       — А теперь к озеру, — весело сказала Рейчел. — В нашем распоряжении весь дом, как тебе такой расклад?       Едва реагируя на слюнявые ласки пса, Ханна молча защёлкнула пряжку ремня безопасности, и Рейчел с опозданием поняла, что сказала что-то не так.       — У нас будет отличные каникулы.       — Конечно. — Дочь явно не разделяла её энтузиазма. Уловив в голосе Ханны настороженность, она вдруг подумала, что разделяет её опасения, да вот только поделиться ими с ней не может.       Ханна посмотрел на мать с недетской, неизменно сбивающий ее с толку проницательностью.       — Тебя ведь из-за меня выгнали, да?       — Нет.       Рейчел прикусила губу. Они сидели в машине несколько минут, пока прогревался салон; Ханна сложила руки на груди и смотрела в окно, а её мама нервно стучала пальцами по рулю.       Зима была в разгаре, а за автомобильным окном под стальным небом лежала голая коричневая земля. На шоссе клацали по сухому асфальту шипованные покрышки, а через пешеходный мост спешили прохожие, спрятав лица за поднятыми воротниками пальто, на столах в тёплых домах горела свеча, отмечая первое воскресенье Рождественского поста. В багажнике из машины лежали набитые подарками и мишурой пакеты из «Икеи», чтобы украсить дом и завалить презентами соседей и коллег.       Сама Рейчел не отмечала в детстве праздник, поэтому каждый год старалась создать атмосферу сказки и чудес для дочки; хотя Ханна не верила в Санту. Больше не верила. У неё не было отца, чтобы он каждый год наряжался в костюм старика и расхаживал по дому с ватной бородой, поэтому мама заказала в агентстве актёра. Видно, у него был плохой день и он пришёл в их дом изрядно напившимся, а потом блевал на газоне, согнувшись пополам. С тех пор мир Ханны не был прежним.       Рейчел решила что все к лучшему и девочка не будет тешить себя глупыми фантазиями до тридцати лет, как её полоумная мамаша.       Рейчел опустила голову, пряча от дочери лицо. В свои семь лет Ханна знала и понимала намного больше, чем ожидали от него окружающие. Как и любая девчонка, она знала, что матери-одиночке, чтобы заботиться о ребёнке самостоятельно, приходится отказываться как и от работы, так и от развлечений для взрослых. Такова одна из основополагающих реальностей жизни матери. Почему этого не понимает её начальник? Очень просто — потому что за его образцовыми детишками присматривает образцовая няня. До прошлого года за Ханной, когда она пропускал школу по болезни, присматривала соседка, но сейчас она переехала к своим детям куда-то на средний Запад. После этого Рейчел пыталась справиться со всем собственными силами. И у неё ни черта не получилось. Полный и безусловный провал. Оказалось, быть матерью не так просто и чудесно, как она всегда думала.       Окружающие её люди, вечно твердившие о возвышенном материнском счастье, оказались врунами и подлецами; чтобы выковать счастье, нужно не иметь ни работы, ни личного времени, ни собственного мнения.       — Мне нужно позвонить в банк и узнать, что не так с картой, окей? — спросила Рейчел, хотя ответ дочки не повлиял бы на её решение.       Она взяла телефон.       — Ску-ка-ти-ща, — протянула Ханна.       И откуда у неё эта привычка так растягивать слова? Рэйчел вздохнула, одна её знакомая делала точно также и закончила плохо. Женщина нервно хохотнула.       — Я сейчас, бельчонок. — Рейчел набрала номер с карточки и, прослушав все предложенные варианты — «поскольку наш поиск изменился», проворковал записанный голос, — повторила бессмысленную комбинацию цифр — только лишь ради того, чтобы узнать, что банк, работающий по времени Восточного побережья, уже закрыт.       Откинувшись на спинку сиденья, она глубоко вдохнула и постаралась успокоить Ханну:       — Ничего, я разберусь с этим позже.       — Когда мы поедем навестить Жюльен?       Опять, взмолилась Рейчел. Она прикрыла глаза, понимая, что если не переключить дочь во время, грядёт истерика грандиозных масштабов.       Женщина натянуто улыбнулась, пытаясь отвлечь дочку от этих мыслей:       — Ты знаешь, что лебеди верны друг другу до конца их дней?       Она кивнула в сторону пруда, где тёмно-серую водную гладь разрезала белая пара птиц; вокруг неё с фотоаппаратом выплясывал фотограф в смешной шапке. Ханна отрицательно качнула головой:       — Они верны своими обещаниям, — сказала Рейчел.       — А какие обещания могут дать птицы? — по-детски удивилась девочка, выпучив свои карие глазки.       — Любые. Главное — их исполнять. — Рейчел перегнулась через сиденье машины, поцеловав дочку в щеку. — Бельчонок, я ведь обещала, что у нас будут отличные зимние каникулы, значит, так и будет. Давай купим много-много мороженого, включим телек и весь день будем смотреть мультики, а вечером покатаемся на коньках?       Три месяца назад один консультант по семейным проблемам посоветовал Рейчел стать своим собственным партнёром, обсуждать с собой все важные хозяйственные вопросы, ругаться и спорить, находить пути решения выхода из трудных ситуаций.       Не помогло, но она, по крайней мере, нашла приятного собеседника.       — Готова? — спросила Рейчел, забирая у Ханны планшет.       Выехав со стоянки, джип выкатился на песчаную насыпь, а потом, миновав парковку автозаправки, поехал по главной магистрали вдоль леса. Дорога уходила дальше вглубь полуострова и, обступавшие её с обеих сторон пихтовые и кедровые леса, понемногу сгущались, сливаясь с сумраком зимнего вечера, становясь полупрозрачными. Поднимаясь на двести и даже больше футов, эти статные, поросшие мхом деревья нависали над двухполосным шоссе 101, словно некий сказочный забор.       Пробивающийся сквозь плотные кроны послеполуденный закатный свет расслаивался на зеленые и золотистые полосы, ложившиеся на дорогу пестрыми, подвижными узорами.       Они удалялись от портового городка, который существовал сам по себе, обособленно от другого мира. Здесь машину окружала тишина, такая же необъятная, как столетние леса, росшие озеро близ Сандаски.       В пяти милях от заправки они миновали последний холм, где ещё мелькала сотовая связь. На обочине, в стороне от парковки, Рейчел приметила зеленый пикап. Сбросив скорость, она увидела водителя, судя по всему менявшего переднее колесо. Мужчина с густой рыжей бородой в бейсболке с эмблемой «Джон Дир». «Что ирландец забыл в такой глуши», — подумалось ей, а потом она резко съехала на обочину, и осторожно сдала назад. Рейчел понятия не имела, как менять колесо, а незнакомец, скорее всего, не нуждался в её помощи и даже не хотел её. Но тем не менее Рейчел остановилась. Рыжий посмотрел на подъехавшую машину с опаской.       — Ты что делаешь? — спросила Ханна.       — Оставайся на месте. И Чуи не выпускай. — Рейчел вышла из машины и направилась к пикапу.       В какой-то момент Рейчел стало не по себе. Пустынная дорога, вокруг ни души — если он вдруг набросится на неё, звать на помощь некого. Она часто упрекала себя за излишнюю доверчивость, наивность, но Рейчел просто не умела быть другой. Обычно она доверяла людям, и они редко её подводили.       — Армитаж? Армитаж Хакс? — спросила она у незнакомца, согнувшегося Рядом с автомобилем.       Он осторожно повернулся, хищно глядя на неё из-под чёлки. На секунду Рейчел показалось, что ещё секунда и он вытащит пистолет, чтобы убить непрошеную гостью.       — Простите, — обронил мужчина. — Меня зовут Гарри.       — Извините, вы похожи на моего друга, я обозналась… Эм… Мы можем как-то помочь?       — Спасибо, — сказал парень в бейсболке. — Я уже закончил.       — Ладно. Хорошего вам дня, сэр!       — И вам, мэм.       Заколебавшись мгновение, Рейчел вернулась в салон машины и тяжело вздохнула.       Съехав с дороги, Рейчел направила джип между двумя громадными ситкинскими елями. Выпрыгнув из машины, Ханна побежала снимать перегораживавшую проселок цепь. Чубакка выскочил следом и радостно помчался за юной хозяйкой.       «Может быть, — подумала женщина, выезжая на дорогу, — я в нём ошибаюсь? Нужно было соглашаться, когда он предлагал быть с ним. Быть может, тогда бы я была счастлива».       Жившие у озера семьи представляли собой разношерстную группу и обычно держались обособленно. Из всех живших здесь, они были близки лишь с семьей Маргарет Андерсон. Обслуживанием и охраной домиков занималась управляющая компания.       Даже это было частью семейного ритуала. Снятие цепи, открытие проезда имело примерно то же значение, что и церемония перерезания ленточки. Повернув ключ и сняв замок, Ханна оставила тяжелую цепь на земле, отступила в сторону и сделала широкий приглашающий жест с полупоклоном. Рейчел показала большой палец и тихонько подала вперед. Официальная церемония открытия нового зимнего состоялась.       Преследуемая по пятам Чубаккой, Ханна умчалась по усыпанной снегом дорожке. Сейчас на ней валялись шишки да сломанные зимними ветрами сучья. Увидев дом, Рейчел ощутила знакомое, какое-то детское волнение. Вдоль дорожки росли папоротники. Пронизанные тонкими солнечными лучами, они походили на некий заколдованный замок. Рейчел до сих пор помнила, как в детстве верила, что в лесу живут феи.       Верила — немножко — даже сейчас, глядя на радостно прыгающих дочь и пса.       Дорожка расширилась, деревья поредели и отступили. Прямо перед ней, словно бриллиант на шелковой изумрудной подушечке, стоял их дом, купленный на те несчастный деньги, которые она успела наскрести для новой жизни.        В применении к данному сооружению слово «коттедж» звучало с оттенком иронии. Фасад, в котором мощь бревен дополнялась крепостью камня, слегка изгибался, повторяя очертание береговой линии и как будто заключая в объятия чудесный вид с растянувшимся лениво озером и встающими из его глубин горами.       Ханна задерживаться в доме не стала и первым делом побежала обследовать границы участка — от куста ежевики в одном конце до рогозы в другом. Чубакка, разумеется, носился за ней по пятам. Увидев их на причале, Рейчел уже открыла рот, чтобы предупредить дочь об опасности игры рядом с коркой льда, но прикусила язык. Не стоит лишний раз её сердить. В последнее время эмоциональное состояние Ханны не так устойчиво. К тому же Ханна и без её назойливых напоминаний была осторожна, как кошка.       Материнский инстинкт подсказывал, что у Ханны проблемы, что научившись преодолевать страх, девочка откроет совершенно новый мир возможностей. Она хотела, чтобы дочь знала, что нельзя довольствоваться малым; нужно всегда крепко держаться за мечту.       Вот оно. Мысль, пронзившая сознание Рейчел, как отравленная стрела, заставила её испугаться. У Ханны проблемы — это факт. По словам учителей, школьного консультанта и психолога, у неё девочки начали проявляться признаки психологической неустойчивости. Проведённые тесты не выявили никаких отклонений, что не могло не радовать Рейчел — генетика странная штука.       Горло перехватило от непролитых слёз. Нет, надо благодарить судьбу за то, что дочь здоров, любит свою семью и, по большей части, чудесный ребенок. Но иногда… Иногда она просто не знала, что делать с ней, как справиться.       Может быть, именно должно быть двое родителей, чтобы они сменяли друг друга в этом неравном бою? Наверное, Рейчел так успокаивала себя.       — Не хочешь помочь? — Женщина достала из багажника пакеты.       — Не-а! — Повернулась девочка и захлопала в ладоши.       — Очень смешно! — кинула она в спину дочке.       Рейчел положила пакет на сосновый стол. В раковине стоял наполовину наполненный водой стакан. Она вылила воду. Наверное, уборщики оставили.        — Какого… — Достав контейнер, она отправила его прямиком в мусорную корзину. Кто знает, сколько дней он здесь простоял.        — Что это такое? — поинтересовалась дочка.       — Ничего. Наверное, уборщики забыли здесь кое-что. Придется поговорить с Маргарет.       Рейчел разрешила Ханна немного поиграться на улице с собакой, а сама затащила в дом чемодан с одеждой и пакеты с оставшимися покупками. Поскольку в их распоряжении был весь дом, женщина не стала сразу разбирать покупки, а принялась обходить дом; в прошлом году через разбитое на чердаке окно, к ним пробралась белка, трупик которой нашёл пёс. Обойдя весь второй этаж, Рейчел спустилась вниз.       Уборщики отличились и тут — забыли раздвинуть портьеры. В комнате было сумрачно и душно, словно здесь притаились ночные тени. Недовольно нахмурившись, она поставила чемоданы на пол. Глаза еще не привыкли к полутьме.       Выпрямившись, Рейчел заметила, как шевельнулась тень в углу. В следующий момент тень обрела человеческие формы, а человек шагнул к ней.       Ханна, только и успела подумать Рейчел.       И метнулась на улицу.       — Ханна! — крикнула она, скатываясь по деревянным ступенькам веранды. — Ханна! В машину! БЫСТРО!       Дочь была во дворе, игралась с Чуи. Теперь, вместо того, чтобы мгновенно отозваться на крик матери, она лишь лениво подняла на неё голову:       — А? Мам?       — В машину! Живей, чёрт! В доме посторонний, — выпалила они, подстегнув дочь крепким ругательством. — И забери собаку! Ну же!       Она схватила дочь за руку и вместе с ней прыгнула в машину, успев захлопнуть перед самым носом злоумышленника. Казалось, прошли часы, хотя на самом деле прошли считанные секунды. Ханна с собакой забрались на заднее сиденье, и Рейчел, запрыгнув на переднее, потянулась рукой к зажиганию.       Дерьмо.       — Ключи… Их нет, — прошептала она. — Где ключи?       Всё было как в кино. Как в самом ужасном фильме ужасов, в который превратилась её жизнь, где героиня не может завести машину, копошится, кричит и вот героиня на кусочки порублена жутким сумрачным монстром. Или зарезана маньяком. Или подстрелена одержимым соседом.       — Забыла, я забыла…оставила их на столе в кухне, — прошептала Рейчел.       У левого окна маячил тёмный силуэт. Чубакка, прижавшись к стеклу, захлебнулся лаем.       — Не убивайте нас, пожалуйста, — умоляюще пробормотала Рейчел. — Только не мою дочь…       — Мам, — подала голос Ханна. Пса она уже успокоила, и тот притих.       Маньяк за стеклом протягивал ей ключи.       — Вы их ищете? — спросил он. И даже не маньяк.       Застилавшая глаза красная пелена ужаса спала, и Рейчел обнаружила, что перед ней…тот человек с шоссе. И этот мужчина испуганно посматривал на Чубакку.       — Господи… — Рейчел опустила стекло. Пес тут же высунул морду, и незнакомец опасливо попятился.       — Что тут происходит? Может, объяснишь?       Мужчина, судя по всему, растерялся не меньше Рейчел. Густо покраснев, он опустил голову, упершись взглядом в грязные босые ноги, и спутанные волосы упали на лицо.       — Я не хотел вас напугать.       Человек говорил с ярко выраженным акцентом. Рейчел оглядела его с ног до головы.       — И тем не менее. Что ты делаешь в моём доме?       Вместо ответа незнакомец стянул головной убор. На его лоб посыпались рыжие длинные пряди. Всего несколько мгновений хватило Рейчел, чтобы рассмотреть его и шокировано ахнуть. Мужчина выпрямился и откинул назад волосы.       — Я…это…ну, не так представлял нашу встречу, Рей…       — Ма-а-ам? Вы знакомы с этим мужиком?       На Рейчел накатила вдруг волна жалости и сострадания. И все же забывать об осторожности было рано.       — Выйти можно? — спросила Ханна.       Рейчел ответила не сразу. Телефона в коттедже не было, а её сотовый здесь не работал. С другой стороны, мужчина, похоже, не представляла никакой опасности и искренне раскаивался. Он располнел. Выглядел неухожено и помято. Природная доверчивость все же перевесила настороженность, и Рейчел кивнула:       — Ладно.       Когда Ханна вылезла из машины вместе с собакой, мужчина отпрянул.       — Чуи тебя не тронет, честно, — успокоила его Ханна.       — Ты все-таки придержи его, — посоветовал он.       — Вообще-то он Чубакка Второй. Чубакка Первый был псом моего деда. Это порода ягдтерьер. Он мой друг. А что ты здесь делаешь? — с детской прямотой поинтересовалась Ханна.       Мужчина замялся. Рейчел это тоже интересовало.       — Я соскучился, Рей.       Женщина заглянула ему в глаза.       — Давайте зайдем в дом? — предложила она.

***

Тогда Швейцария, отель «Превосходство» 10 лет назад

      Рей бы никогда не сказала про себя, что она смелая. У неё не было причин это проверять. Ни разу она не попадала в ситуации, в которых пришлось бы выбирать: проявить себя или же спрятаться. Её жизнь всегда была нормальной. Без крутых поворотов. Без скачков, конечно, не считая ночи, когда Рей увидела труп матери на диване, но и это она не могу причислить к списку чего-то из ряда вон выходящего, затронувшего сердце. Поэтому сейчас для неё происходило нечто невероятное, к чему девушка не привыкла. И это разрушало всё, словно трещина пролегала по стеклу       Собрав быстро свои вещи, у Рей наконец-то появилась возможность переодеться. А теперь, сменив рабочую форму на утеплённые леггинсы, тяжёлый свитер, натянув угги, собрав волосы в тугой пучок, закалывая его шпильками, девушка спустилась по лестнице, где встретила Роуз.       За последние два дня им так и не удалось встретиться и поговорить по душам из-за жёсткого графика в отеле. Рей нужно было расспросить соседку о злополучной ночи, но смелости не хватало; а сейчас она опаздывала на поезд.       — Пока, Рози, — крикнула она, вылетая на улицу. На ходу застегнула пуховик, надела шапку и замотала шарф.       — Далёко собралась? — громко спросила девушка.       — Ага!       Выпавший прошлой ночью снег под ногами скрипел, как пенопласт. Рей впервые ехала на поезде в другой стране, где говорят на незнакомом языке. Сердце бешено колотилось от вырабатываемого адреналина. За несколько дней произошло столько всего, что девушка не отдавала себе отчёт реальность ли это или иллюзия?       Дрожащими руками она покупала в терминал билет на поезд, потом отдавала деньги, садилась в вагон, который ехал её в Гштаад. Пока Рей сидела в крохотном помещении типографии, у неё было время обдумать случившееся, но так она и не пришла к единому выводу. Всё было слишком сложно.

***

Тогда США, Сандаски 2 года назад

      Когда Рейчел вышла во двор, Ханна уже носилась вокруг Армитажа, безостановочно сыпля словами. Хакс неуверенно переминался с ноги на ногу, явно смущенный энтузиазмом девочки. Наверное, уже жалел, что явился сюда. Видя, как ее дочь старается привлечь внимание практически незнакомого мужчины, Рейчел ощутила знакомую боль. Ханне отчаянно недоставало отца. Так было всегда. Уже малышкой она просто пристраивался к идущим куда-то случайным людям, следуя за ними, как утенок за уткой. В том, как Ханна пыталась копировать Хакса, угадывалось элементарное поклонение герою. Другими словами, для Ханны идеалом был Армитаж Хакс — мужчина в вытертых рабочих штанах и ботинках «Вулверин». А еще у него были пикап и пивной живот. Все, о чем только может мечтать девчонка.       Рейчел поймала себя на том, что не сводит глаз с плеч мужчины. У неё было множество вопросов к нему, но она держала все в себе до вечера, пока Ханна не заснула, а на озеро не опустилась ночь.       Они сели на веранде, свесив ноги и смотрели на водную гладь озера, проглядывающую среди деревьев. Хакс так и не обнял Рейчел с момента их встречи, и она не могла перестать думать об этом. Что-то изменилось. Вернее, изменилось всё. Слишком много всего произошло — и, наверное, обстоятельства были не самыми подходящими, или Рейчел перестала быть для него подходящим человеком.       Они сидели совсем близко, плечо к плечу, бедро к бедру, Хакс оперся рукой о деревянный пол: почти объятие — но на деле он так и не прикоснулся к Рейчел. Хотя две жертвы кораблекрушения, которые только-только выбрались на берег из бушующего океана, тоже вряд ли будут нежничать и целоваться. Не до того. Они будут просто сидеть рядом, глубоко дышать и осмысливать то, что с ними произошло.       — Арми, я не знаю, с чего начать… Мне столько всего нужно тебе объяснить…       — Как насчет завтрашнего дня? Пусть сегодняшний день умрет в тишине, — глядя на неё в упор, сказал Хакс.       Рейчел не могла отложить этот разговор назавтра. Все их тайны и недомолвки разрослись и превратились в лес, который уже настолько загустел, что они едва видели друг друга. Это было невыносимо, как зависнуть между небом и землей.       Но она видела отблеск какой-то странной мольба в глазах старого друга. Он не хотел ничего сейчас говорить, но Рейчел… Она словно ждала момента, чтобы наконец выговориться. Встретить того, кто разделит её боль, её муки совести.       — Арми, если все дело в том, что я сделала… Если тебе не дает покоя… Я хочу рассказать, почему оставила ребёнка… И я не могла ни к кому побежать за помощью! Иначе они бы устроили так, что я бы закончила свою жизнь в психушке. И если бы я могла уберечь тебя от того, что ты испытываешь сейчас… Ханна единственное, что придаёт мне силы…       Его лицо окаменело, он повернулся к Рей чуть ли не всем торсом.       — И что же я испытываю?       — Злость… Ревность… Я не знаю… — прошептала она. — Надеюсь, не ненависть.       — Рей, о чем ты говоришь? — Он схватил её за плечи и притянул к себе. — Ты думаешь, я испытал бы ревность, если бы тебя бросили в клетку? Разве можно ревновать к животному? Злость… Бог ты мой! Всё, о чем я думал эти годы — жива ты или нет!       Хакс сжал её ладони и заглянул в глаза. Рейчел едва узнавала его: лицо холодное, завораживающее.       — Ребёнок…да, когда я понял, что ты родила, меня охватил страх. Насколько ты была беспомощна, что после всего случившегося не сделала аборт после того, после того как…       — Он не изнасиловал меня, Арми. Я согласилась. На всё. Я сказала «да» и не остановила его. Это был добровольный акт…       — Не говори мне, что ты простила его?       — Простила. Да, я простила. Всех. И в первую очередь себя за глупость. Я просто бы не смогла взять на себе ещё один грех.       Рейчел почувствовала, как висок пронзила боль.       — Что ещё ты чувствуешь? Я хочу знать, Армитаж. Ты искал меня. Значит, я всё ещё нужна тебе?       — Посмотри какая ночь — больше такой не будет…       — Арми, — ласково прошептала она, касаясь его шершавой небритой щеки.       — Я люблю тебя, — сказал он. — Но ты не представляешь, чего стоят эти чувства. Там, в Швейцарии, я потерял голову и вообразил, что любовь может победить. Что красавица выберет меня, а не чудовище.       Он какой-то другой. Не такой, каким она его помнила. Кажется, Рейчел не дышала. Вот уже пять минут. Порыв ветра толкал её в спину.       — Мне предлагают восстановление на работе, — сказал он. — Я хочу согласиться. Хватит бежать от прошлого. Давай со мной? Поедем в Лос-Анджелес. Купим домик. Вместе будем растить Ханну. Не нужно будет убегать, ведь они мертвы, а те, кто живы — я засажу их за решетку. Клянусь.       — Армитаж… Ты ехал сюда ради этого? Искал меня?       — Талант ищейки не пропить, Рей, — усмехнулся он.       — Но что если, я не могу…я больше не могу любить, Арми?       — Моей любви хватит на нас двоих. Точнее, троих. Я удочерю Ханну.       Рейчел уже не в состоянии мыслить здраво. Рука мужчина — решительная и быстрая, получившее разрешение ввиду судорожного вздоха, слетевшего с губ Рейчел — ложиться ей на шею. Женщина упала ему на грудь. И он впился в неё с таким отчаянием. Рейчел ответила на поцелуй с напористой страстью.       — Я думал, тебе не до этого, — прошептал он. — Я…       — Не думай, Хакс, — оборвала Рейчел, запустив пальцы в его густые рыжие волосы. — Сегодня прекрасная ночь, не так ли? Давай зайдем в дом…и продолжим.       Рейчел не знала, что ей приготовила судьба на завтра, но сейчас все было так, как должно было быть. Возможно, она искала именно этого? Хотя, можно не врать самой себе. Женщина знала, что стоя на коленях перед Армитажем, будет представлять другого мужчину.