За Солнцем Луна стоит

Гет
R
В процессе
118
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 136 страниц, 17 частей
Описание:
Девушка из 21 века попала в новорождённого ребенка. Она оказалась дочерью дворцового астролога во дворце Султана Сулеймана, в Османской империи. Какая судьба и роль уготована ей, и как она сможет повлиять на людей, окружающих её?
Примечания автора:
Я долго думала и готовилась, чтобы написать первую работу. После просмотра сериала было много противоречивых эмоций. Надеюсь, смогу закончить её.
Жанры и метки могут меняться.
Публичная бета включена.

Обложка от прекрасной Mil_Milante: https://wampi.ru/image/Rwq4rcc

Персонажи:
https://wampi.ru/image/RwqTV06 - Айла
https://wampi.ru/image/RwqfRGg - Халиль
https://wampi.ru/image/Rwqf7vP - Якуб
https://wampi.ru/image/RwqfYet - Айнур
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
118 Нравится 123 Отзывы 58 В сборник Скачать

14 глава. Я пытаюсь держаться подальше от неприятностей, но безуспешно.

Настройки текста
Примечания:
Публичная бета включена.
На следующий день после ухода Султана мне приснился жуткий сон. Тёплая кровь стекала по дрожащим рукам. Я чувствовала себя опустошённой, потерянной и одинокой, будто кусок оторвался от души. Резко и быстро, но боль с каждой минутой только нарастала. Горькие слёзы потекли по щекам. Отчего, открыв рот, хотела закричать, выплеснуть эмоции, чтобы стало легче. Грудную клетку сдавило, и вышел только какой-то кряхтящий всхлип. Сквозь пелену слез, пыталась убрать эту кровь с рук, ещё больше растирая по коже темно-красные пятна. Его кровь. — Нет, нет, нет, нет, нет, — как в припадке повторяла одно и то же слово, смотря на пальцы. Переведя взгляд в сторону, наткнулась на холодные и пустые глаза. Отрубленная голова вместе с телом лежали перед моими ногами. Стеклянные очи заставляли вспоминать прошлое, что было между нами. Всхлипнув, протянула к нему окровавленные руки, дотронулась до ледяной кожи. Друг больше не пах травами и лесом. Больше не ощущался аромат сосен и густой травы, только запах смерти. Беспощадной и мрачной смерти, забравшей его. — Халиль, — опустилась вниз к лицу, похлопав по щекам. Но он так и продолжал лежать неподвижно. Кошмар не заканчивался. — Халиль! Я кричала, звала на помощь, молилась Аллаху, чтобы он не забирал его у меня. Не такого человека, который был и в горе и радости. Только не его. Только не его. Единственный в этом чужом мире, оставшийся со мной. — Только не его, пожалуйста! Вскочила с места, ощущая чувство падения с высоты, безысходности и страха. Все кружилось перед глазами. Съёжившись, закрыла лицо руками, рыдая навзрыд. Мучительная боль и тоска на душе, что ни мысли, ни какие-то посторонние звуки не отвлекали от все больше нарастающей истерики. Если бы такое случилось в реальности, вряд ли пережила бы потерю. До меня кто-то дотронулся, мягко, еле касаясь, но тёплые объятия были как спасательный круг, вытаскивающий из океана горя и печали. Я прижалась к источнику тепла, проливая слёзы на чью-то мягкую и шелковую ткань. Утыкаясь носом, чувствуя запах старых и пыльных книг. Спокойствие и уют. Поглаживания по спине и слова, что все будет хорошо. Обессиленная, даже не заметила, как уснула, держась за руку крепко, почти до хруста костей. Утром проснулась, будто после продолжительной пьянки. Лицо опухло от слез. Красные глаза ещё и от болезни щурились на яркий свет из окон лазарета. Отвратительное и подавленное настроение. Пытаясь встать с кровати, заметила движение сбоку. Шехзаде Мехмед сонно потирал глаза, пока я безразлично смотрела на него. — Что вы здесь делаете? На мой холодный вопрос, после такой эмоциональной встряски, мальчик, не заметив враждебности, зевнул и сладко потянулся. А затем встал с неудобного кресла, разминая затёкшую спину и плечи. — Я хотел найти тебя ещё позавчера, но узнал про болезнь. Пришёл поддержать, а ты в таком ужасном состоянии. На, держи, — он протянул красное яблоко. Глаза округлились, ведь в последние дни я очень сильно подсела на яблоки и мясо, которые стали любимой едой. Но если первое можно было достать проще простого, то мясо являлось деликатесом. — Не смотри так, Шекер-ага сказал. Я прикажу на кухне приготовить что-нибудь легкое для тебя. Или хочешь чего-то конкретного? — Нет, с моей стороны будет нагло пользоваться вашей добротой. Спасибо, — приняла из рук фрукт, чуть-чуть протерев, посмотрела, как Шехзаде засмущался и залепетал отрывисто: — Я пойду. Да, мне надо идти. Поправляйся! — Краснея, он выбежал из комнаты, чуть не упав, запнувшись о свои ноги, а после едва не врезался в дверной проем. Переволновался. «Как мило», — хмыкнула, откусив яблоко. С той небольшой практики с Якубом мне действительно полегчало. Тревожность и стресс ушли, стало легче дышать и двигаться. Будто ты несколько лет нёс на себе тяжёлые мешки с песком или картошкой, но теперь кто-то забрал эту ношу, а ты выгнулся, радостно улыбаясь. Такой обмен проходит не часто, лишь когда нужно снять напряжение, но очень интересно находиться несколько минут в чужом теле. Особенно в теле птицы. Совершенно другие эмоции, ощущение свободы. Приятный ветерок, от чего глаза слезятся и колыхаются перья. Конечно, иногда одолевали смутные сомнения по поводу Халиля. После этого кошмара, чуть сама пешком не отправилась вслед за ним на войну, выдирая от беспокойства волосы на голове, но получила письмо. Друг сражается, и каждые две недели приходили вести, что уже уменьшалось волнение за его состояние. Халиль писал, что очень быстро продвигается по карьерной лестнице: сам Ибрагим-Паша заметил таланты, предложил работать в его личном отряде. Но друг, мой преданный товарищ, отказался от этого, за что получил нагоняй и чуть не лишился головы, благо повелителю понравился честный и храбрый ответ, что будет служить преданно империи. Визирь был недоволен, но смирился с решением падишаха. С того момента, Халилю прохода не дают воины, удивляясь навыками в бою, просят научить техникам. А тот в ответ шугается от них, как ошпаренный. Также, в последнем письме говорилось о том, что скоро он вернётся домой. Пустив слезу, я радостно строчила письма, безумно счастлива его достижениями. Первым расслабленное состояние после выздоровления заметил Мехмед. Он чувствовал, что-то изменилось в лучшую сторону, поэтому лишь радовался за меня. Теперь не ворчу и не засыпаю на ходу. Но как поняла, мальчик думал, что я была довольна тем, что осталась в гареме, а не отправилась в объятья к Мустафе. Валиде-султан сдалась, отдав выбор наложниц Махидевран. И та первым же мазком пера по бумаге убрала моё имя из списка. Конечно, в гареме пошли слухи, что Шехзаде сам отказался от меня, добавляя к этому кучу всяких неприятных описаний внешности и характерных данных. Говорили, что чары, которыми научила Хюррем-султан не сработали на сыне Махидевран. Посмеявшись, было все равно, ведь главное, что жизнь наладилась, и я снова свободна на несколько лет. Пока прохлаждалась от учебы и работы в лазарете. На русскую напала Фатьма, и в гареме стало неспокойно. Словно кипящий котёл с ядом постоянно качается в разные стороны, выливаясь за края и обжигая всех. Дайе-Хатун начала терять благосклонность Валиде. Потому-то и ходила, как демон из ада. А в скором времени Гюльшах встала на место Хазнедар. Началась катастрофа. Трунь! Противный звук багламы раздался на весь класс. Зашипев, я хотела разбить этот чёртов инструмент об стену, чтобы не мучить свои бедные руки и не насиловать мозг противным звуком. Рядом сидел Мехмед. Он что-то усердно читал. Глаза так и бегали туда-сюда по строчкам, внимательно вникая в какую-то книжку на итальянском или испанском языке. Невольно засмотрелась его ещё пока детскими, но красивыми чертами лица. Хюррем и Сулейман постарались. Я поражалась, как он за несколько дней прочитывает столько книг, поглощая знания как пылесос. При этом успевает учиться и тренироваться. Мой же прогресс в музыкальных и танцевальных навыках мог порадовать разве что глухого, а в придачу ещё и слепого. Хотелось бросить эти занятия, махнуть рукой и сказать: «Провались оно пропадом». Но строгий взгляд Дайе, почти прожигающий дырку в затылке, когда шаталась без дела, тоже не радовал, знаете ли. Эта женщина была воплощением сатаны в юбке. А в последние дни чуть не дышала огнём на всех подряд. Пусть и без своей прошлой должности, она сохраняла власть и уважение. Решив, что зачем попадаться на глаза ей и Гюльшах, которая терпеть меня не могла, стала больше пропадать на занятиях. Претензий никаких не было, ведь была рядом с наследником. Мои мучения и старания видел Мехмед, который каждый раз сидел рядом, иногда комментируя сочиняемые песенки. Или смотрел на извивающееся тело в танце. Редко, когда он просто молча читал, погруженный в свои мысли. Обычно в такие дни у него не было настроения. Трунь! Этот звук настолько взбесил, что чуть не психанула, скорчив гневное выражение лица. Вовремя заметила Шехзаде, спокойно смотрящего на меня. Он монотонным голосом начал говорить: — У тебя напряжены руки, пальцы в неверном положении, поза неправильная, сидишь криво. Понятно дело, ничего не получится, если дёргаешь струны со всей дури, — он с таким же отстранённым лицом сделал замечания. — Может тогда вы покажите мастер-класс, о великий гений? — Чуть язвительно буркнула. Мальчик, отложив книжку, тихо приблизился ко мне, взяв гитару. Он мягко, лёгким движением руки коснулся струн, отчего по комнате раздался приятный мелодичный и чистый звук. «Ого», — подумала я, глядя, как Шехзаде, первый раз взяв багламу в руки, сделал такое идеальное и точное движение. Это он научился на моих ошибках? Или прочитал в своих невероятно сложных книжках? Почувствовав стыд, что какой-то пацан играет лучше, заметила проницательный взгляд. Он улыбнулся, тихо пропев, перебирая пальцами струны. Во время зажимая, тянул слова. Его голос на русском было очень непривычно слушать, поскольку Шехзаде старался говорить на нем только с матерью или сестрой в крайних случаях. Но признаться, получалось очень красиво. Я шокировано смотрела на Мехмеда. Поражало не только умение играть, но и то, что он запомнил песню, которую пела ему в детстве перед сном только один раз. Мальчик чуть запнулся, словив мой взгляд, а после, видимо смутившись, отложил инструмент. Прокашлялся. — Я думаю, ты поняла суть, — и вернулся к прошлому занятию, зарывшись с головой в книжку. Опешив, сначала не поняла происходящее, даже не заметив его красные уши, выглядывающие из-за страниц, а потом, взяв в руки багламу, пыталась повторить его движения. На удивление, мелодия раздалась плавно и легко. «Магия, не иначе», — счастливо улыбнувшись, продолжила бренчать, не замечая удовлетворённого взгляда Мехмеда. — Айла-Хатун! В класс вбежала запыхавшаяся Эфсун. Её грудь тяжело вздымалась от продолжительного бега. Девушка сначала недолюбливала меня из-за хороших отношений с Мустафой, но после того, как тот распрощался, отправив обратно в обычный гарем, поняла, что соперница из меня никакая, и мы более-менее подружились. — В гареме беда! Мехмед, оторвавшись от книжки, посмотрел непонимающим взглядом. Ответила ему тем же. Решив не медлить, кто знает, что там Гюльшах в голову от мимолетной власти взбредёт, сорвалась с места вместе с Эфсун и Мехмедом, который побежал вместе с нами за компанию в гарем. «Плохо дело», — мысленно материлась за свою беспечность. Не дай Аллах с Калфой случится что, я не готова терять людей, менять их как перчатки. Хватило кошмара с Халилем. Передернувшись, чуть не запнулась об свои ноги, благо Шехзаде сзади поймал, покачав головой, чтобы была аккуратнее. Промчавшись мимо проходящей Михримах, Мехмед махнул ей рукой, мол, позже поговорим. Мы подоспели как раз вовремя. — Безрукая! — Крик Гюльшах раздался на весь гарем. Всей троицей притаились за углом. Мальчик приложил палец к губам, заставляя евнухов около дверей молчать о приходе. — Ничего страшного. Она все уберёт сейчас. — Не она! А ты уберёшь, — мы видели, как Гюльшах нагло приблизилась к Дайе, смотря, будто сверху вниз. — Что ты сказала? — Слышишь плохо? Сейчас же убери все это! Чтобы блестело как стёклышко! Быстро! После девушка приблизилась к столику, опрокидывая подносы с едой на пол. Крича, чтобы Дайе убирала и это. Сжав руки в кулаки, гневно смотрела на эту пигалицу. Как она смеет так поступать с женщиной, которая старше на несколько лет. Бывшая калфа гораздо опытнее и мудрее её. Это банальное неуважение. — Подожди, — Мехмед стоял сзади, на ухо шепча, чтобы я успокоилась. Гневно сжимала кулаки, готовая раздавить эту змею. Задушить собственными руками, — умей выжидать и наблюдать, Айла. — Делай! Я приказываю! И только попробуй не послушаться… — Гюльшах надменно смерила взглядом. Не выдержав, шепнула Эфсун, чтобы бежала за Нигяр или Сюмбюлем. А сама выпрямив спину, выскочила из рук Мехмеда в гарем. Подбежала к Дайе-Хатун, поднимая тарелки и подносы. Но вещи из рук пнули и те отлетели ещё дальше. — Надо же, помощница Айла нашлась. Гляди-ка, может поколдовала бы над подносами. Вдруг взлетят ещё, — она сама же и рассмеялась от шутки. — Айла, оставь, я сама разберусь, — Дайе, отодвинув руку, слегка улыбнулась только мне. — Ну уж нет! — Встав с корточек, чувствовала, как закипает все внутри. — Как ты смеешь, Гюльшах? — Подошла ближе, смотря в глаза. — Она уже в возрасте и не может выполнять такую работу. Имей хоть каплю совести! — Её проблемы. Будет знать, как старшим перечить. — Да я тебя сейчас прибью! — Её наглый и уверенный взгляд настолько вывел меня из себя, что было набросилась на неё, собираясь вырвать пару клочков волос, а потом навести какую-нибудь порчу. Но Гюльшах отталкивает в сторону со всей силы, ударяя в грудь. Опешив от такого, упала на каменный и холодный пол, проехавшись ладонями по неровной поверхности, сдирая их в кровь. Дайе-Хатун, услышав мой сдавленный вздох, тяжело встала с колен и направилась к наглой девушке. Явно с желанием ударить эту змею. — Гюльшах, — холодный голос Шехзаде Мехмеда заставил «главную» вздрогнуть и ошеломлённо обернуться. Видимо она помнит тот случай, как Хюррем пригрозила, чтобы никогда не смела приближаться к наследнику. Выражение лица Дайе и всех остальных девушек тоже было весьма удивленным. — Какое право ты имеешь вести себя подобным образом? Кто ты такая, Хатун? — Шехзаде, — поклонившись, заикаясь, начала оправдываться, — я выполняю свою работу… — Дайе-Хатун является уважаемым человеком в гареме, — он начал приближаться ближе, глядя, как девушка смяла края платья от нервов. — Её все почитают и любят, тогда почему ты ведёшь себя как госпожа? Столь нагло и дерзко? Кто дал такое право? — Ледяным тоном сказав, мальчик нахмурился. — Я скажу об этом случае Валиде. Будь очень аккуратна в своих действиях, Гюльшах. Дайе-Хатун, оставьте. Не утруждайте себя, девушки уберут все, — Мехмед строго оглядел присутствующих, а после подошёл ко мне. Сидящей в шоке от того, что воспитанник так достойно и без криков повёл себя, защитив калфу. Наследник, схватив за плечо, поставил на ноги, замечая кровь на ладонях. Ничего не говоря, он вывел из гарема под полнейшую тишину, напоследок посмотрев хмуро на всех. Девушки мигом сорвались, начиная убирать разлетевшуюся еду. — У вас могут быть проблемы, — тихо пробормотала, пока он вёл меня за локоть в лазарет, — Валиде-султан будет недовольна. — Это не твои заботы, Айла, — Мехмед, даже не смотрел на меня, но интуиция говорила, что он зол. — Простите, но я должна была вмешаться. Мальчик остановился и оглядел меня с ног до головы. — Ты бываешь на редкость импульсивной и упрямой. Лезешь в неприятности, в такие вещи, которые совершенно не должны тебя трогать и волновать, — почему-то от этих слов стало дико стыдно, — а когда не надо, проявляешь безразличное и холодное отношение ко всему на свете. Невозможно предугадать, что у тебя в голове, следующий шаг и действие. Как маятник, качаешься из стороны в сторону. Ты странная, — улыбнувшись, снова повёл меня дальше. — Это комплимент? — Рассмеявшись, спросила, на что Шехзаде неопределённо пожал плечами. — Скорее, твоя особенность, — он непонятно улыбнулся. И кто из нас странный?

***

«Раздражает», — Халиль хмуро осматривал построенный лагерь. Воины были истощены. Кого-то потрепали смерти товарищей. Кто-то закрылся в себе, тихо плача по ночам. Многие погибли, а некоторые ходили побитыми, ранеными. Слабость, боль от потерь и тоска по родному дому преследовали абсолютно всех. А этот запах крови и смерти так въелся в нос, что дышать было невозможно. Парень стиснул зубы, сжал кулаки. Ему надоело. Их поход затянулся. Напрягало, что он целый год потратил в бою, сражаясь. Почти перестал спать по ночам, ибо слышал крики безумных товарищей. Безусловно, новый опыт — прекрасная вещь. Военный опыт ещё более ценен. Но рисковать жизнью, которая так дорога, не мог. Не кошка, у которой их целых 9. Он должен вернуться домой как можно скорее. — Халиль! — Ему махнул рукой один янычар, который подбежал ближе. — Вечером будут бои, хочешь прийти? Вместе посмотрим? Говорят, что сегодня будет драться Малкочоглу Бали-бей. Слышал о таком? — Слышал, но не хочу, — грубо буркнув, хотел уйти, но его схватили за плечо, надавливая, чуть сжимая. — Прости, — молодой парень виновато улыбнулся, но после серьёзным голосом проговорил, — мне приказано, чтобы ты явился тоже. Халиль холодно посмотрел на руку, мысленно отрубая её. Никто не смеет его касаться, кроме Айлы. Янычар примирительно поднял ладони вверх и отправился ужинать. Парень тоже пошел за едой. Взяв остывшую похлебку, он сел один рядом с костром, наблюдая за пляшущим огнём по брёвнам, чувствуя взгляд со всех сторон. Многих интересовал такой опытный и молодой боец, как он. Мало того, что молчаливый, так ещё и сильный. Говорил только по делу, ходил прямой, как скала, и с каменным выражением лица. Но кто знает, какие извержения вулкана происходят в душе? Халиль привык выделяться, но в этом походе, он показал себя со всех самых лучших сторон. Как жестоко убивал противников. Ни разу при этом не получил серьезное ранение. Часто, закончив со своими врагами, бежал на помощь другим, а на слова благодарности только презрительно смотрел. Стань сильнее и защищай себя сам. Зависть, восхищение. Многие недолюбливали его, но при этом боялись. Это бесило, не нравилось, раздражало. Хотелось забраться на высокое дерево, уйти от этих взглядов. Сказать: «Как же хочется домой». Халиль прощупал под рубахой цепочку с кулоном. Достал украшение, смотря на красиво переливающийся на свету темно-синий камень, обрамлённый маленькими бриллиантами. В одной вылазке, он наткнулся на сундук с украшениями, но прежде чем сообщать об этом, покопался там. Найдя красивый набор, состоящий из ожерелья и пары больших сережек, которые были выполнены в том же цвете. Халиль решил забрать с собой украшения, а после подарить госпоже. Айла могла часами сидеть и наблюдать за красотой алмазов, изумрудов и других драгоценных камней, но в силу статуса не имела большое количество украшений. Он же решил порадовать девушку новым подарком. Серьги спрятал в коробку с лекарствами. Вряд ли найдётся самоубийца, надумавший покопаться в его вещах. А вот ожерелье он носил на себе, пусть это и выглядело слишком странно и опасно. Ему так было спокойно. Так Халиль не забывал, что ему есть куда возвращаться, и где его ждут. Съев невкусный, слишком жидкий суп, направился в то место, где часто проходили спарринги между воинами. Такие бои были почти каждый день. Кто-то оттачивал навыки, учился хоть какому-то опыту, кто-то хвастался, а кому-то было просто скучно. Втиснувшись между людьми, Халиль стал наблюдать, как Бали-бей дрался с янычаром, явно проигрывающим такому опытному бойцу. Мужчина нанес удар, от чего соперник упал на землю, что-то глухо простонав. — И наш победитель — Малкочоглу Бали-бей! — Зрители взревели, а сидящий на троне султан, удовлетворенно кивнул. — Теперь же, поприветствуйте нашего нового участника! Много слухов ходят, да вот кто он, никто не знает. Прошу Халиля выйти на битву! Парень слегка удивлённо посмотрел, как на небольшой площадке ждал грозный и сильный соперник. Малкочоглу славился своими умелыми навыками в бою и прекрасной реакцией. Ему мало того, что не победить, даже уложить будет сложно такого громилу. Мускулистый, тяжёлый воин с красивым телом и лицом. — Удачи, Халиль, — его хлопнули по плечу, подталкивая вперёд. Он оглянулся, встретившись взглядом с лучшим другом Бали-бея. Матракчи по-доброму улыбнулся. «Это проигрыш без вариантов», — сделав обычное отстраненное лицо, юноша вышел в центр, чувствуя интерес толпы, а главное — султана и визиря. Сулейман внимательно рассматривал бойца, почесывая густую бороду. Бали-бей отбросил ножны в сторону, наблюдая за тем, как Халиль делает то же самое. Мысленно парень матерился трехэтажным матом. Ноги подкашивались. Если у него и были шансы на мечах, но в рукопашном он не профи. «Якуб-Эфенди, простите, что опозорю вас сейчас», — подумал перед тем, как встать в позу, параллельно вспоминая все советы и рекомендации наставника. Руки согнуты на уровне лица, защищая голову. Ноги в коленях, одна нога впереди, на которую и делается упор, на другую оставшийся вес. Халиль напряжённо всматривался в противника, пытаясь найти уязвимые места. Но Малкочоглу был силён. Крепкие мышцы и уверенный взгляд. Мужчине тоже было интересно, почему такого салагу выставили против него. Пацан и в сыны годится. Щуплый, пусть и высокий, но не такой мускулистый. Зато, наверное, быстрый и ловкий. Бали-бей ударил сверху, отчего парень только увернулся, даже не пытаясь блокировать удар. Он мог бы попробовать перекинуть его, но есть риск сломать себе руку или повредить связки. В конце концов, весил меньше. «Вот чёрт», — Халиль отпрыгнул назад, глядя как мужчина замахивается в челюсть. Но хитро мысленно улыбнувшись, придумал один план. Уклонившись от очередной атаки. Парень поставил правую одну ногу горизонтально, чуть поворачивая корпус вправо и перекладывая вес на ту сторону, а после занёс другую ногу наверх, и со всей силы ударил в челюсть опешившему воину, который видимо подумал, что он собирается сделать выпад рукой, а не ногой. Халиль повернулся к нему спиной, но потом моментально вернулся в прямое положение. «Якуб говорил, что никогда не надо поворачиваться спиной к сопернику». Послышалось ругательство. Бали-бей отлетел на несколько метров, но остался стоять на ногах. Халиль хмуро посмотрел на него. Достать, то он достал, но уложить не получилось. Решив начать действовать по-другому, замахнулся, но кулак поймали, и вывернув руку, Бали-бей уложил парня на пыльную землю, усевшись на живот. Потеряв на секунду воздух из легких, от того, что ему чуть не придавили все органы, по инерции, еле как успел увернуть голову от мощного удара. Кровь из содранной кожи мужчины осталась на песке. Но тот даже не обратил на это внимание. Прошипев, Халиль всеми силами поднял задние наверх ноги, колечком поставил их, окружив ногами тело и голову мужчины, а после подтянувшись впритык к лицу, посмотрел в глаза непонимающему Бали-бею. Халилю было все равно, как они немного интимно смотрелись со стороны, только горящий огонь в душе, так и хотел завалить или придушить противника. — Подавись, — язвительно пробормотав сквозь зубы на русском, парень резко дернул головой, ударив по лбу, тем самым выталкивая Малкочоглу назад. И стремительно, перегруппировавшись, действуя на эффекте неожиданности, Халиль одним коленом упёрся в шею, а другой ногой в правую руку лежащему на земле мужчине. Его чёрные волнистые волосы выбились из хвостика, что Халиль мотнул головой, от чего капельки пота слетели с лица. Голова кружилась и болела от удара по лбу. Будет шишка. Бали-бей под ним ошарашено всматривался в лицо, будто увидев кого-то перед собой очень знакомого, а после, легко и свободно улыбаясь, поднял единственную свободную руку в знак того, что сдался. Воины, смотревшие на шоу, взревели аплодируя. Халиль, пошатнувшись, когда встал на ноги, устало взглянул на него. — Видимо не зря о тебе столько говорят, — воин протянул руку, за которую парень схватился, а после сильно похлопали по плечу, от чего чуть не согнулся в два раза. — Повелитель смотрит. Улыбнувшись, Бали-бей покинул место битвы, уходя вместе с Матракчи. В это время к Халилю подошёл Ибрагим-паша. Еле как поклонившись, стиснув зубы от боли в спине, он устало посмотрел на задумчивого визиря. — А ты очень хорош для новичка, — зять Султана осматривал, будто товар на рынке, — даже самые опытные люди не могут победить Бали-бея, а ты сумел. Хотя признаться не очень обычным способом. Похвально, — мужчина, скользко улыбнувшись, продолжил, — у меня есть для тебя предложение. Подумай хорошенько перед тем, как ответить. Я предлагаю вступить в ряды личных воинов. Служить и подчиняться мне, исполнять мои приказы. Умелые войны всегда нужны, но талантливые ценятся ещё выше, — визирь наблюдал, как парень с безразличным выражением лица смотрит на него. — Что думаешь? — Нет, — Халиль нахмурился, от чего между бровями залегла морщинка, — я не стану выполнять ваши личные приказы, Паша. — Почему же? — Тот кажется не был удивлён отказом. — У меня есть человек, которому я подчиняюсь, и это не вы. — Вот как, — засмеявшись, мужчина махнул рукой. Парня схватили за руки сзади, насильно опуская на землю. Поставили на колени, тяжело надавливая на плечи. — Я неправильно поставил вопрос. Ты будешь служить мне? Или нет? — Да я лучше сдохну, чем склоню перед кем-то другим голову, — прошипев, Халиль увидел холодное выражение лица. — Отрубите ему голову, — Ибрагим хотел махнуть рукой, как его запястье перехватила сильная и мощная ладонь. Сам повелитель, сделав грозное выражение лица, посмотрел на своего друга. — Что здесь происходит, Паргалы? — Султан хмуро оглядел стоящего на коленях Халиля.— По какому поводу, ты велишь казнить человека, который только что прекрасно показал себя в бою? Разве так ты относишься к своим преданным бойцам? — Повелитель, — сглотнув от строгого голоса, Ибрагим, набравшись смелости, проговорил, — Этот юнец сам выражает непочтение к Великому Визирю. Я подумал, разве так должен относится раб к второму по важности человеку в стране? Халиль, пока никто не видит, закатил глаза, наблюдая за мысленным диалогом двух людей. Ему было наплевать, какой он там визирь. Важный человек или не важный. Прежде чем бежать под юбку к самому могущественному, добейся чего-то сам, без подачек. Хмыкнув, наткнулся на прожигающий взгляд Султана. — Тогда давай спросим этого парня, почему он так говорит? — Махнув рукой, его отпустили. Размяв плечи, Халиль напряжённо всмотрелся в выжидающие глаза, а после заговорил: — Во-первых, есть причины отказываться от службы неизвестному человеку. Я служу только одной госпоже, и за неё и умру. — Вот оно как, — рассмеявшись, султан холодно посмотрел на него, — что же это за госпожа такая? — Невероятная, — улыбнувшись мыслям, продолжил, — наверное, вы задаетесь вопросом, почему же пришел на войну тогда? Я буду сражаться и служить на благо Османской империи, пусть это чужая для меня страна. Сам я родом из Крыма. Проданный татарами в османские земли, принявший ислам в 7 лет. Подчиняюсь приказам падишаха, но прислуживать конкретному человеку, пусть даже великому визирю, не собираюсь. — Почему же ты защищаешь страну, которая не является тебе родной? Замолчав ненадолго, он взглянул в глаза повелителя. Тот словно видел его душу, чувствуя правду, которую Халиль говорил. — Потому что в этой стране родилась госпожа. Это её дом. А если ей это важно, я буду беречь её родину. Мне все равно, казните вы меня или нет, но таков мой ответ. И окончательное решение. Опустив голову, он не видел недоумевающего Ибрагима и задумчивого Сулеймана. — Отпустите его, — спустя несколько минут, отдав приказ, мужчина развернулся, напоследок обронив, — Ибрагим, я хочу видеть его рядом в главных отрядах. Юноша наблюдал, как визирь шокировано смотрел в спину Султана, не понимая, почему мальца не казнили. Да к тому же ещё и повысили в звании. Взглянув на него, парень пожал плечами, безразлично смотря в след. Ему было все равно. Жив, и на том спасибо. — Паргалы, — вздрогнув от крика повелителя, Ибрагим обронил еле слышимое «слушаюсь», — мы возвращаемся домой.
Примечания:
Момент с Гюльшах и Дайе взят из сериала.
Думаю, вы все видели предупреждения в шапке фанфика. Автору больно думать об этом, но надо(
Спасибо за отзывы и лайки! Это очень мотивирует♡︎
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты