Сказка на ночь, или Сцены из частной жизни.

«Ставить на своё место других может лишь тот, кто стоит на своём собственном». В. Камша

1

Вставать рано Летиция очень не любила. Лишь крайняя необходимость могла заставить её подняться ни свет ни заря. Но сегодня муж разбудил её поцелуем и тут же вскочил с постели, по всей видимости, опасаясь продолжения ночи. Вчерашнее потворство соблазнам продолжилось и дома. Уснула она в его спальне. - Рокэ, сегодня молебен в честь какого-то неведомого мне праздника? - протирая сонные глаза, спросила женщина. - Насколько мне известно - нет, - сообщил муж из гардеробной. - А тогда зачем мне так рано вставать? - Летиция нашарила под кроватью туфли. - Вы же хотели подрыть устои? Или желания уснули с рассветом? - Какие устои? - не сообразила сразу она. - Всякие, - туманно сообщил муж. - Ой! Вы собираетесь взять меня с собой? Как быстро мне надо собраться?- вскакивая с постели, спросила герцогиня. - Уже несколько минут тому назад мы должны быть готовы, - раздался вздох Рокэ. - Я мигом, - вылетела из комнаты женщина. Собралась она и на самом деле очень быстро. Муж уже стоял у входа в черном платье с цепью регента поверх. Кружев было мало, хотя сие ни о чем не говорило - Алва предпочитал наряды строгие, но элегантные. Летиция также была одета скромно - темно-синее платье, подвязанное черной лентой, несколько неброских украшений. Разумеется, ткань и покрой наряда самого лучшего качества. - Вы удивительно быстры, сударыня, - заметил Рокэ, подавая жене руку. Женщина покосилась на регентскую цепь, но ничего не сказала.

2

Вопреки ожиданиям Летиции, муж повел её не в свой кабинет. - А можно узнать, куда вы меня ведете?- решила поинтересоваться женщина. - На Совет, - бросил Алва, не замедляя шага и крепко держа жену за руку. - Но Рокэ, женщинам, за исключением королевы, не полагается присутствовать на совете, - Летиция попробовала вырвать руку из железной хватки супруга. Ей совсем не хотелось скучать на совете. - Вы же мечтали подрыть устои. Вот мы сейчас и подроем. Только под покровом ночи совет собрать не удалось. У меня возникли более приятные и неотложные дела, - Алва совсем не собирался отпускать её руку, и лишь прибавил шаг. Грустно вздохнув, женщина смирилась. Регентский совет уже собрался. В большой зале, обитой алым морисским шелком, за длинным столом черного дерева уже сидели люди. Одни Летиции были хорошо знакомы, но большую часть она знала только в лицо. Пред многими лежали бумаги. У некоторых были озабоченные лица, другие скучали, а по лицам третьих прочесть было ничего нельзя. В зал они с Рокэ вошли с последним ударом часов. Девять. Раньше совет собирался в десять, рассказала как-то Летиции Арлетта. Но господин регент считал, наверно, что "кто рано встает, тому Четверо помогают". Присутствующие удивленно воззрились на супругу регента. Алва, не обращая на них ни малейшего внимания, решительно прошел к своему креслу во главе стола, ведя за руку свою герцогиню. Валме, вскочив, тут же притащил еще одно кресло и поставил рядом с креслом регента. Всем пришлось чуть потесниться. Летиция села. Рокэ садиться не стал. Он подошел к столу, поворошил бумаги и уставился на присутствующих немигающим синим взглядом. Говорят, так смотрят дикие коты, живущие в Багряных землях. Поднялся кансилльер и сказал: - Во славу Талига и короля объявляю заседание Регентского совета открытым. На повестке сегодняшнего внеочередного совета вопрос, тревожащий многих уже давно - необходимость переименования столицы. Раздался нестройный гул. По обрывкам фраз Летиция догадалась, что данная тема давно волновала многих, но её обсуждение каждый раз волей регента откладывалось. Алва вмешался: - Но сначала нужно выяснить, стоит ли выносить подобный вопрос на обсуждение. - Как это не стоит?! - Обязательно нужно обсудить! - Сколько этого ждали! - Наконец-то! - К чему все это?! - Только трата времени! - Итак, судя по возгласам, желающих переименовать у нас чуть меньше половины, - подвел итог Лионель Савиньяк. - К тому же надо учитывать и мнение жителей, - вмешался какой-то господин и тут же осекся, с тревогой глядя на регента. Но тот был настроен благодушно. - Господа, а каковы же все-таки причины, заставляющие вас и многих уважаемых жителей желать переименования города, - голос герцога был ровен и спокоен. Сторонники переименования оживились. Летиция с интересом, но не без робости, наблюдала за происходящим. Ей удивительно не хватало вышивки в руках. Сначала герцогиня вертела в тонких пальцах концы пояса, потом осторожно потянула лежавший перед Рокэ чистый лист бумаги и отточенный карандаш. Теперь женщине стало спокойнее - карандаш бегал по бумаге, сокращенно записывая слова выступающих, и еще успевал рисовать цветочки, кошечек и домики вокруг. А обсуждение было весьма интересно. Особенно учитывая, что регент сидел, полуприкрыв глаза, с абсолютно безучастным видом и лишь изредка вставлял замечания. - Печальные события, произошедшие в городе причина, заставляющая поменять название. Неужели вы не знаете, Рокэ? - укоризненно сказал один, с большим кружевным воротником и, видя, что регент отвечать не намерен, продолжил. - Новое название заставит стереть их из памяти. - А вы уверены, что нужно забыть? - спросил Лионель Савиньяк. - Не то, чтобы забыть, но слегка отодвинуть, - поправился выступающий. - Опасность повторения этих событий и появления скверны, - привел доводы Крединьи. - А уверениям компетентных лиц, что скверна не вернется, вы не верите?- спросил брат Арлетты. - Верю, но лучше перестраховаться. Гектор Рафиано усмехнулся, но рассказывать притчу не стал. - Его Величество и их высочества должны вернуться в город, в котором ничто бы не напоминало о несчастьях. Мы должны стряхнуть прошлое с наших ног, - высокопарно заявил еще одни пожилой господин. Регент слегка изменил позу, теперь он слушал, склонив голову к левому плечу, а черные пряди волос, словно крылом закрыли часть лица. - В начале прошлого круга столица была переименована. И этот круг не должен стать исключением, - заявил носатый господин. - Даешь переименование столицы каждый круг! - пробормотал Валме себе под нос, но все услышали. Раздались смешки. - Да, не стоит прерывать славных традиций! - распалился выступающий. - Мы должны помнить и чтить их. Здесь говорилось о забвении, это слова трусов. Мы должны завещать нашим потомкам память и возможность повторять подвиги предков ежекругно. Регент выпрямился и лениво произнес: - Я наверно, вас плохо понял, господин барон. Вы считаете славными традициями разрушение столицы, мятежи и свержение династии? Барон побледнел и, запинаясь, произнес: - Н-нет, как можно. Я только о п-переименовании и м-мужестве п-преодолевших, г-господин р-регент. Я н-ничего. - Благодарю за разъяснения. Еще желающие привести свои доводы есть? - герцог обвел взглядом зал. Синие глаза нестерпимо сверкали, но голос Алвы был очень ровным. Желающих привести доводы не нашлось. - Ясно! Теперь перейдем к новому названию! Тишина была оглушающей. Валме кусал губы, сдерживая смех, Савиньяк внимательно изучал потолок, Эпинэ сидел, опустив голову. - Как, господа, вы его не придумали? - деланно удивился регент. - У нас есть несколько названий, - нарушил общее молчание Эпинэ и смущенно протянул регенту лист бумаги. - Вот здесь все записано. Наиболее часто предлагаемые названия в порядке убывания. - Благодарю вас, герцог, - Алва быстро проглядел лист и пожал плечами. - Что ж зачитаю, чтобы все слышали, раз уж все так стесняются сказать сами. Послушаем, как оно на слух. Итак, первое, - Алва хмыкнул, - Алвария. Странно как-то. Второе – Рокэана. Так, дальше - Рокария. Неоригинально и даже не благозвучно. Катариана. Похоже на женское имя. Город На четырех дорогах. Трактир, что ли? Привлекательно для путешествующих, но нам здесь все же жить. Продолжим. Так, что здесь у нас? – он зашуршал бумагами. - А вот! Город Доброй надежды. Логично. Надеяться не запретишь. Найриания. Сложно произносить. Эвротина. Хм, - на красивом лице мелькнуло отвращение. - Вам не кажется, господа... или это только у меня такое богатое воображение, - пожаловался регент. У Летиции тоже было богатое воображение, и она чуть не выскочила из зала. Марсель прикрылся листом бумаги. Лист подрагивал в его руках. Вряд ли от тоски и печали. Кансилльер продолжал изучать потолок. Эпинэ сидел с опущенной головой, на его щеках появились красные пятна. Брат Арлетты был задумчив. Сидевший рядом некто в сером отстранен. Остальные либо делали вид, что все в порядке, либо ерзали. - Осталось немного, - утешил Алва. - Сад блаженств. Это не у нас. Это в Рассвете. Город Четырех. Квартоград, что ли? Только почему Четырех, а не Девяти? - регент приподнял бровь. – Рассветные Сады. Как уже?! Надо же, а я и не заметил. Только почему же не Закатные? Но в любом случае кардиналы нас не поймут. Да и я как глава церкви не могу допустить такое кощунство. И это все? Печально. Учтите, господа, как вы город назовете, так ему и жить. А как вы думаете выбирать название? - Выбирать будем мы и жители города, - заявил Робер Эпинэ. - А жителей провинции мы оставим в стороне? Нехорошо. Им ведь тоже небезразлично название столицы. Стоит ли их обижать? - Можно и жителей провинции опросить, - согласно кивнул Эпинэ. - Да, конечно, хорошая мысль, - раздались голоса. - Вы лично все? А кто заменит вас в Совете? - Алва опять поднял бровь. - Не мы будем опрашивать. Можно послать людей. Они все сделают, - вмешался Крединьи. - Каких людей? Вы продумали этот вопрос? - Можно солдат или каких-нибудь писцов, - пожал плечами носатый. - У меня нет свободных людей, - возмущенно заявил некто в сером. - Я могу выделить солдат гарнизона, - сказал Робер Эпинэ. - Хорошо. А кто займется обучением этих людей? - невинно поинтересовался кансилльер. Тишина была просто оглушающей. Обучать явно никто не рвался. - Я могу объяснить, - вызвался Робер. - Итак, подведем итоги, - Алва вдруг стремительно вскочил, как молния сверкнула. Черно-белая молния с синими глазами. - Господин геренций, господин супрем и господин комендант выделят людей. Господин комендант их обучит. Господин тессорий изыщет средства на оплату работ, на обучение, на путешествие по стране, а потом на новые печати и на изменения в бумагах. - Господин регент! - вскочил Крединьи. - Казна пуста! Ожидаемый доход за четыре года уже распределен и то в дефиците. Какие деньги?! Какие средства?! Вы с ума сошли! Не дам!! - Господин регент, - вскочил супрем. - У меня и так не хватает людей! А как можно ограничить гарнизон? А вдруг возрастет преступность! Вы с ума сошли! - Итак, денег нет. Людей нет. Я сошел с ума. Кто-нибудь желает высказаться? Желающих тоже нет, - печально промолвил регент, задерживая взгляд на трясущемся от смеха Марселе. - Что ж. Опроса не будет. Переименования тоже. Возражений не последовало. - Господа, - синие глаза опасно блеснули, а в голосе послышались жесткие нотки, - переименованиями городов, в целях избегания несуществующих опасностей, занимаются, когда все остальное в порядке. А у нас полстраны в развалинах. Но вам хочется, что-нибудь поменять и увековечить. А еще некоторым очень страшно ложиться спать, по всей видимости. Судя по всему, вам просто нечем заняться. Я исправлю сие упущение. А вот еще одно нелепое предложение, - герцог взмахнул бумагами. - Прошение жителей нашего славного города поставить мне памятник. Может, кто-то еще тоже хочет памятник? Нет? Не хотите? А то можно обеспечить. В некоторых случаях памятники просто обязаны поставить, причем за счет короны. - А вот предложение, - Алва взял толстую пачку бумаг, - несколько иного толка. - Господин регент, но жители собрали вам на памятник деньги, - возразил комендант. Регент провел ладонями по глазам. - Это исключительно их проблемы. Мы не будем ничего переименовывать без необходимости, и уж точно не будем ставить памятники. У нас домов не хватает! У нас людям жить негде, - взгляд регента был тяжел, а голос все так же ровен. - Я полагаю, жители не обидятся, если их деньги пойдут на детей этого города. Герцогиня Алва расскажет нам о том, что нужно сделать для сирот. Прошу вас, сударыня. Совет ждет. Летиция оцепенела от ужаса. Выступать? Прилюдно? На совете? Ей? Почему она не сбежала?! С трудом устояв на трясущихся ногах, женщина, запинаясь, начала речь. На лицах многих появились усмешки. Они не будут над ней смеяться! А со своим кошкоданным она дома разберется. Герцогиня вскинула голову, по губам скользнула улыбка. Женщина спокойно продолжила говорить. Ничего лишнего. Только факты и цифры. Выступление было кратким и четким. Усмешки на лицах сменились недоумением, а недоумение уважением. После ей стали задавать вопросы, отвечала герцогиня Алва четко и по существу. Предложение было принято. После долгих обсуждений были выделены еще средства и найдено здание для приюта. Но какой-то господин вдруг выступил с инициативой: - Раз уж деньги собирали на памятник нашему уважаемому регенту, то логично будет назвать приют его именем. Я полагаю, все с этим согласятся? Часть согласилась на самом деле. Другая замерла в ожидании реакции регента - она не замедлила себя ждать. - Думать, я понимаю, тяжело и вредно для здоровья. Но все же нельзя же до такой степени заботиться о своем здоровье! - начав очень спокойно, супруг Летиции к концу фразы возвысил голос. - Право же, граф, это будет нелепо, - заметил кансилльер. - Тогда имя супруги его светлости, как патронессы, - не успокоился некий граф. Тут уже схватилась за голову сама Летиция. - А может, герцогиня и скажет, чьё имя носить приюту? - предложил Валме, подмигивая ей. Женщина мысленно пожелала виконту прикусить язык. Но понимая, что предложение молодого человека нашло поддержку у всех членов совета, спокойно сказала. - Если уж все так твердо решили сделать приятное Его светлости, - она покосилась на мужа, - то полагаю, будет резонно дать имя нашему приюту имя доры Долорес Алвы. Рокэ поморщился, но не возразил. На том и остановились. После совета к регенту подошел Лионель Савиньяк, и они стали еще что-то обсуждать. Летиция скромно стояла в сторонке и обмахивалась исписанным листком. Длинные пальцы вдруг цепко ухватили лист бумаги. - Вы напрасно сетовали, что сегодня не велась запись совета, Лионель, - Алва посмотрел на лист в руках жены. - Вот все написано и даже в рамочке. Тебе осталось только покрасить в розовый цвет. Летиция, покраснев, выпустила листочек. - Я нечаянно, - смутилась она. - Госпожа герцогиня, - сын Арлетты улыбнулся ей. - Вы выше всех похвал. Этот листок я буду хранить как зеницу ока. Рокэ, неужели тебе не жаль мне отдавать такое произведение искусства? - Герцогиня снимет копию, - усмехнулся Рокэ.